(не) бойся

У Чунмёна нервы подскакивают к горлу, а тревога, давно засевшая там, продолжает душить и пробирается к мозгу, чтобы всецело захватить и его. За Исином только что закрылась дверь, а Мён уже считает часы до его прихода, надеясь исправить сложившуюся ситуацию. Последний месяц в их отношениях что-то не складывается. Секс не приносит уже такого удовольствия, а прелюдии и обычные ласки не удовлетворяют достаточно. Мён знает, что Исина это тоже беспокоит, однако говорить об этом оба побаиваются. Однако сегодня Чунмён решил взять все в свои руки и привнести в их интимные \хотя уже не очень\ отношения кое-что новое. Как только Исин уходит, парень мигом скрывается в ванной, окружив себя бритвами и средствами для восковой эпиляции \разные для разных участков тела — Чунмён смущается от этого понимания больше, чем от осознания, куда все это нужно будет применять\. Но желание вернуть былую страсть стоит порядком выше испепеляющего смущения, так что Чунмён с воинственным видом и настроем берет восковые полоски, приступая к ногам. Немного боится, с осторожностью нанося расплавленный воск и с громко стучащим сердцем выжидая, пока он остынет. Затем резко сдирает восковые полоски и еле сдерживается, чтобы не заорать во всю глотку. Кое-как убрав волосы с ног, Чунмён приступил к подмышкам, но с ними он справился куда быстрее и с помощью бритвы. После этого он взял шоколадный воск \зачем такими большими буквами подписывать, для каких он участков тела? — заметил донельзя смущенный Мён\ и аккуратно нанес его на лобок, кусая губы от волнения. Содрав полоску с этого участка тела, Мён позволил себе тихонечко проскулить и смахнуть с глаз непрошенные слезы — все же, этот участок куда более чувствительный, чем ноги. Для промежности используется тот же воск и тот же скулеж с теми же слезами. Наконец, закончив с этими кругами ада, Чунмён кое-как выползает из ванной, продолжая скулить и постанывать. Обмотав бедра полотенцем, Чунмён, приноровляясь к непривычным ощущениям в деликатных зонах, идет в их с Исином спальню, доставая из-под дивана \кое-как перед этим умостившись на четвереньки\ огромную розовую коробку с глянцевой крышкой. Повторно сглотнув и укусив губу, Чунмён поднял коробку на кровать и, сев рядом, открыл ее. Внутри лежало аккуратно сложенное светло-голубое платье с белыми кружевными вставками и фартучком. На кружевном воротничке лежал широкий голубой ошейник с небольшим колокольчиком. Вслед за платьем и ошейником Чунмён вытянул под тон платья чулки с белым ажуром. Повторно покраснев, Чунмён несмелым движением сбросил с себя полотенце и приступил к примерке наряда горничной. Сначала он натянул чулки, которые на его худых и подкачанных ногах смотрелись слегка несуразно. Чунмён подметил это и лишь вздохнул, начиная натягивать на себя платье. Оно смотрелось \в целом\ неплохо, прикрывая особо «мужественную» часть ног, так что теперь ноги в чулках выглядели даже выше среднего. Подвязав фартук, парень приступил к ошейнику, который тут же скрыл его нервно дергающийся при каждом глотании слюны кадык. Не сказать, что Чунмён выглядел превосходно, однако благодаря миловидному лицу и начисто выбритому телу образ в целом смотрелся достаточно для того, чтобы возбудить Исина. Правда, Чунмён был бы не Чунмёном, если бы тут же не начал в этом сомневаться, крутясь перед зеркалом и даже репетируя фразы, которые он должен сказать, когда Син вернется домой. Парень то и дело что-то хотел добавить к своему образу. Цеплял на отросшие блондинистые волосы всякие заколки, которые шли комплиментом-дополнением ко всему комплекту. Однако так он выглядел более детским, чем сексуальным, поэтому сразу же с раздражением сдирал с себя всю эту красоту семилетней девочки и со злостью ерошил все еще влажные волосы. Мён осел на пол перед зеркалом и то и дело заламывал себе пальцы, ужасно волнуясь, хотя до прихода Исина оставалось еще куча времени. Он вновь стал перед зеркалом, разглаживая платье и поправляя чулки. Его красные щеки совсем не гармонировали с образом, однако здесь Мён уже ничего не мог поделать. От нервов парень начал убирать квартиру. Каждый раз бросая