Adoro te devote

Ты испытал сердце мое, посетил меня ночью, искусил меня и ничего не нашел; от мыслей моих не отступают уста мои.

Псалтирь 17:3

Призрачный образ Хакса с выражением блаженства на вспотевшем лице, прикрытыми наполовину глазами и приоткрытым ртом преследовал Кайло во сне и наяву. Он в спешке вернулся в семинарию после той вечерней встречи, отчаянно надеясь, что никто его не увидит. Когда он добрался до ворот семинарии и бегом пересек сады, он не видел ничего перед собой из-за слез, что застилали глаза. Даже если бы кто-то за ним наблюдал, Кайло бы этого не заметил. Кто-то позвал его, когда он поднимался на свой чердак, перепрыгивая через две ступеньки за раз, но он не отозвался, на ощупь вставляя ключ в замок и со всхлипом вваливаясь внутрь. — Ладно, — сказал он сам себе, присаживаясь на край кровати и сжимая ладони коленями. От неудовлетворенного возбуждения болел член. — Ладно. Он потер лицо руками. Ход времени застопорился, ему казалось, что он подвешен, пойман, но вдруг время потекло опять в приступе паники. Сноук должен вернуться в воскресенье. Кайло должен пойти к нему на исповедь. Все тревоги Сноука о нем, как о студенте и семинаристе, оправдаются. Он мог бы сказать, что болен, но это даст ему всего неделю. Он мог бы отказаться от исповеди и причастия и понадеяться, что его товарищи и учителя вежливо это проигнорируют. Он мог признаться частично, используя тщательно-построенные фразы и опуская местоимения. Кайло спрятал лицо в руках. Ничто из этого не было морально приемлемо. Пока Хакс продолжал находиться рядом, он не мог исповедаться по-настоящему. А избежать Хакса можно было только отказавшись от должности учителя. Сноук потребует объяснение, и Кайло не сможет предоставить ничего, кроме лжи, в которой он опять-таки обязан признаться на исповеди. Он представил, как сидит в крошечной исповедальне и позволяет ее стенам сузиться и раздавить его заживо. Как с закрытыми глазами выходит на шоссе и отдает свою судьбу в руки случая. Как бежит под палящим солнцем так быстро, что легкие раздуваются подобно кузнечным мехам и сердце взрывается в груди. Как лежит на холодном полу часовни и распадается, прах к праху, пыль к пыли. Кайло не разрешил себе пойти на ужин. Сполна заслуженное наказание. Вместо этого он сел за письменный стол и сидел так несколько часов, медленно листая страницы книг. Он брал книги со стопки слева, пролистывал их, не читая, и складывал в стопку справа. На чтении не давал сосредоточиться белый шум в мозгу и паника, заполонившая сознание, которую в узде удерживало только размеренное перелистывание страниц. Под паникой Кайло смутно ощущал возбуждение. Кожа была слишком теплая. Любой звук, доносящийся снаружи, напрягал. Бороться или бежать, подумал он тихо, зная, что не хочет ни того, ни другого. Это зудящее, нервное чувство не покинуло Кайло и ночью и не дало ему поспать, поэтому утром он был угрюмый, а в глаза как будто насыпали песка. К своему стыду он обнаружил след от спермы на своем бедре и простыне и поспешил в ванную все смыть. Он сходил на завтрак, потому что чуть не упал в душе из-за слабости от недоедания, и с беспокойством перепроверил план урока. Проповедь об избегании соблазнов казалась в высшей степени лицемерной, но было слишком поздно, чтобы что-то менять. Он ярко представил себе, каково это будет — вести урок с Хаксом в классе, глядящим на него с язвительным выражением на лице и недоброй улыбкой. Но, к его смятению и разочарованию, Хакса на уроке не было. Это сбило Кайло с толку. Он запнулся, здороваясь с учениками, пропустил пункт плана урока и в каком-то оцепенении провел дискуссию. Никто не заметил. Более уверенный в себе учитель мог бы непринужденно спросить об отсутствии Хакса, — я вижу, Хакса сегодня нет? — но даже мысль о том, чтобы сказать его имя вызывала у Кайло вину. Его голос выдаст его. Или же произнесенное вслух имя призовет Хакса, как Дьявола. Кайло с трудом довел урок до конца и после остался сидеть за столом, не зная, что делать дальше. Он мог бы вернуться к себе в комнату и позаниматься, или пойти пройтись, или сходить на ланч. Он мог бы попытаться разыскать По, может, его несокрушимая жизнерадостность помогла бы. Он мог бы тайком пойти в часовню в надежде, что сегодня там будет незнакомый священник, и исповедаться, не оттягивая неизбежное. Он был абсолютно уверен, что, несмотря на тайну исповеди, признание в духовном падении его погубит. — Это так не работает, — пробормотал Кайло себе под нос, но все еще не мог представить, как признается священнику в своих страшных грехах. — Бог все равно уже знает. И Он любит меня, несмотря ни на что. — Кто тебя любит? — спросила Рей весело, наклонившись в комнату боком, и придерживаясь за дверной косяк одной рукой. Сегодня на ней был белый сарафан с