Я — твой, а ты моя

Санса смотрела на своё отражение в зеркале пустыми невидящими глазами. "Это не я", — думала она, дрожащими пальцами оглаживая словно бы чужие волосы, которые вот-вот соберут в высокую прическу, достойную невесты лорда-десницы. «Это не я», — казалось ей, когда ее взгляд падал на алое платье Ланнистеров со львом, вышитым золотой нитью на груди и животе наряда. Красное и золотое не шло ей, оно не подходило ни к ее глазам, ни к ее волосам, ни к тому кому под ее сердцем, что упорно твердил ей из глубины ее мыслей:«Я — Старк!» «Одетый львом волк ещё не лев», — шептала она себе, не узнавая своё отражение в зеркале: глаза за почти неделю ее бесчувствия провалились в темные круги, которые лишь подчёркивал темно-синий красящий порошок, неумело наложенный служанками. Они сделали все, как положено — украсили ее как дар, достойный ее будущего супруга — омыли так тщательно, словно с каждым движением вытравливали из ее тела остатки болезни, капнули духами за ушами, на запястья и соски, надели на неё безупречно чистое белье, помогли втиснуться в узкое платье, в котором она задыхалась - от жары и от того, что это было платье Ланнистеров. «Я не Ланнистер, — повторяла она себе снова и снова, с каждым новым разом все меньше и меньше веря в свои слова,— я не Ланнистер!» А мысли смешивались, перекрещивались с другими, ещё более пугающими и неприятными — я предала их — предала отца, предала Робба, сестричку Арью, весь Север, даже свою любимую Леди! Джоффри не стоил ни самой Сансы, ни даже ее волчицы, но он получил волчицу, и почти получил Сансу, и при одной мысли об этом ее бросало в дрожь. Ничего, она станет женой другого Ланнистера, считала она, Ланнистера могущественнее всех королей, Ланнистера, который станет ее стеной. Она предала их всех; свой Север, свой дом. Она не Ланнистер, но и не Старк — как смеет она носить имя тех, чьи имена бросила под ноги лживым мечтаниям своей любви? На глазах девушки появились слезы, но она быстро утёрла их пальцами, боясь запачкать длинные рукава платья. Она не должна плакать, не теперь, не на собственной свадьбе: это ведь не свадьба с Джоффри. Но Санса плакала — и чем тщательнее вытирала она слезы со своих глаз, тем сильнее они прорывались из неё, так старательно сдерживаемые все утро. "Я не хочу замуж, я не хочу замуж!" — твердила она себе как молитву, молитву, которой не верили ни старые боги, ни новые, ни она сама. Она не хотела быть лишь золотым драконом, переходящим из рук в руки, золотым драконом - которым уже слишком долго играли Львы. «Я Старк», — твердила она снова и снова, пока эти слова не оттиснулись у неё перед глазами. «Я Старк в шкуре льва. Я войду ко львам и сброшу лживую шкуру, и тогда львы погибнут. Я Старк!» Ее отражение в зеркале подернулось влажной пеленой, и северянка вытерла новые слёзы. Плакать да одеваться в свадебные платья — все, что она может, казалось девушке, и эта мысль снова вызвала слезы на её глазах. «Ни на что не годная Санса», — корила она себя. Даже несносная ее Арья — и та была куда более способной, чем она. Хоть бы она была жива, вдруг попросила девушка, не зная, кого просит, если старые и новые боги оставили меня, то пусть хоть не оставят ее, пусть дадут ей то, что отняли у нее, у Сансы. Пусть Арья будет счастливее, чем она. В дверь постучали, и она тут же скрипнула, поддаваясь напору — на пороге стоял лорд Тирион с невесёлой усмешкой на губах. — Последние минуты, пока вы не замужем, миледи, вы наслаждаетесь ими? — Спросил он, подходя к ней и оглядывая с ног до головы. Санса промолчала, не зная, что сказать, чтобы не выдать своих чувств, да и вовсе не желая говорить. — Понимаю, — кивнул карлик так, будто и вправду понимал ее. — Мысль о моем отце пугает многих, но вам он даст то, что давно уже не знала ни одна из женщин. — Любовь старика? — тепло улыбнулась ему Санса, утирая остатки слез. Тирион снова усмехнулся, на этот раз чуть более весело — что-то незнакомое, чужое показалось северянке в его глазах, но девушка не придала этому значения — наверное, именно так смотрит мужчина на желанную женщину, которая досталась другому. — А вы уже освоились со своим положением, леди Ланнистер, — он забрался на стул, стоявший у двери, сел на него, болтая ногами в воздухе, совсем как нескладный мальчишка. — Вы все так же прекрасны, и никакое горе не способно вас сломить, — сказал Тирион, вкладывая какой-то особенный смысл в свои слова, а девушке показалось, что он не столько утешает ее, сколько прощаться с