На грани

Сердце Марии подстроилось под топот копыт и трепыхалось в груди, словно ошалелое. Она, лишь один раз обернувшись, чтобы составить свое мнение о гиганте, преследовавшем их, больше делать этого не стала. Иначе тогда бы все увидели, как ее лицо искажено маской полнейшего ужаса и недоумения. Ладно просто пятнадцатиметровые безмозглые особи, но это тварь была мало того, что очень смышленой, так еще и человеком в образе титана, скорее всего. По крайней мере, движения гигантессы и ее поведение не просто походили на аномального, а даже превосходили. - Охренеть быстрая! Уже догоняет! - Отряд Леви явно был в панике. - В лесу нам от нее не скрыться! "Ну да, а на открытой местности мы прямо-таки потеряемся..." - саркастически подумала Келлер. Она все же считала, что лес - это не самый плохой вариант в сложившейся ситуации. В любом случае, у них есть еще УПМ, но почему-то они до сих пор скачут на лошадях, щекоча нервы судьбе. - Капрал, давайте перейдем на приводы! - голос Петры срывался на крик, но ответа она, естественно, не удостоилась. - Петра, я тебя, конечно, люблю, но заткнись, - Мария, собрав волю в кулак, обернулась. "Ой, зря". Она увидела, как сзади их прикрывал отряд поддержки. Так далеко она лиц не видела, зато прекрасно осознала, судя по звукам и расплывающимся огромным кровавым пятнам на деревьях, что ребят знатно размазали. "Прямо как масло на хлеб". Помотав головой, чтобы выкинуть оттуда это тошнотворное сравнение, она стиснула зубы и хотела заставить себя отвернуться, но в этом не было особого смысла - кровь все равно так и мелькала перед ее глазами, как надоедливая жирная муха. В конце концов у нее чуть не защемило шею, и она вернулась в нормальное положение и глянула на капрала. "И этого лучше бы я не делала". Леви потемнел лицом и явно что-то обдумывал. Марии казалось, что в этот миг их мысли даже сходятся: он явно прикидывает, сколько их шкуры еще останутся целыми, как долго им получится избежать боя и сколько еще солдат погибнет до... До чего? Лейтенант так и не поняла, что замышлял Эрвин, а раз ей не хватало извилин догадаться о скрытых мотивах начальства, то оставалось только действовать прямым приказам. Она почувствовала, что вспотела - рукоятки оружия держались в ее руке неплотно, скользили и не внушали доверия. Подув на ладони, девушка особо ситуацию не исправила, разве что, дыша слишком интенсивно, довела себя до головокружения из-за гипервентиляции. - Я из нее фарш сделаю, - Эрд был полон решимости и кровожадности. Мария, хоть тоже желала отомстить за товарищей, но понимала, что, развернись они сейчас, Эрен окажется под ударом, а им ясно сказали еще перед выходом: защитите этого сопляка или сдохните. А приказы нужно выполнять. - Вот же придурок! - прошипела она и обернулась. - Только попробуй, и сам себе выроешь могилу. Эти ребята были лучшими в борьбе с гигантами, а фарш сделали из них! Капрал наконец-то обернулся, холодно оглядел каждого, и казалось, что он родился раньше, чем появилось слово "паника". - Уши заткните. - И, не медля ни секунды, выпустил звуковую гранату. У Марии с ее чувствительными ушами еще долго звенело в голове, и она ошалело мотала ею, но противный писк никак не хотел покидать ее черепную коробку. Она уважительно покосилась на Леви - тот даже не пытался прикрыть уши и продолжал скакать как ни в чем не бывало. "Вот же... как с гуся вода". - Давайте развернемся и поможем им! Мы же можем их спасти! - Эрен, заметив еще один отряд поддержки, стал побуждать всех к действию. Келлер хотелось заткнуть уши ватой или заткнуть Джаггера, чтобы тот не подавлял и без того пессимистично настроенных ребят. Хотя, она его понимала, но все равно продолжала упорно подгонять лошадь, повинуясь неведомому