Танго втроем

Деймон, сидя в кровати, устало потер глаза. Он прочитал за вечер тысячу докладов и отчетов, и ему казалось, что его глазные яблоки скоро взорвутся от напряжения. Экран ноутбука раздражал, как никогда. Тихий стук в дверь заставил его насторожено опустить руку под подушку, где лежал пистолет. - Ну, войдите уже, - проворчал Деймон, не ожидая ничего хорошего. Когда дверь открылась, и на пороге его спальни появилась Кэтрин, Деймон игриво замахал головой, - Нет, нет, нет! Даже не рассчитывай, что я подставляю свою буйную голову под секиру твоего женишка, ради сомнительного удовольствия попробовать возобновить то, что мы похоронили дюжину лет назад. - Очень смешно, Деймон, - буркнула Кэтрин, и забралась к нему в постель, по привычке заглядывая в ноутбук. Стремление сунуть нос в чужие дела было в ней неистребимо. Деймон безмолвно поделился одеялом, осознавая какой в доме холод. Катерина тут же засунула ледяные ступни ему под бедро, чтобы согреться. - Годы идут, а твои ноги все такие же ледышки, - Деймон поцеловал Кэтрин в макушку, и добровольно передал ноутбук незваной гостье, чтобы ей было удобнее удовлетворить любопытство. Это заняло у Кэтрин четыре минуты, чтобы заглянуть во все интересующие ее места, и убедиться, что ничего для нее интересного там нет. Она искренне наслаждалась тем, как терпеливо молчал Сальваторе, потакая всем ее капризам. Прошло больше десяти лет, а он по-прежнему был одним из немногих людей на планете, кто ее действительно знал. Наконец, успокоившись, Кэтрин закрыла крышку ноутбука, положила Деймону голову на плечо, и теребя одеяло, спросила, - Знаешь, зачем я к тебе пришла? - Я надеюсь, что ты сейчас мне об этом расскажешь, - усмехнулся Деймон. - Я пришла сказать тебе спасибо, что не любишь меня. Голос девушки был смертельно серьезным. - Ну, это несколько обескураживает, хотя и вполне в твоем стиле. - Правда, я тут думала, если бы ты любил меня, мы не смогли бы расстаться так мирно. И тогда, мы бы мучили друг друга годами, пока наш неизбежный распад не произошел бы так мучительно, что разрушил одного из нас. Я знаю, что ты думаешь, что я неблагодарная и не ценю твое присутствие в моей жизни, но это не так. Я отлично осознаю, сколько тебе пришлось прикладывать усилий, чтобы наша дружба не затухла окончательно, а хоть в каком-то виде тлела. И поверь, это ценится. И я знаю, что это было несправедливо по отношению к тебе – держать тебя на таком расстоянии, и я знаю, что любой другой на твоем месте давно бы сдался, и опустил руки. И я понимаю, что с моей пустотой внутри я мало что могу предложить…. - Пирс, просто заткнись! – прошептал Деймон, и сгреб подругу в охапку. Он с трудом проглотил слезы, и шмыгнул носом. – Не думал, что когда-либо скажу это, но сегодня я понял, что Элайджа вызывает у меня зависть. Я боялся, что больше никогда не увижу тебя прежнюю, мне казалось, что мы потеряли тебя навсегда. Не знал, что в нем есть это…. Никому до него не удавалось вновь пробудить в твоих глазах этот свет, несущий в себе смесь страсти, ярости, веселья, удовольствия! Я рад снова видеть тебя прежнеюю, Киска Кэт. Кэтрин задумчиво теребила край одеяла. Она прислушалась к словам Деймона, и поняла, что он прав. Все эти годы она не позволяла себе быть полноценной личностью, она всегда выпускала на волю только одну из перечисленных им сторон. Но никогда все вместе. Но что-то в Элайдже заставляло ее перешагнуть через свои страхи, через свою неуверенность, зажатость, чувство ущербности. Своим безапелляционным напором он заставил себя почувствовать красивой, желанной, достойной усилий. Осознав все это, она с ужасом подумала о том, что возможно в данный момент он как раз решил, что она не стоит всего того, что идет в «пакете в придачу». Кэтрин вылетела из постели Деймона, и умчалась в свою спальню, даже не