На грани

- Нда... - Мария с грустью наблюдала за полным провалом плана с пушками - ни под каким углом обстрела гарнизон не мог достать до шеи твари. Разведчики сбились в плотную небольшую толпу у края стены вокруг Эрвина, прекрасно понимая, что в силу вступает запасная стратегия. - Я уверен, что мы победим в этой битве, - спокойно вглядываясь вдаль, объявил командор. - Ну разумеется, - ответил ему Леви, - Хотя от этого все твои придумки не перестают быть спорными авантюрами. "Разговаривают как ни в чем не бывало. Мне бы их хладнокровие." Мария держалась за их спинами, намеренно желая не попадаться в поле зрения. - Я их достала!!! - раздался у них за спинами довольный вопль Ханджи. Она, как и Эрвин, не могла принимать участие в сражении - при ударе о каменный столб в пещере все же ухитрилась сломать себе руку, и теперь бежала навстречу товарищам, размахивая повязкой, словно флагом. За ней тащились ребята, которые с натугой катили телеги с тяжелыми бочками, по боками которых был закреплен мудреный гарпунный механизм. Мария не вдавалась в подробности - техническая сторона вопроса обдумывалась Ханджи, Эрвином и Армином, и этого ей было достаточно, чтобы поверить в то, что кривоватые изобретения, несмотря на внешнюю неказистость, сработают как надо. - Королеве вообще-то не стоит находиться на передовой, - Эрвин предпринял попытку отговорить Хисторию сражаться вместе с ними. - Неужели люди настолько глупы, чтобы повиноваться одному монаршему имени? Нет, я тоже должна что-нибудь сделать. Поэтому я здесь, - отрезала девушка и с вызовом посмотрела на своего командора. - Полагаю, я все равно не в силах тебя остановить, - хмыкнул Эрвин, признавая право Хистории находиться здесь. "Ага, не в силах, как же... Скорее и у тебя, и у девчонки есть какие-то мыслишки по упрочению себя во власти, и пока ваши направления продвижения сходятся, друг другу вы препятствовать не будете..." - прищурилась Мария, внутренне осуждая капитана. Подготовительная работа снова закипела, сопровождаемая обреченной на полную бесполезность канонадой из пушечных выстрелов. В огромную сеть для Эрена стаскивались все добытые за столь короткий срок бочки с порохом - Йегер, обернувшись титаном, должен был запихать этот "мешок с сюрпризом" в пасть Райссу, и жар от регенерации позволил бы пороху сдетонировать, а разведчикам получить доступ к настоящему телу Рода. Мария оглянулась и увидела ребятишек, бродящих в некотором отдалении от стены и с интересом наблюдающих за их мельтешением наверху - для них это было как развлечение, они совсем не были в курсе приближающегося титана. "И мы сознательно никого не эвакуировали, даже детей..." Армин с Эреном тоже обратили внимание на людей внизу, и вспомнили, что когда-то они сами были такими же детьми - ни смертей, ни бесконечных сражений, только сияющее, беззаботное детство. - Сегодня на стене есть солдаты, готовые дать отпор титанам. И эти солдаты - мы, - отрезал Армин и затянул очередной узел, стягивающий бочки с порохом в одну связку. Незримый градус уважения к Алерту внутри Келлер снова ожидаемо вырос - этот паренек эволюционировал прямо на глазах, и от мужчины в нем было гораздо больше, чем у многих двухметровых бугаев. Потом она увидела, как Эрен стоит и отвешивает сам себе оплеухи до кровавых соплей, но вмешиваться не стала - если это поможет ему прийти в себя, то пусть хоть ухо себе оторвет, всё равно отрастет обратно. Мария присоединилась к тасканию бочек с водой - превентивная мера защиты от горяченного пара титана. Вдруг ветер переменился, и этот самый пар от бесконечной регенерации закрыл весь