На грани

— Эрвин! Ты!.. Ты!.. — Мария просто хватала ртом воздух, не находя слов. — Как вы? — встретившись с девушкой глазами, он пристально осмотрел её, замедленно моргнул в знак приветствия и тут же повернулся к Леви. — Только Ханджи ранена, — доложил он. — Э-э-эй, Эрвин! — заорала та, размахивая руками из телеги. — Кажется, не очень серьезно, — капитан позволил себе добродушную ухмылку. — Отличная работа, ребята. Они ускорились вслед за Эрвином, обгоняя ползущего титана, не щадя лошадей. В городе командор отдал приказ собираться городским властям, а всем своим дал передышку — немного времени на посидеть и переварить произошедшее с каждым. Первым порывом Марии было желание лечь хоть прямо на полу и не двигаться до тех пор, пока её не спохватятся. Но любопытство глодало Келлер с самого момента, как они получили заветное письмо от Эрвина с индульгенцией для разведотряда, и она, тяжко вздохнув, отправилась искать капитана. Когда еще им снова удастся поговорить? «Вот ведь точно — дурная голова ногам покоя не дает.» *** Поспрашивав у околачивающихся без дела полицейских, в каком кабинете здания местных властей обосновался капитан, Мария направилась прямиком туда, и, не став тратить время на размышления, к месту или не к месту её визит, постучала в дверь, пока сомнения не заставили её повернуть на попятную. — Входите, — из комнаты донеслось уверенное приглашение. — Привет, — тихо сказала Мария, плотно прикрыв за собой дверь, и прижалась к ней спиной, для верности не отпуская с ручки сведенных сзади рук. — Привет... Видела бы ты, какие красивые виселицы для нас в столице поставили. Свежие деревья не поленились нарубить, — командор неловко подмигнул глазом, вокруг которого ещё желтел синяк. «Не кисло его кроет… Хорошо, наверное, чувствовать, что старуха с косой отступила, хотя бы на какое-то время». — но вслух, конечно же, она сказала совсем другое: — Расскажи во всех подробностях, как вы провернули госпереворот! Все же не каждый день такое происходит. Я - и то умираю от любопытства, а на кадетов так и вовсе страшно смотреть после твоего письма. — Ты что, читать не умеешь? — склонив голову на бок, поинтересовался Эрвин. По выражению его лица было невозможно определить, обрадовался ли он Марии или её посещение было совсем не вовремя. Но в тусклом вечернем свете от оконных рам его голубые глаза посерели, и взгляд казался еще холодней, еще отстраненнее, он словно прокалывал кожу Келлер булавкой то тут, то там — будто играясь, на пробу. — Принципиально позабыла об этом навыке. Хотела, чтобы ты сам рассказал. Смит поманил её поближе, и Мария подошла, остановившись вровень с его стулом, лицом к окну — она наслаждалась открывающимся закатным видом и не торопила начальника с рассказом. — Я им прямо сказал, что распустить разведотряд — значит потерять единственное оружие человечества, — начал Эрвин, смотря в противоположную ей сторону, водрузив подбородок на переплетенные пальцы упиравшихся локтями в столешницу рук. Воображение Келлер распустилось буйными красками, рисуя картину, как он с неестественно прямой спиной, даже стоя на коленях после стольких дней мучений и лишений, смотрит прямо на тех, кто не скрывает своих намерений повесить его. — Я поведал им гипотетическую историю о том, что стену Роза враг, которого мы до сих пор не вычислили, может проломить в любой момент. Ринувшиеся спасать свои жизни потоки людей всколыхнут сытую жизнь жителей за стеной Шина, и начнется гражданская война. Пиксис колебался до последнего, стоит ли принимать участие в моем отчаянном розыгрыше. «И его можно понять. Тем, кто загнал нас в такие условия, было под силу заставить титанов возвести стены и стереть людям память об этом. Хватит ли у нас знаний и умений прочно занять их место? Революция — это огромный риск.» — Мария опять промолчала, ожидая, когда Эрвин продолжит. — И тут девчонка из приближенных подчиненных Пиксиса, которая верила в нашу невиновность и нашу идею, врывается в тронный зал, и разыгрывает идеальный спектакль, с паникой и заламыванием рук, мол, стена Роза прорвана. И Пиксис все же вступил в игру, стал распоряжаться насчет эвакуации. Тут-то правительство и показало свое истинное лицо, приказав закрыть ворота, бросив людей за стеной на съедение титанам. Эту маленькую шалость раскрыл главнокомандующий Закклай с небольшим отрядом. На нашу удачу, основные силы полиции были заняты гонением вас по горам, поэтому захват власти прошел без единой пролитой капли крови. — Не считая тех, что ты потерял, пока тебя избивали, — покачала головой Мария и взялась