попрощавшись. Деймон горько улыбнулся, невольно провел рукой по еще теплой простыне, где она только что была, и с болью закрыл глаза. Кэролайн болезненно застонала, и потерла затекшую шею. Оглянувшись, она поняла, что едет в машине с Колом. - Отлично, ты усыпил меня! Знаешь, я расцениваю это как предательство. - Тогда мы квиты, дорогуша, - сквозь зубы процедил Кол. – Ты пыталась бросить меня с этими двумя идиотами, и, видишь ли, я тоже расцениваю это как предательство. Причем ничем необоснованное. – Кол даже не пытался скрыть свою злость на нее. Он выплевывал слова, как обжигающую кислоту. - С первого дня нашего знакомства я на каждом шагу поддерживал тебя. Мне казалось, между нами установилось некое подобие дружбы. Жаль, что я ошибся. - Я заботилась о твоем благополучии, - простонала Кэролайн, стараясь справиться с тошнотой и пробуждающимся чувством вины. - Я тебя об этом не просил. Установившаяся в машине напряженная тишина заставила Кэролайн поежиться, и уткнуться в телефон. Она загрузила навигатор, и поняла, что они уже на подъезде к Greensville. - Какая у нас легенда на этот раз? – стараясь не выказывать эмоций, спросила Кэролайн. - Та же. Нет времени разрабатывать что-то новое. - Нас здесь тоже ждут, благодаря твоей девушке? - Она мне не девушка. Я просто с ней сплю. - Очень ценная и необходимая для меня информация, - процедила Кэролайн. – И если не секрет, то чем отличается «девушка» от «просто сплю», если последнее происходит на постоянной основе? - С девушкой надо ходить на свиданья, болтать по телефону, знакомиться с родителями, совершать определенный набор социально-значимых действий. - А с Давиной ты просто спишь, как с резиновой куклой, - фыркнула Кэр, не сильно впечатленная тирадой партнера. - Почему как с резиновой куклой? Давина умная, очаровательная, чувственная, сексуально раскрепощённая девушка. Она кто угодно, но не резиновая кукла. - Если она так прекрасна, то почему позволяет тебе относиться к ней, как к секс-машине? Кол аж задохнулся от такого обвинения, и с возмущением бросился в бой. - Почему ты сразу считаешь, что плохой парень это я? Ты не допускаешь мысль, что это я позволяю ей относится ко мне, как к секс-машине? - А это так? – с вызовом фыркнула Кэролайн. - Да, это так, - с тоской буркнул Кол, и сосредоточился на дороге. Кэролайн потрясенно замерла. Повернувшись на девяносто градусов, она уставилась на одного из самых потрясающих парней, что ей когда-либо приходилось встречать. - Не поняла. - А что тут не понятного? – все больше закипая, зарычал Кол. – Это не я тот, кто в этих отношениях хочет только секса. Количество раз, которое я получал «нет» на предложение выйти куда-нибудь вместе, познакомить ее с моей семьей, поехать вместе отдыхать…. Скажем так, переваливает за количество штатов в нашей стране. - Не понимаю, как можно в здравом уме отказать такому парню, как ты! Зачем тогда заниматься с тобой сексом? - Ну, видимо, потому, что того, кого она действительно любит, ей недостаточно. - Ты шутишь? – Кэролайн никак не могла поверить в то, что слышит. - Серьезен, как никогда. – Уязвленное самолюбие парня пробивало все остальные эмоции, и его голос принял ультра саркастический оттенок. - Я даже ему представлен. Джош правильный во всех отношения молодой мальчик. Сладкий, нежный, заботливый. Мухи не обидит. И все бы ничего, да вот Давина из тех девушек, кто любит разнообразие в сексе. А Джош…. Ну, не может он трахнуть ее так, чтобы искры из глаз. Чтобы до синяков, чтобы от страсти губы искусаны в кровь. А стоит ей проявить инициативу, он ее останавливает, и говорит, что она не такая, и не должна ломать себя, чтобы доставить ему удовольствие. Я думаю, что он так ведет себя с ней, потому что не может признать перед самим собой, что предпочитает мальчиков девочкам. - Может он просто очень нежный