Adoro te devote

Не делайте ничего из эгоистичных или же из тщеславных побуждений. Будьте скромны и считайте других выше себя.

К Филиппийцам 2:3

Скромность, сказал себе Кайло строго, когда поднялся на рассвете. Он повторял это себе, как мантру, пока принимал душ. Он напомнил себе об этом еще раз, когда полотенцем сушил волосы и одевался, аккуратно выравнивая швы носков вдоль пальцев ног. Каждая пуговица на рубашке была как бусина четок; Кайло застегивал их, глядя в зеркало и молча давая самому себе указания. Учительство — это служение, сказал он сам себе, повторяя одну из лекций его учителя, услышанную за неделю до этого. Сноук уже предупредил его о гордыне. Сегодня он будет вести себя безукоризненно. Он пошел на завтрак, вниз по лестнице, мимо сараев в саду и прямо в обеденный зал. Три яйца, тост и миска овсянки, как обычно. Кайло пробормотал короткую молитву над едой и съел каждый продукт отдельно. В зале почти никого не было. Для Кайло это было облегчением. Его привычки в еде привлекали взгляды и иногда комментарии. По вошел как раз, когда Кайло нес свою посуду к тележке в углу, и ему удалось ускользнуть до того, как По успел его заметить. Кайло слишком нервничал сегодня, чтобы суметь поддержать разговор, его мысли были рассеяны. Пытаясь привести волосы в порядок с помощью расчески, Кайло думал, стоит ли ему отрастить бороду. Он критически осмотрел себя в зеркале. Твоя молодость будет преимуществом, сказал ему вчера Сноук, но Кайло ненавидел ее и хотел иметь внешние атрибуты мудрости. Он смотрел на себя в зеркало. На свой рот, постоянно надутый. На неизбежную неуверенность, залегшую вокруг бровей и глаз. Он знал, что ходит, сутулясь, что теребит и трогает свою одежду и волосы слишком часто. Возможно, борода придала бы ему авторитетный вид. Он пожал плечами, сел за свой письменный стол и занялся последними приготовлениями. -- Католическая школа для мальчиков Сент-Люка была такой же старой, как и ее родственная семинария через дорогу, но она почему-то была приятнее, современнее и выглядела, как рекламный проспект. Главное здание было древнее и живописное, но когда Кайло добрался до конца подъездной дороги, он увидел более новые здания, скрытые за главным. Два учебных корпуса среднего размера из красного кирпича в подражание главному, общежитие и игровые площадки внизу холма, на котором стояла школа. Здесь учились примерно сто пятьдесят учеников, большинство из богатых семей. Все это стесняло Кайло. Его собственная учеба в семинарии была самостоятельна и коренилась в свободном обществе взрослых верующих людей. Пусть территория семинарии была немного неухожена, а классы старые и угловатые, но эти недостатки сглаживались всепроникающим чувством тепла и образованности. Школа Сент-Люка практически финансировала семинарию, это правда, но Кайло подозревал, что многие из мальчиков, которые здесь учились, мало интересовались перспективой стать священниками, как это было раньше. Но все-таки это был хороший день, Кайло держал под мышкой свою зачитанную Библию и блокнот с вопросами для дискуссии в классе. Было сложно не чувствовать оптимизм в этой ситуации. В сознание Кайло без приглашения ворвалась картинка: один из больших классов семинарии, но вместо стульев там стояли два ровных ряда парт, и за каждой сидели ученики. Воображаемый Кайло сидел впереди комнаты с книгами, открытыми на столе перед ним. Запах свежескошенной травы проник в фантазию Кайло, и, возможно, пение птиц за окном. Да. Ученик читал отрывок из… из Книги Притчей, да, это было бы уместно. — Чему нас учат эти стихи? — спросил Кайло в фантазии, ученики опустили головы, чтобы подсмотреть в свои Библии. Неуверенно поднятая рука, осторожный ответ. Кайло представил свои мягкие, напутствующие