(не) бойся

От слова «слишком» до отметки «безумие». Сэхун царапает кожу, под его ногтями кровь, а под руками содрогающееся в конвульсиях тело. Он вгоняет член так сильно, что образованным шлепком можно оглушить. — Сильнее, Сэхунни, — даже в такой ситуации у него получается улыбаться — Сэхуна это бесит. Он почти вырывает эти шелковистые волосы и думает, что они не подходят кому-то вроде Бэкхёна, который стерва жестокая и по-другому нельзя. И пальцы эти аккуратные, с родинкой на большом, которые Сэ ужасно любил на своем члене, но не сегодня. Сегодня он заламывает эти почти мальчишечьи руки, вызывая у Бэкхёна протяжный скулеж, потому что мальчик умеет доставлять боль, когда хочет. — Это я тебе плачу, так что только мне решать, как сильно и быстро я буду драть твою задницу, — хрипит Сэхун. Он сдирает кожу с бэкхёновских бёдер и тот скулит напополам с наслаждением — Сэхун успел выучить все эрогенные места за это время. — Как скажешь, Сэхунни. — Бэк почти задыхается, когда его резко переворачивают на спину и сдавливают шею сильными руками с отчетливо выпирающими синими дорожками вен. Совсем не округлые бёдра пытаются податься навстречу, но в ответ получают раздражение через нос и усиленную хватку. Сэхун почти рычит, когда телефон начинает разрываться от настойчивой мелодии звонка. Он не слышит облегченно-разочарованного вздоха, отходя к другому концу комнаты. Поднимает трубку, не слыша также, как кровать скрипит. — Да? — Сэ не реагирует, когда аккуратные пальчики скользят от уха к плечам, мягко очерчивая точенные мышцы. — Записывай адрес, через час должен быть там, — угукает, дергаясь, когда тонкие губы целуют меж лопаток, а небольшая ладонь ложится на член. — Диктуй, — Сэхун садится на кресло, достав блокнот и ручку из кармана лежащих рядом джинс. Неодобрительно хмурится, когда на его колени без разрешения садятся и начинают медленно имитировать толчки. Бэкхён ухмыляется и приближается к лицу, пока Сэ старательно записывает. По одному взгляду миндальных глаз читается красноречивое «хуй оторву», но Бэк лишь усмехается в очередной раз и сильно кусает мочку. — Сэ, все в порядке? — спрашивают, заканчивая разговор. Сэхун не успел сдержать невольного стона. — Да, — отключается. — Ух, какие мы злые, — смеется Бэкхён, продолжая глумиться под испепеляющим взглядом. — Похоже, тебе это нравится. — Сэхун скидывает с себя сравнительно легкого Бэкхёна, тут же поднимая его за горло, чтобы в следующий момент подпереть не сопротивляющимся телом стену. — Будь нежнее, Сэхунни. — Смазливое лицо почти впечатывают в стену, разворачивая. Одной рукой Сэ крепко держит юношу за волосы, а второй раздвигает ягодицы. — Больная шлюха, — вместе с рыком Сэ вгоняет член в любезно предоставленную задницу, с упоением впитывая в себя секундный несдержанный вскрик доселе улыбающегося Бэкхёна. Он втрахивает его в стену так, будто хочет слить его с ней, чтобы кровь, органы и тонкая кожа смотрелись там идеально, как часть композиции. Он грубо вколачивается, потому что надо. Потому что он знает, что без этой больной шлюхи, берущей кокаин вместо наличных, он не сможет сделать все идеально. Он питается чужим криком и содранными от ногтей обоями, улыбается и знает, что Бэкхён тоже. Знает, потому что Бэкхён действительно больной, любящий, чтобы его выпотрошили как следует, жестко сдирая кожу с тела и оттягивая волосы так сильно, чтобы потом еще и осталось. А Сэхун ничуть не здоровее — Бэкхён близок к оргазму. Находит его каждый раз, всучивает пакетик с кокаином и входит без смазки, по окончанию оставляя свою любимую шлюху в синяках и ранах. И Бэкхён знает, что Сэ вернется, когда тот обильно кончает прямо в него, отходя пару секунд и, одарив презрительным взглядом напоследок, уходит. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ

***

Сэхун не привык шуметь. Проходит по коридору настолько тихо, что сам своих шагов не слышит. В тишине из его любимых щелкает лишь пистолет — осталось еще немного. И… Блять, копы. Сэхун не ожидает, но тело делает все за него. Не уворачивается от последней пули и та пробивает под локтем. Сэхун не привык шуметь, поэтому отделывается лишь болезненным шипением, чтобы в следующий момент спустить курок. Почти превосходно. Если не считать простреленной руки и бегство жертвы. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ

***

— Сдаешь позиции. — Простите. — У тебя еще есть возможность все исправить. Мы знаем следующее местоположение жертвы. — Отлично. — И будем выслеживать, откуда был сделан звонок копам. — Это не обязательно.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ***

Мольбы о пощаде начинают бесить, так или иначе. За всю свою карьеру Сэхун наслушался их вдоволь, но ни одна просьба или мольба не могла на него повлиять. Он был верен, так что, как бы кто не старался, все оказывалось бесполезным. Но Сэхун никогда не отказывал себе в удовольствии послушать эти мольбы подольше. Его нож всегда был остро заточен, а пули попадали точно в цель. И каждый раз эта цель вела за собой новые мольбы, обещания, стоны и крики. Сэхун не привык не доводить начатое до конца.

***

— Прекрасная работа. — Спасибо. — Так вот, насчет звонка… Мы не смогли установить, откуда он. — И не нужно. — Сэхун важно поднимается с места, направляясь к выходу. Сев в машину, он достает из-под сиденья пачку белого порошка, попутно заводя мотор.