и ранимый, - с сомнением спросила Кэролайн. - Угу, и каждый раз весьма нежно и ранимо пялится на мою задницу, - усмехнулся Кол. - А Давина знает? - Я пытался ей намекнуть, но был грубо одернут. Не смею я тянуть свои грязные лапы к ее святому, - Кол раздраженно фыркнул. - Кол, - Кэролайн осторожно протянула руку, и положила ему на локоть, - ты любишь ее? Кол расплылся в шкодливой улыбке. - Нет. К счастью, нет. Мог бы, если бы позволил себе. Но мне быстро сказали, где мое место. А я очень бережно к себе отношусь, так что, мы просто спим друг с другом. У нас потрясающий, сногсшибательный секс. - Неужто она так хороша? – немного ревниво поинтересовалась Кэролайн, которая смущалась отсутствием у нее богатого сексуального опыта. - Если бы она не была так хороша и безудержна в постели, стал бы я торчать в этих убогих псевдо-отношениях? – усмехнулся Кол, не почувствовав дискомфорта собеседницы. - Как-то это…. – Кэролайн никак не могла подобрать слова, - как бы она ни была хороша в постели, я не понимаю, почему ты позволяешь ей использовать себя? Ты достоин лучшего. Настоящих отношений. Кол презрительно фыркнул. - Ну, не тебе, дорогуша, судить Давину. Ты, похоже, в собственном глазу бревна не замечаешь. - Ты о чем? – возмутилась Кэролайн. - Ой, да ладно. – В момент собственной уязвимости Кол был не готов щадить ни друзей, ни врагов. - Я понимаю, что из-за всей этой ситуацией с убийствами все ходят вокруг тебя на цыпочках, но по сути, то, что ты делаешь ничем не лучше того, как поступает Давина. А даже хуже. Кэролайн потрясенно замерла. - Или возьми свои слова обратно, или объяснись немедленно. - А что тут объяснять? Я который день наблюдаю, как ты держишь троих своих потенциальных возлюбленных на кончиках пальцев. Ни один из них не знает, что значит для тебя, и кого из них ты завтра выберешь. Ты ложишься в одну постель со Стефом и Ником, а ты задумываешься над тем, каково им делить тебя подобным образом? И как только появляется Кэтрин, ты отсылаешь их обоих прочь, словно откладываешь игрушки в ящик на время прихода подружки. Кэтрин тоже, похоже, в курсе твоей симпатии к парням. Как она себя чувствует по этому поводу? Кто-нибудь из них услышал от тебя, каким ты видишь завтра? Что будет конкретно с каждым из них, и что будет с остальными? Я понимаю, Кэт несколько занята выстраиванием отношений с Лайджей, но ни у Стефана, ни у Клауса никого нет, чтобы отползти, после того, как ты пнешь их прочь. Парни влюблены в тебя, и ни одному из них не будет достаточно дружбы. Так что прости, дорогая, но ты хладнокровно используешь их для собственного комфорта и успокоения, одновременно давая надежду и всем и никому. Кэролайн молчала, с ужасом понимая, что он прав в каждом произнесенном слове. Нет, она не играла с мальчиками. Она просто действовала искренне, спонтанно, не задумываясь о последствиях своих поступков. Она не переживала за Кэт, потому что понимала природу их отношений чуть лучше, чем Кол. К тому же, Кэт сама с катастрофической скоростью падала в отношения с Элайджей. Но, что касается Стефана и Ника, тут он был абсолютно прав. Она в жизни не могла подумать, что настолько отпустит контроль, и позволит себе подобную жестокость. Осознание того, что последние месяцы были столь сильным потрясением, что полностью изменили ее, словно холодный душ, обрушилось на сознание. Она была не собой, а какой-то чужой, незнакомой, стихийной личностью. Кэролайн, которую она знала всю жизнь, никогда бы не действовала столь безрассудно. Она двадцать лет держалась подальше от ребят не просто так. А с четким осознанием того, что никогда не сможет сделать выбор. И вот сейчас в момент слабости она вышла из-под контроля, и спровоцировала встречу с ними. Наплевав на их чувства, она позволила себе найти душевный комфорт, бросившись в их объятья. И с этого