ответы. Как он возьмет их неопытные мысли и разовьет их. Может, он задаст им домашнее задание, совсем немного, так, чтобы они заинтересовались текстом. — Идите и подумайте над примерами, что покажут ваши сильные стороны, — сказал Кайло своим воображаемым ученикам. Из мечты Кайло вырвала дорога, превратившаяся из гравия в асфальт. Он посмотрел на часы. Без десяти одиннадцать. Корпус Феррис был справа, двухэтажное строение не старше ста лет. Около двери висела аккуратная металлическая табличка с названием. Кайло на мгновение замер перед входом, перепроверяя номер классной комнаты. Найти ее оказалось несложно, но она была занята. Молодая девушка с непокорным пучком волос на затылке сидела за столом и писала записку. — Извините? — сказал Кайло. Она дернулась от неожиданности и засмеялась. У нее была широкая улыбка и круглое, свежее лицо. Она была не накрашена, и ее кремовая блуза была усеяна складками. В целом ее одежда производила викторианское впечатление. — Привет! — девушка встала и пожала его потную ладонь своей прохладной, сухой рукой. — Ты учитель священного писания? Я как раз писала тебе записку. — Я учитель… Я Кайло. — Рада, что ты пришел. Я работаю в школьной канцелярии, я Рей. Я хотела убедиться, что ты пришел и у тебя есть все, что нужно, но я опаздываю на встречу, — она сделала паузу. — Э, тебе нужно что-нибудь? — Нет, — сказал Кайло, показывая ей свою Библию и блокнот. — Это все, что мне… — Хорошо, здорово, — сказала Рей, одаривая его еще одной улыбкой. — Мне пора, извини, пока! Она выбежала из класса в облаке цветочных духов, кремового шелка и выбившихся из прически прядей волос. Кайло постоял посреди класса и сел за стол. Он ждал. Где-то прозвенел звонок и до слуха донеслись голоса молодых парней и мальчиков. Звуки открываемых и закрываемых дверей. В коридоре зашумело и, наконец, дверь в класс приоткрылась и в щели показалась блондинистая голова. — Входите, — сказал Кайло. Блондин шепотом передал остальным разрешение, и ученики заполонили классную комнату. Кайло заставил себя сидеть спокойно, с опущенными плечами и держа руки на столе, рядом с открытым блокнотом. Так, будто он проделал это сотни, тысячи раз. В школе не было строгой униформы, никаких расшитых гербами блейзеров или одинаковых выглаженных брюк. В Сент-Люке утверждали, что мальчиков в школе учат самодисциплине. Вместо ношения униформы, ученики должны были следовать дресс-коду. Костюмы, рубашки и туфли каждый день. Похоже, пиджаки не должны были быть одного цвета с брюками. Поэтому, хотя все парни выглядели одинаково официально, единственным одинаковым предметом одежды был темно-синий галстук, без узоров, но с маленьким золотым гербом посередине. В моде, похоже, были узкие серые штаны в сочетании с темными пиджаками, хотя один парень был одет в темно-синий костюм, а другой — в вязаную жилетку. Двое были в кроссовках назло правилам. Еще один смотал галстук и сунул его в карман. Кайло подумал, стоит ли настоять на том, чтобы он его надел. Никто не дал ему инструкций насчет школьных правил. Они все вошли, тихо разговаривая друг с другом и поглядывая на Кайло, который исподтишка следил за ними из-за своей книги, пока они рассаживались и препирались насчет одолженной ручки или продолжали начатый раньше спор. Митаку и Яо узнать было, конечно, несложно, а большой блондин, наверное, был спортсмен, Келли. Пухлый, розовощекий парень тихо спорил со своим стройным темнокожим соседом, ростом почти с Кайло. Рыжий с резкими чертами лица разглядывал Кайло с неприязнью, его сосед что-то писал на полях книги карандашом. В конце концов, все уселись. Они продолжили разговаривать друг с другом, но уже на своих местах и с книгами на партах. Кайло осторожно положил свою книгу на