На грани

Она прикидывала потери и удивлялась хладнокровной бесчеловечности Эрвина. Он бы с такой же легкостью пожертвовал и Марией, возникни такая необходимость. Ведь если ты не можешь расстаться с чем-то важным, то нечего и рассчитывать на перемены. Впрочем, первая жертва войны - правда, и успешное существование разведотряда зависит от того, во что поверят люди. Для веры нужны доказательства - то, чего они добились на вылазке. А эта гигантесса пахла знатной добычей и славой разведотряду. Смит все же опустил лейтенанта, и она с удовольствием осела на толстую ветку. Осматривая себя на предмет каких-нибудь жутких ранений, девушка почувствовала легкий толчок в плечо и обернулась. Капрал, все еще летучей мышью повисая на тросах за ними, протягивал ей платок. - Без этого сейчас никак, да? - буркнула она, вырывая ткань из его рук. - Ты вся в крови. Сломала себе что-нибудь? - не отрываясь от титаншы, спросил капитан. - Вроде нет, - пожала плечами она, - половина все равно не моя, не разберешь. Не помираю, и то ладно. - А я тебе говорил, что меньше жрать надо. Треск деревьев даже здесь слышно было, - съехидничал Леви. Впрочем, Марии казалось, что поддерживают разговор они из чистой автоматической вежливости, потому что все их внимание все равно было приковано к врагу. Широкими движениями утирая лицо, она переместилась к Ханджи. - Даже почесаться не может. Чистая работа, - похвалила девушка Зоэ. - Ага, чем больше она регенерирует, тем более неподвижна становится. Правда, здорово придумано? - облокачиваясь на огромную пушку, гордилась Ханджи. - Только вот почему они еще не выковыряли этого партизана? - кивнув на место на затылке, которое титан закрывал руками, спросила Мария. - А черт его знает, чем там Леви и Марк заняты. Те, словно услышав вящий упрек, молниеносно рухнули откуда-то сверху и сразу же обломали лезвия о гигантессу. Келлер, даже открыв от удивления рот, восхищалась изворотливой несгибаемости противника - оказалось, тварь умеет покрывать часть своего тела чем-то вроде кристаллического панциря. Сколько еще им предстоит узнать о безжалостном враге? И жизни скольких это будет стоить? - Почему бы этой падле самой не вылезти оттуда? Есть ведь дела и поважнее, чем сидеть и караулить, - лейтенант почувствовала себя неугомонной сойкой, вновь переместившись на ветку повыше, чтобы иметь лучший обзор на шею титана и не быть заваленной осколками бомб, которые пиротехники уже вовсю крепили на запястья, в надежде оторвать лишь кисти и почти не повредить тело засевшего внутри "партизана". - Как думаешь, что будешь дальше? - капрал уже чуть ли не чечетку на макушке гиганта станцевал - настолько ему не терпелось узреть предателя. - Даже не знаю. Вот это наверняка всерьез думает, что может сбежать от нас. А мне хочется, чтобы оно хоть на секунду влезло в нашу шкуру, чтобы понять, как много проблем создает, - приглаживая взлохмаченные волосы, ответила Мария. - Ты... Ведь убила много моих подчиненных, причем разными способами. Повеселилась? - Леви, не надо, - попыталась осадить его девушка. - Лично мне сейчас очень весело. А ты ведь прямо как я, да? - капрал игнорировал лейтенанта, и благородный порыв успокоить товарища в ней угас. Она чувствовала себя как-то неловко из-за того, что ему всегда удавалось ее урезонить, а ей утешения давались не очень. *** Как-то Петра сказала ей: - Эмоций в тебе, как в табуретке! Ходишь, поджавшись, словно каждый норовит тебя пнуть или обидеть. Доброго слова от капрала быстрее дождешься, чем от тебя. Нельзя же так жить. - Очень даже можно, - фыркнула Мария. Но задумалась и долго вынашивала мысль о