Golden Days

Намджун с Чимином ожидают Тэхёна и Чонгука, когда мобильник старшего, оказавшийся под задом Пака, начинает трезвонить. Тот вытаскивает и мысленно фейспалмит, протягивая телефон Киму. Нам, подняв трубку, выслушивая речь человека на противоположном конце провода, прожигает Чима взглядом. Терпеливо отвечает, что они скоро будут, прощается и сбрасывает. В ту же секунду подушка летит в сторону Чимина, успевшего увильнуть. — Этот ублюдок спросил, не забыл ли я о его грёбаном приглашении! — кричит Намджун. — Хён, я забыл сказать, ну честное слово! Из головы вылетело, — оправдывается Чимин. Ким хмыкает, расхаживая по холлу, загребает чёлку пальцами. — Мозги у тебя не вылетели, а? Как можно было забыть?! — он хватает бутылку виски со стола и делает пару глотков. Успокаивается. — То есть, мы должны поехать сейчас и взять с собой этих оборванцев, да? Интересное шоу будет. Ладно, ради веселья можно и попробовать. Младшие возвращаются в номер с сумками, куда они собрали более подходящую на их взгляд одежду. Когда надели её и вышли к ожидающим приятелям, то реакция была незамедлительной: у Намджуна вытянулось лицо с явным вопросом «что за хуйня?», что, впрочем, он и произнёс, в то время как Чимин, опустошающий бутылочку из-под минеральной воды, едва не свалился на пол, громко хохоча, выливая на голую грудь воду. — Вы хорошо пошутили, а теперь развернитесь и выберите что-то более человеческое, потому что вот это, — Намджун жестом показывает на не по размеру для тощего тела сорочку Тэхёна, в вертикальную полоску, и на Чонгука, утонувшего в синей толстовке. — ...Просто омерзительно. — А что не так-то?! — не понимает Ким. Чимин прекращает смеяться и вытирает слёзы. Он бормочет о том, что зря Тэ спросил. — Начнём с того, что в Вегасе, как и в реальном мире, где ты, судя по выражению лица, пришелец, есть свои правила, которые нужно соблюдать, — жёстко констатирует Намджун. Он приближается к Тэхёну и едва не тычет в него указательным. — И первое из них – твой внешний вид. Если ты плохо выглядишь – к тебе плохо относятся. Значит, тебе здесь ничего не светит, а если в Вегасе тебе ничего не светит, то и делать тебе здесь нечего, уяснил? Повисает напряжённая тишина. Старший смотрит сверху вниз, облизывает губы и опускает руку. Чимин присвистывает. — Хён, ты просто монстр. Серьёзно. Не надо так, это не их вина, что выглядят они просто отвратительно, господи, даже я так ужасно не одевался, когда приехал сюда, — он замолкает, задумчиво мнёт губы. Чонгук уже успел отдёрнуть Тэхёна поближе к себе. — Давайте мы дадим вам что-то своё. Молчание давит. Явно обозлённые глаза младших не дают банально пойти и нормально выпить, продолжив собираться. Ким заговаривает спустя несколько секунд раздумий: — Ладно, всё. Извините, в общем, — слышится, как Чимин поперхнулся и, кажется, громко осунулся. — Я привык, что веду себя как свинья со всеми, так что не принимайте на свой счёт... — он начинает говорить всё тише, переходя на немое перебирание губами, и в конце слышится только едва ощутимое женское имя. Тэхён раздражён, он не понимает, почему вообще находится тут и по какой причине продолжает стоять на месте, выслушивать чьи-то указания и нравоучения. Что-то внутри не даёт просто развернуться и уйти, скребётся диким интересом, а внешне лишь пробивается снисходительным взглядом на Джуна. Чонгук смаргивает чистейший похуизм медленным взмахом ресниц. Он решает утонуть в воле случая, и если сегодня выйдет хоть немного скрасить уже привычный образ веселья, то – Чон уверен – результат будет того стоить. Намджун взялся выбирать одежду и, раскрыв шкаф-купе, стал рыться в завалах модных вещей. Первым из душа выбрался Тэхён, распаренный и красный, точно рак – его Чимин позвал за собой, уже стараясь лишний раз не открывать рот. Нам бросил появившемуся Гуку чёрную массу тканей, которая оказалась неожиданно нетипичными для своего вида однотонными футболкой и штанами. Казалось бы – простые тряпки, но сели до упоения идеально. Улыбнувшись в своём отражении Намджуну, младший благодарно вдарил его в плечо, а тот усмехнулся в ответ и протянул руку со стаканом терпкого спасения от подобных стрессов. После завершения заученного алгоритма подготовки, Джун поделился белыми брюками и чёрной водолазкой с Тэхёном, а сам застегнул последние пуговки на голубой рубашке. В конце концов, через час с лишним, всё было готово. Довольный собой Чимин ушёл в спальню, одеваться, как и Нам, оставляя Гука и Тэ наедине. Чимин помог Чонгуку поднять чёлку, потому сейчас, ставший выглядеть взрослее, он ухмыляется, подтягивает к себе Тэхёна за пояс брюк, рассматривая поближе и давая рассмотреть себя. — У вас нормально со зрением? — голос Намджуна заставляет едва не отпрыгнуть друг от друга, но тот ничего не замечает вокруг себя, затягивая потуже галстук, выходя из своей комнаты. — Вообще-то