На грани

— Вот же… — Мария пролетела над остатками храма. — Что, помогла вам ваша вера? Она не злорадствовала над погибшими людьми, просто ей было грустно, что голос разума может заглушить какой-то глас божий, переданный через сторонние и, возможно, не очень чистые руки. — Смотрите, она, кажется, движется к стене! — крикнул ей Жан. Резко затормозив, она повисла на тросах, надеясь, что никакой идиот из конвоиров их не преследует и ей не стоит постоянно оглядываться. — А ведь и точно… Все же Энни. Ну что ж, пришло время покарать предателей. — С легким свистом вытащив лезвия, она припустила к стене наперерез, велев спутнику отправляться к Ханджи, оказывать посильную помощь и перед городской полицией сильно не светиться. — Остановите ее! Цельтесь ей в ноги, — Келлер вихрем пронеслась над военными с приводами и, заметив Микасу, рванула к ней. — Раз по твоей вине Леви вынужден стоять в сторонке и смотреть на все это безобразие, будешь отдуваться по полной. Вверх, надо руки ей отпилить. Гигантесса уже крошила под собой камень где-то на середине стены. Еще два рывка — и им придется лицезреть задницу врага, и эта полная задница в скором времени при таком раскладе настанет человечеству. Она увидела, что Эрен в образе титана опять валялся на земле, со всех сторон покусанный и разодранный, и походил на кровавое шипящее месиво. «Что ж, пока ему до надежды человечества так же далеко, как мне — до образа кукольной леди». — Стойте, не ходите за ней! — подоспевшая Ханджи почему-то засомневалась в плане капитана. Мария нахмурилась и проигнорировала приказ. Да, на той стороне они подготовили лошадей и людей, но это никак им не поможет — местность крайне неудобная для стычки со взбесившимся гигантом. — Давай, достанем ее. — Два вихря взметнулись, наверняка заставляя предателя разрываться от невозможности уследить за всем, и рубанули по конечностям, впивающимся в стену. — Пади же, Энни, — Микаса рухнула своей тяжестью на лоб гиганта и отправила ее в свободный полет. — Слишком пафосные слова при таком непроницаемом лице, — не зная, как к этому относиться, пробормотала Мария. — Хорошая работа, пошли, надо вытащить ее из этой мясной оболочки. И с криками «Разойдись!», она, прицелившись, намеревалась, вовремя оборвав свободный полет, одним четким движением перерубить титаническую шею чуть ниже ног носительницы, чтобы ковырять удобнее было. Вообще, это было нетерпеливое и опрометчивое решение, потому что ремни с такой силой врезались в ее тело, что девушка всерьез испугалась, как бы трещина в ее ребре не превратилась в перелом. Она поднялась обратно, чтобы своим болтанием на тросах туда-сюда никому не мешать, и оглянулась на Микасу. — Какого хрена-то?! — непроизвольно вырвалось у Марии. Из дырки в стене, проделанной милостью Энни, выглядывала часть лица гиганта, замурованного там. Он бесстрастно смотрел на мир и лениво вращал огромным глазом. «Сказать, что я охренела, это не сказать ничего». — Ханджи! — позвала она подругу, самостоятельно не зная, как на это отреагировать. Но внизу были свои проблемы. Сощурившись, чтобы рассмотреть за ярким светом, покрывающим тушу гигантессы, что же происходит, Келлер увидела, что она покрывается тем самым кристаллом, что и раньше. — Нет, нет! Трусливая дрянь! — с такой скоростью она еще никогда не подлетала к цели. Девушка в бешенстве обломала пару лезвий, и когда рабочего оружия не осталось, в бессильной ярости колотила по прозрачному нерушимому кокону, покрывающему предательницу. — Уймись! — осадила ее Зоэ, отодвигая подальше, чтобы уберечь девушку от самовредительства. Несколько раз судорожно вздохнув, она помотала головой, сбрасывая напряжение. — Да, ты права, сейчас надо думать только о том, как бы перетащить ее в подземелье. И молиться, чтобы эта долбанная хрень не растаяла по дороге. Она видела, что Ханджи тоже растеряна и разочарована, и, оставив подругу наедине со своими мыслями, отправилась командовать перевозкой, предлагая сделать из металлических