взгляд на часы, Чунмён не забывал тяжело вздохнуть и продолжать вытирать пыль — до прихода Исина еще было действительно куча времени. Хоть его парень и работает на полставки, его график достаточно гибкий для того, чтобы иногда забирать Сина на весь день, а иногда на полчаса. Этот раз подходил под критерий первый — так сказал ему Исин с утра. Он должен был вернуться только под вечер — благо, ушел уже в обед. Юноша даже немного жалел, что сейчас у него в университете каникулы, а на работе отпуск, ведь так он мог бы менее мучительно пережить эти часы. Таким макаром прошло приблизительно полтора часа. Чунмён продолжал лениво убираться, больше поглядывая на часы, чем действительно занимаясь делом. Он то и дело вздыхал, что-то причитал и не забывал крутиться перед зеркалом при каждом удобном случае, расправляя платье, перевязывая фартук и поправляя ошейник с чулками. Окончательно выбившись из сил, Мён грузно опустился на пол перед телевизором, начиная рыться в полках под столом, на котором техника и стояла. Там находилась их с Исином коллекция фильмов и игр, однако к файтингам уставший Чунмён был вообще не расположен, поэтому начал перебирать диски \о да, именно диски, потому что в этом кроется своя романтика\, пытаясь найти хоть что-то, что его мало-мальски заинтересует. И его заинтересовало достаточно быстро, но совсем не диск с фильмом. Когда Мён задел очередную коробочку, что-то упало прямо возле него. Это была флэшка, причем флэшка Исина, которую он нигде никогда не оставляет. На ней все его рефераты, презентации и домашние работы, поэтому Чунмён никогда и не удивлялся, что он с ней носится, как курица-наседка. Тем не менее, вот она, та самая, лежит у чунмёновских ног и даже без колпачка. — Может, позвонить?.. — спросил сам себя юноша, но стоило ему ее взять в руки, как вопросы тут же отпали. На обратной стороне было подписано черным маркером «для Чунмёна», что, несомненно, удивило парня, однако любопытство стояло куда выше недопонимания. Воткнув флэшку в предназначенное для этого отверстие в телевизоре, Чунмён отодвинулся чуть дальше, чтобы взять в руки пульт и нажать на один-единственный файл, который там содержался. Видеофайл. Как только черный экран исчез, Чунмён моментально онемел \охуел\, рассматривая видеоряд перед собой во все глаза. На экране был Исин. Причем не просто Исин, а Исин, весь вид которого предвещал по меньшей мере стриптиз. — Не знаю, решился бы я на такое в реальности, — вдруг заговорил парень из экрана. — Учитывая, что просто бы рассмеялся, увидев, как ты смущаешься. — Чунмён, до этого пускающий слюни на своего парня, стоящего посреди какой-то полуосвещенной комнаты в черной рубашке и таких же штанах, тут же смущенно закрыл рот и свел брови к переносице — даже таким способом умудряется его подколоть. — Так что любуйся пока что так. Чунмён подсунулся еще немного ближе, вовсю рассматривая, как его донельзя сексуальный парень начинает медленно, под какую-то тихую и ненавязчивую музыку, расстегивать пуговицы на своей рубашке, при этом недвусмысленно смотря прямо в камеру. Со своей этой ухмылкой, от которой Мёну хочется скулить и выгибаться. Он смотрит на экран и кусает губы, пальцами невольно пробираясь к своему члену, который потихоньку начинает наливаться возбуждением. Еще бы, при виде такого-то Исина. Парень продолжает смотреть прямо в камеру \а кажется, что в саму душу\ и тонкая ткань черной рубашки мягко скатывается с его мощных плеч, жилистых рук и останавливается складками у длинных пальцев, которые эту ткань задерживают. Длинные, узловатые, соблазнительные и которые Мён так сильно любит облизывать. Он с тихоньким стоном сжимает свою вставшую плоть, тут же задирая платье, чтобы не испачкать ткань природной смазкой. Рубашка так же мягко и легко соскальзывает с пальцев и эти же \о боги\ пальцы приступают к ремню на кожаных черных штанах. Чунмён всхлипывает от возбуждения \и он бы задрал голову, закатывая глаза, если бы не столь соблазнительное зрелище\ и вновь кусает губы, сразу же зализывая их. Его не менее изящные пальцы сжимают ствол возбужденного члена и ладонь начинает двигаться вверх-вниз по