нормально... но... что происходит? — Тэхён не успевает наблюдать за тем, как старший летает из спальни в спальню. — Чими-и-ин! — он громко ударяет кулаком по столику, так, что сотрясаются несколько стаканов и пустая бутылка. — Сука, если это ты их взял, то я точно... — Чего ты? — Пак непоколебим, он выходит из своего угла, шмыгает носом несколько раз и это явно не от насморка. Проходит в холл и падает на диван, уже собранный. — Мои очки! — уже почти скуля, в традициях обиженного ребёнка, протягивает Джун. — Они же в ванной, — Чим неопределённо машет рукой в сторону, в которой тут же исчезает Намджун, и поворачивается к младшим, оглядывая. — Нравится вид? — У тебя нос белый, — говорит Тэхён. Он облизывает губы и сосредоточенно наблюдает, как усмехнувшийся Пак вытирается, удобнее располагаясь и закидывая ногу на ногу. — Тоже хотите? — предлагает Чим, на что Тэ и Гук ухмыляются. Наконец-то начинает отпускать. Bon Iver – 33 “GOD” Намджун пихает Чимина в спину, чтобы поторапливался. Идут по уже знакомому, хорошо освещённому коридору. Нам постукивает пальцем под ритм музыки, пока они спускаются в лифте, ни словом не обменявшись при Мартине. Как только электронный сигнал звучит, Джун, поправляя галстук, вальяжно выходит первым – за ним Чонгук и Чимин с Тэхёном. Проходят по холлу и вскоре оказываются на улице. Около входа их уже ожидает чёрный кадиллак класса «люкс» и личный шофёр. В салоне мягкая дорогая кожа и пахнет ею же. Тэ с удовольствием ощупывает материал, а Чимин, заметив, лишь хмыкает. — Маркус ждёт. Мы объясним вам кое-что по дороге, — Чимин лениво разминает шею и вытягивает ноги. Окидывает исследующим взглядом новоиспеченных «друзей». — По-моему, сегодня мы повеселимся иначе – с горячим акцентом и долгим, вязким послевкусием. Это будет дерби. — А что за Маркус? — спрашивает Чонгук, когда машина трогается с места. — При наличии связей, происходят поразительные вещи, — хрипит Намджун. — В общем-то, это человек, с которым лучше подружиться. — Но Намджун порой не очень хорошо умеет дружить, — хихикает Чимин, но вскоре даёт продолжить разговор. Расплывающаяся в неоновых полосах-точках ночь. Город напичкан горящими вывесками совершенно разного содержания: реклама, названия клубов, магазинов, отелей и просто освещения абсолютно каждого здания. Они проезжают Хард-рок кафе с громадной электро-гитарой, раскрывают рты от всех ярких вспышек, что мимолётно проносятся рядом. Тэхён и Чонгук буквально прилипают к стеклу, рассматривая, ловя всё, за что может ухватиться зрение. Кто-то включает музыку, и та смешивается с шумом машин и ещё сотней звуков, накинутых на ночной Вегас насыщенным слоем. Чимин, играючи, подмигивает споткнувшемуся Чону, затягиваясь «местной» сигарой. Чонгук осматривает присутствующих, подходя ближе. Усаживается за стол и облизывает губы. — Что-то я думал, будет поофициальнее... — разочарованно бубнит Тэхён и напоказ морщится. Бассейн с подводными светодиодами. Пятеро дамочек – те явно крупного улова. Широкая территория, охраняемая несколькими вандалами и очевидно не кровно заслуженная вилла. Пафос, пальмы, коктейли и гирлянды по прихоти одной из особей слабого пола. Из воды вдруг выныривает немного кудрявый мужчина. Он целует хохочущих девушек поочерёдно, улыбается, вероятно, друзьям, – те сидят за одним столом с Чонгуком и Тэ. Выходит из воды, показывая молодое подтянутое тело, смазливую мордашку и улыбкой передаёт то, что он точно владелец всех присущих апартаментов. Намджун поправляет очки, снимает пиджак и подходит к бассейну. Забрав у прислуги полотенце, подаёт Маркусу. Они пожимают друг другу руки, что-то обсуждают и даже успевают обменяться смешками, когда доходят до игрового стола. — Что это за малыши с вами? — спрашивает он, усаживаясь на свободное место. Голос у Маркуса медовый, кажется, совсем немного хриплый, но на слух приятный. Тэ скалится, берёт стакан Чимина, который только собирался сделать то же самое, поднимается и без слов уходит, салютуя собравшимся. Чонгук чувствует нарастающее раздражение от манер Маркуса и того, что Тэхён без промедления и оправдания поступил подобным образом. Иногда со старшим невозможно совладать. — Мне кажется, нам всё-таки тут не место, — холодным голосом сообщает Чонгук, сводит брови и устало осматривает Джуна. — Они неплохо разбавляют нас своей уникальностью, — перебивает Пак. Сзади слышится смачный шлепок, и резкий вскрик динозавра. Повернувшись к бассейну, уже видно недовольную моську Тэхёна и то, как он потирает плечо, обтянутое мокрой тканью. Рычит под нос и кряхтит, не зная, что делать. — Ну вот, видите. Этот самый странный. Корейский они не знают, разговаривают без акце... — снова плеск воды перебивает Чимина. Все затихают: Тэхён, с ошарашенными глазами, едва ли не падает обратно в бассейн под давлением настойчивой девушки с третьим размером, что так плотно