стол и провел рукой по волосам. Он выпрямился на стуле и осмотрел класс. — Доброе утро, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, но властно. — Меня зовут Кайло Рен. Я учусь в семинарии через дорогу, и я буду вашим учителем по изучению Библии в этом летнем семестре. Можете звать меня Кайло. Он надеялся, что некоторая неформальность поможет наладить контакт. Парни смотрели на него, некоторые с интересом, другие со скукой. Он надеялся, что неприязнь на их лицах ему только показалась. — Доброе утро, — сказали они в ответ, нескладно и с разными уровнями энтузиазма в голосе. Ладони Кайло потели, и он попытался сделать вид, что просто сидит с руками на бедрах, а не пытается незаметно вытереть руки. — Ладно, давайте вы по очереди скажете мне свои имена, — сказал Кайло. Парни исполнили его просьбу. Кайло тут же их забыл. Волнуясь, он открыл свою Библию и попытался вспомнить, какие стихи приготовил. — Э, Коринфянам, — сказал он. Никто не пошевелился. — Откройте Послание к Коринфянам и кто-то, вот ты, сзади, прочитай 10:13, пожалуйста. — Все испытания, с которыми до сих пор вам приходилось сталкиваться, были ничем иным, как обычными человеческими испытаниями. Бог никогда не допустит, чтобы вы были испытываемы сверх сил, и Он верен Своим обещаниям. Когда вас постигает испытание, Он дает вам и выход так, чтобы вы смогли его перенести, — прочитал парень быстро. — Да, хорошо, — Кайло глубоко вдохнул. Он хорошо знал эти стихи и выбрал их потому, что они были полезны мальчикам-подросткам. — Что, вы думаете, это значит? Прошла вечность, но, наконец, поднялась рука, потом еще одна, и ученики начали неуверенно отвечать. Все, что нужно было делать Кайло — слушать, кивать, и указывать, кому говорить следующему. Прошло десять минут, и Кайло почти расслабился. Он вносил свои предложения и разъяснял непонятные места. Они перешли к 23-ему стиху. Кайло объяснил его контекст. — Отлично, — сказал Кайло, и себе и парням одновременно. — Молодцы. Значит, вместо того, чтобы отдаваться и подчиняться такому соблазну, как похоть, чем можно заняться? Он подождал. — Принять холодный душ, — сказал Келли под смешки. — Учиться, — сказал парень с ирландским акцентом. Барри, подумал Кайло. Рыжий перекинул локоть через спинку своего стула и посмотрел на одноклассника. — Барри, тебя сексуально возбуждают пятерки, — сказал он лениво, растягивая слова. В этот раз смех был громче и рыжий неприятно улыбнулся, довольный собой. Кайло попытался выглядеть строгим. — Это неподобающее поведение, — сказал он твердо. — Но что если кого-то правда сексуально возбуждает учеба? — сказал один парень быстро. — Или холодный душ? — Да, тогда будет только хуже, — сказал Яо. — Ну, — сказал Кайло, — можно отвлечь себя очень многими вещами и каждый из нас должен сам выбрать лучший способ для себя. Это был хороший ответ, тонкое замечание в духе Сноука. Он постарался овладеть собой и посмотрел на свои заметки, не зная, что делать дальше. И тут, как благословение, прозвенел звонок, и парни начали собираться, шурша книгами. — Просто, э, подумайте об идее соблазна, и, может быть… — начал Кайло, но ученики уже направились к выходу. Они ушли без благодарностей и задержек, у двери даже образовалась небольшая очередь. Было время ланча и они, наверное, устали сидеть взаперти целое утро и им не терпелось вырваться на свободу. Кайло хотел расслабиться, но рыжий парень, похожий на лису, был последним, и Кайло не упустил свой шанс. — Задержись на минуту, пожалуйста, — попросил Кайло, протягивая руку, чтобы рыжий его заметил. Он остановился с книгами под мышкой и подошел к Кайло безразличной походкой, немного сутулясь. — Да? — парень обвел глазами Кайло, задерживая взгляд на его глазах, губах и одежде, как