Adoro te devote

Но не только этим, мы хвалимся и нашими страданиями, потому что знаем, что страдания вырабатывают стойкость, стойкость дает опытность, а опытность вселяет надежду.

К Римлянам 5:3-5

Был ранний теплый вечер и тишину нарушал только звон колокола к вечерне, когда Кайло вышел с территории семинарии. Единственной его уступкой жаркой погоде были закатанные рукава рубашки. С собой он не взял ничего, ни телефона, ни Библии, ни блокнота, только ключи в заднем кармане брюк. Он чувствовал себя хорошо, легкость наполняла его тело и душу. Понедельник он провел в возвышенном состоянии спокойствия, в тот день он мало ел и почти не разговаривал. Теперь, спустя два дня после своего личного ритуала искупления, он начинал возвращаться обратно на Землю. Кайло пошел к школе Сент-Люка длинным путем, желая насладиться погодой. Он провел рукой по кустам лаванды около часовни, обогнул семинарские сады, прошел полмили вниз по дороге и вошел на территорию школы через задние ворота. Здесь было спокойнее, и здания были менее внушительные. Кайло не любил ходить по главной подъездной дороге, ему всегда казалось, что за ним наблюдают, поэтому он пошел через игровые площадки, мимо группки мальчиков, играющих в футбол, и прямо к двери школьного общежития. Хакс ждал его, привычно опершись о стену. Его руки были спрятаны в карманах. На нем не было галстука и пиджака. Сегодня он надел кроссовки и был похож на модель из журнала мужской моды, рекламирующего самый модный бренд. По крайней мере, такое впечатление сложилось у Кайло. Не то, чтобы он много чего знал о моде. Брюки Хакса были угольно-серые, рубашка белоснежная и расстегнутая у воротника. В сочетании его волосы казались еще ярче, рыжее в вечернем солнце. Асфальт захрустел под туфлями Кайло, и Хакс посмотрел на него сквозь ресницы. Кайло, полный блаженства, проигнорировал его позу. — Добрый вечер, Хакс, — сказал он спокойно, отстраненным голосом. — Пройдемся? — Ладно, — сказал Хакс уклончиво и присоединился к Кайло. Он был на пару дюймов ниже, но у него были длинные ноги. Они шли почти нога в ногу, и Кайло даже не пришлось замедлять шаг. Хакс сунул руки обратно в карманы с небрежностью школьника. — О чем ты хочешь поговорить сегодня? — спросил Кайло, мысленно подготавливая темы для разговора. Иногда Хакс встречал Кайло с готовой для обсуждения мыслью, в другие разы он саркастично молчал, изредка комментируя то, что говорил Кайло. — Без разницы, — сказал Хакс, пожимая плечами. Как-то Кайло уже отчитал его за такой ответ. Такое отношение бесполезно нам обоим. Сегодня Кайло ничего не сказал. Терпение. Благосклонность. Ладно, он сам выберет тему. Это часть его работы — быть проводником. — Что ты делаешь по вечерам? — спросил Кайло. Легкий, безобидный вопрос. Хакс опять пожал плечами и шагнул ближе, так, что материал его рубашки коснулся голого предплечья Кайло. — Я занимаюсь, — сказал Хакс серьезно. — Я хожу в город, пью кофе. Сбегаю покурить. Такое. Ничего особенного. — Мы говорили о курении, — сказал Кайло. Он почувствовал, как Хакс закатывает глаза, ему даже не нужно было на него смотреть, чтобы это знать. — Где ты прячешься, что тебя до сих пор не поймали? Школа была гораздо больше семинарии и за учениками здесь следили так, как не следили за семинаристами. Кайло попытался подумать о месте, где в семинарии можно было бы спрятаться покурить, но в голову ничего не пришло. Хаксу регулярно удавалось выкурить сигарету и, насколько Кайло знал, он пока был единственным, кто поймал его за этим занятием. Хакс замедлил шаги, и Кайло остановился вслед за ним. Хакс едва заметно наклонил голову и посмотрел на Кайло, как бы размышляя. — Ты ничего, Кайло, — сказал он. — Ты определенно странный и одного тебя в реальный мир выпускать нельзя. Но ты ничего. Кайло тупо смотрел на него. Они стояли посреди парковки для машин. — Спасибо, — сказал Кайло с сомнением в голосе, не зная, что еще сказать. Это впервые он услышал от Хакса