Мафиозные будни

Тихо шелестел от легкого ветерка пакет с газировкой, вдалеке успокаивающе грохало взрывами и громким хохотом. Хару и Кёко шагали в ногу, ориентируясь на привычные звуки. Просто молча шли, не спуская глаз с нежно-голубого, бескрайнего неба над головой. Короткая передышка между очередными приключениями позволяла им это. Просто расслабиться и любоваться в очередной раз спасенным миром. Смотреть и верить, что Тсуна по всем статьям достоин зваться именем самого бескрайнего и всеобемлющего. — Наше идеальное Небо, — с улыбкой шепнула Кёко. — Ха-хи, — довольно кивнула Хару, стараясь скрыть неловкий румянец.

***

Годы в мафии подарили Тсуне неоднозначное чувство… полностью оправданное ощущение постоянного присутствия кого-то рядом. Пожалуй, заметив его, Дечимо, наконец, понял Примо. Этот понимающий взгляд, полный тоскливого смирения. Привычка — где бы ни был, краем глаза ловить очертания серых фигур, костюмов и напряженных взглядов. Вечная готовность к бою от Хранителей буквально струилась по венам, заставляя тоненько звенеть интуицию. Даже когда, казалось, атрибутов не должно было быть рядом, ощущение присутствия не отпускало. Ни на миг, ни на одну секунду. Почти параноидальное «неодиночество», серое, тусклое, но участие. В этом и заключался сам смысл той «первой» Вонголы. Общей для всех. Оберегающей. Незримо-близкой для своего Босса.

***

Гении, легенды, монстры… ими кишела такая знакомо-незнакомая клоака с именем «мафия». За не очень долгую жизнь Ямамото встречал так много общепризнанных «идеалов», что давно уже разочаровался в подобных словах. Гокудера, Реборн, Скуало, Занзас, Бельфегор, Бьякуран, Генкиши… Так много имен, обесценивших само понятие «гениальность». Хотя, в сущности, при всем их уме Такеши никогда бы не назвал ни одного из них таким уж идеалом. Они тоже шли вперед, как по минному полю, пачкали землю собственной кровью и ошибались. Так много ошибались. Каждый из них. Пожалуй, в последнее время Ямамото и сам слышал шепот за спиной. Шигурэ Кинтоки нагревался от лживых вознесений, а Такеши лишь шире растягивал губы в улыбке, слыша обидно-обезличенное «гений». Особенно жутко было смотреть после в глаза Босса. Идеального. Пламенно-правильного. Понимающего. Того, чьи каре-янтарные глаза всегда светились теплом и поддержкой. А Ямамото будто грязью вымазали все те, восхищающиеся и прославляющие его… Всего лишь инструмент в руках этого ало-рыжего Бога, которого никто из них так ни разу и не запятнал отвратительным мирским званием.