ней. Неужели они больше не увидят друг друга? Санса не могла поверить себе, но ей было горько расставаться с этим человеком, неприятным, маленьким, но человеком, что спасал и защищал, щадил ее и ее чувства. Станет ли лорд Тайвин делать и половину этого? — Не забывайте об этом, - тихо произнёс Тирион. — Не забывайте, кто вы, миледи, в какие бы цвета и одежды вас ни одевали. Девушка удивлённо посмотрела на него — и, наверное, ее лицо в это мгновение выглядело так забавно, что Тирион рассмеялся, неискренне, горько, как послышалось Сансе. — Мне жаль расставаться с вами, леди Санса, вы были хорошей супругой и стали бы замечательной королевой для лучшего короля, чем наш, — лицо карлика будто бы на миг потемнело, но Санса моргнула и поняла, что ей лишь почудилось. — Я желаю вам счастья в браке, того, что не дал вам, что не имел и вряд ли буду иметь я сам. Как странно, подумала девушка, она только желала счастья своей сестре, и Тирион возвращает ей ее пожелания. Неужели это правда — то, что говорят? Что муж и жена чувствуют друг друга? А потом слова, сказанные тем, кто совсем недавно, несколько дней назад был ее супругом, проскользнули через уши прямо в ее сердце. Ей стало жаль его, так, что захотелось подойти к нему и обнять, как она обнимала маленького Рикона или Брана, ей стало жаль себя, своей судьбы, которую боги вели такой извилистой дорогой, что не было видно ни луча солнца впереди за нагромождением борьбы за власть, ее руку и честь. Только вот они уже не муж и жена, напомнила себе девушка, а сама она через несколько часов ляжет под совсем другого мужчину. Ляжет без жалости и сожалений, убеждала она себя, но всякий раз при мысли об этом в горле что-то застревало и мешало дышать. «Помогите мне, увезите меня отсюда! Я не хочу быть ничьей женой! Я не хочу!» — эти слова рвались из глубины ее сердца, но так и застревали поперек горла, превращаясь в тот самый неудобный ком. Ее губы никогда не разжались бы, чтобы произнести это, знала девушка. — Я не хотела бы покидать вас, — произнесла Санса положенные слова, вместо тех, что хотела сказать, но только когда они скатились с ее губ поняла, что звучат они из глубины ее сердца. О, как бы она хотела остаться с Тирионом, он ни к чему не принуждал ее и был добр и учтив с ней. Лорд Тайвин — не будет. — Но моей воле в красном замке не подчиняются. — Подождите, миледи, — усмехнувшись, посоветовал ей Тирион и спрыгнул со стула куда более ловко, чем забирался на него. — Ваша свадьба станет началом вашей славы, я уверен в этом. Прошу простить, — Тирион быстро отвернулся от неё, отвесив на прощание неловкий полупоклон, и скользнул между дверных створок. — Мне будет не хватать вас, милорд, — прошептала Санса ему вслед, зная, что он ее не услышит, но надеясь, что отзвуки ее слов долетят если не до его уха, то до его сердца. — Вы были хорошим мужем. А теперь у нее будет новый, лучше чем прежде, и для него она должны быть дважды красивее, чем была для Тириона, понимала девушка, но ее руки сами тянулись к платью, чтобы разорвать его в клочья — тянулись, но не осмеливались. Она не хотела прогневить лорда-десницу подобно многим лордам и леди, а потому лишь огладила плотную ткань, расправила складки под грудью, но они тут же появились снова. Девушка снова посмотрела на себя в зеркало — красивая, несчастная, заточённая посреди ядовитых придворных змей и властных львов, волчица с вырванными зубами и откушенным языком. Ни волчица, ни львица. Северянка сморгнула, когда в отражении ей почудился Тирион, стоящий рядом с ней — девушка пригляделась — это лишь солнечный свет причудливо игрался с бликами, пронзая пыльный воздух, блуждая в ее волосах и мягким светом ложась на золотые нити ее платья — ей предстоит провести в золотых нитях Ланнистеров не только свадьбу, но и всю жизнь. Эта мысль обожгла ее изнутри, болезненно схватила за сердце. Девушка повернулась на звук скрипнувшей двери, надевая на лицо улыбку — в дверях стояли новые служанки, пришедшие с расческами и разнообразными заколками для волос. Сегодня — день ее новой свадьбы, невесте должно быть грустно, думала она, удобно устраиваясь на стуле, подставляя свои осенние волосы под проворные руки и расслабляя шею по настоянию девушек. Сегодня леди Старк умрет во второй раз, горько улыбнулась Санса, зная, что ее лица сейчас не видно. Служанки пропускали ее длинные пряди между пальцами и умащали легкими маслами, укладывая на голове в замысловатую прическу. Невеста улыбалась, глядя на свое отражение.