(не) бойся

Чунмён не привык ездить в общественном транспорте. Не привык к давке, запаху (не) благовоний, но больше всего непривычным был чей-то пах, который упирался ему прямо в причинное место и ни на миллиметр вправо или влево. Мён, перечитавший манг и пересмотревший аниме, представлял себе жирного старого дяденьку с сальной улыбочкой на небритом обвисшем лице, у которого глаз за складками не видно, а он еще и дополнительно жмурится от удовольствия, потому что, без лукавства, задница у Чунмёна всегда была что надо. От собственноручно созданных ассоциаций у Чунмёна тошнота стремительно подкатывала к горлу, а по телу безостановочно бежала дрожь, из-за чего пальцы на руках постоянно дергались, стоило телу сзади прижаться ближе на очередном заносящем повороте. Ким молился на свою остановку, но она, как назло, все не озвучивалась механическим голосом из динамиков, а пот, градом стекающий с подбритых висков, скоро должен был образовать лужу вокруг трясущегося студента. На очередном повороте, который буквально заставил Чунмёна стать раком, юноша уже хотел умереть, когда чужая рука крепко впилась в его стан, сжимая накрахмаленную белую рубашку, пока не услышал голос этого самого жирного дяденьки: — Простите, — ласково прошептали над розовеющим ухом и Чунмён резко обернулся к его обладателю, которым оказался миловидный юноша лет двадцати с очаровательной ямочкой на белоснежной щеке. У Чунмёна на секунду остановилось сердце и испарился воздух, но он смог выдавить писклявое «ничего страшного», после чего моментально обернулся, краснея уже не от страха и возмущения. Юноша, который оказался совсем не жирным и совсем не дядькой, все так же продолжал прижиматься, пока Чунмён учился заново дышать. Мозг все подкидал ему новые и новые картинки с тем ходом событий, которые опытный Ким вычитал и подсмотрел все в тех же мангах с аниме. Чунмён, на самом деле, только с виду выглядел презентабельно и держал пуленепробиваемое лицо. И у него был к этому талант, потому что суровость его лица была прямо пропорциональна дикости и пошлости фантазий, которые бушевали внутри него. Но в общественном транспорте, под давлением чужого паха, сохранять лицо оставалось задачей из непостижимых, а фантазии своего разнообразия все не уменьшали, из-за чего, на очередном кольце, Чунмён тихонько простонал и чуть выгнулся, упираясь в ширинку милого парня сильнее. Но смешок над самым ухом тут же вернул студента с неба на землю. Чунмён резко выпрямился и в этот самый момент вздрогнул, когда за поручень возле его лица схватились весьма соблазнительные длинные пальцы, а чужая грудь уперлась в его мокрую спину. Юноша чувствовал горячее дыхание в районе лба и только тогда отметил, что милый незнакомец выше него. Ким замер, почти что полностью ощущая крепкое тело позади себя, и на еще одном повороте вообще побоялся вздохнуть, когда ладонь свободной руки сильно схватила его за талию, не давая возможности упасть. Хотя морально Чунмён уже давно был на самом дне. Чунмён напряженно впитывал в себя пейзажи за грязным окном, пока чужая ладонь продолжала крепко держать его за талию, а горячее дыхание все так же сдувало пряди, которые падали на гладкий лоб. — Вы хорошо себя чувствуете? — шепотом спросил тот же ласковый голос, обладатель которого чуть нагнул голову, чтобы произнести это прямо в красное от смущения ухо. Чунмён хотел раскричаться, что еще чуть-чуть и ему будет очень даже плохо, но смог выдавить из себя лишь скупой кивок и мимолетный нервный взгляд на вены, которые разошлись по подкачанным рукам. Ким сглотнул и постарался найти что-то интересное в носках своих кед, но это «что-то» там все никак не находилось и юношу вновь начали брать нервы. Спустя еще несколько минут, в ходе которых Мён умирал и воскресал каждый раз все чаще, механический голос объявил его остановку следующей. Одна часть Кима распадалась на части от прекращения этой непонятной игры непонятно во что, а другая билась в конвульсиях от счастья, потому что еще немного и он самовольно начнет тереться о чужой пах, который продолжал находиться аккурат в нужном месте. — Молодой человек, вы выходите? — послышался женский голос сбоку, обращенный, скорее всего, к незнакомцу, который в ответ помотал головой и прижался так добротно, что Чунмён почти что откинул свою голову ему на плечо, но вовремя сдержался и вжал эту самую голову в плечи. Когда женщина протиснулась, юноша продолжал стоять в том же положении и Чунмён понял, что свою остановку ему придется пропустить. Чунмён, на самом деле, был совсем не против, однако пары никто не отменял, поэтому, как только механический голос объявил его остановку, он пулей выбежал из транспорта, лишь мимолетом ощутив чужие пальцы на своей заднице.

