... И мы стали ближе

      « — Перерыв окончен, моя единственная любовь! Спешишь в Столицу?»       Я вновь ступала по все более согревающейся земле, а яркие картинки, рифмующиеся с темпом мерных шагов, неспешно менялись одна за другой. Привычный спокойный взгляд все заметнее цеплялся за никому не ведомую точку, в любом схожем случае характеризуя лишь глубокие воспоминания. Это был разговор. Вполне обычный, казалось, совершенно не способный на что-либо повлиять, но, как видите, глубоко засевший у меня в памяти.       «Местность окутывал легкий сгущающийся туман, а где-то вдалеке слышалось тихое колыхание знакомой лодочки.       Сжимая в руке небольшой телефон с прикрепленным в углу брелочком, я тихо кивнула на его вопрос и, поворачивая одну лишь голову, медленно спрятала приборчик в свое укрытие. Впервые открытый в так и оставленной вкладке Монстрнет молчал, как и запомнившийся надолго звонкий входящий рингтон.       — И, конечно же, без предупреждения! — робот аккуратно подошел ко мне, плавной походкой только больше раскрывая свое вдохновленное настроение. Я лишь ободряюще улыбнулась, в который раз понимая, насколько это прекрасно — видеть кого-то, кто так тебе дорог, счастливым.       — А ты разве сейчас не занят?»       Тогда, несмотря на всю неформальность вопроса, для нашего с ним общения это казалось совершенно нормальным.       « — Блуки решил сыграть свой новый микс. Как восхитительный идол для своего фаната, я не могу позволить себе такое пропустить.»       Однако… Да, это правда. Раньше я как-то и не обращала внимания на подобные детали, но уже пару минут вот таким вот образом анализируя воспоминания и слова, я начинаю понимать, что все те события, что я переживала рядом с Меттатоном, можно назвать по-настоящему особенными. Даже начиная с этого ласкового и тягучего «моя единственная любовь», что, как вы уже догадались, являлось на самом деле лишь маленьким игривым намеком на наши прошлые выступления, в дальнейшем приятный шарм подобных бесед не собирался прощаться. Стоило лишь прозвучать этим словам, как все противоречия будто бы бежали в страхе прочь. Идентично многим случаям, я ощущала тепло, за считанные секунды охватывающее всю душу.       « — Но… — второй раз я услышала начало знакомой драматичной фразы, — Но! — и вследствие легкого, практически невесомого касания непослушная прядь моих волос вернулась на место. Наконец, тот самый взгляд был оторван от почему-то так тревожащей цели, а мой собеседник уже с мягкой ухмылкой заглядывал в обескураженные таким движением глаза.       — Хоть я и не знаком с нашим замечательным королем так, как стоило бы… Мне доводилось лицезреть то, почему же его все называют „пушистиком“, — Меттатон широко улыбнулся, — Ты мне поверишь~ Без сомнений, ведь подобные советы повторяются не в первый раз. Все правильно — оставь все страхи и волненья. Ты не прошла бы столько разных битв, не будь в твоих намерениях чего-либо особенного. Да, Альфис, скорее всего, уже рассказывала о „душевных“ предпочтениях барьера. Но с тем, какая ты, это не важно, человек. Иди дальше. Что бы не происходило, ты никогда теперь больше не останешься одна.»       И я поверила. Поверила так, что в следующую минуту с новой силой забилось сердце, а руки сами потянулись вновь поскорее обнять этот розоватый металлический корпус. Он был прав. Какая разница, что как бы я не пыталась поговорить с Азгором, без его души барьер бы меня не выпустил? Что с того, что даже с моей решительностью у меня не хватает сил раз и навсегда все это расколоть? Я проходила данный путь не для того чтобы просто уйти неизвестно куда и абсолютно без смысла. И все то, на что я пошла ради Меттатона и своих любимых друзей…       « — Фриск.       — Прости, дорогуша?       — Меня зовут — Фриск»       Все это было ради того, чтобы мы вышли вместе. Все их мечты, все представления о нашем человеческом мире и мое главное желание. Теперь я никогда не позволю себе бросить все, чего добилась на полпути. Даже мое имя. Никто никогда не спрашивал, считая, что для привлечения моего внимания достаточно и обычных кличек, вроде того крупного «Chara» в статистике как первоначальный псевдоним. Но, когда Меттатон так твердо признался в том, что в меня верит… Когда на миг показалось, что в этом разговоре талантливый робот-звезда отказался даже от своих своеобразных вкусов и манер — я не могла не рассказать. Пусть знает хотя бы один. Учитывая то, что мы вместе прошли, он имеет на это полное право.       А пока что — Альфис. Если честно, я думала, что-то письмо от Андайн и некое примирение со старым «размечтавшемся» другом смогут ее восстановить. Однако, сейчас, с каждым пройденным вперед сантиметром, мне все больше начинает казаться, что в этом «ключе от счастья» все не так уж и просто. Видимо, есть то, чего не видел ни один пересекавшийся с ученой монстр. Не знаю как Папайрус мог догадаться о подобном намекнуть, но Подземелье всегда было полно глубоких загадок, связей и смысла. Только убрав все перегородки в счастье таких особенных монстров, я смогу подняться наверх и все завершить. Только так и никаким способом больше — я буду наполнена Решимостью.       Начало Хотленда, у которого как обычно и располагалась лаборатория Альфис, всегда казалось мне очень мрачноватым. И это немного странно, учитывая то, что само здание — белое, не внушительно огромное; внутри еще и к тому же встречает тебя достаточно приветливой атмосферой. Эта яркая консоль, сувениры-аниме фаната, шкафы, наполненные разноцветными книгами и вообще очень приятная мебель, украшающая комнату ящерки… Да, что уж тут говорить, даже рабочий стол с бензопилой и различными безумными звуками во время процесса ремонта не могут кого-то напугать! Это же не Ядро, где на каждом шагу попадаются невыполнимые головоломки.       Однако, меня подобным факт, видимо, не касался. Уже очень давно я чувствую, что, несмотря на оболочку, в этом месте происходит что-то неладное. Такие чувства не просто объяснить. Это именно то, что и подсказывало мне каждый шаг во время всего путешествия. Начиная с обычных вариантов ответа и заканчивая важными решениями… Только благодаря сигналам я решала, когда можно наступать. Остановить Меттатона во время битвы, подсказать вернуться к Альфис и признаться Напстаблуку, воодушевить Вулканчика, поддержать еще в Сноудине Папайруса, выбрав «Детские путаницы» вместо кроссвордов и многие другие случаи. До этого момента все являлось правильным. Но что же Альфис? Она устроила это представление, врала, исчезала… И даже так, я ни разу не чувствовала обиды. Как бы я не хотела, ситуация слишком сложная, чтобы просто зря оправдываться. Я ничего не знаю о том, что происходило с монстрами в прошлом. Ученую явно сложно понять.       В любом случае — пора прекратить эти тревожные размышления. Пусть я и не верю в то, что такая ученая, как Альфис, могла сотворить что-то плохое, это не повод для того, чтобы снова сворачивать. Мои ощущения никогда не врут, и если она, так или иначе, ушла по страшной причине, единственное, что требуется от меня сейчас — это ее поддержать.