прилегает к груди Кима. Чонгук вздыхает, и без извинений идёт спасать проблемного Тэ. Барышня старается не терять время, толкает сильнее к воде, а Тэхён цепляется за всё, что попадётся под руку, лишь бы избавиться от навязчивой пьяной девицы. Он не справляется с равновесием, когда целуют настойчиво и смело, прижимая к себе. Они падают прямо перед носом Чонгука, обрызгивая и его. Через мгновение Тэ всплывает, замечает младшего и поднимает руку, махая ею. Чон готов поклясться, что позади него аплодирует и ржёт Чимин – меж пальцев Кима продета бретелька голубого бикини, а хозяйка ничуть не стесняется показывать голую грудь. Тэхён откидывает купальник в сторону и подплывает к бортику. Он тянется за помощью, хотя получает её не сразу. Чонгук вытягивает промокшего Тэ, к которому неприятно липнет одежда. — Мне нужно продезинфицировать рот, — бормочет Ким. Он встаёт подальше от злосчастного бассейна и стягивает с себя вещи. Берёт одно из полотенец, насухо вытирая тело и обматывает вокруг бёдер. К ним подходит Чимин, ухмыляясь, поздравляет с чем-то Тэхёна. — Вы участвуете в игре, — сообщает он. Гук, стоящий с недовольным лицом, заламывает бровь. — Я всё объясню, но слушать во все уши, ясно? Если мы не выиграем, то... скажем так, ничего хорошего из этого не выйдет. А теперь идём, найдём тебе одежду, плэйбой. Чимин свободно рыскает по шкафчикам, говоря, что Маркус дал своё разрешение и всё в порядке, если это кого-то волнует. Он находит белую футболку и широкие тайские штаны с пальмами, кидая их Тэхёну. Чонгук рассматривает, как старший избавляется от мокрого полотенца, и хочет, чтобы Пак куда-нибудь исчез из комнаты. Но тот лишь снова жуёт что-то, поторапливая. — Какие отношения у Намджуна с этим Маркусом? — спрашивает Чонгук. — Как бы так объяснить... — чешет шею Пак. — Понимаете, Маркус не тот тип, с которым следует ссориться. Но, что интересно, он любит, когда кто-то у него выигрывает, если это честно. Поэтому редко случается так, что Джун с ним играет – равные условия. Однако у Нама есть я – ах, не побоюсь этих слов – целое сокровище! А теперь, слушайте и запоминайте, что я скажу. Говорит больше следить за его и Намджуна действиями и не брать слишком много карт. Пак дожидается очередного кивка в знак того, что правило усвоено, переходя к другому. Тэхён чувствует, как мозг вскипает, но отчего-то становится интереснее с каждым словом, в то же время Чонгук анализирует, впитывает и запоминает. В конце Чимин хлопает обоих по плечам, обещая, что всё будет в порядке и подводит к игровому столу. Маркус вновь рассматривает новоприбывших, Нам расслабленно делает несколько глотков коктейля и первым предлагает ставку. Выигрыш поражает. Это немыслимо, но, скорее всего, новичкам и тем, кто пробует впервые, всегда везёт – это уже закоренелый закон всех азартных игр. Так успокаивает бурлящее раздражение Маркус, когда взмахивает рукой буквально на всё и приглашает ребят развлекаться так, как они того захотят. Заслужили. Чимин разгоняется и с воплем летит в бассейн, не забыв снять рубашку, отбросив в неизвестную сторону. Он проплывает под водой пару метров, выныривая около девушки модельной внешности, очаровательно улыбаясь – не устоять. Намджун флиртует около барной стойки с нетипичной – похоже, итальянкой, – ненавязчиво прикасаясь к её лицу, убирая прядь за ухо. Тэхён с Чонгуком, держа в руках по бутылке скотча, безудержно танцуют, полностью отдавая себя музыке и ощущениям. К ним пытаются подобраться какие-то девицы, но удержаться куда сложнее, когда соблазняющее лицо, среди всех остальных, будто копирует тебя, одновременно покусывая губы. Девушки между ними выступают лишь фоном, напоминающим о запрете. Намджун с Чимином позаботились утащить веселящихся младших, запихивая в салон машины, где неимоверно тесно. Три длинноногие особы в открытых нарядах не многозначно шарят руками по телам Чимина и Намджуна, смеются и пьют дорогостоящее шампанское, как подозревает Чонгук, с подмешанными туда наркотиками. Чим говорит водителю ехать в отель, и никто не отказывается. Одной из девушек оказывается та, что рьяно пихала Тэхёна в бассейн, но жмётся ближе к Намджуну и итальянке, которой он накануне нашёптывал заклинания, а теперь она гладит у Нама между ног. Гук с Тэ курят взятые с вечеринки косяки и слушают истории Чимина. До номера добираются неведомым способом. Намджун, с повисшими на себе девушками, нетерпеливо вжимает пропускную карту в сенсор возле дверей, пропуская всех вперёд. Оставляет пассий развлекаться с остальными, с помощью пульта настраивает свет и включает музыку. Чимин звонит в обслуживание номеров и требует принести два кальяна и чего-нибудь сладкого. Тэхён же без спроса вынимает несколько бутылок из мини-бара, притаскивает к столику и плюхается на диван, проваливаясь в мягкости. Полумрак приятно дразнит, пьянит не хуже коктейля из