момента все покатилось к чертовой матери, как снежный ком. Это было необходимо немедленно остановить. - Ты прав. Спасибо. Я… - она с трудом находила слова, пытаясь выразить то, что чувствует, - запуталась. Это все огромная ошибка. Я не должна была встречаться ни с кем из вашей семьи. Кол с изумлением смотрел на растерянную девушку, и думал о том, что Клаус и Стефан убьют его за этот бездумный акт заботы. - Кэр, я не хотел…. - Ты во всем прав! Кол, пожалуйста, высади меня на первой автобусной остановке. Кол бросил испуганный взгляд на Кэролайн, и увидел загоревшийся огонек в ее взоре. Насколько он знал девушек, этот огонек не предвещал лично ему ничего хорошо. - Об этом даже речи быть не может, я отвечаю за твою жизнь! Ты же не хочешь, чтобы меня лишили столь дорогих мне частей тела? - Не драматизируй. Никто тебе ничего не сделает. А я должна исчезнуть. Кол одним взглядом выразил, что думает по поводу этого безумия. - Ну, послушай! Ты сам сказал, что я не должна так поступать с ребятами! Пока я буду с тобой, я всегда буду рядом с ними! Я знаю, ты их обоих любишь, и я не хочу, чтобы им было больно. Так отпусти меня, помоги скрыться от всех и вся. И от моих мальчиков и от моих убийц. Я знаю, ты можешь! Пожалуйста! - Ты уже не хочешь ехать в Greenville? – выложил на стол последний козырь Кол, молясь, чтобы чувство долга перевесило в ней чувство вины, проклиная себя за распущенный язык. Кэролайн растеряно замерла. Она чувствовала, что окончательно теряется. Хаотичность витавших в голове мыслей сбивала с толку. Ощущение, что в ее руках все рассыпается, давило к земле, заставляя в растерянности рассуждать все менее логично и последовательно. Она почти не спала в последние сутки, толком не ела, выпила слишком много виски, и пережила бесчисленное количество покушений. Она слишком часто была на краю жизни в последние дни, чтобы рассуждать здраво. Уронив голову на руки, Кэролайн поняла, что начинает задыхаться. Неконтролируемая дрожь сотрясала тело, истеричные всхлипы, срывающие ее горло, казались какими-то посторонними, далекими звуками, безумная пульсация в ушах заглушала раздающийся на расстоянии мужской голос. Заметив, что со спутницей творится неладное, Кол резко остановился на обочине, выбежал из машины, и открыл дверь Кэролайн. К тому моменту, когда он добрался до нее, девушка, задыхаясь, в неконтролируемой истерике билась руками в лобовое стекло. - Я не могу дышать, я не могу дышать…. Кол быстро расстегнул ее ремень безопасности, обхватил Кэролайн за талию, и резко вытащил из машины. Если бы он не продолжил поддерживать ее за талию, она упала бы на колени. Кол быстро сел на землю, с силой усадив задыхающуюся девушку себе на колени, и убедившись, что все контролирует, перекрыл ей кислород, заткнув рот и нос. Потребовалась пара минут, чтобы мозг осознал разницу между мнимой и реальной недоступностью кислорода. Когда ее организм начал бороться, цепляясь за жизнь, и заставляя рассудок вернуться, Кол почувствовал такое облегчение, что невольно расслабил руки. Забившаяся со всей силы Кэролайн тут же бесконтрольно вырвалась из его рук. Стоя на коленях и упираясь руками о землю, она судорожно вдыхала воздух, истерично насыщая легкие кислородом. Кол не знал, сколько прошло времени, прежде чем, она села на землю, облокотив локти на согнутые в коленях ноги, и безвольно опустила голову. Стекающие по ее лицу слезы разрывали Колу сердце. Понимая, что является причиной ее состояния, он боялся хоть что-то сказать, чтобы не усугубить ситуацию. Когда она медленно подняла на него глаза, и сквозь поток слез дрожащими губами прошептала, - Кол, мой папа умер. Мой папа умер, - слезы из его собственных глаз покатились градом. - Я знаю, солнышко. Я знаю, мне очень жаль. Они двинулись друг к другу одновременно, и уже через мгновение, Кол баюкал на