«Это только моя проблема. Но если вы никогда больше обо мне не услышите Если вы хотите узнать „правду“ Войдите в дверь к северу от этой записки. … И… Отдельное спасибо тебе, человек. Ты так старалась поддержать меня и Меттатона, что я просто больше не могу оставлять ту запись. Вы все должны знать о том, что я совершила»

      Запись 11       Восстановить?       Я улыбнулась. Все правильно, Альфис. Такого больше никогда не произойдет.

«Теперь, когда Меттатон большая шишка, он больше не разговаривает со мной… лишь изредка интересуется, когда я закончу его тело. Но я боюсь, что если закончу, я больше не понадоблюсь ему… тогда мы больше никогда не будем друзьями»

      Стерто.       Вы с Меттатоном теперь навсегда останетесь друзьями, и ничто другое отныне не сможет вам в этом помешать.       Из моих уст вырвался очередной тяжелый вздох. Отворилась та дверь, на которую намекала Альфис. «Душевая» в которую она вошла в самую первую мою встречу с еще первоначальной версией Меттатона. Резкая поломка лифта, искусственные цветы на каждом углу, обшарпанная сине-зеленая плитка, многочисленные записи, застывшее время… Наверное, я еще никогда не встречала места, способное пробудить во мне такую дрожь. Это ее Лаборатория. Ее Настоящая Лаборатория.       Именно так. Теперь я понимаю, что же ученая имела ввиду. Начиная с самых первых шагов, чудом выжившая от падения, я коснулась того, что скрывалось от многих монстров уже, наверное, сотни лет. И все началось мгновенно. Единственным способом выбраться отсюда был вход в Генераторную, запечатанную четырьмя разноцветными ключами. Местоположение — неизвестно. Решимость — где-то на дне. Но долго думать не приходилось. Когда-то здесь планировался огромный эксперимент.       Потерявшие надежду, уставшие жить во мраке и тесноте. Монстры. Они все нуждались в помощи. А ученые, видимо, для того и нужны… Бороться со всем в одиночку и искать любые возможные решения, способные приблизить подземный народ к свободе не смотря ни на что. Чем в итоге все обернулось?       Она хранила их в самой глубине, забытых временем и способным лишь бесцельно бродить по личному Аду, скрывая свои грехи. Много лет неудачные эксперименты, что теперь являются лишь растаявшими полумертвыми Амальгамами, тяжелым грузом лежали на плечах Альфис, что скрывала их от семей, до сих пор ожидающих, когда же они, наконец, к ним вернутся. Это был единственный выход. Души людей, особенно таких, как я, не появлялись слишком много лет, а чем дальше текло время, тем скорее ускользала всеобщая надежда. Она всего лишь хотела им помочь… Но даже идеальная, просчитанная множеством тестов, формула оказалась неверной. Как бы они не хотели, душам монстров, в точности, как и притворным камням на потолках, не заменить настоящие, сильнейшие, яркие звезды. Чего-то не хватало. Но никто не мог ее об этом предупредить.       И даже Флауи. Если есть Решимость, есть души: до получения «павших» экземпляров их где-то нужно было сохранить. Ведь, как выяснялось из древних рукописей и библиотечных книг, души монстров практически невозможно удержать после смерти их носителей. Альфис считала, что только ее выведенная формула сможет это предотвратить. А «цветочек по имени Флауи» был главным, обретшим желание жить сосудом. Его история поистине уникальна… Легенды об умершем сыне Азгора и Ториель, о их человеческом ребенке, первым упавшим в Подземелье после начала заточения, о неожиданной для всех надежде и семье — навеки осталась в полянках золотых цветов и старых запылившихся кассетах.       