что-то приятное. Кайло приготовился к неизбежной саркастичной реплике или неуместному флирту. Вместо этого Хакс просто осмотрел его с головы до ног, обернулся и пошел вниз вдоль задней стены учебного корпуса, прямиком к мастерским. — Идем, — позвал он через плечо и Кайло повиновался. — Я тебе покажу. Кайло пошел за Хаксом по узким дорожкам, устланным потрескавшимися от старости тротуарными плитами. Вдали от фасада и критического взгляда посетителей школа нуждалась в ремонте. Мастерские были скрыты от глаз. Три здания с навесами, обшитые рифленым железом, в форме подковы расположились вокруг широкого пустого пространства. На одном не было дверей и рядом с ним стояли фургон и грузовик. Остальные два были заперты на ключ. Хакс проскользнул в щель между двумя мастерскими, Кайло последовал за ним, задев плечами стены. Паутина защекотала лицо, он убрал ее рукой. — Вот, — сказал Хакс. Сзади к стене мастерской был пристроен деревянный сарай с покатой крышей, покосившийся от старости. Хакс поднял задвижку, и дверь со скрипом открылась. Сарай был маленький. У стены стояли садовые инструменты, ничего особенного. С одной стороны было окно, через него внутрь падал вечерний свет. Хакс улыбнулся так, как будто он провернул что-то невероятно ловкое. — Ты сбегаешь сюда? — Никаких камер наблюдения, учителей или любопытных глаз, — сказал Хакс. Он прислонился к металлической стене мастерской, не обращая внимания на грязь и пыль. — Ты себе не представляешь, как это. Они наблюдают за нами постоянно. Здесь тысяча дурацких правил, — Хакс замолчал. — А, подожди, ты же любишь правила. — Я принимаю тот факт, что они необходимы для порядка, — сказал Кайло. — Некоторое подобие структуры помогает нам вести себя правильно. Вы молодые и все еще учитесь, поэтому школа о вас заботится. — Моя школа заботится о деньгах, — сказал Хакс. Он выгнул спину и достал из заднего кармана смятую пачку сигарет. Кайло вздохнул. — Ты сказал мне, что бросишь. — Я соврал, — сказал Хакс спокойно, доставая сигарету зубами и языком и глядя на Кайло. Он смотрел на него, не отрываясь, доставая зажигалку и прикуривая. Потом Хакс откинул голову назад, и с первой затяжкой его плечи расслабились, исчезла привычная сутулость. Впервые за два дня Кайло почувствовал раздражение. Он пытался. Он изо всех сил пытался помочь Хаксу. Но вот он, бросает ему его помощь в лицо. — Перестань, — сказал Кайло, вырвал из пальцев Хакса сигарету, кинул ее на пол и потушил каблуком. Хакс посмотрел на него с плохо скрываемым удивлением на лице, потом презрительно ухмыльнулся. — А как же хваленый католический самоконтроль? — спросил он, и челюсти Кайло сжались. — Ты привел меня сюда, чтобы показать свои пороки? — спросил Кайло. — Я тебе нужен для чего, чтобы смотреть, как ты нарушаешь правила? Если ты думаешь, что это меня впечатлит, ты ошибаешься. Ты искренне не заинтересован ни в чем, что я могу тебе предложить. Он замолчал, ярость, которую он так усердно пытался контролировать, поднялась в груди волной. Он осознал, что сжал руки в кулаки и заставил себя расслабиться. Хаксу пришлось поднять голову, чтобы смотреть на него, Кайло навис над ним горой. — Может быть, и заинтересован, — сказал Хакс, тон его голоса понизился. Кайло заметил, что его глаза были очень светлого зеленого цвета и блестели в полутьме. Жгучее, пылкое чувство волной прокатилось по телу Кайло. Он не до конца себя контролировал, когда сделал шаг вперед и положил ладонь на стену рядом с головой Хакса. Выражение его лица опять невозможно быстро поменялось. Он выглядел расслабленно и томно с полуприкрытыми глазами и приоткрытым ртом, как у Магдалины на картине Сэндиса. Это было очевидное приглашение. Перед лицом намеренной чувственности Хакса Кайло сломился. Он наклонился, его правая рука опиралась о стену, левая расслабленно повисла, и поцеловал Хакса. — Да, — выдохнул Хакс, растягивая слово по губам Кайло. Он был мягкий, теплый, вкуса сладкого табака. Сначала