действительности своей эмоциональной несостоятельности. Вообще, с тех пор, как Эрена отдали под их присмотр, тогда прошло около двух недель, а его друзьям так ничего и не сообщили - жив пацан или нет, мучают ли его, кормят - то есть абсолютно никаких сведений. Равно как и Джаггеру об их судьбе. Походив под умоляющими взглядами излишне доброй Петры, Келлер плюнула и наплела всем, что у нее кончаются запасы спирта: - Да-да, конечно, хлещу не переставая. Что еще в этой дыре делать? - отшутилась она и, выпросив одну лошадь, махнула в город. Разыскать плацдарм для тренировок кадетов было несложным делом - сама она в свое время убила тут порядочно часов. - Да, мне нужен кадет, Армин, эм-м, Арлерт. Да-да, я уверена. - Командир части оказался не очень-то приветливым мужчиной и косился на нее с подозрением. - Да, у меня к нему личное дело, - закатив глаза, Мария с боем прошла процедуру досмотра. Особого смысла в ней не было - никому из вышестоящих по званию солдат не было дела до сопляков, но идиотские правила прижились, и отменять их никто не собирался. Безмятежно усевшись на бревно, приютившееся здесь непонятно каким образом, она накинула капюшон, чтобы лишний раз ее лицо нигде не мелькало. Увидев, что к ней направляется не только блондин, но и та темноволосая, явно точившая зуб на капрала, Келлер вздохнула: - Сказано же, только кадет Арлерт. Ты мне на кой черт сдалась? - с ходу попыталась развернуть девушку лейтенант. Но та упорно продолжила свой путь и замерла неподалеку. Еще разок тяжко вздохнув, чтобы о ее нелёгкой судьбе и вселенской непроходимой тупости некоторых прознали даже деревья, она похлопала ладошкой по бревну рядом с собой. - Я, в общем-то, не кусаюсь. Мельком видела твое досье. - "Мельком" - это значит путем безбожно наглого заглядывания через плечо Эрвина вечерком. Капитан начал излишне часто брать работу даже во время отдыха и в последнее время присматривался к кадетам, чтобы в последующем отобрать нужных и отсеять лишних. Там-то Мария и приметила кадета Армина и не испытывала никаких угрызений совести - по-настоящему важных документов ее начальство никому бы не показало, не дурак, все же. - Твой коэффициент успеваемости похвально высок, и я подумала, что в этой глуши неплохо будет подкинуть тебе пищу для ума. И парочку новостей, - небрежно махнув рукой и привлекая к себе внимание, начала лейтенант, - во-первых, Эрен жив-здоров, жрет за троих. Она не ожидала, что темноволосая девчушка так резко подастся вперед, и, забыв о том, что она сидит на бревне, позорно ухнула с него вниз. Решив не подниматься и отмахнуться от руки Армина, Келлер невозмутимо продолжила вещать из положения лежа. - Во-вторых, положение наше, не только его, незавидное. За Йерегом хоть капрал присматривает, а за отрядом разведки хрен знает кто. Поэтому у нас образовалась проблема - где-то среди нас бродит предатель. И твоя задача, милый юный гений, не сдохнуть в ближайшее время и пораскинуть мозгами. У тебя взгляд свежий, может, чего подозрительное заметишь. Напрямую со мной связываться не стоит, я как-нибудь еще загляну в гости. - Если ваш капрал еще хоть пальцем тронет Эрена... - девушка решила напоследок бросить угрозу Марии. - И за что мне все это? - простонала лейтенант. - Армин, будь душкой, и разъясни своей недалекой подружке, которая из-за ненависти к Леви и нездоровой привязанности к Эрену не видит дальше своего носа, что к чему в тактике отряда разведки. Она уже собралась было уходить, но, напоследок, движимая чем-то вроде понимания, обернулась. - Леви не так плох, как вам кажется, - издалека начала Мария. "Нет, он, конечно, бывает