тросов сеть и набросить ее на кристалл, чтобы волоком перетащить вниз. «Вот ведь… только мы снова поверили, что загнали ее в угол, как она опять извернулась. Ответы были так близко, а теперь мы даже не знаем, жива ли эта тварь. Что же нам делать, что делать?!» Тут она, чуть успокоившись, утирая вспотевший лоб, снова глянула наверх и вспомнила про гиганта. — Ханджи, у нас теперь есть проблемы и посерьезней! — ринулась она к ней и указала в сторону дырки в стене, где лицо замурованного было вполне видно даже в клубах снующей пыли. — Надо быстро закрыть его, пока все не увидели. На самом деле она вспомнила об опытах подруги, где четко прослеживалась зависимость активности этих живучих тварей от солнечного света, и если он упадет в брешь, то кто знает, чем это обернется. Подтвердил опасения лейтенанта пастор местной церкви, который, запыхавшись, прибежал и стал немедленно требовать укрыть титана от света. Им пришлось обойтись импровизированным полотном из наскоро сшитых и прибитых по периметру простыней, нагло отобранных у местных жителей. Они с Ханджи с верха стены смотрели вниз, на брешь, и, переглянувшись, поняли, что мучают их примерно те же вопросы. «Если гиганты расположены по всему периметру стены, а, может быть, и в каждой стене, то, учитывая размеры гигантов и протяженность стены, тут их даже не сотни, а тысячи. Но это если они стоят плечом к плечу, реальное расстояние между тварями нам не известно, но и ковырять стену, чтобы проверить догадки, было бы безумием». — Ремонт начнем после заката, — снимая очки, устало сказала Ханджи. Мария вздохнула — очередная бессонная ночь на ногах. Пастор припал на колени и с придирчивым выражением лица рассматривал укрепление. — Пока сойдет, — милостиво согласился он. — Думаете, горожане видели это? — Обычно они стараются держаться подальше от места битвы, но кто может дать гарантии, что свидетелей нет. — Пора бы нам поболтать, вы так не считаете? — сухо поинтересовалась Ханджи. Келлер догадывалась, что подруга жаждет снять хоть семь шкур с пастора, но хоть какую-то информацию выбить. Но они должны были действовать хоть сколько-нибудь осторожно и не лезть на рожон, пока Эрвин не разберется со всеми обвинениями, и у них не будут снова развязаны руки. — Я занятой человек, моя церковь сейчас в полной разрухе, мне надо идти, — делая вид, что он не понимает, о чем речь, пастор Ник засобирался прочь. Одного взгляда друг на друга женщинам было достаточно: схватив мужчину за грудки с обеих сторон, они опасно наклонили его к краю. — Как скажете, — миролюбиво, насколько могло позволить клокочущее внутри бешенство, сказала Ханджи. — Не желаете отправиться прямо сейчас? — Капитан! Лейтенант! — окружающие военные пытались их вразумить, напуганные последствиями. — Не вмешивайтесь, — лениво склонив голову, сказала Мария. Жизнь трясущегося червя ее сейчас мало беспокоила — им нужна была информация, и, вполне возможно, что любой ценой. — Что вы себе позволяете?! Это возмутительно! — взвизгнул Ник. — Это ты возмутителен, — яростно прошипела Ханджи. Келлер всегда знала, что у человека есть свой предел, когда он перестает себя контролировать, и лицо его становится таким темным и страшным, обнажая глубинные грехи. И ей бы не хотелось видеть себя такой. — Зато теперь понятно, почему эта секта безумцев была против построения подземного тоннеля и укрепления стены, — нарочито не спеша промурлыкала Мария. Она знала, что такая «милая» тактика заставляет людей нервничать и ждать, когда пусковой крючок сорвется. — Они наверняка были уполномочены правительством решать эти вопросы. — Ханджи перехватила пастора за горло, а лейтенант отпустила его и легонько подвинула ноги ближе к краю. Обычно угроза лишения жизни прекрасно развязывает языки, но в этот раз религиозный фанатизм пересилил здравый смысл. И в тот момент, когда Зоэ, казалось, подошла к точке невозврата, она резко закинула мужчину обратно. Рухнув на колени, он часто дышал и крупно дрожал. Кто-то попытался