плану. В свое время она прошла свой долгий процесс смирения и, смотря на Эрена, испытывала что-то вроде бешеной смеси гордости и сожаления: паренек был настоящим монстром, ведь за какие замки его не сажали, как сильно на него не давили, ничто не нашло в себе силы сломить его. А она когда-то не выдержала и стала довольно послушной военной болванкой. И хоть в ее случае смирение не всегда означало подчинение, в свое время Леви всласть опробовал на ней "болевой" метод воспитания. *** Каждый раз, когда что-то, по его мнению, было сделано не так - будь то не по форме заполненный отчет или поведение на вылазке, каждый раз он ее волоком тащил на площадку для поединков и заставлял отбиваться до тех пор, пока она не падала замертво без сил, а потом еще сверху добавлял пару добивающих ударов, чтобы в следующий раз неповадно было. Естественно, их потасовки со временем стали одним из местных развлечений, правда, с заведомо печальным финалом - Келлер неизменно ждало унизительное поражение. И в такие моменты она себя чувствовала необъятной коровой, потому что ее движения по сравнению с техникой капрала были просто детским лепетом. К тому же, она ощущала себя полнейшей дурой, не способной хотя бы дотянуться до порхающего Леви. Это невероятно злило и еще больше лишало сил, особенно с учетом того, что девушка знала, что все ее трепыхания бесполезны и безнадежны. К чести капрала, каждый раз он приходил проверить, не сдохла ли она там совсем, и всегда приносил с собой что-то вроде ужина, и много воды. В один из таких "поучительных" дней, плавно перетекших в вечер, когда все зеваки разошлись сразу после того, как Мария все же была смешана с земляной пылью, капрал превысил свой лимит добродетели и расщедрился на разговор: - Живая? - И, чтобы удостовериться в правдивости ее гневного стона, поддел ее носком ботинка. Она, недовольно заурчав, как разбуженный медведь посреди зимы, перевернулась и посмотрела на небо, уже подернутое поволокой, как будто бы кто-то неведомый и огромный смотрел на наш мир весь день, а теперь все, что он хочет - спать. - А точно ли мы живем? - устало свернувшись клубком, спросила она. - Может, я тебе снюсь, а может, и ты мне? Или мы все - лишь чей-то сон? - Есть будешь? - капрал, игнорируя все ее экзистенциальные заявления, развернул принесенный с собой сверток. Мария рывком села и благодарно приняла печеный картофель. Без соли, конечно, не верх вкуса, но девушке грех было жаловаться - даже с условием того, что ее жизнь вечно висела на волоске от судьбы быть сожранной титанами, все равно ей жилось лучше, чем раньше, в подземном городе. Она разочарованно молчала, неудовлетворенная в своем желании поболтать на отвлеченные темы. Когда она уже окончательно закрепила за Леви звание самого бесчувственного человека на свете, он внезапно повернул ее голову за макушку к себе и безучастно посмотрел прямо в глаза. Келлер, испугавшись непонятно чего, зажмурилась и пропустила его добродушную ухмылку. Когда он ее отпустил, девушка, боязливо втянув голову в плечи, ждала, что он скажет в ответ на свою выходку. - Точь-в-точь как твои глаза, смотри. - Девушка, повинуясь просьбе, вновь задрала голову вверх и увидела, что небо уже давно перестало быть синим, но, поддерживаемое слабым отблеском укатывающегося за горизонт солнца, еще не почернело и было действительно похоже на серость ее глаз. Она слишком долго и слишком заворожено созерцала, как загораются первые звезды, и, хоть сердце противно ныло, напоминая о Хави, она была рада, что капрал хоть как-то растормошил ее. Но ее скромное "спасибо" кануло в пустоту: Леви уже успел куда-то подеваться, и Марии в тот вечер не оставалось ничего, кроме как тоже собраться и пойти в свою комнату - утреннюю