алкоголя и кокса, что откуда-то достал Чимин. Всё как на видеоплёнке, которая то ускоряется, то замедляется едва не до остановки. Музыка, тягучая, утробная для ушей, словно кто-то пустил их под океанский пласт. Принесённые сладости используются уже не по назначению – барышни Намджуна мажут кремом прямо по его телу, вылизывая. Это как оказаться прямо в порноролике. Ладони танцующего Чимина собственнически ползают по чужой коже, обнажая и зацеловывая плечи. Чонгук уводит Тэхёна подальше от начинающегося наркотического дурдома, сжимает пальцы, сводной рукой выискивая ручку двери. Открывает и пихает Кима вовнутрь, регулируя освещение до минимума. — Неплохо, — ухмыляется Тэ, завидев джакузи. Он тянет Гука на себя, целует в подбородок, проводит языком до губ, и развязно целует. Пьяно, влажно, случайно стукаясь зубами. Чон пихает к душевой кабинке, прижимая старшего к стеклу. Отрывается и делает шаг назад, раздеваясь. Чёрная футболка летит на кафель, и Ким завороженно смотрит на любимое тело. Совершенное, со всеми угловатостями и округлостями, с этими выпирающими тазобедренными косточками и полосами рёбер. С точками родинок на шее и руках. Тэхён стягивает верхнюю одежду и та ложится белым пятном поверх чонгуковой. Ким тянется к крану и включает воду, избавляясь от штанов. — Тебе понравилось? — пальцы Гука скользят вдоль позвонков Тэхёна, подцепляют кромку белья, и напрягающие трусы наконец слетают с Тэхёна, пока Чонгук целует в поясницу. — Чего? Ты что, совсем уже пьяный? — резко выпрямившись, вопрошает Тэ. Не соображает, дурачится по-взрослому и играет с огнём на остром лезвии. Непонятно, кто больше затуманенный: Чонгук, который почти валится на него, или Ким, который помогает залезть в воду и причмокивает губами, когда стукается ногой об ободок и падает, потянув младшего за собой. — Её целовать. Отвечай! Тебе понравилось? — Чон никак не успокоится. Сама мысль о том, что губы Тэхёна касались чужих губ – не имеет значения, при каких обстоятельствах – гложет, и чертовски душит прокрадывающейся ревностью. — Чонгуки, я тогда ещё отплёвывался и полоскал рот, — напоминает Ким и улыбается, удобно умостившись на младшем. Он, наконец, свершает то, чего так долго не хватало – обнимает со всеми покидающими силами. Распаривается кожей, будто бы не от температуры, а от расслабленных, наркотических глаз Гука. — У тебя уши такие большие... — прищурившись для лучшего вида, он тянет руки к голове младшего и начинает мять. Тот смеётся и просит добавить холодной воды. — Он такой мягкий, но... При этом такой горячий... почему мне так нравится... — теперь Тэхён перебирает пальцами по его головке, обхватывает член кольцом, ощупывая, а затем резко дёргает. Младший вскрикивает, и это слышится даже в холле. Больно кусает лоб, но не даёт слезть с себя. Массаж под водой дарит релакс, а рука старшего странствует по своему телу и это ощущение выбивает из колеи реальности напрочь. — Ты так хорошо... Хорошо... Господи, хорошо. Трогаешь так. Вот... — он жмурится и сглатывает. — Ты такой красивый... — Тэ рассматривает его лицо вблизи, а затем мажет нижней губой по виску. — И он... — обхватывает член сильнее, идеально-медленно дрочит, отдавая все силы только на это. — Он тоже красивый. Я так люблю его... Гук, через оскал, втягивает воздух. Усмехается и шепчет что-то непонятное, неразборчивое. Тэхён продолжает втираться рукой во всю длину, на полном серьёзе рассказывает, как любит именно эту область тела Чонгука. — Что же ты несёшь... — голос раскатывается хриплыми, эфемерными нотами. Расслабленный. Улыбка не сходит с лица. Перед полуприкрытыми глазами ломота из бликов комнаты в пару. Ким сжимает одной рукой оба возбуждения и постепенно поднимает и опускает бёдра, создавая трение. Ловит придыхание прямо в губы, но не даёт себя целовать. Выдыхает, прислушивается к ощущениям. Вода бурлит и от этого становится ещё чувственнее. Горячо и приторно-тепло. Ладонь Кима снизу надавливает, сдавливает нажимом в одной хватке до ненормального близко. Он уже вовлёкся, навис с открытыми губами у самого лба, а второй рукой прижал за загривок к себе. Боится отпускать, выпускать и выходить из состояния медленного анабиоза. Чонгук облизывает губы, невидяще смотрит наверх и сразу находит большие блаженные глаза, которые так же ничего не видят. Ким сжимает всё сильнее, а темп наращивает. Приспускается корпусом, чтобы поцеловать каждое закрытое веко, а затем вновь расцветает в непрерывном контакте глазами. Это соединение кажется чем-то тягучим, расплетается нитями по телам. Замолкнув и затрепетав, Чонгук чувствует, как живот Тэхёна напрягается, а внутри своего все внутренности рассекаются искрой, деля момент на застывший туман в воздухе и проносящийся в глазах над собой. Иного не существует. Бессмысленно пытаться рассмотреть там что-то настоящее – чем он ближе, тем условнее весь мир.