обочине темной, пустынной дороги плачущую навзрыд девушку, и думал о том, что это последний раз, когда он открыл свой проклятый рот. Он чуть не пропустил момент, когда выехавшие позже них Клаус и Стефан остановились и вышли из машины. Они молча смотрели на него, пытаясь одним взглядом спросить, что происходит, и могут ли они помочь. Кол безмолвно покачал головой, моля Бога, чтобы они поняли, и убрались восвояси. Когда парни, не произнеся ни слова, вернулись в свою машину, отъехали на сто метров вперед и остановились, погасив фары, он понял, что наставник и старший брат оказались значительно мудрее и чувствительнее его самого. И возможно он был на самом деле не самой лучшей компанией для душевно искалеченной девушки. Кэтрин с замиранием сердца зашла в свою спальню и безвольно опустила руки. Кровать была пуста. Отчаянье волной прокатилось по душе, и она, стиснув зубы, прошла к столику с бутылкой бурбона. Сделав большой глоток из горлышка, она села на край кровати и горько усмехнулась, стараясь справиться с подкатившими слезами. Подняв замутненный взор, Кэтрин замерла. У окна стоял Элайджа. Все так же в черных брюках, белоснежной рубашке с расстегнутым воротником и закатанными рукавами в льющемся в окно лунном свете он был самым прекрасным зрелищем, которое ей когда-либо приходилось видеть. - Элайджа, - его имя еле слышно сорвалось с ее уст. - Мисс Пирс, - холодный голос сенатора Майклсона больно резанул слух, - не ожидал, что вы вернетесь так быстро. - Тебя поэтому нет в постели? – голос Кэтрин нервно сорвался к концу фразы. Элайджа медленно повернулся, и сделал глоток из оказавшегося в его руке стакана. - Нет, мисс Пирс. Я не был в постели, потому что и не собирался туда ложиться. Какое бы у вас не создалось обо мне впечатление, боюсь, что оно далеко от реальности. Я слишком трепетно отношусь к собственному достоинству, чтобы кому бы то ни было позволять относиться ко мне, как к дрессированной собачке, которой можно сказать «место» и ожидать, что она беспрекословно подчиниться. Возможно, это окажется для вас неожиданностью, но я привык раздавать приказы сам, а не подчиняться им. - Элайджа, я…. - Не надо мисс Пирс, - в высокомерном голосе сенатора Майклсона не прозвучало ни единой нотки снисхождения, - вы говорили сегодня достаточно. Теперь моя очередь. Кэтрин покорно замолчала и, тяжело вздохнув, стала ожидать приговора. Поставив бокал на столик, Элайджа подошел к ней ближе и молча смотрел на нее сверху. Кэтрин пыталась прочитать хоть что-то за этим холодными глазами, но потерпела неудачу. Когда указательный палец мужчины лег ей под подбородок и потянул вверх, заставив ее встать, она почувствовала, словно попала под гипноз. Его рука легла ей на шею, и большой палец несколько раз мягко провел по яремной вене. Кэтрин с ужасом почувствовала, как участился ее пульс. Она напряженно наблюдала, как его изучающий взгляд лениво скользит по ней. Его интерес вернулся к ее подбородку, и он слегка надавил на него, чтобы она открыла рот. Чувствуя себя вынужденной подчиняться стоящему перед ней мужчине, Кэтрин ощущала себя юной, неопытной девушкой, и эта мысль ее одновременно и пугала и возбуждала. Она судорожно вздохнула, когда большой палец достаточно грубо вторгся в ее рот. Встретившись с ледяным, беспощадным взглядом карих глаз, она сама не понимая почему, начала осторожно сосать палец. Довольная усмешка, скользнувшая в устремленном на нее взгляде, заставила ее вздрогнуть. Когда ее действия стали чуть более активны, Элайджа убрал руку, заставив ее почувствовать себя потерянной. Но в тот же момент он резко подтянул ее за пояс пеньюара, заставив их бедра встретиться, развязал узел одним движением и, слегка подцепив кружево одеяния, сбросил его с плеч. Холодный воздух скользнул по ее обнаженному телу, заставив вздрогнув. То как