стволу; пальцами второй руки Мён проникает себе в рот, а Исин резко высвобождает ремень и сочно бьет им по своей ладони. Мён вздрагивает и случайно кусает свой указательный палец, но боль растворяется на фоне наливающегося сочным возбуждения. Он смотрит, как Исин \со своей этой ухмылкой\ водит широким ремнем по ладони и не прерывает зрительного контакта, продолжая все так же смотреть в объектив камеры и трахать Чунмёна взглядом. — Всегда мечтал тебя выпороть, — низким басом проговаривает парень Мёна и у того буквально сносит мозги, а ладонь замирает на члене. Чунмён скулит от того, что не может справиться с этим напирающим возбуждением, которое буквально раздирает его и он ничего не может сделать. Ему ужасно нужен сейчас Исин, который бы втрахивал своего парня в пол до крови и синяков на коленях. — Боже, Исин, где тебя носит! — вскрикивает Мён и за этим даже не замечает, что видео давно поставлено на паузу. — Я вижу, ты подготовился не хуже меня, — тот же бархатный \но куда более сексуальный\ голос с той же доминантной интонацией звучит у Чунмёна над ухом и тот даже не успевает среагировать. Исин прижимает его к себе со спины и кусает мочку уха. — Я бы даже сказал — лучше. — Чунмён не видит, как парень окидывает весь его вид голодным взглядом, но дрожит, наверное, хуже, чем если бы видел. — С-син? Ты же должен был… Ох!.. — Чунмён понимает, что Исину не до разговоров и выяснений, когда его член властно сжимают в сильной ладони, а чужие губы больно кусают заднюю часть шеи. — Разве это должна говорить горничная, встретившая своего хозяина? — обманчиво-ласковый голос заставляет Чунмёна выгнуться и запрокинуть голову, теряя ее в ощущениях. Он мягко поворачивает лицо к своему парню и выдыхает донельзя \не\ смущенное: — Добро пожаловать домой, хозяин. Исин сам готов взвыть от Мёна. От его тона, вида, образа… Да если бы не его самообладание, Чунмён сейчас бы не стонал эту фразу, а вовсю сдирал колени о пол. — Ну? — Исин отодвигается и закидывает руки на диван за собой. — И что ты должен сделать, чтобы расслабить меня после тяжелого дня? Чунмён вдруг замирает, почему-то думая о том, что сейчас они займутся самым обычным сексом и не может сдвинуться с места. Исин, кажется, понимает это и лениво манит своим длинным пальцем. Мён несмело пододвигается к нему на четвереньках. — Попрыгать на мне всегда успеешь, — словно укором юноше за такие плоские мысли произносит Исин, и его парень ожидаемо покрывается красными от стыда пятнами. Син довольно ухмыляется \потому что его такие зрелища всегда забавляют и заводят\. Он берет руку Чунмёна и ведет ею по его груди, животу и останавливается у возбужденного члена. — Покажи мне, что ты хотел с собой сделать, пока я не помешал тебе. — Чунмён распахнул глаза и тут же опустил взгляд, вновь смущаясь. — Хорошо… — Мён смотрит на Исина и натыкается на недовольно сощуренные глаза. Опомнившись, он добавляет: — хозяин. — Исин довольно улыбается смышлености своего парня и расслабленно откидывается на спинку дивана, смотря на юношу с выжиданием. Чунмён громко сглатывает и задирает юбку, одной рукой хватая свой член, а пальцами второй начиная очерчивать контур собственных губ. Исин одобрительно кивает, улыбаясь. По его телу волнами ходит возбуждение от неординарности и новой стороны их отношений. Он и не подозревал, что Чунмён решится на такое — он был слишком правильным и святым для подобного. Но Син доволен такой стороной Чунмёна. И доволен самим Чунмёном, который раздвигает перед ним ноги и выгибается, закатывая глаза \в этот момент Исин приказывает смотреть на него и парень не может ослушаться\, двигает ладонью по возбужденному и пульсирующему члену, а пальцы во рту с каждым разом проникают все глубже и развратнее. Но Исину мало. Исина не накрывает с головой и он знает, что нужно сделать для такого эффекта. — Это все, что ты хотел сделать? — с насмешкой спрашивает Син. Чунмён останавливается и зло смотрит на него, не говоря ни слова. Он медленно вынимает два пальца изо рта, продолжая смотреть своему парню в глаза, и спустя секунду начинает себя ими растягивать, изламывая брови у переносицы. Чунмён ужасно