обзор - пушки стихли, ведь было совершенно непонятно, куда стрелять. - Дьявол... - выругался Леви. - Дела плохи. - Скорее, горячи. Открываем бочки с водой, пока не зажарились! - крикнула Мария. Всеобщее траурное молчание прервалась звуком крошения камня - Райсс дополз до стены и использовал её как приступочек, чтобы подняться на ноги. Размером с колоссального, если не больше, он вырос над стеной, являя военным и горожанам свое стертое до черепа лицо и норовящие вывалиться внутренности. - Ну все... Город, в котором я вырос, обречен... - кто-то из гарнизона опустил руки, заранее смирившись с поражением. Леви ободряюще похлопал его по плечу: - Хорош, мужик. Теперь наш ход. Разведчики один за одним обливали себя водой из бочек. Мария вся сжалась, когда холод забрался ей везде, но уже спустя минуту возносила хвалебные оды этой задумке - потому что даже мокрая кожа горела, соприкасаясь с паром. Тяжелая, пропитанная водой коса тянула голову вниз, и Мария досадливо засунула волосы за ворот рубахи, чтобы не мешали. Тем временем титан вцепился руками в верхний край стены, намереваясь переползти через неё, и прямо на эти руки спустили те самые бочки на тележках - они взорвались аккурат у запястий гиганта, и тот пошатнулся. Тут же Эрен, уже обратившийся в титана, рванул вперед с сеткой пороха наперевес. Как и ожидалось, из-за того, что Райсс полз лицом по земле, рот у него не мог закрыться, потому что был стерт до кости, поэтому сетка легко провалилась в глотку, и взрыв не заставил себя ждать. Келлер скрестила руки над головой, закрываясь от волн жара, настигающих их от эпицентра. Все разведчики, в распоряжении которых было УПМ, рванули к Райссу, и каждый жил лишь одной целью - убить его. Мария, которая летела вместе со всеми, разглядела Хисторию, и в один миг ей пришло осознание, к чему были все эти разговоры о народе и вере во власть, и что девчонка хочет сделать - лично добить отца, чтобы заработать очки лояльности у населения. Келлер, руководствуясь принципом, что Хистория еще пригодится разведотряду, решила ей помочь и весьма любезно меняла траекторию летящих на девчонку крупных камней крюками своего УМП. А потом раз - и все закончилось - одним точным взмахом лезвий была оборвала жизнь Рода Райсса, и Хистория, будто потеряв контроль над собой, не стала приземляться на стену, а рухнула куда-то вниз, сразу к людям. Мария не могла понять, был ли это момент слабости из-за нахлынувших чувств или точно выверенная актерская игра: "Как-то вдруг я перестала понимать, что люди делают искренне, а что - на публику. Надо бы мне начать вести себя осторожнее." *** - Ну, раз главного злодея на сегодня мы завалили, надо бы поискать его пособников. Даже если в той пещере кого и прибило камнями от обвала, то явно не всех, - Мария все же решилась обратиться к Эрвину, и тот посмотрел на неё так, будто видел впервые в жизни - как на незнакомку, взглядом, лишенным радости узнавания - но все же согласился с предложением. Она с Леви отправились к разлому. Ей не очень хотелось снова лезть в эту пещеру, но пришлось, благо в этот раз было тихо - никаких землетрясений и камнепадов. Каково же было её удивление, когда они нашли всех карателей, кроме Кенни, мертвыми. Их безжалостно размозжённые тела покоились под обломками. Эта пещера видела многое - она была и алтарем для молитв, и жертвенником для обрядов, и местом сбора, и укрытием. Теперь она, разрушенная до основания, приобрела свое последнее назначение - быть могилой. Мария нервно сглотнула, понимая, что выживание отряда Леви - просто слепой случай, и они легко могли бы присоединиться