подойти и пожалеть его, но одного надменного взгляда Марии хватило, чтобы его оставили в одиночестве. Присев рядом с подругой и свесив ноги через край, она наконец выдохнула: — Этим ублюдкам хватило наглости скрывать от нас правду столь долгое время. Да они не просто по локоть в крови, они из нее ванны принимают. Ты тоже это чувствуешь? Впервые после стольких лет… — Да, этот страх… — кивнула Ханджи. — Тебе пора на собрание, — кинув взгляд на наручные часы, напомнила Мария, — я пригляжу тут за всем. Подруга ушла, а Келлер так и осталась сидеть на краю, упирая подбородок в колени и неторопливо разгребая всю разруху, царившую вокруг. Точнее, она только руководила сверху, самой же шевелиться совсем не хотелось. «Сто лет стоят тут, спящие красавицы. Вот так клад мы нарыли, конечно. Чувствую себя так, будто меня обмакнули в пучину уныния, которая на деле оказалась простым дерьмом. Хотя ребятам на собрании, наверное, не лучше. Стопроцентно говорят о том, что мы поступаем необдуманно, самовольно, ставим под сомнение свою адекватность и репутацию. Нас каждый раз тыкают в любую неудачу, как котят, нашкодивших в тапки». Смотря на золотистый закат, багровый по своей каемке, она помахала рукой, отпуская всех — все равно большего порядка в этом бедламе не получится. Ей казалось, что она даже слышит в голове уверенный голос Эрвина, отбивающийся ото всех коварных вопросов: мол, выбирали из двух зол наименьшее; конечно, потери людских жизней — тяжкая рана и невыносимый груз для разведотряда; нет, довериться никому больше не могли, ибо личность сообщников не известна, и все в таком роде. Впрочем, она не сомневалась, что их лидер выкарабкается, если надо, зубами прогрызет им дорогу обратно на пьедестал. Ее больше волновали ребятишки из отряда курсантов, отправленные к дальним границам стены Роза. Мысль о том, кто кто-то из них тоже может быть предателем, не давала покоя. «Кто же их лидер, что с малых лет так крепко держит молодежь в узде. Что им движет? Какие идеалы, конечные цели? Наверное, мне никогда не понять». Она бы не простила, если бы хоть кто-то еще из молодежи погиб — будущее отряда разведки и так под угрозой. Мария сокрушалась, что, несмотря на все прочитанные книги, мыслить логичнее у нее не получалось, и все, что она могла, — довериться сильному лидеру, в надежде, что не прогадала. *** Когда к ней пришли и не особо-то нежно стали будить, оказалось, что она так и заснула, где сидела. — Тебе повезло, Келлер, что ты во сне не ворочаешься. А то б пришлось и твои останки соскребать, идиотина, — это был мужчина из ее бывшего кадетского отряда, чье имя она за столько лет так и не запомнила. Все же странно работает ее память — убитых даже лет семь тому назад она помнит, а живых — все никак не может выучить. — Если нет ничего срочного, мог бы и не будить меня, — зевнув, Мария откатилась от края. — Вообще-то, трубят общий сбор. Стена Роза была прорвана. — Где? Как? Когда? — подскочила она. — Почем мне-то знать? Сказали тебе передать, и чтобы ты топала к воротам. — Времени лишнего у меня нет? — мечтая о душе, с тоской спросила она. — Тебе там уже минут двадцать как надо быть. Я даже тебе новые баллоны принес, смотри, какой заботливый. — Ага, смотри только, штаны не протри до дыр в своей полиции. Или вдруг геморрой от долгого сидения появится? Смотри, какая я заботливая, — беззлобно огрызнувшись, она забрала баллоны и, раскачиваясь по дороге, побежала по стене к воротам. — Прошло уже девять часов с прорыва. Если тебя такое не беспокоит, то я даже не знаю, как заставить тебя быстрее перебирать ногами, — вместо приветствия припечатал ее капрал. — И вам не хворать, клуб святош, — подвигая Зоэ, она примостилась с краю в телегу и не намеревалась вступать в длинные перепалки. — Кстати, — оживился Эрен, до этого походящий на гусеницу в коконе (так же зеленый цветом лица и в одеяло замотанный). — Почему с нами этот сектант едет? — Ах, ну, видите ли, — нервно засмеялась Ханджи. — Мы с Ником теперь