побудку никто не отменял. В тот вечер ей пришло осознание, что, в общем-то, все ее публичные избиения не прошли даром: доказывать свой статус и отвоевывать свою нишу в безжалостном военном мирке стало гораздо проще - не все были такие талантливые, как Леви, и спесь Мария с них сбивала достаточно быстро. Впрочем, однажды всему этому веселью пришел конец: в тот день капрал "объяснял" ей, почему нельзя, не слушая приказа, бежать сломя голову и строй за гипотетическим раненым и возвращаться, как побитая собачка, ни с чем. Поначалу все шло как обычно: Мария, приноровившись к стилю боя мужчины, бодро прыгала вокруг него, полная желания одержать победу, несмотря на опыт прошлых неудач. Одна точная подножка от Леви решила исход потасовки - Келлер рухнула, как мешок картошки, на землю, со всей дури приложившись головой об камень. Боль, обычно терпимая, в этот раз была настолько резкая, что она всхлипнула и испуганно зажала свой рот руками. Тогда она, пожалуй, первый раз увидела капрала взволнованным: - Кто убирал плац? - его голос не предвещал ничего хорошего, и все, кто в этот момент имел несчастье оказаться рядом, страстно желали попрятаться кто куда. - Быстро за аптечкой! Он ткнул пальцем в случайного курсанта, который после секундного ступора горной ланью ускакал в медпункт, и присел на корточки перед Марией: - Сколько пальцев? - Она долго пыталась сфокусироваться на руке и, шумно сглотнув, дрожащим голосом ответила: - Два, кажется. Леви осторожно надавил ей на щеку и заставил повернуть голову. Келлер нехотя подчинилась, морщась от пульсирующей боли в голове. Вскоре принесли аптечку, и капрал лично занялся обработкой раны, из которой подозрительно сильно хлестала кровь. Просунув руку ей под голову и пальцами зажимая рану, он потянул девушку на себя и заставил сесть. - Голова кружится, - сдавленно пробормотала Мария, пытаясь не потерять сознание. Леви, вслепую шаря пальцами по ее голове, пока искал точку, где можно зажать сосуды и остановить кровотечение, заставил лбом упереться ему в плечо. Девушка вспомнила тот вечер, когда он почти так же прижал ее на прощание, и фыркнула со смеху - какая же жизнь удивительная штука. Капрал наверняка подумал, что от своего "чудесного" приземления на землю девушка окончательно тронулась умом и решил ее отвлечь: - Значит, вены головы действительно не спадаются? - И слегка удивленно хмыкнул. Марии было лестно, что он не просто пропускал мимо ушей все ее пересказы анатомии человека, а даже что-то усвоил. Тем временем Леви, нашедший себе новую жертву, коротко командовал, что и когда ему подать, где подержать, и в результате всех его мытарств Келлер оказалась на славу замотана в бинты, туго и с тряпичной подкладкой, чтобы впитывать кровь - все, как полагается. В итоге они оказалась друг другу хорошими учителями и вполне сносными учениками. *** Лейтенант выплыла из своих воспоминаний и вернулась к разговору, когда капрал выдал абсолютно крамольную вещь: - Все нормально. Хочешь помочь - валяй. Девушка молча покосилась на Леви. Это, конечно, было полным безумием - отпускать того, ради кого рискуешь своей шкурой, но они все делают выводы, исходя из собственного опыта, отсюда наверняка и появилась разница в суждениях. Она не знала, до чего додумался капрал, не чувствовала в себе морального права его судить. Девушка и сама не могла решить, какой из крутившихся в голове вариантов - правильный, и как поступить, чтобы не облажаться. Все, что им остается - вера. Вера в себя, в свой отряд, в человечество, в то, что о содеянном никогда не придется жалеть, в чем Мария очень сомневалась. Хотя, будь у нее возможность отмотать свою жизнь назад, она мало бы что поменяла. Оглянувшись на остальных и думая о том, что на ветру