Мафиозные будни

…Идеальный хранитель для такого же Босса. Джи раздраженно фыркнул, но не выпустил из поля зрения Ураган Десятого поколения. Уверенный, ответственный, умный и преданный. Джи приходилось признавать, что смирив свою диковатую натуру и умерив вспыльчивость, мальчишка стал очень похож на него… Правая рука Джотто ещё раз пренебрежительно фыркнул, отворачиваясь от жилистого тела, демонстрируемого всем и каждому. Первое Небо Вонголы — вздумайся Джи озвучить данные мысли, — посмеялся бы и, скорее всего, сказал, что Хаято всегда был похож на Ураган. Настоящий Ураган. Стихию, облаченную в человека. Как Джи… Ох уж этот Джотто, оскорбительно любящий всех равнять, наплевав на мнение людей вокруг. Джи сердито сощурился, алые глаза блеснули ревностью, татуировка на щеке ярче проступила на коже. Ураган почти ревновал: Хаято — к чужому мнению. Еще не услышанному, никем не озвученному, но оттого ещё сильнее злящему Первый Ураган. «Слабый мальчишка», — буркнул Джи, не сдержавшись. Хотелось сплюнуть прямо на землю, как в старые времена. А ещё — вырвать из изящных пальцев не зажженную сигарету, растереть её в пальцах, сжать родственную, ощущающуюся как своя, стихию в руках. Появиться… Дать этому оку бури почувствовать себя. Увидеть. Протянуть руку через века, разделяя с этим идеально глупым мальчишкой «жизнь».

***

Каждый раз с головой окунаясь в яростную схватку, Гокудера с трудом сдерживал счастливый смех. Ощущение кипящей силы, струящейся по телу, алые всполохи пламени, медленно разрастающиеся в жаркий костер, обнимающий своего носителя. И чувство бескорыстной поддержки: будто чужие сильные пальцы сжимаются на плечах, и горячее дыхание согревает затылок. Кольцо, пульсирующее на пальце в такт фантомным выдохам за спиной… и молчаливое, чуть отстраненное одобрение, согревающее не хуже пламени. Иногда Гокудера почти собирался обернуться. Прямо так… беспечно и во время боя, но так и не решался. Лишь одними губами шептал «спасибо», отдаваясь во власть чужой Воли. Слишком дорога была для него тайна Джи, как и их общие, разделенные на двоих, чувства.

***

Когда в голове от усталости не оставалось ни одной мысли, а мигрень настойчивым звоном отдавалась в висках, Хаято отчаянно хотелось завыть… но он уперто тянулся за новым отчётом. Хмурил брови, щурил усталые — будто присыпанные мелким песком — глаза, а потом все-таки не выдерживал и перебирался из угнетающе-темного кабинета в уютную гостиную. Обычно часам к трем ночи она уже пустовала. Забирался с ногами на мягкий диван, утопал в сидении и, позволяя себе маленькую вольность, курил. Отчетам же доставались полные усталой обреченности взгляды. Молчаливый укор и сигаретный дым. Тишина и мнимое спокойствие очередной рабочей ночи… Прерванное легким вздохом за самым плечом, сигаретой, вырванной из тонких чуть дрожащих пальцев. — Отдыхать тоже надо, мальчишка, — тяжелый голос с легкой ноткой опасной хрипотцы. Гокудера не раз пытался разгадать его загадку. Курение? Или так и рвущееся наружу пламя Урагана? Что бы там ни было, у самого Хаято в его семнадцать так не получалось. Тягуче-медленно и в то же время — угрожающе. Сигаретный дым обвивал тело, создавая ощущение сопричастности к чужому удовольствию. Даже не оборачиваясь, Гокудера мог сказать, что Джи курил в жесткий затяг, почти насилуя губами и пальцами наполовину выкуренную сигарету. — Я посмотрю, — он даже не спрашивал, обходя Хаято по кругу, оказываясь перед самым лицом… вытягивая папку из пальцев младшего Хранителя. Умиротворенно выдыхающий горьковатый дым и просматривающий бумаги — которые посторонним даже видеть не положено, — Джи застывал чистой угрозой в руках Урагана Десятого поколения, сигарету за сигаретой выполняя их общую работу.