к карателям в последнем пути. - Не вижу Кенни, - пробормотал Леви, с маниакальной педантичностью рассматривая те конечности, что виднелись из-под камней. - Тогда поднимаемся и ищем дальше. Не думаю, что он далеко ушел - досталось всем, в том числе и ему, ведь на момент превращения Райсса Кенни как раз был рядом с ним. Келлер оказалась права: они нашли мужчину, доползшего (судя по измятой кровавой траве) до ближайшей рощицы. Там он сидел, тяжело опираясь спиной на ствол дерева. Дыхание его было шумным и частым - так дышат те, кто скоро станет покойником. Леви посмотрел на Марию и та покачала головой - здесь ничем не поможешь, слишком большой ожог, слишком много крови потеряно. - Все твои люди мертвы, ты последний, - Леви опустил ружье, которое до этого наставлял на Кенни. - А, это ты... - Кенни слегка приподнял голову и тут же опустил её обратно на грудь. - Похоже на то. - Я бы не расслаблялась. Даже отрубленная голова волка кусается...* - покачала головой Мария. - Мне уйти? Ей подумалось, что возможно, он хотел бы поговорить с тем, кто его воспитал, наедине. - Останься. Ты тоже семья, - коротко ответил Леви. Девушка почувствовала, как районе сердца ужасно сильно защемило, и сцепила руки за спиной, до боли выкручивая себе пальцы, чтобы отвлечься. - О, да не уж что? Интересная у тебя семейка, одни маньячилы, да, ангелок смерти? Слухи-то о тебе всякие ползают, - Кенни попытался рассмеяться, но изо рта вырвался лишь кровавый кашель. - Может и мне поможешь помереть побыстрее, раз уж мы семья. - Пошшшел ты!.. - прошипела Мария, взбешенная его издевательским тоном. - Ты не заслуживаешь легкой смерти. - Тогда могу ввести себе это... - он приподнял руку, и под ней оказался спрятан футляр с еще одним шприцом, с той самой неизвестной жидкостью. - Стану титаном, хоть и безмозглым, протяну еще чуть дольше. - Мог бы уколоться раньше раньше, отчего ж не стал? - капрал держался на удивление отстраненно, хотя Мария понимала, видя, что он напряжен до предела, какой силы эмоции бушуют у него внутри. - Кха-ха, действительно. Не хочу умирать, но... лежу тут и умираю. - Кенни, расскажи мне все, что знаешь! Почему первый король не хотел спасать человечество? - Без понятия. Но... поэтому Аккерманы и противостояли ему. - Моя фамилия тоже Аккерман. Кем ты приходился моей матери? - он тряс Кенни за плечи, в требовательной попытке получить ответ на самый важный для него вопрос. - Я был ей старшим братом! - и мужчина истерически заржал, захлебываясь слюной и слезами. Леви разом опустил руки, словно лишился всех сил. - Тогда почему... ты оставил меня? - Я не годился... быть чьим-либо отцом... - Кенни буквально выплюнул эти слова, а потом, собравшись с последними силами, впечатал в грудь капрала футляр со шприцом, мол, дарю. Мария даже не услышала его последнего вздоха - он просто... умер. Она подбежала к капралу, который сидел возле Кенни, упала рядом с ним на колени, и обняла его, прижав его голову к своей груди: - О, Леви, мне так жаль, так жаль... - Кого, Кенни? - Да что ты хоть! Тебя... Я с тобой, я рядом... - Я знаю, - он протянул и сомкнул руки вокруг Марии, и сжал изо всех сил. Девушка едва могла дышать, но молчала. Она бы очень хотела забрать его боль себе, боль Ханджи, боль Эрвина, боль всех вокруг, чтобы не было её больше на земле, чтобы она вся сконцентрировалась в ней и умерла вместе с ней. Но все, что могла Мария, это крепко прижимать к себе Леви, и надеяться, что света их любви будет достаточно, чтобы не сойти с ума в этой тьме, что разрастается вокруг них. Келлер не знала, сколько они так простояли, но тело онемело