и мудилой редкостным", - покашляв, подумала она про себя. - Многие ему обязаны. Если не жизнью, то хотя бы чем-то вроде душевного спокойствия. И я в том числе. Следует сначала пережить с человеком хотя бы одну разведку, а потом хоть что-то о нем говорить. А вообще, в этом безумном мире есть всего лишь пара вещей, о которых нужно всегда помнить. Одна - это то, что жизнь нам дана с непременным условием храбро защищать ее. Вы уж постарайтесь тут, а мы приглядим за Эреном, обещаю. Накинув капюшон, она ушла, не оглядываясь - ни к чему ей было смотреть на растерянных и нервных кадетов. *** Она очнулась от воспоминаний, когда из ее ушей уже чуть ли не кровь шла - гигантесса почему-то ревела белугой, оглушая всех людей вокруг. Мария отдернулась от нее, желая отдалиться от источника шума, но, учитывая громкость, это было глупо. Звуковая волна, должно быть, докатилась даже до остатка отряда на окраине леса. - Жутко-то как... - буркнула она себе под нос, когда крик прекратился. Келлер огляделась по сторонам и наткнулась взглядом сплошь на непонимающие и напуганные лица. Даже Леви, казалось, был в смятении. И тут, едва все отошли от шока, со всех сторон полезли титаны. Был приказ остановить их, и Мария не медлила - сорвавшись с места, не дав себе опомниться или напугаться, ринулась крошить тварей в мясную нарезку. Вокруг нее все моментально смешалось - крики, что гигантов все больше, шипение плоти существ, мелькание людей вокруг нее. И только чудом провода УПМ не запутывались. Такого мерзкого и отчаянного месива лейтенант давно не видела. Ей казалось, что она даже наглоталась крови титанов, и теперь во рту неприятно жгло. Волосы и форма тоже были безнадежно заляпаны, и от девушки, впрочем, как и ото всех вокруг, шел густой пар, застилающий глаза. Поэтому приказ к временному отступлению был как нельзя кстати, пока никто не порубил кого-нибудь из отряда. - Вот это самоотверженная готовность сдохнуть. Все, лишь бы нам ничего не обломилось, - устало махая лезвиями, стряхивая кровь, пробормотала лейтенант. Она была готова отступать вместе со всеми, но увидела, что Эрвин ее подманивает к себе. Послушно повиснув на тросах рядом, лейтенант получила приказ заправить баллоны с газом, сменить лезвия и следовать за Леви. Слегка удивленно пожав плечами, Мария отправилась выполнять приказ. Мотив поступка Смита дошел до нее, когда отступающий отряд скрылся вдали. Когда уничтожили подопытных титанов, Ханджи предположила, что преступник так быстро и легко скрылся, потому что в дыму легко можно было уйти от преследования на УПМ. "Что, если в гигантессе сидел тот же опытный ушлепок?" - охнула про себя она, молча продолжая следовать за Леви. Жестами он показал ей, что следует разделиться, и она привычно свернула левее. Вскоре девушка перестала слышать звук его привода и скинула капюшон, чтобы тот не мешал ее обзору. Теперь ее цель была найти и защитить Эрена, и она молилась на свои газовые баллоны, стремясь успеть во что бы то ни стало. Ее путеводной нитью стал рев, который она уже слышала. Крик Йегера в образе гиганта, полный отчаяния и переполняющей злости. "Был бы волком, завыл", - ее передернуло от жутковатости издаваемых звуков, но она упорно прокладывала себе путь между деревьев. Девушка добралась до побоища раньше Леви. - Гюнтер? Эрд? Оруо? Петра? - Келлер металась между деревьями, не в силах осознать, что весь отряд капрала мертв. - Вы же были лучшими, засранцы... - шепотом произнесла она. Голос внезапно куда-то пропал, а руки мелко начали дрожать. - Где же моя бесчувственность, Петра?! Где она, когда так нужна?! - безвольно повиснув на тросах