друзья. — Что, хочешь увидеть истинное положение дел своими глазами? Захватил платочек, куда сблевывать будешь? — иронично поинтересовалась Мария. На его компанию она рассчитывала в последнюю очередь. «Отличные у нас перспективы. Дыру заделать нечем, гиганты лезут, как тесто из кадки, Эрен на последнем издыхании, и в довесок выдали этого пришибленного священным писанием. Просто блеск». — Кишка у него, конечно, не тонка. Но сомневаюсь, что все фанатики такие, — мрачно заключил Леви. — Пусть я сейчас и бесполезен в бою, но одного старикашку держать на мушке смогу. Так что не рыпайся, или у тебя появятся лишние дырки в твоей никчемной заднице. — Только по нам не попади, снайпер, — Марии не очень нравился тухлый настрой капрала, и она понадеялась, что, раздраконив его, вернет былую волю. — Ханджи, — казалось, он проигнорировал ее дерзость, поглядывая на блестящий кусок чего-то в её руках, — не знал, что ты собираешь всякую херню, вроде камушков и древесины. — Ах, ты!.. — лейтенант выглянула из-за Зое и встретилась взглядом с капралом, который тоже не поленился отклониться. Он протянул руку и постучал ей по макушке. — Дубина, целый день сверкала пятками сверху, весь честной народ распугала. — Сам чего не пришел, не разбудил? От твоих пинков народ хорошо разлетается. — Пожалел, — сурово нахохлился Леви. «Переживал, что ли?» — она удивленно захлопала ресницами и вспомнила, что, в общем-то, не смотря на все разногласия, друг о друге сильнее их никто не заботился. *** Несколько лет назад была странная зима: то подмораживало, то подтаивало, и в итоге много кто свалился с простудой. Капрал же, стойко пережив эпидемию, по всей видимости, перенапрягся, и не просто простудился, а капитально слег. Мария в то время ходила и слушала жалобы Петры, что Леви ее к себе только изредка пускает, ничего не ест, а про остальных вообще и речи быть не может, так что вся надежда на Келлер. — Я вам что, панацея? Думаешь, ты первая, кто меня к нему отправляет? Я что, похожа на самоубийцу? Мы и так с ним не сильно ладим. Хочет склеить ласты от гриппа — туда ему и дорога, пойду нарву гвоздичек. — Милая, я же знаю, что это не так. Тебе не плевать на него, и он на тебя давно уже не как на подчиненную смотрит. — Петра, видя, что подруга покраснела, торжествующе выставила ее за дверь с просьбой как следует позаботиться о капрале. Тогда она даже не стала стучаться в дверь, а ворвалась туда, подобно вихрю, лишь чудом не уронив все то, что притащила с собой. — Убирайся, — вяло попытался воспротивиться мужчина. — Глупый, глупый Леви… — тогда она подняла с самой пыльной полки всю свою нежность к этому человеку и, взяв его за подбородок, поцеловала в лоб. — Ты так устал и измучился, позволь же хотя бы мне, во имя всего того, что было и есть между нами, не дать тебе помереть. — Валяй, а то тогда за тобой следить будет некому, — еле слышно согласился он. И Мария смогла остановиться только тогда, когда комплекс интенсивной терапии был закончен (между прочим, уборка комнаты туда тоже входила). Укутав его как следует, слегка приоткрыв окно, чтобы запах болезни хоть немного выветрился, она неторопливо отпаивала Леви бульоном, ухваченным с кухни. Когда она убедилась, что капрал терпеливо выпил все горькие лекарственные порошки, даже бровью не дернув, Келлер, мысленно ужаснувшись, точно ли человека она сейчас лечила, решила быстро ретироваться. — Не уходи. — Поначалу ей показалось, что она ослышалась, но оглянувшись, увидела в его глазах такую тоскливую мольбу, что просто не смогла отказать. Стянув с себя лишнее, она осталась в майке и штанах, и, поджав колени к груди, теплым клубком лежала возле него. Когда его рука притянула девушку поближе, она немного напряглась, даже прикусила язык от нервов, но нашла в себе силы повернуться к нему лицом и игриво спросить: — Я — лучшее лекарство? — Да… — тихо выдохнул он и, привычно подсунув руку под волосы, притянув к себе и поцеловав в макушку, так и уснул, мерно посапывая. Осторожно