Именно эта история послужила началом новых законов и, судя по всему, уходу Ториель в Руины. Как Королевская ученая, Альфис знала абсолютно обо всем. Члены эксперимента долго не подавали признаков жизни, но когда это случилось, не прошло и мгновения, как ситуация рухнула вновь. «Цветок исчез», Лимонный Хлеб — отреченная затворница-сестра; Мать Сноудрейка — холод в семье комедиантов, разозлившийся сын и несчастный отец; Птица Жнец — потерянная память и исчезнувшее имя; Эндогини — явная причина пополнения Королевской Гвардии, и в центре всего этого — Альфис, что только ступив на путь карьеры своей мечты, оказалась в бездне многочисленных звонков и стопках непрочитанных писем.       Я должна ее переубедить. Только такой груз, что стал последней каплей в череде, будто бы бесконечных несчастий заставил ящерку прийти к такому страшному выводу. Когда находишься в подобном месте, кажется, что отсюда просто невозможно сбежать. Они преследуют тебя. Всю жизнь, не давая возможности спокойно спать и даже не пытаясь утихомирить беспощадную совесть. И считая, что возможно в какой-то момент она останется тут навсегда, Альфис приняла решение быть готовой даже к «заслуженной» смерти.       На самом деле — Нет.       Любой, кто достаточно ознакомлен с этой историей, разъяснил бы, что здесь не существует правых и виноватых. И тоже самое считаю сейчас я. В начале паника и страх, затем — дружеское сочувствие и беспокойство, далее — бурный поток различных мыслей. В итоге все это переросло в столь необходимую Решимость и позволило мне продолжить свой путь. Ради надежд и мечтаний, ради справедливости, ради дружбы, ради любви. Да, я чуть не сорвалась с места, намереваясь горючими слезами выпрашивать у ученой желание поскорее к нам вернуться. Но обещание, что закрепили еще прекрасные золотые цветы…

***

      Амальгамы окружали со всех сторон. Кнопка управления лифтом была уже сильно зажата. Отсутствовал путь к отступлению и как назло стольких монстров мне просто не осилить. «Но никто не пришел» — шептали голоса в помехах, сопровождаясь повсюду скользящим скрежетом. «Присоединяйся к нам» — смеялись вновь и вновь, приближаясь ближе.       — Эй! Постойте!

***

      Отчаянье заменил монолог.

***

      — Я собираюсь рассказать каждому о том, что я сделала.       Но почему-то в нем я была больше всего уверена.       — Альфис, это будет тяжело.       — Да… — скорее неловко, чем уверенно промямлила знакомая желтая фигурка в ответ, округлив глаза так, будто бы у нее только что прочитали мысли, — Я уверена, что снова облажаюсь и не раз.       Я подошла ближе:       — Но зная, что у тебя есть друзья, на которых можно положиться…       — Я знаю, что мне будет намного легче постоять за себя.       Безмолвная тишина, и, наконец, ученая улыбнулась, временами поглядывая на до сих пор послушно стоящих за спиной Амальгаметов.       — Ох, человек! И вновь ты продолжаешь в-все больше удивлять! — Альфис развернулась, — Спасибо еще раз за то, что спустилась сюда, и решила меня найти… Нам нужно еще многое сделать.       Послышалось что-то вроде урчания, и знакомый мне Эндогини пустил тонкую пенистую слюну.       — Идемте, ребята! Пора вам всем вернуться домой…       «Пора вернуться…»       Очередная короткая история закончилась хорошо, открывая привычные горизонты. А как поживают звезды? А что думает также ждущий неминуемого король? Как перестать скучать по тому, кто раньше казался всего лишь нуждающимся в заботе другом? Они все ждут. Они надеятся и верят. Много вопросов, но это не конец моего пути.       Настал момент, Азгор Дриимур. Настал тот час, когда я вновь не смогу сохраниться или даже просто вздохнуть…       Звонок…       «Еще увидимся» Чара?!