Adoro te devote

Положи, Господи, охрану устам моим, и огради двери уст моих.

Псалтирь 141:3

Прошло три дня прежде, чем Кайло смог взглянуть на свои тщательно прописанные планы уроков, и еще два прежде, чем он смог заставить себя поговорить со Сноуком. Избежать разговора было несложно: Сноук уехал на несколько дней, и Кайло оставалось погрузиться в свои занятия и ждать приглашение по возвращении наставника. Это впервые Сноук отсутствовал так долго, и Кайло чувствовал себя ребенком, оставшимся без присмотра родителей. По крайней мере, он думал, что так это ощущается — своих родителей он не помнил. Распорядок его дня не изменился и занимался он так же прилежно, как и всегда, но время от времени он ловил себя на мыслях вроде я мог бы просто не читать этот отрывок. Я мог бы делать, что пожелаю. Эта слабость пугала Кайло. Неужели ему настолько недоставало самоконтроля, что отсутствие духовного наставника склоняло его к лености? До сих пор он был уверен в своей семинарской жизни. О вере нельзя говорить, как о таланте, но у Кайло он был, он умел верить. Неудача в академическом богословии была для него чем-то новым. То, что его ослепили похотливые чувства, тоже пугало. Он хотел исповедаться и избавиться от этой ноши. Признаться в похоти, лености, сомнении — во всем. Но в то же время ему хотелось никому об этом не говорить. Когда Сноук нагнулся к Кайло в обеденном зале и пригласил его на разговор вечером, Кайло почувствовал парадоксальный прилив облегчения и страха.  — Извини, что я так неожиданно уехал, — сказал Сноук своим сухим голосом, когда они сели друг напротив друга в его кабинете. Он не рассказал, куда ездил. Кайло подумал, что это не его дело. Он молча сидел на слишком маленьком для него стуле и ждал. — Твой урок был… в среду? — В прошлую среду, — подтвердил Кайло. — И как он прошел? Кайло глубоко вдохнул, надеясь, что Сноук этого не заметил, и попытался придать голосу непринужденности. — Ну, он был, э… испытанием. — Конечно, — согласился Сноук. — Но какой смысл делать что-то, что тебя не испытывает? Нет стыда в том, чтобы не иметь способностей к чему-то, Кайло. Последнее предложение показалось Кайло обидным, хотя должно было быть утешительным. — Я очень тщательно подготовился, — сказал Кайло честно. — К атмосфере в классе нельзя подготовиться. О чем был урок? — Послание к Коринфянам, о соблазнах. — А, да, особенно подходящие стихи для мальчиков-подростков, — улыбнулся Сноук, — я много раз сам их применял. — Я не учел того, что ученики захотят прокомментировать тему, — сказал Кайло очень осторожно. — Непослушание? Я могу поговорить с руководителем школы. — Нет, нет, — сказал Кайло поспешно. Мысль о Сноуке, решающем за него проблемы, была невыносима. — Просто, э, они немного баловались. Я могу сам с этим разобраться. Они хорошие ребята. Кайло молча ругал себя, потому что сейчас было идеальное время для того, чтобы обсудить дресс-код, поведение, Хакса. Но если бы Кайло об этом заговорил, Сноук понял бы, что Кайло не в состоянии справиться сам. Это было недопустимо. — Ты же помнишь, что если кому-нибудь из учеников нужен наставник, ты можешь видеться с ним во внеклассное время? — Я забыл сказать им это, — сказал Кайло, краснея от досады. Он закрыл глаза. Он написал себе напоминание в блокноте, но урок сбил его с толку. Еще одна неудача. — Ты можешь сказать им об этом на этой неделе. И скажи мне, Кайло, что ты узнал для себя? — Я узнал, что я ужасный учитель, — сказал Кайло со все еще закрытыми глазами. Сноук издал раздраженный звук, потому что Кайло явно преувеличил, и Кайло открыл глаза и попытался выпрямиться на стуле. Не стоило проявлять неуважение. — Извините. Я узнал, что… Я узнал, что меня волнует, нравлюсь ли я ученикам. Хотя смысл урока не в этом. И что я легко теряюсь в собственных заметках. И что мне больше нравится рассказывать, чем проводить дискуссию. — Это все очень важно, — сказал Сноук, наклоняясь вперед над столом. — На этой неделе ты справишься лучше. Это прозвучало, как приказ. Сноук как будто пытался загипнотизировать его этими словами. Имя Хакса горело во рту Кайло, и на протяжении ужасного мгновения он хотел рассказать все, я не справлюсь лучше, я не могу, там есть парень, который… Потребовалась железная воля, чтобы промолчать и продержаться еще немного, выдержать несколько минут светского разговора и, наконец, уйти, когда Сноук его отпустил. Опустошенный и все еще полный сомнений, Кайло погрузился в подготовку завтрашнего урока. Он решил сосредоточиться на своих сильных сторонах и потратить часть урока на лекцию. Он