***

С того дня Чунмён каждое утро разрывался между общественным транспортом и здравым смыслом, и второе, как ни странно, все время побеждало, поэтому вот уже неделю как юноша вставал на полчаса раньше и шел к университету пешком. Несмотря на свою законченную извращенность, Ким старался с судьбой не играть и просто пытался забыть миловидного юношу с чертовски охуенными пальцами. Правда, миссия провалилась уже на стадии зарождения, однако Чунмён убеждал себя, что все идет по плану. Он насильно проходил остановку мимо, но невольно всматривался в каждый подъезжающий автобус, надеясь уловить там то самое лицо, которое начинало понемногу входить в его жизнь через сны. На парах удавалось отвлечься, однако, как назло, все эти дни последние пары с завидной частотой пропадали, из-за чего Чунмён раньше положенного времени съедал себя фантазиями и мечтами. Однако остановку он все так же послушно пропускал, зная, что если еще раз встретит милого незнакомца в не совсем милых условиях, то прослыть ему заправской шлюхой, которая только и делает, что ищет возможности насадиться на чей-то член. Правда, у Чунмёна член был вполне конкретный, но это мало кого будет волновать. Вздохнув раз сотый за все эти дни, Чунмён заперся в своей съемной квартире и открыл очередную извращенную мангу, надевая на уши наушники и не слыша ничего вокруг себя. В такие моменты Мён слишком сильно отличался от себя будничного. Никто, даже самые близкие, не допустили бы мысли, что Ким может краснеть, как при температуре, читая сцену с поцелуем. Никто бы не подумал, что он дома носит не домашнюю одежду, а одну лишь рубашку старшего брата. И вряд ли бы кто поверил, скажи им, что он дома закалывает волосы розовыми заколками, чтобы не загородили обзор в ответственный момент. Чунмён был слишком непохож на себя самого в такие моменты и ему было за это стыдно, на самом деле. Стыдно, что он стонет, как девочка из хентая, от мимолетного касания к собственному члену. Стыдно, что он позорно фантазирует в ванной на абсолютно незнакомого человека и, ко всему прочему, бурно кончает, представляя те длинные узловатые пальцы на месте своих. Стыдно, что он бреет ноги, подмышки и остальные стратегически важные места, на случай, если засветит перепих с каким-то красавчиком. Было так стыдно за свое отсутствие морали, что Чунмён с каждым днем становился все более ответственным, суровым, работящим, лишь бы никто ни на долю процента не просек, что под этой личностью истинного лидера и советника скрывается жалкая безработная шлюха.