ненавидел, когда Исин подкалывал его в такие моменты, поэтому начинает разрабатывать себя настойчиво и даже грубо, одним только взглядом не давая Сину к себе приблизиться. А тому уже хочется, но, поняв свою оплошность, он продолжает сидеть, нервно ерзая из-за вставшего члена. Чунмён присоединяет к двум пальцам третий и случайно попадает по простате, проникая особенно глубоко. И Исин не знает, куда деться и как оторваться от вида Чунмёна, выгнувшегося дугой и раздвинувшего ноги еще шире. От мелодичного стона юноши и самому хочется застонать, но Исин по-прежнему не смеет двигаться с места — злой Чунмён это не столько сексуально, сколько действительно опасно. — Поцелуй меня, — скулит Мён, дрожа всем телом от нахлынувших ощущений. Исин беспрекословно слушается и нависает над Мёном, приближая его к себе за подбородок и несдержанно целуя. Даже поцелуй ощущается совсем по-новому. Ярко, возбуждающе и неординарно. Словно поцеловаться для них все никак не было возможности. Чунмён продолжает растягивать себя пальцами, но Исин тут же избавляет его от них, заменяя своим языком. И Мёна смущает даже не столько все то, что его парень делает с его сфинктером, сколько удивленное мычание, раздавшееся секундой позже. Исин смотрит на него снизу вверх одобрительно и возбуждающе, тут же прикрывая глаза и вовсю сосредотачиваясь на том, чтобы доставить своему парню удовольствие. — Черт, Син… не там… боже… — у Мёна спирает дыхание от смущения и всепоглощающей страсти, которая буквально сжигает его изнутри, заставляя выгибаться, раздвигать ноги шире и умоляюще стонать. Исин лишь наслаждается и поднимается губами к члену, вбирая его в рот наполовину и открывая глаза, чтобы посмотреть, как Мён шокировано распахнет свои и откинет голову, ударяясь затылком о пол. Син гладит его бедра, попеременно сжимая их. Губами он вскоре проходится по внутренней их части, оставляя там засосы и укусы. Носом скользит по гладкой коже, вдыхая свежий запах чистого тела и начинает поцелуями подниматься выше, руками продолжая сминать соблазнительные, хоть и не очень округлые, бедра. У Чунмёна невероятно чувствительные ключицы и шея, поэтому Исин акцентирует на них свое внимание, попутно закидывая ногу Мёна себе на бедро. Парень шутливо задевает колокольчик пальцем и тут же снимает ошейник с любимой шеи, отбрасывая его как можно дальше. Чунмёну бы в пору обозлиться за это, но Син через пару секунд берет ошейник обратно, растягивая его максимально и фиксируя на запястьях Мёна. Затем он прижимает запястья к полу, над головой Мёна, и чуть приподнимается, свободной рукой продолжая держать закинутую на бедро ногу. — Твоя беззащитность всегда так сексуальна, Мённи. — Не называй меня так сейчас, — пытается возмутиться Чунмён, но давится раздевающим взглядом Сина, направленным на него. Его парень, кажется, не слышит фразы, обращенной к нему, поглаживая ногу Мёна и припадая губами обратно к шее. У каждого из них уже кончается терпение и настроение к играм и прелюдиям — впервые за долгое время жутко хочется просто потрахаться. Потому что эта недо-ролевая распалила угасшее вот уже месяц как настроение, и вновь вернула желание ломать все горизонтальные и не очень поверхности. Но они не спешат, желая оттянуть этот момент до своего апогея и сорваться так, чтобы больше мысли не возникало, что секс между ними заурядный. Только не сегодня. Только не с таким Чунмёном. Только не с Исином, который вдруг отстраняется и, продолжая держать чужую ногу на себе, начинает, как в том видео, медленно расстегивать пуговицы на рубашке, смотря прямо в голодные глаза Мёна, который сжирает буквально каждое движение, ловит его и отпечатывает в мозгу до того сильно, что даже имя, фамилия и дата рождения забывается под натиском чунмёновских стараний. Ткань с легким шелестом скатывается с мощных плеч и жилистых рук. Легонько задевает \эти самые\ пальцы, складками приземляясь на полу, и Син, продолжая ловить каждый вздох и эмоцию на лице Мёна, приступает к штанам, резко высвобождая ремень и тут же отбрасывая его. На удивленный и разочарованный взгляд своего парня юноша усмехается. — Обещаю, я опробую этот