медленно и изучающе Элайджа обошел ее по кругу, заставило задрожать ее еще сильнее. Она смотрела на его стиснутые челюсти, и гулящие желваки, и думала, что только они каким-либо образом выдают то, что ему нравится то, что он видит. Заметив, что она смотрит на него, он позволил вспышке недовольства проскользнуть в его взгляде. И от этого неодобрения она почувствовала себя почти болезненно. Быстро опустив глаза в пол, Кэтрин старалась взять себя в руки и попыталась вернуть самообладание. Она никогда не чувствовала себя такой беспомощной, словно она была в чьей-то власти, будто принадлежала кому-либо. Когда она осознала, что от этой мысли у нее проступила влага между бедер, Кэтрин потрясенно застыла. Подняв быстро взгляд, она встретилась с понимающей, самодовольной ухмылкой на лице стоящего и претендующего на власть над ней мужчины. Он словно точно знал о ее реакции. - На кровать, Катерина. Лечь на спину и раздвинуть ноги. Шок от тона произнесенного заморозил Кэтрин на месте. Заметив заминку, сенатор Майклсон лишь добавил в свой тяжелый взгляд легкий вопрос. Словно спрашивая, ясны ли ей ее обязанности. И в случае, если нет, ей не стоило ждать ничего хорошего. И в этот момент Катерина осознала, что происходит. Он был готов быть с ней, но на своих условиях. Он был мужчина. Сильный, властный мужчина. И он никогда, ни одной женщине не позволит вытирать об себя ноги. Она сегодня преступила черту, выдвинув ему, по сути, ультиматум, и сейчас он отвечал ей тем же. Он требовал от нее полного подчинения и признания его власти над ней. И делал это самым примитивным, проверенным веками способом. Некоторое время назад она предложила ему выбрать, готов ли он переступить через себя, чтобы быть с ней. Сейчас она должна была выбирать, готова ли она поступаться своими принципами, своей гордостью ради того, чтобы быть с ним. Судорожно пытаясь ответить себе на этот вопрос, она поняла, что готова на все лишь бы оказаться в руках этого излучающего силу и власть мужчины. Мужчины равного ей. Мужчины способного справиться с ней. Мужчины, готового взять на себя в случае необходимости ведущую роль и ответственность. Мужчины, который позволит ей почувствовать себя не только сильной, уверенной в себе личностью, но и женщиной в древнем понимании этого слова. Женщиной, которая может себе позволить, не задумываясь, отпустить, зная, что ее партнер подхватит, и не позволит ничему случиться. Женщиной, чувствующей себя в безопасности и защищенной вне зависти от того, как сильна она сама. Кэтрин сделала шаг назад и медленно села на край кровати. Глядя в пол, она развела ноги, опустив голову, чтобы скрыть улыбку. Словно почувствовав ее хитрость, Элайджа снова за подбородок поднял ее лицо вверх, и убедившись в том, что она улыбается, хищно ухмыльнулся сам. - Такая дерзкая, - рука Элайджи легла на ее горло, и под ее давлением Кэтрин медленно легла на спину, не отрывая взгляда от нависающего над ней мужчины. Он смотрел ей прямо в глаза, чтобы понять, сколько здесь настоящего, а сколько притворства. – Я останусь с тобой, Катерина, если до рассвета ты не произнесешь ни слова. Кэтрин потрясенно выдохнула. Предыдущая ночь показала ей, что перед ней мужчина, способный вытащить из своей любовницы самые немыслимые звуки. И то, что он требовал от нее…. Она даже приблизительно не знала, как с этим справиться. Но, что она знала точно, что она хочет его любой ценой. Если он хотел убедиться, что она достаточно сильна, чтобы быть с ним, так тому и быть. Кэтрин покорно закрыла глаза, готовясь пройти через самый сладостный ад в этом мире, и моля Бога, чтобы у нее хватило сил не произнести ни слова до рассвета, ибо она никогда не смириться, с потерей этого мужчины. Солнце поднялось из-за ближайшего холма, и резко ударило по опухшим от слез глазам. Кэролайн, проснулась, невольно