за свою поясную аптечку. — И даже не спорь. Ты и так выглядишь как полутруп, скоро мухи начнут слетаться. — Пиксис, Закклай, и их подчиненные своими глазами увидели, что зажравшееся и завравшееся правительство не способно сохранить остатки человечества, и приняли единственно возможное в данной ситуации решение. Верное ли? — Благополучие малочисленной верхушки власти не может быть ценнее жизней половины человечества, — обрабатывая командору ссадины, заявила Келлер. — Нельзя смиренно принимать смерть от таких свиней. Эрвин поднял взгляд на девушку, и ей сразу стало как-то неловко, словно он забрался ей не просто под одежду — под кожу, и пытался проникнуть в самое сердце. Она храбро приняла решение выдержать этот взгляд и продолжила: — Даже если мы ни черта не знаем правды о гигантах и о том, как устроен мир за стенами, все равно!— она поперхнулась, не справившись с наплывом чувств и, махнув рукой, умолкла. Он поднял руку, и его ладонь остановила в каких-то сантиметрах от щеки Марии. — Они объявили о захвате власти военными прямо с того помоста, на котором нас хотели вздернуть. Народ взволновало то, что Фриц не был истинным королем, люди опасаются, что установится военная диктатура, еще более жестокая, чем свергнутая монархия. Для них было бы лучше, если бы мы доверились прежней власти, как бы ужасна она не была. — Они просто напуганы и не знают, кому верить, — Мария замерла, не решаясь ни приблизиться лицом к ладони, ни отодвинуться. Внезапно рука Эрвина опала словно сама по себе. — Знаешь, все эти дни я вовсе о вас не думал. Я размышлял лишь о том, что лучше для человечества. Если человечество важнее отдельных людей, то, может, стоило бросить вас всех: тебя, Леви, Ханджи — на погибель. Самому отказаться от ответственности и вверить свою жизнь, как и все остальное, короне. Раздался звонкий «шлёп!» — Мария отвесила Эрвину пощечину и сама испугалась, прижав ладони к груди, но все же, яростно сдвинув брови, не стала отмалчиваться: — Это, конечно, мучительно трудная задача для тебя! Только мне-то уж можешь не врать, хотя бы сейчас? Что ты сказал Ханджи? Что переговоры с Пиксисом провалились, а? На самом деле вовсе нет! Ты позволил нам поступать так, как вздумается, зная, что мы все равно сделаем все в угоду тебе! — В угоду мне тебе следует сделать кое-что другое, — его голос стал угрожающие тихим. Эрвин поднялся со стула и, наступая, оттеснил Марию к стене. Она прижалась лопатками к холодному камню и затравлено посмотрела на мужчину исподлобья. Тот, словно не замечая этого взгляда, тяжело вздохнул и поцеловал девушку — ему хватало и одной руки, чтобы удержать её. Поцелуй был грубый, жадный, словно требовал покориться и отдаться во власть сжигающей страсти. — Эрвин, пожалуйста, — Мария ответила на его поцелуй, хотя и не знала точно, почему — из жалости, страха или предположения, что поддавшись, она сможет повернуть ситуацию в другое русло? — Ты же сам решил все прекратить. Давай так и оставим. Тем более, Леви может зайти. — Пусть заходит, — мужчина, казалось, совсем позабыл об их предыдущих разговорах, а теперь и вовсе не слушал девушку. Он был занят, снова и снова припадая к губам Марии, словно к форточке со свежим воздухом после многих дней взаперти. Его не смущала ни сухость потрескавшейся нежной кожи, ни напряженность, неподатливость губ. А потом до него дошёл смысл сказанного и он, изумленно приподняв брови, переспросил: — Подожди. Леви? Раньше тебя это мало волновало. Она молча смотрела на мужчину, нервно обкусывая нижнюю губу, надеясь, что он сам все поймёт и не придется ничего говорить в слух. И тут — помяни черта — в дверь постучался Леви. Эрвин разрешил войти, не позволяя дернувшейся Келлер выскользнуть от него, удерживая всей силой, пришпиливая за плечо к стене. Он с каким-то садистским удовлетворением переводил взгляд с застывшего у порога капрала на перепуганную Марию, и лишь потом не спеша оттолкнулся рукой от стены и прошествовал к столу. — Пора идти на совет, — Леви не дрогнул ни единым мускулом на лице, и даже не взглянул в сторону девушки, которая пулей вылетела из кабинета, еле сдерживая слезы ярости, подступившие к глазам. «Да пусть вас всех едят поедом!» — Мария клокотала изнутри, повторяя недавние слова Хистории, и пронеслась мимо всех, прижимая к рукам аптечку — так хоть было не видно, насколько сильно она дрожит. *** В импровизированном полевом штабе она забилась куда подальше, за спину Ханджи, которая в полном недоумении поинтересовалась: — Ты чего такая шуганная? Келлер злобно клацнула зубами и никак не прокомментировала