будто видя его впервые. Оценивая его. — Я хотел… слушай, извини, как тебя зовут? — Хакс, — сказал парень. — Твое христианское имя? — Все зовут меня Хакс. Мы здесь обращаемся по фамилиям. Кайло, — губы Хакса дернулись в улыбке. — Ладно, Хакс, ты знаешь, что мы здесь, чтобы учиться и это не очень хорошо по отношению к твоим соученикам прерывать урок. — Когда я прервал урок? — спросил Хакс с налетом невинности. Его глаза были светло-зеленые и он широко их раскрыл. — Ты, — начал Кайло, чувствуя, как краснеет шея, — предположил, что Барри, э… — Возбуждается? — спросил Хакс. Он переступил с ноги на ногу, и открытый воротник его рубашки обнажил на мгновение белую ключицу. Из кармана его пиджака свисал галстук. Вся его взъерошенность выглядела намеренной. — Да, именно, и я думаю, ты знаешь, что это был бесполезный комментарий, сбивший с толку дискуссию. — Разве ты не спрашивал про сексуальные соблазны? — Хакс хитро улыбнулся розовыми пухлыми губами. Его лицо удивительно быстро сменило выражение с лисьей хитрости на невинность мальчика-прислужника. — Я не говорил об определенном соблазне, — сказал Кайло резко, теряя терпение. Он тут же вспомнил, что да, он говорил об определенном соблазне и Хакс знал это. — О, — выдохнул Хакс, выражение его лица снова быстро поменялось с невинного на взволнованное. — Ты меня выпорешь? Кайло смотрел на него с открытым ртом, как дурак, пытаясь сформулировать ответ. Под одеждой ему было очень тепло, и он беспокойно поправил воротник рубашки. — Господи, — сказал Хакс с недобрым смешком, тон его голоса понизился до привычного регистра. — Вау. Здесь нужна шуточка про священника-извращенца. Классно, парень. Классно. Я пойду. Он ушел. Только когда за ним закрылась дверь, Кайло понял, что так ничего и не сказал про галстук. И про непринужденное богохульство. Кайло собирался вернуться к себе в комнату и проанализировать урок, но он был слишком взволнован. Он повернул налево от школьных ворот и пошел по тихой дороге в местный парк. Все пошло не по плану. Все. Начиная с неожиданно непохожих друг на друга учеников и заканчивая тем, что они не могли сосредоточиться. А еще ловкая жестокость, которой упивался Хакс и дрожащая неуверенность голоса Кайло, когда он попытался приструнить парней. Хуже всего было то, что Сноук хотел встретиться сегодня вечером и услышать о том, как прошел первый урок. Когда Кайло добрался до парка, он тяжело дышал, потому что быстро шел, и его лицо было потное и раскрасневшееся. Он надеялся, что не увидит здесь знакомых. Несколько детей бегали и играли на закрытой площадке, на траве сидели и лежали парочки и семьи. Кайло сел спиной к большему из двух деревьев и поднял колени в защитной позе. Он прижал к груди Библию. Через время он понял, что поглаживает ее по переплету, как мягкую игрушку. Урок был испытанием. Кайло представлял, что он скажет Сноуку. Или, возможно, это было не то, чего я ожидал. Сноук потребует объяснения в обоих случаях. Может, начать с печальной улыбки, намека на самоуничижение. Кажется, я не создан быть учителем. Он страстно надеялся, что Сноук не спросит про отдельных учеников. Он не сможет рассказать о Хаксе, о его остром языке и светлых глазах и его очевидном осознании собственной юношеской красоты. Даже осознание существования Хакса казалось непристойным. Если бы он только мог избежать этой темы в разговоре со Сноуком. Если бы он только мог игнорировать все это, хотя бы ненадолго. Мой грех — похотливые мысли, скажет Кайло на исповеди, признаваясь в грехе, который он и так совершает каждую неделю, и все. Остальное между ним и Богом. Бог послал ему личное испытание, но это нормально. Он его преодолеет. Кайло спрятал лицо в коленях и просидел так какое-то время, прячась от всего мира.