***

В ушах звенит, а голова напоминает вот-вот собирающуюся лопнуть тыкву. Намджун сипло стонет, чувствуя, как его член старательно вылизывают. — Чёрт, какой же кайф, — мурлычет Нам, начиная чаще дышать. — Забыл твоё имя... — Ванесса, — женский голос с усмешкой. Джун застывает, потому что тон ему кажется знакомым. Он открывает то один, то второй глаз, толком ничего не разбирая. Лежит на полу и пытается рассмотреть расплывающееся тёмное пятно. Несколько раз моргает, замирает. За секунду он успевает проснуться и избавиться от похмелья. Боится опустить взгляд на собственный пенис, что делает с усилием, к своему великому сожалению обнаруживая там мопса, с удовольствием вылизывающего остатки сливок. — Смотри-ка, Шалунишке всё так же нравится, а? Нам подбирает пса со своего паха, лениво поднимается с пола и вытягивает из-под двух голых девиц рубашку, прикрываясь. — Когда ты приехала? — Я писала тебе, что прилечу из Нью-Йорка в эту среду. — Ванесса цокает языком, оценивающе оглядывая Намджуна. — Я думал, сегодня суббота, — он чешет макушку, рассматривая погром и в уме подсчитывая убытки. Разбитая ваза, испорченная обивка дивана, странные белые разводы на столе, а остатки еды – на полу, там же валяется недопитая бутылка вина, которую Ким поднимает и делает несколько глотков. Ещё одна обнажённая парочка лежит на втором диване – Чимин и худая шатенка; его нога свешивается на пол. Намджун припоминает, что был кто-то ещё, но пока никого не обнаруживает. — Да, Джун, у тебя извечная ночь субботы, не так ли? — иронизирует Ванесса. Ходит по холлу, брезгливо откидывая мыском туфельки использованный презерватив. Осуждающе смотрит на Намджуна, а тот вымученно улыбается. Ванесса – единственная женщина, способная заставить Кима стыдиться бардака, несмотря на то, что они знакомы много лет. У той вечные командировки из одного мегаполиса в другой, и когда-то Ванесса жила рядом, пока не решила перебраться в Нью-Йорк насовсем – перспектива заманила лучшего игрока и лучшего друга Намджуна, оставляя после себя подающего надежды Чимина и редкие приезды. Она склоняется над дремлющим рыжим существом, разглядывая. Ким не сдерживается и подходит к ним, шлёпая Пака по голому плечу. Тот вздрагивает и разлепляет опухшие красные глаза. Злостно смотрит на старшего, пока не переводит взгляд на Ванессу. — Здравствуй, Чиминни, — сладко произносит она Паку, который, как и ранее Нам, не сразу понимает, что происходит. Он спихивает с себя барышню, а та шлёпается прямо на пол, просыпаясь. — Что за?.. — Забирай своих подружек и поторапливайся отсюда, — отчеканивает Ванесса. Девушка ошарашенно переводит взгляд с Чимина на Намджуна, и тем остаётся лишь кивнуть. Пак прикрывает достоинство подушкой, нелепо почёсывая макушку. — Я думаю, что неплохо было бы принять душ, — бормочет Чим. Подрывается с места и, придерживая сзади подушку, торопится скрыться из вида. Он шмыгает за дверь ванной и тут же неестественно взвизгивает, вылетая обратно. Ванесса и Намджуном переглядываются и спешат посмотреть, что так удивило Чимина, но тот захлопывает вход и облокачивается спиной. — Знаете, я, пожалуй... Кажется, там занято. Ванесса успевает отыскать где-то халаты и кидает их парням. Те, наконец, чувствуют себя удобнее. Она просит Пака отодвинуться, но тот отрицательно мотает головой. — Лучше тебе этого не видеть, честное слово. — Да отойди ты уже, мелкий! — командует Джун и отпихивает Чимина в сторону, широко раскрыв дверь. Он заглядывает внутрь, протягивает басистое «оу», и закрывает обратно. Приобнимает Ванессу за узкие плечи и отводит подальше от ванной, забалтывая. — Слушай, Несс, сейчас не лучшее время для визитов. Как насчёт ужина в ресторане? Я позвоню тебе. Женщина морщит нос от запаха Кима, оглядывается на странно выглядящего Чимина, который проскальзывает обратно в комнату. Он подходит к джакузи, где, обнявшись друг с другом, преспокойно посапывают Тэхён с Чонгуком. Голые, расположив свои конечности явно не с дружеским настроем. Пак выдёргивает душевую трубку, включает воду и поливает тех холодной струёй, что действует вполне эффективно: те подскакивают, поскальзываются спинами на мокрой керамике, съезжая, и ошалело глядят на Чимина. — У вас три минуты, чтобы одеться и выползти отсюда, — выключив душ, тараторит Чимин. Он