скосив глаза, Мария увидела и окончательно убедилась, насколько Леви беззащитен на самом деле. И почувствовала ноющее чувство в груди, будто бы знала, что когда-нибудь причинит ему боль. И теперь, когда она скрывала свои отношения с капитаном, ей вдруг стало понятно, что ее опасения сбылись — стоит капралу узнать, и ей казалось, он еще больше закроется от внешнего мира, из которого даже ей будет неподвластно открыть стальную дверь его сердца, сколько бы она не скреблась на пороге. *** В итоге девушка, охваченная воспоминаниями, не стала отвечать. А потом и вовсе забыла о перепалке, потому что ею овладела заинтересованность находкой подруги. — Это кусок утолщенной кожи женской особи. — Что?! Он не исчез?! Ты исследовала его структуру?! — вырвав образец из рук, девушка прищурилась и пыталась хоть что-то разглядеть в темноте. — Ага, оказалось, его кристаллическая структура и состав очень схожи с таковым у стены. Келлер ахнула — теперь у них есть шанс заделать брешь в стене. — Даже если нам удастся пройти без проблем к проему, и мы будем успешно отбиваться от атак гигантов, Эрену по силам ли заделать брешь собственным телом? — схватилась за голову она — слишком много зависело от простых случайностей и удачи. — По силам, не по силам, — передразнил ее капрал. — Пусть просто сделает это. Ты должен, Джаггер. Выбора нет. — Он и так в курсе, в каком дерьме мы оказались, что толку его пугать? — Просто нам, разведчикам, и так ничего не остается, кроме как сдохнуть, но сделать. Так что не залажай. — Леви наклонился к пареньку, тот сглотнул, но мужественно ответил: — Так точно! — О, округ Гермина! Подъезжаем. — Мария первая спрыгнула с повозки, готовая поклясться, что ее пятая точка от тряски превратилась в невнятное месиво, но, к счастью, штаны спасали. — Ух, сколько народу. Ну-ка, ребятишки, идите вперед, — она пропустила половину из экстренно сформированного Эрвином отряда и прошагала мимо ошалевшего пастора. — А вы чего ждали? Хлеба-соли, песней и плясок? Очнитесь, где-то неподалеку бродят машины для убийства. — Лейтенант испытала глубокое удовлетворение, когда Леви от души заставил Ника двигаться хорошо натренированным на кадетах пинком: — А ну пошел! И не потеряйся тут. Мне не в кайф будет работать из-за тебя сверхурочно. — Чего вы ждали? Стена же пала. — Мария вдруг подумала, что это отличный момент, чтобы еще раз попытаться расколоть пастора. Не мытьем, так катанием, нужда и не до такого доведет. — Реальность здорово отличается от тех розовых пони, что вы себе навоображали, — все же они с Леви были хорошей командой, понимающей друг друга даже без слов. — Именно от этих людей ты пытался избавиться. — Внимательно смотрите в их лица. Потерянные и напуганные. Растерянные и совершенно беззащитные. — Игра в плохого и очень плохо полицейского идеально подходила для ситуации. — Они умрут с непередаваемой гримасой ужаса, когда гиганты будут жевать их кости. — Все. Все умрут. Без исключения. — Я не могу ничего вам рассказать, — потупив глаза, сказал пастор. — Ну, спасибо! — взорвалась Ханджи. — Стоило тащиться в такую даль, чтобы талдычить одно и тоже. — Я могу назвать вам имя человека, который может это сделать. — Отличный план — перекладывать ответственность на чужие плечи, кукушка. Выкладывай, что за особа из-за каких-то семейных распрей может чесать языком о государственных тайнах налево и направо. — Сейчас она скрывается под фальшивым именем. Ее зовут… Криста Ленц. Несмотря на благоговейно произнесенное имя, Мария не была ни капли удивлена, просто потому, что совершенно не представляла, как выглядит эта малявка из злополучного сто четвертого отряда. — Поедем в Утгард, — решили, наконец, Ханджи с Армином. — А, эти развалины. Если от них еще хоть что-то осталось, можно будет осмотреть стену, — пробормотала Мария, освещая пятачок земли перед собой факелом, надеясь, что в такой кромешной тьме они не собьются с курса. "Двадцать часов с прорыва. Одиннадцать на ногах. И это еще не конец".