ремень на тебе. Потерпи. Мён понимает, что Син бережет ремень и свои садистские наклонности до следующего раза и лишь смиренно кивает, тут же сосредотачиваясь на том, как его парень расстегивает ширинку и, задрав его ногу повыше, приспускает штаны вместе с бельем. Несмотря на то, что они вот уже два с половиной года вместе, Чунмён все еще смущается, как школьница, при виде чужого члена. И этот раз не исключение — Мён отводит взгляд и к нему возвращается давно позабытый под натиском возбуждения румянец, который тут же охватывает его щеки целиком и полностью, пробираясь к шее. Исин может лишь коротко засмеяться и, наклонившись, поцеловать парня в лоб. Мён немного расслабляется, но ровно до того момента, пока Исинов член не упирается ему в промежность. — Ты хорошо поработал с собой, золотце, так что расслабься, — тоном, проникающим под самую кожу, произносит Син, достав из кармана штанов \серьезно? — Мён даже на секунду забывает о том, что смертельно смущен и не уверен\ смазку. Он щедро смазывает член и сфинктер Мёна, тут же мягко толкаясь в горячее нутро. Чунмён старается расслабиться, вспоминая, как это вообще делается, и тихо стонет, когда член начинает растягивать его изнутри, проникая глубже. Исин не входит до упора, давая Чунмёну привыкнуть \на самом деле, он просто ужасно любит двигаться не до конца, чтобы его парень срывал голос, крича «глубже»\, но надолго ни одного из них не хватает. Мён почти сразу двигает тазом, давая парню добро, и у того потихоньку едут мозги от развратного Чунмёна в не менее развратном одеянии. Вскоре юноша сам закидывает ноги на поясницу Исина и грызет свои пальцы, чтобы не закричать от того, насколько желанно все то, что Исин с ним делает. Удивительно, что он не забыл, где находится его комок нервов, проезжаясь по нему уже после второго-третьего движения, снося крышу Мёну почти что окончательно. Когда Исин входит во вкус, пальцы Чунмёна заменяются на другие, более длинные и властные, которые тут же начинают играть с его языком и царапать нёбо от резких движений чуть ниже. Ким ловит от этого кайф куда более сильный, чем от ласк и прелюдий, поэтому, не стесняясь \но и не смотря Сину в глаза\, податливо облизывает чужие пальцы языком, обхватывает их губами и при этом двигает тазом навстречу со всей отдачей, на которую способен. Его брови изломлены к линии роста волос, а пот со лба градом стекает по вискам и шее. Исин дышит не менее тяжело и часто, пальцами свободной руки до синяков вжимаясь в любимые бедра, которые не такие сочные и округлые, как у женщин, но желанны не менее. — Син, глубже!.. — приказом-мольбой просит Чунмён, подаваясь, но не получая желанного проникновения из-за сильных рук своего парня, которые приостанавливают его. Но когда Мён просит об этом — Син не может ослушаться. Он тут же входит до конца, грубо, резко, а затем начинает размашисто двигаться, вытаскивая свои пальцы из чужого рта и сжимая ими все еще связанные ошейником Мёновы запястья. Из-за этого он чуть подается вперед, полностью теперь нависая над чуть ли не плачущим от возбуждения Мёном и несдержанно целует. Поцелуй ожидаемо получается хаотичным и неполноценным из-за резких, глубоких и частых движений внизу, но ни одного это не расстраивает. У Чунмёна, на пару с Исином, шумодав в ушах и перед глазами работает отвратительно, когда движения становятся еще более быстрыми, а царапины куда более глубокими. Чунмён не в силах сдерживать свои слишком громкие стоны, а Исину это и не нужно, ведь их голоса создают почти унисон, разнясь лишь в высотах своего звучания. Чунмён выгибается до хруста в позвоночнике, а Исин задирает голову до щелчка в шее, когда их обоих накрывает оглушительный оргазм, который, кажется, разрывает барабанные перепонки и оба не слышат ничего, кроме несколькосекундного вакуума. — Примем душ вместе? — тяжело дыша, спрашивает Исин спустя некоторое время, заинтересованно смотря на Мёна. Тот смущенно улыбается и начинает часто кивать. — Чудно. Кое-как поднявшись, Исин взял Мёна за руку, однако тот вдруг остановился. Недоуменно повернувшись, парень наткнулся на порозовевшее лицо. — В-возьмем с собой ремень?