шмыгает носом и покидает ванную, оставляя младших недоуменно хлопать глазами. Пак, выполнив свой долг, быстро выходит и переводит дыхание. Он оглядывается по сторонам и обнаруживает лишь Нама. — А где Ванесса? — У неё через пару часов встреча. И, к слову, Шалун снова наш временный житель, — усмехается Джун. Он посвистывает, подзывая к себе затерявшегося в мусоре мопса, когда тот вылезает из-под подушки, валяющейся на полу, и бежит к Киму, таща в зубах чьё-то нижнее бельё. Нам поднимает пса и забирает бикини, отшвыривая в сторону. — Некоторые вещи никогда не меняются, да, Шалунишка? Первым из ванны вытаскивается сонный и не понимающий, что происходит Гук, а за ним лохматое белобрысое нечто, с надетой наизнанку футболкой первого. Чешет макушку и смачно зевает, причмокивая белёсыми после сна губами. — Я в душ, — подрывается Чимин и тут же исчезает за дверью. Чонгук гладит голый живот и хмуро глядит на Намджуна, а Тэ, заметив мопса, тут же протягивает к нему загребущие руки, желая потискать за щёки. — Эй, грабли прибрал, — предостерегает старший, деланно фырчит и отпускает Шалуна на пол. — Я думаю, нам пора собираться, — говорит Чонгук. Смотрит по сторонам, выискивая сумку с вещами. — Да, спасибо за приём, а мы... — Сначала позавтракаем, а потом... — Намджуна перебивает громкий вой из ванной. Он закатывает глаза и гаркает так, что Гук с Тэ в момент просыпаются: — Сука, Чимин, хватит выть! Господи, у меня кровь из ушей скоро потечёт! На что пение лишь усилилось. Когда Чимин, распаренный и довольный, вышел из ванны, то получил тяжёлый намджуновский взгляд и смешки Тэхёна, который поклялся, что прекраснее ничего не слышал в жизни. Пак послал его куда подальше, позвонил в обслуживание номеров и попросил об уборке. Намджун поделился некоторыми вещами, обосновав простым «чтобы нас не позорили», и вскоре они шли вдоль пешеходной части. Тэ с Гуком разглядывали витрины со всевозможным товаром: от детских игрушек, до ювелирных изделий. Днём не так ярко, и к тому же заметно холоднее, чем прошедшей ночью. Чонгук выбрал тёплый, плотной вязки свитер Намджуна, а Тэхён синее кашемировое пальто и серый палантин. Старший дал одежду с наказом: «Посадишь хоть одно пятно – придушу». Джун сказал, что не станет якшаться с деревенским отребьем в старых толстовках. Одежда Чимина не совсем подходила по размерам, а потому, вышагивающий сбоку, в солнечных очках Пак, был доволен своим положением – он честно пытался поделиться штанами с Тэхёном, но те едва прикрывали лодыжки младшего. Сам Чимин выбрал обычную кожанку и свитер с горлом. Намджун, одетый в чёрный тренч, держал на тонком поводке впереди идущего Шалуна. Редкие офисные здания, громадные вывески, бесконечные многоэтажки отелей, тянущиеся в само небо и рассекающие облака. Всё это создаёт человек и всё равно остаётся против техники и архитектуры самым маленьким. Синхронно задрав голову кверху, Чонгук и Тэхён прогуливаются до «самого невъебенного кафе», как выразился Намджун. Они с Чимином идут впереди, уже по своему обычаю, шутят и гогочут едва не на всю улицу. Беззаботные раздолбаи. Возможно, с них стоило бы взять пример. Чимин, например, сообщил, что его основная сила – умение очаровывать, но не привязываться самому, не оставаться, не узнавать больше, чем нужно. Одностороннее движение человеческой слабости. Джун же следит за деньгами, просто растрачивает их вместе с младшим и совсем не смотрит в уже давно переставшую пугать бездну под названием «завтра». Таковы девизы реальности двух ушлёпков, которые живут честным выигрышем каждый день и тотчас умудряются блестяще срабатывать всякий раз, когда кто-то начинает их подозревать. Ни одного уголовного дела, ни единого учёта и притягивания в участок. Фантастическая реальность. Дойдя до небольшого уютного кафе, Чим поздоровался с персоналом и провёл всех к столику у окна. Мягкие кожаные сидения, уютная и свежая обстановка из тёплых тонов. Круглые столики с деревянными крышками, ненавязчивая музыка на фоне. Намджун снимает тренч, оставаясь в непонятном синем балахоне и чёрных штанах, которые, ко всеобщему удивлению, смотрятся идеально на высокой фигуре; откладывает круглые солнечные очки в сторону, предварительно сложив, и берётся за меню. — Ты выглядишь как дама с собачкой, хён, — прыснул в ладонь