***

Как только Чунмён переступил порог университета, он уже почувствовал что-то неладное. Причем почувствовал достаточно буквально, когда к нему сзади прижалось до боли знакомое тело, а талию сжали те самые пальцы, от которых Ким готов был выть. Он резко обернулся и замер, завидев лучезарную улыбку с ямочкой на одной щеке. На него смотрели искренне и немного потеряно, но что-то в этом взгляде заставило колени Мёна подогнуться, а брови изломиться в переносице. — Привет, — по-прежнему ласково произнес юноша и чуть склонил голову, словно умиляясь реакции Мёна. Ким чувствовал, как на них все смотрят и насколько пристально наблюдает за ним незнакомец. — П… Да… Привет, — пропищал Мён и нервно оглянулся, замечая удивление на лице сокурсников. Сердце начало биться где-то в горле от осознания, что его образ начинает расходиться трещинами и швами, а он ничего не способен с этим сделать, потому что вместо того, чтобы ударить наглеца и вернуться в свое русло, хочется прижаться ближе и простонать прямо в ухо, как же он сильно хочет быть выебаным прямо здесь. Но ни одно из желаний не берет верх настолько, чтобы вывести Мёна из ступора, поэтому он продолжает стоять, как статуя, прижав руки к груди. — Я Исин. Помнишь меня? Мы в автобусе разок пересеклись, — беззаботно продолжал юноша, однако во взгляде все так же читалось что-то пристальное, наблюдательное и с легким оттенком доминантности. — П-помню. — Лицо Чунмёна в один момент залилось красным и он готов был зарыться в плитку с головой, лишь бы не смотреть на этого Исина, который будто нарочито ведет себя так, словно они в автобусе взглядами только перебросились, а не без пяти минут потрахались. — Не подскажешь мне, где здесь семисотая аудитория? Чунмён таки выпутался из недо-объятий и скупо кивнул, указывая пальцем в направлении той самой аудитории. — Идешь туда и поворачиваешь направо. Исин поблагодарил и тут же скрылся, пока Чунмён продолжал стоять на одном месте и смотреть в пол у своих ног. Он все еще чувствовал удивленные, настороженные и непонимающие взгляды; чувствовал, как не может совладать с собой и вернуться к прижившемуся образу. Чунмён столько всего чувствовал, что готов был возненавидеть этого Исина прямо здесь и сейчас, но вместо этого он все еще смирно стоял, пока звонок на пару не отрезвил его. Юноша прожогом унесся в свою аудиторию и на повороте вновь почувствовал знакомую ладонь на талии. Ему захотелось взвыть прямо здесь и сейчас, но он послушно остановился, поняв, что врезался в чужое тело и неплохо бы извиниться. — Прости, пожалуйста, я тебя не заметил, — проговорил Мён, не поднимая взгляда, чтобы представить на месте Сина какого-то очередного первокурсника. Но все это пошло по пизде, стоило Исину приблизиться и наклониться к уху. — Будь впредь осторожнее… Чунмён-а, — опалив дыханием ухо, юноша ушел, а Ким остался стоять на месте с застывшим от шока лицом. — Хён, ты идешь? — послышался голос однокурсника Чондэ, который подошел к нему сзади. Вздрогнув, Ким резко повернулся к нему и все еще не мог прийти в себя, по-глупому открывая-закрывая рот. — Иду. На самое дно я иду, Чондэ, — прошептал одними губами Чунмён и прожогом побежал в обратную от аудитории сторону, а вскоре оказался и за пределами университета, пытаясь возобновить дыхание в парке около учебного заведения. Его щеки полыхали от недавнего кросса, а дыхание все не восстанавливалось. Мозг не мог нормально соображать, лихорадочно подкидывая самые абсурдные версии происходящего. Исин — маньяк. Исин — сталкер. Исин — серийный убийца. Исин — извращенец. Исин — маньяк-сталкер-убийца-извращенец. Спустя несколько минут Чунмён более-менее успокоился и решил завершить этот процесс в кофейне. Он взял себе фраппучино, лишь бы остудить себя и свое нутро, но безумные версии того, откуда случайный незнакомец знает его имя, все продолжали хлынуть. И если бы он учился хотя бы в одном с ним университете, но никак нет. Чунмён видел его там лишь однажды и то сегодня. — О, и снова привет. Твою ж то мать! Чунмён поднял даже слегка усталый взгляд на стоящего около него Исина, однако слишком быстро взгляд с усталого сменился на голодный, потому что этот чертов Исин когда-то успел переодеться и выглядел сейчас слишком сексуально в черной облегающей рубашке с подкатанными рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами. Ему хотелось заматериться просто до чертиков, но он лишь глотнул слюну и кивнул в знак приветствия, напрочь забывая о том, как он лихорадил только что и норовил узнать, откуда же этот парень откопал его имя. Но до Исина, кажется, его телепатические сигналы дошли. — В этом универе учится мой друг, у него я и спросил твое имя. Оказывается, ты популярный. — Чунмён внимательно наблюдал за тем, как Син отодвигает стул и садится возле него, подпирая подбородок рукой и расплываясь в какой-то снисходительной улыбке. Ким прокашлялся, отпивая еще с глоток кофе, и готов был в эту же секунду умереть, когда Исин почти нахально приблизился, словил губами трубочку и втянул немного напитка, все это время не прекращая зрительного контакта. — Что… — Вкусно, — облизнулся Син и на секунду Чунмён не понял, кому это было адресовано. — Можешь взять еще, — вновь откашлялся Мён и внезапно покраснел, думая о том, что это могло бы прозвучать очень… хм… двусмысленно. И не то, чтобы Чунмён был слишком против себя предложить, потому что в своих фантазиях он это делает на протяжении всего того времени, которое прошло после их встречи в автобусе. Исин, кажется, испытывал что-то похожее, потому что буквально пожирал его взглядом всю минуту молчания, которая между ними затянулась. Они оба смотрели друг на друга, пытаясь понять, кто что чувствует и какие слова следует сказать прямо сейчас. У Чунмёна в голове вертелось лишь «выеби меня», а Исин все никак не мог озвучить соглашение и явное желание, которое можно было почти легко прочесть в его глазах, если бы Чунмён умел. — Хочешь прогуляться? — вдруг предложил Исин. — Нет, — резко ответил Мён и его щеки вновь заполыхали, когда он пододвинулся ближе, срывая с момента куш. — Ты ведь знаешь, чего я хочу, верно? — Исин ухмыльнулся. — Знаю, — кивнул он и, воровато осмотревшись, прикоснулся своими губами к губам Кима, чувствуя на них вкус фраппучино. Исин хотел сказать, что от этой взаимности желаний его ширинка сейчас разойдется по швам, но Чунмён понял все быстрее, чем ожидалось. Через минуту замок в двери туалета кофейни недвусмысленно щелкнул.