Мафиозные будни

Внимание: фем! Тсуна Тсуна сжала задрожавшие губы в тонкую линию, подавляя вымученно-облегченный вздох. «Спасена!» Плотное — почти осязаемо тяжелое, — пламенное марево накрыло с головой, практически вымывая из гудевшей головы функции «Волнение» и «Неуверенность». Каштановые, рассыпавшиеся по плечам пряди с сожженными концами чуть заметно заискрили, тело пробрало дрожью. Гул в ушах приятно заглушил монотонный бред очередного почти киношного злодея. Прохладная, мягкая волна подтолкнула дрожавшую руку, сдавила пальцы, будто становясь броней прямо на Икс-Перчатках. — Я не боюсь, — улыбнулась хрупкая девушка, чувствуя, как пламя внутри нее с гудение разрастается, впитывая чужое раздражение. — Я не боюсь! — звонкий голос поставил точку прямо в центре чужой бахвалистой речи. Ее решительному шагу вперед — прямо навстречу опасности, — как бой барабанов, вторили чужие шаги. Пламя бушевало внутри ее, на ней, вокруг. Жаркие волны накатывали из-за спины, будто подталкивая вперед. Снова и снова. Шаг за шагом. И Тсуна шла. Улыбалась, сжимала подрагивавшие уже от нетерпения пальцы в кулаки и никогда не оборачивалась. Она и так знала, чувствовала… ее Хранители рядом. Прямо за спиной. Горячее облако их сплетенных в единое, общее, цельное, окутывающее ее со всех сторон не позволяло сомневаться. Тсуна всегда улыбалась опасностям, ведь их Пламенная Небесная Гармония ее еще ни разу не подводила.

***

Персонажи: *YL! Тсуна, *YL! Ямамото Шаг вперед, два — в сторону… Можно было даже не смотреть, тем более что глаза ужасно болели. Гул в ушах — то ли мигрень, то ли ветер свистел. Перекат и поворот. — Эй! — волосы разметало легкой пламенной волной. — Тсуна, ты бы хоть ради приличия поддавался, что ли! Голос Ямамото смеялся, как, скорее всего, и глаза, но Небо слышал в нем отголоски напряжения. Слишком сложно сражаться с тем, ради кого когда-то учился убивать. Слишком осязаема угроза, которую Тсуна пропустил в миллиметре от головы. Рука Такеши — резкая и уверенная в бою, любом, — чуть дрожит. Тсуне оставалось лишь тяжело вздохнуть, поднимаясь с колен. Открывать глаза так не хотелось, как и в очередной раз напоминать про Пламя и Интуицию. Вечных спутников Коронованных Небес. — Все в порядке, — привычно тяжелый плащ лупил по ногам, заставляя чуть морщиться. Огнестрел, правая нога… более полугода назад, но шрам еще ныл. Напоминание, что и он не всевидящ, да и зачастую беззащитен. Лучше уж всегда быть настороже. Даже с Хранителями. Уж этому его жизнь все-таки научила.

***

Персонажи: *YL! Тсунаеши Вокруг волнами плещется туман, в воздухе пахнет приближающейся грозой… или штормом? У Тсуны нет времени задумываться об этом, останавливаться, прислушиваться, молчать. Голова раскалывается от глухого стука погребального колокола, в котором безликими отзвуками плещется гиперинтуиция. Что-то приближается, тянется к нему. К ним. Тяжелыми, холодными, мокро-кровавыми лапами. Стелется по пятам, заполняет собой его следы на влажной от росы траве. А Тсунаеши все бежит, в отчаянии кусает губы, пытаясь за шепотом ужаса и собственным тяжелым дыханием, наконец, услышать что-то путное. Нужное. Правильно-понятно. Но слышит лишь пищащий — но при этом до дико серьезный — голос Реборна. Он рвется из самый глубин памяти, из того времени, о котором Тсуна ничего не должен был знать и помнить. «Привыкай действовать в условиях частичной неопределенности. Все люди так живут, и ты однажды сможешь». Именно это он сказал Вонголе Дечимо, прежде чем уйти в том обреченном — уже никогда не осуществимом — мире, и не вернуться. Последние слова, которым Тсуна не придавал значения слишком долго, почти забыл, вытер из памяти, под гнетом верной подруги — Интуиции. А теперь бежит, захлебывается ими, тяжело сглатывает вязкую слюну, будто вместе с ней и тяжелым дыханием проталкивает их глубоко в себя, пытаясь поверить. И сердце уже не частит, когда «обычный» человек прикладывает ладонь к цифровой панели, открывая для себя проход. Интуиция, да? Она больше не нужна ему для того, чтобы действовать. Ведь свой курс он выбрал еще тогда — в адски тяжелые, беспросветно мрачные для не смирившегося с мафией мальчишки, четырнадцать.