Чим, в ответ получая средний палец. Когда они решают, что будут заказывать, Пак зовёт официанта. — Вафли, кофе, сироп – всего по четыре. Клубнику... Много шоколадного сиропа, ладно? В прошлый раз было слишком мало, — переводит взгляд на Тэ с Гуком. — Вы должны попробовать вафли миссис Стиллер, потому что это искусство! Лучшие в Вегасе. Наконец, все дела сделаны и с выбором еды покончено, Намджун и Чим, сидящие напротив младших, пристально на них смотрят. — Чего? — вопрошает Ким. — Хотите попробовать себя на игровом поприще? — открыто предлагает Джун. — У меня глаз намётан, и я вижу потенциал. Как насчёт небольшого заработка? Останьтесь, и вечером опробуем вашу удачу и мозги в реальной игре. — Это не очень хорошая идея, — неуверенно произносит Гук, с подозрением относясь к фактически незнакомым людям. В их с Тэхёном планы не входило играть в казино, по сути, они ничего не планировали вообще. Чон хмурит брови, переглядываясь с, судя по взгляду, заинтересованным старшим. — Не очень хорошая идея – это отказываться, когда предлагают такую возможность, — цокает Чимин. — Это ваш золотой билет на шоколадную фабрику. И, к тому же Тэхён, я вижу, не против. Всего одна игра. Разве вам не интересно?.. Парни, вам просто надо почувствовать, как это возбуждает – выигрывать большие деньги. Я думаю, уже пора ощутить, что такое настоящая жизнь, а не крысиные ночёвки в несчастной консервной банке на колёсах. — Корейский акцент так и выливается самоуверенностью и пафосом через его голос и пронзающий взгляд. — Да, давай, — тут же кивает Тэ. — Гуки, всё будет в порядке. — Ну, мы попробуем, — пожимает плечами Чон, как раз в тот момент, когда приносят завтрак. Всё проходит в непринуждённой обстановке. Намджун сюсюкается с Шалуном и угощает вафлями, поглаживая по голове, а сам почти не ест. Зато Чимин жуёт в обе щеки, щедро поливая свою порцию шоколадным сиропом. Тэхёну тяжело даётся осознание того, как этот рыжий хомяк остаётся в приличной форме. — Фто? — его привычка болтать с набитым ртом – бесценна. — Сколько ты можешь съесть? — Интересуешься, как я не расплываюсь, а? Я всегда был красавчиком. Красоту шоколадом не попортишь, — смеётся Чимин. — Ага, и на Имджа ты ездил отдыхать, а не чистил рыбу, — хмыкает Намджун. Вытирает руки салфетками и откидывается на спинку диванчика. — Ой, иди к чёрту, — отмахивается Чим. Минута на размышления для каждой головы. Совсем не давящее молчание. Приглушённая музыка фоном льётся по отдалённым голосам остальных посетителей. — А у вас типа отношения, или как? — равнодушно спрашивает Намджун. Гук мнётся и подбивает себя на ответ: — Ну, вообще да. — Он берёт Кима за руку, крепко сцепляет замок, большим пальцем оглаживая тыльную сторону его руки. — Да, мы в отношениях. Мы вместе. Старший хмыкает в ответ, окидывая их новым взглядом. Осматривает, добавляя, что дух пидоров от них за версту слышим. — Эй, да успокойся ты, — вступается Чим. — Мы не гомофобы, да и вообще... мне лично – абсолютно похер. Вы же нормальные, вроде. А трахаетесь или нет – ровно уже как-то. Только не соситесь при мне, когда рядом нет бухла, ладно? А все эти телячьи нежности можете оставить, раз невтерпёж. — Чимин, не хочешь попробовать, мм? — вдруг хохочет Нам. — О, да с удовольствием. Как только закончу со всеми дамами в Вегасе. Это нескоро, но идеи ради, можешь подождать, — ёрничает Пак, похлопав Джуна по щеке. Раздаётся негромкий храп, и все обращают внимание на мопса, развалившегося под столиком. Тот, объевшийся, похож на шарик. — А почему, собственно, Шалун? — спрашивает Гук и, уже выдохнув, тычется носом в плечо Тэхёна. — Это долгая история... — прочищает горло Джун. — Просто он любит немножко пошалить. — Ага, Шалун в восторге от Намджуна. От его нижней части, если быть конкретнее, а ещё точнее... — Заткнись, пока не уебал, — вздыхает Ким. Тэхён и Гук содрогаются в очередном приступе смеха, а Чимин ухмыляется и доедает последнюю клубничку. По возвращению в номер, Тэхён неугомонно лопочет о предстоящей игре. Его расспросы давят на все уши и Намджун решает спровадить головную боль на ещё неизведанный балкон, хотя бы на несколько минут. — Мы будем учить вас, — серьезно заявляет Джун. — Это займёт некоторое время, но, поверьте, после того, как закончим, вы уже не сможете стать прежними.

