ПИДРИЛЛИОН, или империя злоебучих вампиров.

========================================================== Если появилось ощущение, что повествование забралось гораздо дальше понимания, то вам не хватает словарика: http://ficbook.net/readfic/434078/7689029#part_content ========================================================== Гора Мак-Кинли. Аляска. 20 октября 2004 г. Тишина бывает разной. Тишина пустой квартиры, с соседом над головой, который иногда прохаживается по коридору из комнаты в комнату, или проезжающими время от времени за окном машинами. Тишина на поле, когда ты, собрав все силы, мчишься к линии, зажав плечом мяч. Трибуны ревут, за спиной спотыкаются соперники, но ты этого не слышишь. В голове лишь пульсация и цель. Тишина леса, приятная и расслабляющая, с мягким шелестом листьев, редким пением птиц и тихим журчанием бегущего неподалеку ручья. Но в той тишине всегда присутствует чья-то жизнь. Хотя бы твоя. Однако тишина, окружавшая Наруто, была мертвой. Густой. Всепоглощающей. Казалось, с момента, как парень очнулся, прошла вечность, а он все еще слушал. Стоило прийти в себя, как ощущение обрушилось на него, обволакивая своим беззвучием, растворяя в нем. И стало страшно. Темно, тихо и страшно. Парень попытался открыть глаза, но тяжелые, будто налитые свинцом, веки не слушались, а когда ему, наконец, удалось, он не увидел ничего, кроме все той же черноты. Наруто слушал. Оно не билось. Спортсмен, он привык считать удары сердца, чтобы рассчитывать силу, скорость... привык контролировать дыхание. Но он не дышал. В испуге парень попытался вдохнуть. Выгнулся, ловя ртом воздух, пробуя заглотить его, втянуть. Но из горла доносились лишь хрипы. Судорожные, злые, отчаянные. — Не нужно этого делать. И я бы на твоем месте не вставал. Смена давления может спровоцировать отторжение, а это долгий процесс. Наруто перестал хрипеть. Голос был незнакомым. Звучный, хрипловатый, мальчишеский, недоломанный. Глаза начинали привыкать к темноте. Нет, глаза начинали поглощать темноту. Предметы вокруг дрожали, пульсировали, обрастая подробностями, трещинками... Узумаки замутило. Он повернул голову к говорившему. Взгляд сам цеплялся за фигуру. Человек не дрожал. Он единственный был стабильным в этой комнате, где даже стены пытались танцевать. Этот мальчишка, он казался знакомым. Ярко-красные волосы, подведенные глаза. Он был там, в том особняке, накануне. Наруто вновь отвернулся, осматриваясь. Комната была почти пустой. Он лежал на столе рядом с каким-то громоздким аппаратом, не подававшим признаков жизни. Как и он сам... — Что со мной? — прохрипел Узумаки, пытаясь смочить горло хотя бы тем скудным количеством слюны, которую удалось нацедить из-под языка. Он вновь повернулся к пацану, цепляясь за него взглядом. Постоянное дрожание раздражало. Не говоря о том, что приступы тошноты становилось все сложнее подавлять. Бывало, что Наруто укачивало, но не от собственных же мозгов! Парнишка медленно, будто в нерешительности, подошел ближе. Обхватив двумя пальцами подбородок, он задумчиво смотрел на Узумаки. — Сай совсем не занимался тобой, да? Я ни разу еще не заставал тебя в сознании. — Он наклонил голову вбок и улыбнулся. — Ты забавный. Не знаю, помнишь ли ты меня, я — Гаара. Недоумевая, Наруто уставился на парнишку. Он провел языком по шершавым губам и повторил попытку: — Что со мной? Улыбка соскользнула с лица мальчишки, делая его необычайно серьезным и мрачным для ребенка: — Не моя забота тебе объяснять все это. Где твой опекун? — В школе, наверное, или дома. Откуда мне знать? Который час? — Поняв, что ответов от этого мальчишки так просто не получить, Узумаки скользнул рукой по столешнице, нащупывая край, и, обхватив его пальцами, попытался подняться. — Лежи! — Ладонь уперлась в его плечо, с легкостью укладывая на место. Гаара хмурился, глядя на Наруто. Он прошелся вдоль стола и, остановившись в ногах, скрестил руки на груди. — Он тебя будил хоть раз? — Будил? Что? — Узумаки вновь попытался сесть. — Я сказал, лежи! — рявкнул мальчишка. И Наруто отчего-то захотелось полежать еще. Гаара вновь обошел стол. Но на этот раз неторопливо, будто давая себе время на раздумья: — Слушай, мне жаль, что так получилось. Не в смысле жаль, что ты стал одним из нас, это-то как раз круто, вот увидишь, тебе понравится. — Голос был бесцветным, задумчивым, и только в конце фразы чуть окрасился, поднимаясь вверх. — Мне жаль, что тебе достался Сай. Я просил ма... Госпожу отдать тебя под мою опеку, но у нее всегда на все свои планы. Похоже, что ты должен был стать наказанием для него, но пока, по-моему, все