перед телом подруги, пролепетала она. - А где ты, милая, где же ты?! Мария всегда знала, что смерть меняет человека до неузнаваемости. Умом она понимала, что перед ней лежит бездыханное тело подруги, но глаза, застланные слезами, неустанно метались по сторонам, надеясь увидеть ее живую, желая, чтобы все это было дурным сном или дурацкой шуткой. В общем-то, ничего не изменилось, кроме того, что в мире стало энное количество человек минус отряд Леви. Но для Марии, против своей воли за столько лет привязавшейся к этим ребятам, зрелище было катастрофичным. Она помнила свою первую встречу с добродушной Петрой Рал, словно это было не просто вчера, а буквально полчаса тому назад. *** Тогда капрал уже вовсю ее дрессировал и изводил требованием обстричь ее длинные лохмы. В один из вечеров Келлер сидела на пороге у оружейной и методично оттирала грязь с рук платочком, макая его в замызганную воду. - Держи, - раздалось откуда-то сверху. - А? - она зло подняла голову. Мало ли ей, что ли, Леви, так еще нашлись безбашенные наглецы, чтобы поприставать и окончательно довести ее до белого каления. Но, натолкнувшись на такую искреннюю улыбку, просто не смогла ответить грубостью. Ей предлагали чистый платок и ведро со свежей водой - как от такого можно было отказаться? - М-м-м, смотрю, тебе нравится капрал? - оглядев светловолосую с ног до головы, фыркнула Мария. Она раскраснелась и стала отнекиваться: - С чего ты так решила? - Да вон, волосы обстригла, все как он любит, - нервно дернув себя за косу, объяснила Келлер. - Да не в волосах вовсе дело, - покачала головой и легко улыбнулась Петра, - мне и короткие по душе. А тебя он просто подначивает, волосы - лишь повод. Просто ты, такая своевольная, появляешься в его жизни, привычной к размеренному течению, поднимаешь всю муть со дна, словно ищешь там золото. Ему, должно быть, больно. Девушка толкнула таз с грязной водой, и он опрокинулся, перевернулся да так и остался, никому не нужный. Она, простодушная болтушка, рассказала, что знала, о жизни Леви: - И вот, нужно ему хоть как-то тебя присмирить. Кто знает, может, у тебя в волосах вся сила и строптивость? - Петра легко рассмеялась, и Мария, словно нехотя, выдавила из себя смешок. С тех пор в отряде разведки у нее появился человек, который был ей искренне симпатичен. Иногда она откровенно не понимала, почему Рал с ней возится - дружба с Келлер была нечто средним между ее стремлением понравиться и отчаянным хамством. Но святая Петра была терпеливее всех окружающих и все же немного смягчила Марию, да так, что она перестала выпускать когти и шипеть при контакте с людьми. А она научила подругу быть жестче и намертво стоять на своем, если уверена в своей правоте. А теперь все то, что их связывало, рухнуло в один момент, разломанное, как позвоночник Петры. Один раз - и навсегда. *** Лейтенант и не заметила, как рядом оказался капрал. - Пошли, надо идти, - толкнув ее в плечо и заставив раскачиваться на тросах, сказал он. Мария обиженно вздрогнула, напуганная, и обняла себя за плечи. - Как мы до такого дожили, Леви, скажи мне? - она никак не могла унять дрожь в голосе, и от жалости к себе у нее скатилась одна чертовски огромная слезинка. - Не заставляй меня тебя жалеть, - уже привычным движением просовывая руку в ее слегка влажные волосы и притягивая к себе, сказал капрал. Он даже не понимал, почему желание обнять ее казалось ему жизненно необходимым. Леви неотрывно сверлил взглядом труп Петры, и перед глазами его мелькали образы всех убитых товарищей. Каждый раз к его личному кладбищу добавлялось несколько трупов, которые будут сниться ночами и