думал, что лекции довольно схожи с проповедями, и у него получится. Он выбрал Псалтирь 141:3. Он казался подходящим к случаю. Осторожность, такт и молчание. Вечер перешел в ночь. Пора было ложиться спать, но Кайло боялся утра. Спал он плохо. -- — Галстук, Хакс, — сказал Кайло после урока, добавляя голосу спокойной властности в подражание Сноуку. Сегодня все прошло лучше и он чувствовал себя уверенно. Ученики слушали его, почти не отвлекаясь и не перешептываясь, а после была не очень оживленная, но вежливая дискуссия. Хакс развалился на своем месте в переднем ряду, слишком широко расставив ноги, и презрительно игнорировал все вокруг себя. Кайло пытался не обращать на него внимания, но когда после урока Хакс встал из-за парты и дал одноклассникам обогнать себя, оставшись позади, Кайло не сдержался. — Галстук? — Надень его, пожалуйста. Хакс остановился у двери, когда Кайло обратился к нему, и очень медленно обернулся. Он положил свои книги на подоконник, вытащил смятый галстук из кармана, покачал его на пальце и поднял брови. Что, вот этот галстук? Затем медленно снял пиджак и кинул его на ближайший стул. Потом наклонил голову, обнажая шею, обвил галстук вокруг воротника и ловко завязал его полувиндзором тонкими проворными пальцами. Галстук зашуршал о хрустящую ткань рубашки. Хакс прикрыл глаза, подтягивая узел выше, к бледной коже горла. Он надел пиджак обратно и поправил его, резко дернув за лацканы. Кайло хотел было сказать, что можно было обойтись без представления, но Хакс сделал два или три шага по направлению к нему. — Ну? — сказал Хакс, поворачивая голову в одну сторону, в другую, и глядя на Кайло из-под ресниц. — Я похож на хорошего мальчика? — Ты должен следовать дресс-коду, — сказал Кайло в ответ. Он сложил книги и посмотрел на часы так, будто опаздывал на срочную встречу. — Это все? — спросил Хакс, глядя на Кайло сверху вниз. Он бросал вызов, но Кайло его игнорировал. — Это все, Хакс, — сказал Кайло, как будто он был настоящий учитель с настоящим авторитетом. Хакс ушел походкой гуляющего кота. Кайло провел рукой по лицу. Этот парень был невозможно самоуверен и, похоже, он учуял кровь. Они виделись всего два раза, но химия их характеров погрузила их в эту странную вражду, и все, что Кайло мог сделать по этому поводу — это набраться терпения. Он встал из-за стола и пошел к двери. Ногой он зацепился за ковер. Кайло подумал, что он неловкий, нескладный, медленный и недостойный. Разговор с Хаксом бросил его в жар. Нервное осознание всего этого настигло его, такое некомфортное и непривычное, что хотелось содрать собственную кожу. — Привет! — сказала девушка, Рей, когда он открыл дверь. Ее рука была на дверной ручке. Кайло дернулся от неожиданности. Он чуть не вскрикнул. — Как урок? Сегодня ее волосы были заплетены в косички, закручены спиралями и приколоты высоко на голове. Ее блузка была усеяна крошечными синими цветами. — Урок был… э… да, — сказал Кайло, прижимая Библию и блокнот к груди, как щит. Она стояла слишком близко и смотрела снизу вверх с широкой улыбкой. — Мы здесь с ровесниками ходим вместе на ланч, — сказала Рей весело, как будто бы они были друзья. — Я подумала, ты захочешь присоединиться. Я проходила мимо кухни и видела, что они делают что-то странное с говядиной, но на десерт будет чизкейк. У Кайло потекли слюнки при мысли о чизкейке. Он был голоден. Он подумал о насыщенном, нежном сладком вкусе. С кислыми ягодами или сахарной карамелью. Он сглотнул и перевел взгляд в пол. — Я не могу, — сказал он. Ему было жарко под рубашкой, а в голове были только мысли о Хаксе и о чизкейке, который он не заслужил — роскошь, соблазн. — Я занят, — он обошел ее, пробормотав извинения и опустив голову. — Может, на следующей неделе? — крикнула Рей вслед, когда он поспешил по коридору к выходу и ступил в полуденное солнце. Чревоугодие и похоть, думал Кайло, наклоняя голову, чтобы глаза не слепило солнцем. Каким будет следующее испытание, размышлял Кайло, сгорбившись и быстро идя вперед. Он пошел к выходу непрямым путем, избегая людных мест и прячась за школьными зданиями. Он задел лавандовый куст и потревожил пчел, что в нем прятались. Одна полетела за ним и даже ударилась несколько раз об его плечо, но потом решила, что он недостаточно сладкий и улетела прочь. Кайло шел по узкой дорожке, покрытой гравием, под тенями от деревьев. Он вышел через старую калитку в заборе и пошел дальше вдоль задних стен кухонных зданий. Мимо мусорных баков, по щербатому цементу и за сарай для велосипедов… … где был Хакс. Он стоял, опершись о гофрированную