почти все - от пальцев ног до шеи. Когда капрал разжал объятия, она едва не упала, и ему пришлось снова ловить девушку в кольцо своих рук, но в этот раз он был гораздо бережнее. - Давай договорим, - внезапно предложил он. - Ладно, - согласилась Мария, хотя это было последнее, чего бы ей хотелось, и поспешила начать первая, до вопросов. - Я... не знаю, что происходит между нами с Эрвином. Мы... я... никогда не думала, что это что-то значит. А вдруг выясняется, что ого-го как значит! Но я не хочу вставать между вами, ведь знаю, как ты им дорожишь. И делать ничего не хочу, потому что знаю, что кому-то, да причиню боль. А разве я и так мало боли породила на свет? - Если честно, я не знаю, зачем захотел этот разговор. Гораздо проще было бы смолчать, сделать вид, что все нормально, и будь что будет - решай сама, а я подожду. Но... я так не могу. Для меня словно стало два Эрвина. Один тот, кого я знаю много лет, тот, ради кого я готов на все, ну, ты меня понимаешь. И тот, кого я никогда не знал, но ненавижу так сильно, что в глазах темнеет. Мне тоже жаль... Только тебя. Потому что боюсь, все тяжелые разговоры и решения будут твои бременем, твои выбором. Никто из нас не имеет права принуждать тебя. Нельзя любить по указке. - Нельзя... - эхом ответила Мария и внезапно оглянулась - их, должно быть, скоро хватятся. - Господи, как я хочу напиться и ничего не помнить... - У тебя представится прекрасный повод - наверняка в ближайшее время организуют коронацию Хистории, - Леви поднялся на ноги и протянул девушке руку. Разговор сам собой сошел на нет; возвращались они в неуютном молчании, и капрал сразу же отправился к Эрвину с отчетом. Мария же решила, что ей не нужен повод, чтобы пьянствовать, и выцыганила для празднования победы у местных торговцев целый ящик какой-то ягодной настойки. Большей половиной она щедро поделилась с сослуживцами, а остальное утащила с собой, намереваясь найти Ханджи и впасть в пьяное забытье. Они расположились в какой-то каморке с ненужными никому бумагами, куда Зоэ притащила пару мешков с ветошью - рассчитывать на лучшие постели им сегодня не приходилось - в Орвуде отродясь не было больших казарм, поэтому все разведчики разбрелись кто куда в поисках ночлега. - Вот тебе и повелители стен... Сидим в чулане, грязные, уставшие, пьем на голодный желудок... - заныла Мария и отсалютовала подруге кружкой - они выпили, не чокаясь, и скривились - больно сладкая была настойка, аж на зубах скрипело. Но другого им все равно ничего не предложат. С голодухи Келлер почувствовала, что голова начинает кружиться уже после второй порции, и, залпом допив все со дна кружки, легла, пристроив голову у Ханджи на животе: - Я тебя люблю... - призналась она, еле держа открытыми слипающиеся глаза. - Вот ты какая засранка, а! - Зоэ шутливо двинула её по плечу и расхохоталась. - Чтобы от тебя хоть одно доброе слово услышать, надо вусмерть напоить! Спи, завтра будет новый день, и ты разберешься со всеми проблемами, которые сжирают там тебя изнутри. Можешь ничего не говорить - мне собственно подробности не нужны, хотя любопытно до одури. Просто знай, что всегда можешь прибежать ко мне поплакаться, а я любого обидчика в такой узел свяжу, что мать родная не узнает. Мария хотела ответить что-то со словами благодарности, но язык совсем не слушался, как и все тело - алкоголь наконец забрался с кровью во все, даже самые отдаленные уголки тела, и наконец даровал безмятежность, которую её мозг тщательно смаковал, отправляя девушку в страну сна, но без снов. Её поглотила теплая темнота, и она впервые в жизни этому обрадовалась.