Мафиозные будни

Одиночная камера, ха, скорее уж — лабораторная колба. Серость существования: ты скован по рукам и ногам, и лишь тупая боль дает ощутить себя все еще живой частицей этого мира. Долго… настолько, что… уже не остается сил считать секунды. Лишь ожидание и бесконечная мука становятся вечными спутниками в безграничном путешествии по собственному подсознанию. А потом Он зовет… и мир расцветает красками, когда Его огонь, Его сила и теплый голос даруют глоток свободы. Ненадолго, но и этого достаточно, чтобы продолжать верить, всеми силами цепляясь за воспоминание об улыбке своего маленького… босса. Наивного мальчишки, что уперто идет вперед… ради такого глупого почти трупа, как Рокудо Мукуро.

***

Небо умерло… Не упало, нет. Ушло. По собственной воле, без малейшего сомнения. Просто — как обычно, решив за всех, — Савада Тсунаеши поступил по собственному разумению. За это Мукуро хотелось его ударить, пнуть пару раз по ребрам, оставить синяки на горячей коже, выжать из идиота, ставшего его боссом, мольбу… Но холодное тело больше не скажет ни слова, не согреет улыбкой или взглядом… не попросит прощения за дерзкое преступление, приведшее к нелепой смерти… босса. Губы Мукуро поломало горькой улыбкой, а руки с силой, не свойственной Туману, сжали худое, отстранено-холодное тело. Остальные попрощались с Боссом раньше. Пришли, постояли в молчании, поплакали… Мукуро так не мог, поэтому сейчас он был здесь. Нежил в объятиях, окутывал пламенем и собственным теплом человека, которого при его жизни так и не смог назвать своим Тсунаеши.

***

Иногда Мукуро, смотря на своего неуклюжего, угловатого и такого глуповато-наивного босса с его огромными глазами цвета расплавленного янтаря, представлял, что Тсунаеши мог бы быть девушкой… Такой хрупкой и маленькой, опасной в своей бесконечной заботе и бескрайней простоте. Смотрел и видел вместо него ее, и дрожь пробирала до костей опаснейшего иллюзиониста планеты, не потому что фантазия его была почти безгранична, а потому что при этих по истине смешных мыслях… само пламя опасливо вздрагивало внутри него, страшась того мира, который создала бы эта женщина.

***

Warning! Смена пола! В своих снах, в бесконечном лабиринте подсознания Мукуро познакомился с Ней. С женщиной его мечты. Яркой, дерзкой и сильной. С янтарными камнями, горящими неистовым огнем вместо глаз, тонкими губами, что жалили тело иллюзиониста, клеймили, пока пальцы день за днем, час за часом, выжигали в самой его сути метку — ее личное клеймо. Не стираемый след ее присутствия в нем, рядом с ним. Она, как хозяйка, куталась в его пламя, с развязной горечью смеялась над показной силой Путей Ада и тянула прочь от бесконечной слабости. Не давала забыться, кусая редкими вспышками силы более могущественной и древней, чем хрупкий разум воспитанника Эстранео. Она ждала Его там, на поверхности, далеко от каменных сводов Вендикаре. Мукуро знал это, чувствовал. Предвкушал каждой клеточкой тела их новую встречу в реальности. Ждал, когда она поднимется достаточно высоко, чтобы, наконец, стать той Вонголой, перед которой Он может безбоязненно встать на колени, по привычке запрокинуть голову, обнажая шею и… почувствовать, как опьяняюще горячие, жесткие пальцы в задумчивом поощрении нежно скользнут вдоль кадыка, почти прожигая тонкую кожу. Так желанно. Так правильно…