свое поведение. Пожав плечами, Зоэ вернулась к обсуждению ситуации — тем более, пришел Эрвин. Мария сразу же опустила глаза в пол и завесила лицо выпавшими из косы прядями волос. — Эрвин, зачем ты прекратил эвакуацию и оставляешь людей в городе? — орали военные гарнизона. — Это девиант, — уклончиво пояснила Ханджи, не вдаваясь в подробности его происхождения. — Он проигнорировал все мелкие деревеньки, и ползет целенаправленно к городу. Эвакуация ничего не даст, он просто сокрушит стену и последует за людьми, куда бы мы их не увели. Мария отошла еще дальше, за кадетов, не желая никому попадаться на глаза. — Это значит, мы должны прикончить этого титана здесь, в Орвуде. А люди нужны нам в качестве приманки, — честно, громко и не таясь, объявил командор. — Но это не значит, что мы оставим их без защиты. Под предлогом учебной эвакуации научим их быстро покидать город в случае необходимости. — Видать, другого выхода нет… — гарнизон все же согласился с предложенным планом. — Размер нашей цели невероятен… Зато по такому увальню легко попасть. Я, конечно, не сомневаюсь в силе наших пушек на стенах. Но если что-то пойдет не так — я задействую наших лучших разведчиков. — Эрвин покосился на отряд Леви, и ребятки невольно покрылись нервной испариной от чувства возложенной на них ответственности. *** — Поедим чего-нибудь? — предложила Ханджи, когда все разбрелись по делам — почти все, кто был в городе, были задействованы в подготовке пушек. Ребята из отряда Леви первыми вскарабкались на стену и напряженно всматривались в вспыхивающие на пути ползущего титана деревья, которыми он словно отмечал пройденный путь. Эти мимолетные огни было прекрасно видно в ночной темноте, которая незаметно укутала город, пока шло обсуждение плана. — Что? — тупо переспросила Мария, которая прекрасно слышала, о чем её спросили. — Не, не хочу. Такое чувство, что съем кусочек — и сразу выблюю. — Дело твое — я бы все же поела. Ночка может выдастся жаркой, — Ханджи беззаботно сложила руки за головой. — Эх, винишка бы… Может, кто-то б разговорился и разболтал, что его так напугало… — Я понимаю, к чему ты клонишь, Зоэ. Но это касается не только меня, не могу ничего рассказать. А винца хлебнула бы с удовольствием. Только ты же не хочешь рухнуть на землю, промахнувшись крюком УМП, как синичка? — А что синицы? — заинтересовалась женщина. — Да они зимой ягод налопаются, замерзают от этого и падают в сугроб, — Мария вдруг засмущалась от своего неловкого сравнения. — Слушай, а тут где-то можно просто полежать в тишине? Ноги, если честно, уже не держат. — Посмотри какой кавардак вокруг — вряд ли ты найдешь такой уголок, — Ханджи обвела рукой кутерьму вокруг них. Келлер оглядела мельтешащих вокруг людей, потом задрала голову вверх, поглядела на проклятые звезды, скривилась и перевела взгляд чуть ниже. Она заприметила участок стены с самого краю, где не стояло никаких орудий, и никому, кроме неё, он похоже не приглянулся. Сменив газовые баллоны на УПМ заранее, она забралась наверх и разлеглась там, надеясь, что снизу её никому не видно, а стоящим вдалеке кадетам было не до нее. Поясница неблагодарно заныла, звеня задеревеневшими мышцами. Немного поотлежавшись, Мария повернулась на бок и, сощурившись, вглядывалась в разгорающееся солнце, упорно игнорируя боковым зрением наползающего на город титана. Услышав свист УМП рядом, она решила не оборачиваться и попробовать по шагам угадать, кто решил её потревожить. Всего три удара подошвы о стену — приземление, шаг и еще шаг — этого оказалось достаточно, чтобы узнать Леви. Сгруппировавшись, Келлер села и свесила ноги со стены. — Поговорим? — довольно мирно предложил капрал. Но Мария не доверяла спокойному тону мужчины, ведь с самообладанием у него было все в порядке — а в глаза она смотреть не решалась. — О чем? О том, в каком виде ты застукал меня с Эрвином? — неоформленное чувство вины затапливало девушку, и она от безысходности пошла в нападение. Она услышала, как Леви резко сделал к ней злой шаг-рывок, но остановился: — Блять… У нас нет на это времени. Хистория за каким-то хреном сюда приперлась, а титан все ближе. Вставай, бегом! И не вздумай помирать, мы не договорили! Капрал рывком за подмышки поставил Марию на ноги, и они рванули к ребятам. На бегу, под грохот пушек, все лишние мысли вытеснялись сами собой - снова перед ней стояла одна знакомая цепочка целей "выжить - убить титана - помочь раненным". К угрызениям совести Келлер решила вернуться потом, если переживет эти нескончаемые, уже сорокавосьмичасовые сутки. - ОГОНЬ!!!