работает в точности до наоборот. Понимаешь... — Парнишка побарабанил пальцами по столешнице и, опершись руками, подпрыгнул, усаживаясь рядом с Наруто. — Понимаешь, существует проверенная веками система обращения. Сначала, после укуса, вампир — это просто ходячий труп. Вечно голодный, агрессивный, почти безумный, напуганный. Тогда ему бессмысленно что-то рассказывать, пытаться общаться вообще... ведь он все еще человек, — последнее слово Гаара почти выплюнул. — Но потом начинается перестройка. Превращение, если угодно. Многие сравнивают этот процесс с перевоплощением гусеницы в бабочку, но, по-моему, сравнивать себя с насекомыми как-то глупо. Но если угодно, то ты, Наруто, теперь прекрасная бабочка. Будешь порхать с цветочка на цветочек и собирать сладкий нектар их жизней. — Лицо мальчишки пересекла кровожадная ухмылка. Но не найдя никакого отклика или изменения в лице слушателя, он шумно выдохнул через нос и продолжил: — Так вот, через какое-то время тебя погружают в сон, позволяя организму безболезненно перестраиваться. Некоторые, особо упертые, конечно, переживают этот процесс на ногах. Так он проходит быстрее, но, на мой взгляд, спешить нам некуда. Вот уж чего-чего, а времени у нас навалом. — Что со мной?! — прорычал Наруто. Юнец бесил своими ебанутыми рассказами о тараканах. Хотелось блевать, хотелось дышать, хотелось, чтобы мир вокруг перестал трястись, будто его бьет током. Мальчишка спрыгнул со стола и отошел, разглядывая прилепленную к аппарату желтую бумажку. Хмыкнув, он сладко пропел: — Он оставил тебе записку. Как мило. «Как оживешь — найди меня». И подпись. Какой же он все-таки феерический мудак. — Кто, блядь!? Что, блядь, происходит!? — Рот наполнился соленой жижей, резкими толчками устремившейся вверх по горлу. Не в силах противиться позыву, Наруто сел, рывком перегибаясь через край стола, выплескивая из себя на пол... он открыл глаза... и открыл бы их еще раз, если бы мог. — Какого ху...?! — испуганно глядя на кровавую лужу на полу, захрипел парень, но горло перекрыло новой «порцией». Теперь он не зажмуривался, в ужасе глядя на покидавшие его организм куски почерневшей, высохшей плоти. Гаара, заблаговременно отошедший в сторонку, чтобы не испачкаться, подошел обратно и, взяв с аппарата ручку, присел на корточки рядом с разрастающейся лужей: — Это твоя почка... — Он ткнул ручкой в скукожившийся кусок мяса. — О! — почти радостно произнес он, подкатывая к себе что-то мерзкое, темно-бурого цвета. — А это твое сердце. Наруто пытался осознать происходящее. Глаза щипало, внутри все ныло, болело, но с каждой новой порцией становилось легче. Он сам узнал собственное легкое. Видел их на препаратах в кабинете биологии. Оно выходило кусками. Казалось, это происходило нескончаемо долго. Парень ощущал, как Гаара гладит его по спине, и резко дернул головой, почувствовав, что чужие пальцы забираются в волосы на затылке. Мальчишка со смешком убрал руку, глядя на Узумаки, стоявшего на коленях над медленно растекавшейся по полу лужей: — Не самый приятный процесс, да? — без малейшей доли сочувствия проговорил он. — Сейчас еще кишечник потянется, вот это будет действительно неприятно. Кажется, он перебрал. Отключился. Снился какой-то бред. Он метр за метром тянул из глотки веревку. От одного воспоминания об этом мутило. Поморщившись, Наруто открыл глаза и улыбнулся, чувствуя, что кто-то лежит на его груди. Он медленно опустил руку, коснувшись шелковистых волос, и почесал парня за ушком, задевая пальцами металлические колечки: — Ты все-таки проколол ухо? — сонно проговорил Узумаки. В ответ раздался лишь смешок. Итачи потерся щекой о его грудь, ласкаясь к руке. Не скинул ее, не послал гулять с чертями. Наруто опустил голову, глядя на любовника. — Ты тут что, блядь, делаешь?! — выпалил он, в ужасе пытаясь спихнуть с груди красноволосого мальчишку. Тот уселся, обиженно уставившись на него: — Это еще что значит? Ты сам меня во сне обнимал. — Я... я не тебя, обнимал, — прохрипел Наруто, поднимаясь на локтях. Он бросил взгляд «за борт», на лужу крови и органов, вновь посмотрел на парня: — Что... Раздался лязг несмазанного металла. Тяжелая железная дверь, прочертив дугу по кафелю, со скрежетом открылась и закрылась. — Не сомневался, что найду тебя здесь. Узумаки узнал его, парня из клуба. Он был в комнате, когда та девка... когда она... его... — Что со мной?! — повторил Наруто набивший оскомину вопрос. Парень, только что ступивший в лужу и теперь брезгливо стиравший с подошв сапог кровь о еще чистый кафель, вскинул голову и расплылся в плотоядной ухмылке: — Ты теперь вампир, детка.