это было просто прикосновение губ к губам, и Кайло отчаянно врал себе, что может остановиться в любой момент. Но потом Хакс прижался к нему и открыл свой влажный соблазнительный рот. Его дыхание едва касалось лица Кайло. Кайло задохнулся от неожиданной интимности момента. Прикосновение языка Хакса к его языку вызвало дрожь во всем теле, и Кайло потребовалась вся его сила воли, чтобы не сделать еще один шаг вперед и не прижать Хакса к стене всем своим весом. На улице пели птицы, в остальном стояла тишина. Единственными звуками внутри крошечного сарая было их дыхание и влажные звуки поцелуев. Кайло казалось, что это звучит невообразимо непристойно. Он начал возбуждаться против своей воли, и ему стало стыдно. Хакс был учеником, Кайло отвечал за него, и хотя они просто соприкасались губами, это было слишком. Кровь Кайло быстрее побежала по венам, и зашумело в ушах. Если бы ему в этот момент приказали прочитать Отче Наш, он бы не смог этого сделать. Все его ощущения заполонил Хакс. Когда Хакс протянул руку и коснулся его бедра, Кайло заскулил на выдохе. Он наклонился вперед, правое предплечье опустилось на стену, левая рука поднялась сама по себе, и он накрыл ладонью челюсть Хакса. Этого было недостаточно. Хакс притянул его еще ближе своими костлявыми руками, за талию, хватаясь пальцами за пояс, увлекая за собой подобно инкубу. Хакс был худой, но жилистый, за по-птичьи тонкими костями скрывалась сила. Или, возможно, Кайло просто не пытался сопротивляться. Он больше не знал. Он неясно осознавал, что должен оттолкнуть Хакса, но они прижимались друг к другу и все хаксово позерство исчезло. Кайло жаждал. Член Хакса был твердой линией в его брюках, и он медленно терся о Кайло, поводя бедрами. Одна его рука зарылась в волосы Кайло, другой он вытащил его рубашку из штанов и положил ладонь на голую кожу. Они не столько целовались, сколько тяжело дышали друг другу в рот. Было так просто обнять Хакса за талию. Было очень, очень просто подхватить его снизу, поднять и прижать к стене. Хакс застонал и обвил ноги вокруг бедер Кайло. Он был нетяжелый, и большую часть его веса поддерживала стена. Кайло прижался ртом к гладкой бледной ямке между ключиц Хакса, вдохнул слабый запах дезодоранта, мальчишеского пота, пыли и грязи сарая. Грубые, животные запахи. — Ты мог бы трахнуть меня так, — сказал Хакс в порыве, его голос гудением отозвался во рту Кайло. — Если бы захотел. — Нет, — сказал Кайло хрипло, но не перестал тереться об Хакса и не остановил Хакса, который делал то же самое. Не отпустил его. — Я мог бы тебя заставить. — Не мог бы, — сказал Кайло в шею Хакса. Это была ложь. — Не притворяйся евнухом, — сказал Хакс, жадно ловя ртом воздух на последнем слове и сжимая пальцами волосы Кайло. — Это неправильно. В брюках Кайло было мокро от смазки, пот катился по позвоночнику. Он был уверен, что мог бы кончить прямо так. — Питай меня насущным хлебом, — процитировал Хакс, — дабы, пресытившись, я не отрекся Тебя… Хакс замолчал и издал короткий смешок. Кайло вздрогнул, почувствовав нечто вроде отвращения, когда услышал, как Хакс надругался над Притчами, как сладострастно сказал пресытившись. Член Кайло дернулся. — Нет, — выдавил Кайло с трудом, опуская Хакса на ноги. Хакс сжал ткань рубашки Кайло в кулаках, необратимо ее сминая. Кайло отстранил его, ненавидя себя за это. — Это неправильно. Хакс наклонился к лицу Кайло. Его глаза сузились, лицо заострилось в насмешке, к которой Кайло уже привык. Они все еще были так близко, что Кайло ощущал тепло тела Хакса, слышал, как быстро он дышит. На одно ужасное, мучительно мгновение он подумал, а не был ли Хакс послан специально, чтобы его соблазнить. — Ты трус, — сказал Хакс язвительным и холодным тоном. Кайло втянул воздух. Было почти невозможно собраться с духом, открыть рот и отказать Хаксу. — Я знаю, — сказал он, закрывая от стыда глаза. Он развернулся, вслепую открыл дверь и, спотыкаясь, вышел в последние лучи закатного солнца.