спрашивать, почему он их не спас. - Так больно. Вот прямо здесь, - она приложила свои ладони к его сердцу, давясь словами. Они оба чувствовали, как тросы каждого тянут их назад, и лишь руки Леви удерживали их вместе. - Пусть так, - сглотнув, капрал нашел в себе силы, чтобы оторваться от Петры. - Бросим их здесь, гнить в лесу внешних земель? - слабо рванувшись, запротестовала она. - Сорвем нашивки - и в путь. Мы не нашли еще Эрена. Мария, поколебавшись, согласилась. У неё было на прощание с товарищами меньше пяти минут, но разве ей стало бы менее больно, разве её перестало бы поглодать чувство вины, будь времени в сто раз больше? Она, следуя нахлынувшим эмоциям, схватила ладони Леви и, плача, расцеловала их: - Я верю, что все это не напрасно. Наш выбор - не ошибка, а просто очередное решение. Не глядя на него, девушка рухнула на землю и с каким-то пустым остервенением принялась вырезать нашивку Петры. - Все равно мне памятью будет ее улыбка, - Келлер оглянулась, но увидела лишь спину капрала, продолжающего прочесывать лес по правую сторону от гипотетического центра местности. Вздохнув, она бросила прощальный взгляд на остатки отряда и тоже отправилась дальше. Теперь "а что, если" было и их надеждой, и проклятием. Она догнала Леви, когда тот уже обнаружил Микасу, рванувшую вслед за гигантессой. Девушка была вся вне себя от ярости - ее драгоценного друга прямо на ее глазах какая-то тварь засунула себе в пасть и припустила со всех ног. - Если бы вы как следует исполняли свой долг и защищали его, этого бы не случилось! - девчонка выплевывала оскорбления, выводя Марию из себя. - Да что ты себе позволяешь?! - рыкнула она, вспылив на миг, возжелав, чтобы и Микасу размазали по дереву так же, как и ее товарищей. Она глянула на Леви - тот, сощурив глаза, о чем-то размышлял. - Ясно... - пробормотал в пустоту он, пытаясь закрыться обычной ему маской равнодушия. Но Келлер успела увидеть эту боль, когда он снова вспомнил о погибших, эту вину за то, что прилюдно избил Эрена - эти чувства разрывали его изнутри, и девушка его понимала, как никто другой. И девчушку она понимала: будь на месте Йегера кто-то дорогой ей, она бы наизнанку вывернулась, нарезала бы гигантессу мелкой соломкой - словом, сделала бы все, лишь бы вернуть друга. - Нам придется распрощаться с идеей ухайдакать эту хренову великашку. Микаса отвлечет ее, а мы займемся ею и вытащим Эрена. - Если тот еще не переварился у нее в желудке в кислый супчик, - невесело съязвила Мария. Гигантесса устала, и Келлер с Леви на чуть ли не сверхзвуковых скоростях было больно удобно мелькать у врага со всех сторон. Девушка рассекала мышцу за мышцей, руки, ноги, туловище, пока общими усилиями титанша не осела на землю, израненная и измученная. И тут Микаса, позабывшая о своем задании, возомнив себя всесильным героем, захотела прикончить врага. Капрал, заметивший это, рванул девчонке наперерез и, перехватив ее, натужно оттолкнулся от ладони замахнувшейся гигантессы. Келлер тут же подлетела, перерезала запястье и, не останавливаясь, оттолкнулась от обрубка, распорола щеки врага и вытащила из открывшегося рта Эрена, всего покрытого липкой вонючей слизью. - Сваливаем отсюда к чертям собачьим! - отдавая Йегера Леви, крикнула Мария Микасе. Та, поколебавшись, все же послушалась. У них не было причин больше оставаться в этом лесу смерти. Месть пока придется отложить, но это даже к лучшему - ее лучше подавать холодной. Оглядываясь назад, лейтенанту показалось, что гигантесса плачет. Списав все это на больное воображение, девушка сплюнула и отвернулась. Впереди их ждало позорное возвращение домой.