точно застудит шею и скоро не сможет ей нормально ворочать, она увидела в их глазах что-то похожее на смятение и огонек веры. Эрен, пытавшийся оттяпать себе кисть, чтобы превратиться в гиганта, как-то стушевался под взглядом Келлер, и ей опять почудилось, что паренек считает ее чем-то вроде энергетического вампира, а такая тварь явно не воодушевляет на подвиги. *** Ей вдруг вспомнилось, как Ханджи весь месяц активно измывалась над Джаггером, ставя на нем разнообразные опыты, из которых Мария четко усвоила для себя несколько вещей. Во-первых, капрал оказался не таким уж и кровожадным подонком, каким мог казаться Эрену, и они вместе с Келлер прикинули, как бы можно было вытащить парня из тела гиганта, но сохранив ему жизнь. - Правда, придется ему отрезать руки-ноги, - она, поджав губы, думала, как сделать операцию еще менее травматичной. - Не страшно, он все равно отрастит их, как долбанная ящерица. Мерзость такая. - Тогда капрал захлопнул записи перед ее носом и велел прекращать думать об этом и идти помогать Зоэ. Она как раз опустила Эрена в глубокий высохший колодец и с восторгом ждала, когда тот превратится в титана и заключит себя в каменную рубаху. Заглянув вниз, чтобы приветственно махнуть парню, Мария ощутила ком в горле и поняла, что с приступами дурацкой, мешающей жить клаустрофобии срочно надо что-то делать. Во-вторых, Эрен не может превращаться, когда захочет. Келлер, как и все, после этого известия знатно огорчилась, потому что все их потуги заделать брешь в стене Мария могли обойтись им очень дорого, а если результата в итоге не будет, то отряду разведки придется ой как несладко. В-третьих, для превращения Джаггеру, парню со своими тараканами, оказалось, нужен стимул, четкая цель. Выяснился этот досадный факт после пренеприятного происшествия. Бедняга Эрен потянулся за ложечкой и случайно сгенерировал половину тела гиганта. Тогда, в дыму, не видя остальных, Мария буквально ощутила ударную волную паники, окутавшую всех. Кроме капрала, пожалуй - тот спокойно стоял, как обычно, совершенно дурацким образом придерживая кружку, и свободной рукой жестикулировал, надеясь, что все выпустят пар от напряжения без лишних движений. Мария, хоть и держала руку на рукоятке оружия, не считала нужным его обнажать, как остальные: Эрен был напуган не меньше, чем окружающие, и отчаянно пытался выдернуть руку из мышечного каркаса. - Капрал! Лейтенант! Умоляю, отойдите от Эрена! Это слишком опасно, - Петра, настоящая душка, волновалась тогда больше всех. В общем гвалте, требующем от паренька то немедленно прекратить даже дышать, то срочно доказать свои мирные намерения, Келлер, перекинувшись взглядами с Леви, обнажив одно лезвие, двинулась на Эрена. Честное слово, ей в тот момент жутко хотелось неприлично заржать, потому что Джаггер наверняка уже себя похоронил и следил за ее приближением с лицом цвета пыльной земли. Пока Зоэ, прискакавшая со скоростью метеора, словно у нее был нюх на титанов, обхаживала парня со всех сторон, тыкала пальцем в разгоряченную плоть и пищала от восторга, Мария без особых церемоний подошла к юноше и, размахнувшись, рубанула, отсекая руку титана на уровне локтя. Эрен, до этого отчаянно дергавший свою конечность, кубарем покатился по траве. В-четвертых, Джаггер на самом деле не хотел никому навредить. Бездумно просидев с опечаленной Зоэ несколько часов над ложкой, которую Эрен бережно зажимал в руках при обращении, они не нашли другого вывода, кроме как этого. - Такой аккуратный захват не мог быть случайностью! - размахивая злосчастной ложкой, как неопровержимым доказательством, влетела в зал с отрядом Ханджи. Мария лениво вползла следом. - Вы что там, в толчке на пару заседали? - капрал, как всегда, был предельно