Мафиозные будни

Солнце и дождь… Вода и бесконечный жар. Совершенно разные. Абсолютно не похожие. От тепла вода испаряется — это даже дети знают. Вот и их встречи всегда сопровождались шипением, растерянно-раздраженным, будто Дождь сомневался в правильности своей реакции. А потом просто привык. — А… это ты… — в голосе пренебрежение, а в глазах немой вопрос. Самый, казалось бы, главный. Самый важный. Тот, который ни один из них никогда не отваживался задать даже самому себе. Молчание. Глупая улыбка против жестокой усмешки. Понимать друг друга они так и не научились. Видеть друг друга… А зачем смотреть? Они и так чувствуют — на самой грани, не отпуская пламени друг друга ни на секунду. Неуклюжая гордость. Улыбчивая нелепость. Боль вместо принятия. На самом краю их общей реальности две противоположности заглядывают друг другу в глаза, чтобы после неспешно разойтись. Сбежать! Даже просто признать подобное трудно, но все же — это побег. Один на двоих. Неосознанно общий, потому что кровь по жилам бежит всё быстрее, а сердце находит новый ритм. Африканские барабаны… резкий и сильный стук! Один на двоих. Серо-синий горячий ад, сплетение резкой стали и жесткой — кожаной — гибкости. Горячий дождь — яростный и ненасытный, порывистый и внезапный, как лучшая из атак, как самое неуклюжее из падений. Грустный, как эмоции, которые они никогда не познают. Солнечный, как слезы и кровь, разделенные на двоих. Важные и живые, полные нежных чувств… признать которые они никогда не смогут. И даже если мир изменится, давая им возможность откинуть долг и ложную гордость… Акула и Лошадь не та пара, что выживет в каменных джунглях.

***

— Эй, Скуало! — голос за спиной заставил капитана Варии закашляться. Виски пошёл не в то горло, так что сияющему Каваллоне достался лишь взгляд, полный бешенства. — Пьёшь? — Дино самоуверенно плюхнулся за барную стойку рядом, почти притираясь к всё ещё содрогающемуся телу. — А не видно, К-конь? — хмурый взгляд серых глаз и грубоватая хрипотца чуть подрагивающего голоса пустили табун приятных мурашек по телу. — Лавры Занзаса покоя не дают? — Каваллоне придвинулся ещё ближе, заставляя Скуало поморщиться. Каскад серебристых волос расположился на чужом плече, что явно не сделало мечника счастливее. Пальцы сжались на почти полном стакане с янтарной жидкостью. Дино понятливо чуть опустил уголки губ, склоняя голову к чужому плечу, почти касаясь губами пропахших алкоголем и солью волос. — Слушай, Скуало… — голос Каваллоне внезапно просел на пару октав. — Может ты… С грохотом отодвинутый стул заглушил окончание фразы, которую Дино не решался произнести столько лет. — Врой! — серые глаза — прямо напротив карих — сверкнули закалённой сталью. — Не стоит произносить вслух то, за что не сможешь ответить. Запах соли и йода усилился, когда на пальцах мечника забрезжило голубое пламя. Предупреждение. Ограничение. Давно принятое решение. Дино оставалось лишь со вздохом отодвинуться отступая, пусть его собственное пламя воет внутри, откликаясь, отвечая на волнующий зов Дождя. — Не спрашивай, если знаешь ответ, — одними губами шепнул Скуало в чужое лицо, прежде чем развернуться и уйти, оставляя Каваллоне наедине с почти полным стаканом виски и собственными сожалениями. Затихающее небесное пламя всё ещё одиноко выло внутри, бередя старую рану, густо засыпанную тяжелой морской солью.

***

Ключ: Бешенство

Дино был в бешенстве. В голове всё клокотало, не давая возможности трезво мыслить, всё сильнее обуревало желание хлопнуть чем-нибудь посильнее или покричать, громко, с чувством. Потому что нельзя быть таким… таким… ДЕБИЛОМ! Не сдержавшись, Дробящий мустанг скрипнул зубами. Мозолистые пальцы сжались в кулак, сминая серую прядь. Длинные мягкие волосы безжизненными щупальцами окружили бескровное лицо, практически сливавшееся с белизной опутывающих его бинтов. — Сумашедшая Акула. Акула-самоубийца! — не сдержавшись, выдохнул Дино прямо в лицо своему молчаливому оппоненту. — Сумасшедший идиот, — прибавил после минутной задумчивости Конь, крепко зажмурив слезящиеся от злости — да именно от нее, — глаза. Сердце билось с непривычными перебоями, под веками собиралась влага, и губы чуть подрагивали. Хотелось орать, но Дино лишь молчал, привычно делая вид, что ничего не происходит. Он верил, что даже сейчас гордая Акула видит всё, понимает, анализирует… чтобы потом обязательно отвесить крепкую оплеуху глупому Пони, посмевшему жалеть его. Ненормальный, просто безумный, не желающий видеть чужие чувства. — Ты идиот, Суперби Скуало! — ещё раз решительно выдохнул дон Каваллоне и поцеловал Второго Императора мечей в скрытый бинтами лоб.