***

The 1975 – Somebody Else — Знаете, что самое лучшее в Вегасе? — Чимин наклоняется ниже, едва успев проглотить новую порцию обжигающего виски. Навостренные уши его смешат, перед глазами всё мешается от нечеловеческой дозы. — Тут сбываются мечты. — Ну, каков счёт, пидоры? — деловито вмешивается Намджун, синхронно раскидывая карты. — Плюс шесть, — уверенно заявляет Чим. — Нет. — Плюс одиннадцать, — Чонгук беспристрастно осматривает строй разложенных карт на полу. — Нет. — Кажется, я сбился со счёта... — рассеянно говорит Ким, потирая виски. Все поворачиваются к нему и уставляются на уставшую принцессу. На брошенное «что» одновременно смеются. Чонгук выносит спящего Тэ в спальню, а сам возвращается, доводя игру до конца, приканчивая вместе с той и несколько недопитых бутылок виски. — Соберитесь, блять! — злится Ким, размахивая собранной колодой. — Всего было сдано семьдесят шесть карт, двадцать три крупные – каждая по минус одному; семнадцать нейтральные – каждая по нулю; остальные мелкие – по плюс одному. Как можно сбиться?! — Плюс тринадцать, — протягивает отчаянным голосом Чонгук. Они смотрят на него, как на невообразимое для человека существо. — Счёт, — поясняет Гук. — Плюс тринадцать. — Да, — отойдя от секундного помутнения и злобно заулыбавшись, отвечает Джун. — И не ори – Тэхён спит, — уже сосредоточеннее дополняет младший. — Если ты следишь за счётом, то ты знаешь все оставшиеся карты в колоде, сходно, ты понимаешь, какие ставки делать, — Нам поднялся, собрав все карты. — Если решаешь играть на двух комбинациях, помни, что восьмёрки надо сплутовать, — он повернулся к Паку, легко вдарив того в плечо, — Чимка, объясни ему, как мы действуем своим языком, ибо я уже не могу. Пойду спать. Чимин прокашливается и бьёт того по плечу, в знак братской благодарности за все припоминания. Намджун уходит спать, пожав руку Чонгуку. Выйдя на балкон и дав друг другу прикурить, они сели на прозрачный пол из стекла, осматривая огни ночного Вегаса. Чонгуку всё в новинку, он засматривается на каждую вывеску, любой светящийся феерической яркостью огонёк. Старший смотрит на него, опять выпуская сжатый привычным пафосом голос и смех. — Смотри сюда, Чонгук, — Чимин подводит его лицо в свою сторону, взяв подбородок холодными пальцами. — Значит так. В команде два типа игроков: наблюдатели и большие игроки, так? Допустим, что это стекло – зал казино и... — он осматривается в поисках каких-либо вещей. Достаёт мобильник и несколько мелких купюр из карманов толстовки Джуна. — Бабки – это наблюдатели. — Пак раскидывает листы бумаги вокруг себя. — Наблюдатели сидят за разными столами для игры в блэкджек и играют по минимальной для данного стола ставке. Они не повышают ставку и не играют по системам с прогрессией, таким образом, все мы не привлекаем к себе внимание. Они тихо играют и ведут подсчёт, пока колода за одним из столов не станет горячей. Когда колода становится горячей, наблюдатель подаёт сигнал нашей системой жестов, вместо слов, большому игроку, — он машет телефоном, подставляя его к одной из купюр, — мы с Джуни уже рыбки на уровне, потому с нашими наблюдателями познакомитесь позже. Мы – большие игроки, так что, когда я вижу сигнал, я, качаясь, подваливаю к столу, как какой-нибудь пьяный богатый иностранец, и начинаю швыряться деньгами, — он опять приторно улыбается, напоказ блеща глазами в блеклом свете из холла. — Большой игрок играет по-крупному и продолжает вести счёт, пока колода не остынет. Чонгук понятливо кивает, затягивается снова и прочищает горло: — А что, если кто-нибудь поймает тебя за счётом? Чимин щурится, хватает младшего за голову и подтягивает к своей, резко стукается лбами и прожигает взглядом: — Знаешь, о чём ты должен думать, когда просыпаешься и идёшь босыми ногами меж всех этих апартаментов? Чонгук сглатывает – настырная рука не отпускает волосы на затылке, а лишь сильнее вжимает его голову в чиминову. —... не засветись, как грёбаная гирлянда. — Пак расплывается в улыбке, когда проговаривает каждое слово. Сейчас он похож на маньяка, который точно знает, что правильно обращается со своей жертвой. — При любом раскладе и исходе событий – мы друг с другом не знакомы. Уяснил? Что бы ни случилось. Гук вдруг понимает, что всё не так сладко, как казалось ещё минутой ранее.