любезен. Келлер же, внезапно осознав, что сегодня днем она знатно перенервничала, и теперь усталость волнами омывала ее сонное сознание, молча отмахнулась. Леви был конечно, молодец, отобрав лучших в конвой парню, но не учел одного - те ни на толику не доверяли Эрену, и это ужасно угнетало. Она лишь хотела, чтобы все верили друг другу, ведь только поэтому их можно будет назвать командой. По единогласному решению отряд Леви прокусил себе кисть, чтобы на собственной шкуре испытать, каково это - становиться гигантом. Вышло довольно больно, как сказали ребята. Впрочем, эта боль того стоила - маленькое искупление перед маленьким человеком, который способен на большее. *** И теперь, смотря на эти отметины, Мария понимала, что это то самое, та мелкая деталь, объединяющая людей вместе. В порыве своеобразного патриотизма Келлер глянула на капрала, который до этого смотрел только вперед. Леви скосил на нее глаза и подманил пальцем. Свесившись с лошади, она вся обратилась в слух. - Сможешь задержать ее еще немного, не вступая в бой? - Внутри у девушки все похолодело - она не сильно жаждала маячить перед носом сумасшедшей великанши. - Надо, значит надо, - слегка дергано пожала плечами она. Девушка передала поводья от лошади капралу и, осторожно, едва балансируя, встала ногами на седло. В голову лезли всякие глупости. "А ведь это я с кем-то тогда убирала плац! - вспомнилось ей. - И почему только сейчас?" Решив непременно признаться в своем неумышленном злодеянии Леви, как только вернется, она закричала: - Н-но! - и, не глядя ни на кого, стартанула. Весь ее нехитрый план предполагал выиграть минуты три, максимум пять, до того, как титанша снова начнет их нагонять. Главное было - не дать схватить тросы, а иначе - пиши пропало. Ее главное преимущество - скорость. Не жалея газа в баллонах, девушка припустила прямо навстречу одному из самых кошмарных ужасов в своей жизни, но адреналин решал за нее, рождая сверхчувствительную интуицию, дающую шансы выжить. Проскользнув между ног гигантессы, Мария поднялась на гипотетический уровень ее слепой зоны, в область между лопаткой и позвоночником, и резко рухнула вниз, когда титанша начала поворачиваться, на ходу вонзая лезвия в ее ногу и распарывая ей бедро, в надежде, что это хоть как-то скажется на ее скорости бега. Гигантесса остановилась на секунду, отслеживая глазами назойливую букашку - Марию, которая уже улизнула в тень листвы деревьев и двигалась обратно к отряду. Только она не учла, что титанша окажется на редкость мстительной и, точно прикинув, где будет находиться лейтенант, свалит деревья, на которых крепился ее УПМ. Девушка, матеря все на свете, сшибая собой ветки, обрывая листву и раздирая кожу в кровь, летела вниз и примеривалась, куда бы ей прикрепиться заново. Выровняв маршрут передвижения, она поняла, что ее мельтешения особого эффекта не возымели - враг, слегка деревянно опираясь на раненную ногу, продолжал догонять. Внезапно вылетев вместе с великаншей на открытое пространство, она еле успела затормозить. Впрочем, во многом сделать это ей помог Эрвин, весьма удачно отловив девушку за шкирку. Келлер, когда улеглась пыль, во все глаза смотрела на все великолепие крепежей, надежно пригвоздивших титаншу к земле. - Неужели план был в том, чтобы поймать ее живой? Вот это разведотряд, вот это мощь! - Девушка была перевозбуждена - ее сердце колотилось, стремясь покинуть уютную грудную клетку. Хоть она была уже готова кричать победные гимны командованию, на ее душе царило беспокойстве - не могло все пройти настолько относительно гладко. И Келлер внутренне напряглась, по-прежнему мешком обвисая в руке капитана. Она поняла, что ее даже немного трясет. Настало время увидеть истинное лицо врага.