зажмурилась, и спрятала лицо на груди…. Сознание, наконец, вернулось, и она приподняла голову, чтобы обнаружить, что проснулась на груди, лежащего на голой земле Кола, крепко прижимающего ее к себе. Парень, похоже, вымотался не меньше, чем она и беспробудно спал. Под его головой лежала свернутая куртка Стефана. Сев на земле, она оглянулась. Опершись о колесо их внедорожника, на земле с пистолетом в руках сидел Клаус, встретившись с ней взором, он игриво подмигнул. Подняв взор Кэролайн заметила, сидевшего на крыше того же внедорожника Стефана. Младший Сальваторе ласково улыбнулся ей, и молча отдал честь. - Доброе утро, любовь, - нежно пропел Клаус, - как спалось? Поднявшийся в сидячее положение, словно зомби, Кол изумленно оглянулся вокруг, - который час? - Десять утра, - продолжая улыбаться, ответил Стефан. - Солнышко, нас ждут к двенадцати, успеваем заехать на заправку привести себя в порядок и выпить кофе, - широко зевнув, пробормотал Кол и встал. Кэролайн в шоке ахнула, увидев его спину с жесточайшими отпечатками камней. - Кол, боже, мне так жаль! - Не сахарный, не растает, дорогая, - фыркнул Стефан, и спрыгнул с крыши. Подняв с земли и отряхнув свою куртку. Кэролайн нервно ждала вопросов о том, что случилось, но два ее рыцаря вели себя так, как будто это совершенно естественно остановиться посреди пустой дороги, выйти из теплой, комфортной машины и лечь спать на холодной, каменистой земле. - Спасибо, что охраняли наш сон, мы немного устали, - она не знала, как объяснить обстоятельства происходящего. - Нет, проблем, любовь, это наше удовольствие наблюдать как ты спишь, - улыбка не сходил с лиц Клауса и Стефана, и Кэролайн захотелось спрятаться от них. Она забралась в машину, посмотреть в зеркальце и хоть как-то привести себя в порядок. Проследив за девушкой взглядом, Клаус тяжело взглянул на младшенького, молча покачал головой, и пошел в свою машину. Подошедший к Колу Стефан заставил его побледнеть. - Что бы ты ни сделал…, - пауза была столь тяжеловесной, что Кол захотел прикрыть голову и сказать, что он в домике, - больше так не делай. Убедившись, что старшие уехали, оставив за собой только след пыли, Кол сел за руль. Неловкое молчание заставило его и Кэролайн одновременно взглянуть друг на друга. - Кэр, я был не прав. Прости меня, пожалуйста! Ничто из того, что я сказал, не является правдой. Я просто дурак. - Ты вовсе не дурак, - вздохнула Кэролайн, - и, хотя я не склонна сегодня при свете дня так драматично рассматривать твои слова, я благодарна за вчерашнее. Мне был нужен это разговор, чтобы осознать происходящее в моей жизни. Не только в отношении Стефа и Ника. А все, что происходит. Понимаешь, я столько месяцев жила в этом кошмаре, что перестала быть самой собой. Ты, может быть, не догадываешься, но на самом деле я совсем другой человек. И мне очень жаль, что я позволила обстоятельствам так сильно повлиять на меня. Думаю, когда вчера все открылось, и мне стала ясна истинная причина смерти моего отца, я не смогла справиться с этим. Поэтому столь чрезмерная реакция на разговор с тобой, была обусловлена не столько тем, что ты сказал, а тем, что предшествовало этому разговору. Так что не надо корить себя за то, в чем нет твоей вины. Ты просто помог прорваться назревшему нарыву, за что тебе огромное спасибо. Не говоря уж о том, что я безмерно благодарна тому, как ты справился с моей истерикой. Спасибо небесам, что рядом со мной оказался такой замечательный и сильный человек, без тебя бы я не справилась. Кол в шоке смотрел на блондинку, сидевшую рядом, и думал о том, что его надо было при рождении утопить, как щенка, чтобы не смел обижать такую замечательную девушку. Заметив муку в его глазах, Кэролайн лучезарно улыбнулась и, включив радио, уставилась на дорогу. - Ну же, вперед, мой рыцарь, нас ждут великие дела.