металлическую стену, с закрытыми глазами. Узел его галстука был приспущен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Учебники лежали небрежной кучей у его ног, и он курил. Сигарета в правой руке, пачка в левой. Возможно, это была первая затяжка. Он стоял, не двигаясь, задержав дыхание, а потом выдохнул дым длинной струей. Кайло мог развернуться и уйти прямо сейчас, пойти другой дорогой. Он задержал дыхание в подражание Хаксу и подумал об этом. Потом медленно провел ступней по раскрошенному асфальту, намеренно. Хакс открыл глаза. — Ты за мной следишь? — спросил он, не выказывая ни малейшего раскаяния, хотя он только что был пойман нарушающим правила. — Нет, — сказал Кайло. — Я возвращаюсь в семинарию. Он шагнул ближе к Хаксу и протянул руку, чтобы забрать пачку сигарет из его левой руки, но Хакс не дал ему этого сделать и ловко перекатил ее в пальцах. — Хочешь сигарету? Мог бы попросить. — Я не курю, — сказал Кайло натянуто. — И тебе тоже не стоит. — Не стоит? — спросил Хакс, широко открыв глаза, и опять затянулся. Кайло заметил розовый язык, когда Хакс приоткрыл рот, чтобы взять в губы сигарету. — Это порок, — объяснил Кайло, — поэтому это не просто вредно для здоровья, но и для души. Твое тело — это храм Святого Духа, Хакс, и… — Извини, — прервал его Хакс, перекатываясь по стене и опираясь на левое плечо. Он недоверчиво посмотрел на Кайло снизу вверх. — Ты что, только что сказал, что мое тело — храм? — Да, — сказал Кайло, чувствуя, что может достучаться до Хакса. — И нанесение ему вреда — это грех, и в любом случае ты недостаточно взрослый, чтобы курить. Кайло опять потянулся за сигаретами Хакса. Хакс почти дал ему их забрать, но потом отдернул руку. Кайло почувствовал, что краснеет, как жертва школьного задиры. — Это все слишком сложно, — сказал Хакс так, как будто понятия порока и греха были вне его понимания. Небрежная ложь. Он нахмурился и снял с языка крошку табака. — Нет, это совсем не сложно, — убедительно сказал Кайло. Хакс пожал плечами, глядя на то, как ветром развеивает сигаретный дым. Кайло не сдержал любопытства. — Ты всегда приходишь сюда во время ланча? Прячешься и куришь? — Чаще всего, — сказал Хакс. — Их чертова еда отвратительна. — Не сквернословь, — сказал Кайло на автомате. — У тебя так много правил, — светлые глаза Хакса сузились. Он серьезно осмотрел Кайло оценивающим взглядом. — Как ты им всем следуешь? — Они важны для меня, — сказал Кайло, и от этих слов его захлестнуло эмоциями. Он опустил глаза. Он почувствовал себя наивным, когда сказал это вслух перед Хаксом с его всезнающим взглядом. Он ожидал презрительного комментария, но его не последовало. — И у меня хорошие наставники, которые помогают мне. Тут его посетила вспышка вдохновения. Они с Хаксом начинали понимать друг друга, и Кайло взял на себя инициативу. — Мне позволено быть твоим наставником. По любому предмету, если тебе нужна помощь. — Ты думаешь, это поможет? — спросил Хакс с интересом. Он наклонил голову, как любопытная птица. — Я сделаю все, что смогу, — сказал Кайло искренне. Он потерпел неудачу в классе, но был уверен, что у него получится лучше без десятка пар глаз, направленных на него. Он ни на секунду не верил Хаксу: его насмешливой большеглазой невинности и его неожиданному интересу к благочестивой жизни. Но Сноук дал ему задание, и Кайло хотел в нем преуспеть. Возможно, он неправильно понял Хакса. Возможно, ему действительно нужна помощь, но он не умеет этого выразить. Кайло не мог отвернуться от Хакса, если тот в нем нуждался — в Библии много об этом говорилось. Об этом были целые притчи. — Хорошо, — сказал Хакс, будто подтверждая гипотезу Кайло. Он отстранился от стены, бросил окурок на асфальт и потушил его каблуком. — Будь моим наставником, — он сделал паузу. — Подожди, для этого же не нужен какой-то странный ритуал, да? Ты не будешь кормить меня облатками, читая молитву Господню или что-то в этом роде? — Нет! — сказал Кайло, в шоке. — Господи, извини, нет. Это неофициально. Мы просто договоримся о времени наших встреч. — Номер телефона, — потребовал Хакс, доставая мобильный. Он разблокировал его, проведя пальцем по экрану, и протянул Кайло. Кайло послушно ввел свой номер в мучительной, неловкой тишине. Хакс стоял над ним, будто он куда-то спешил. — Ладно. Хорошо. Начнем с курения, — сказал Кайло, неубедительно изображая уверенность, и потянулся за пачкой. В этот раз Хакс ее отдал. Было не очень похоже на победу. Кайло подумал, что если бы он поднял руку и дотронулся до своей губы, то почувствовал бы там рыболовный крючок.