кружевными рукавами, похожий на свадебное платье, а волосы были собраны в высокий пучок. Она была стройная, как балерина, и Кайло до ужаса испугался, что она его услышала. — Никто, — сказал он, встав и чуть не перевернув стул. — Никто. — Кто-то должен, — сказала она и подошла к нему танцующей походкой. Она протянула руку, чтобы прикоснуться к Кайло, но он отстранился. Она была слишком чиста и невинна, и он не мог прикасаться к ней своими грязными, грешными руками. — Я говорил о Боге, — сказал Кайло, собирая свои книги и пытаясь обойти ее боком. — Да, я слышала, что Он довольно заботливый, — сказала Рей. Кайло заметил, что ее нос слегка обгорел на солнце. Она улыбнулась. — Я не могу пообещать, что моя любовь будет такой же впечатляющей, но как насчет ланча? — Я не могу, — сказал Кайло и не смог скрыть отчаяние в голосе. Он не мог пойти на ланч, он не мог встречаться с Рей, он не мог хотеть ее. Но он надеялся, что она заметила неловкую добродушную симпатию, которую он к ней испытывал. Он попытался сказать что-то еще, но голос отказывался повиноваться, и он сбежал. Возможно, это судьба, думал Кайло — бесконтрольно крениться от ужасного решения к неудачному знакомству. Он волновался. Он мрачно размышлял. Воскресенье приближалось. Сноук вернулся со своей последней лекции, и Кайло тайком передвигался по территории семинарии, стараясь избегать наставника. По и Финн, видя его страдания, сводили его на ужин в город и уговорили поесть суши. Отец Соло посмотрел на него долгим знающим взглядом, когда они столкнулись в коридоре, а позже, в обеденном зале, вручил ему тяжелый том о страданиях и Святых. Кайло отнес его в комнату, прижав к груди. Он немного почитал и еще немного мрачно поразмышлял. Он проводил долгие часы за молитвой, на коленях и с четками в руках, слушая, как бусины стучат друг о друга, совсем как в тот день, когда монашка в приюте сунула их ему в руку, когда он плакал, и научила его его первой молитве. Субботней ночью, когда Кайло лежал на кровати в беспокойном полусне, Хакс влез к нему в комнату через окно. Сначала снаружи донесся шорох, а потом раздался характерный скрип открываемого шире окна. Чей-то темный силуэт заслонил лунный свет, и на мгновение Кайло поверил, что его навестил демон. Но потом худая фигура Хакса перебралась из окна на стол, и зашуршали приведенные в беспорядок книги. — Добрый вечер, — сказал Хакс неуместно нормальным тоном. Он перекинул ноги через подоконник и слез со стола. Босые ступни коснулись пола по-кошачьи мягко. Кроссовки Хакса были связаны вместе и перекинуты через шею, носки он смотал и сунул в карман. Даже в полумраке Кайло видел его слегка запачканные руки и ноги. Его оживленную улыбку и белые-белые зубы. — Что за… что ты делаешь? — спросил Кайло громким шепотом. Он сел на кровати, отодвинул подушку в сторону и повернулся к Хаксу. Чувствуя себя слишком уязвимо в этом положении, он подтянул к груди одеяло. — Ты что, влез сюда по стене? — Всего лишь три этажа, — сказал Хакс, роняя кроссовки на пол. Они упали со стуком, Кайло поморщился и виновато посмотрел на дверь. — Ты не должен быть здесь. — Но я здесь, — Хакс подошел к кровати. За его спиной один из блокнотов Кайло упал на пол, потревоженный вторжением. — Ты всегда спишь голым? — Я не голый, — сказал Кайло напряженно, прижимая к себе одеяло. Хакс был одет в кофту-хенли с расстегнутыми пуговицами и темные штаны. Его волосы были растрепаны. Он выглядел моложе и уязвимее вне строгих костюмов и рубашек, как будто перед сном. Кайло закрыл глаза на мгновение, надеясь, что, открыв их, он проснется и Хакс окажется приснившимся кошмаром. Хакс воспользовался временной слепотой Кайло и перекинул ногу через его бедра, чтобы их оседлать. — Ты от меня убежал, — сказал Хакс шепотом, потому что так же, как и Кайло, не хотел быть пойманным, но от этого слова прозвучали еще более вкрадчиво. — Ты ведешь себя неподобающе, — сказал Кайло, все еще сжимая в кулаках одеяло. Из него вышли слабые доспехи. Он чувствовал тепло тела Хакса. — Ты смотришь на меня, целуешь меня, поднимаешь меня на руки. Трешься об меня у стены. И это я веду себя неподобающе? — Ты и сам это знаешь. — Я слишком молод, чтобы знать, — сказал Хакс победно. С мучительной неторопливостью он положил руки на грудь Кайло, одну и другую, на обе грудные мышцы. Затем он наклонился. Если Кайло ничего не предпримет, то Хакс его поцелует. Если он отпустит одеяло, чтобы сбежать, то окажется полуобнаженным перед всезнающим взглядом зеленых глаз Хакса. Кайло дал Хаксу медленно наклониться вперед, потом высвободил руки из одеяла и оперся на матрас у себя за спиной. Он отклонился назад. И только тогда понял, что это ловушка. Он не успел даже пошевелиться, как оказался лежащим на спине с Хаксом нависающим сверху. — Хакс, — только и смог выдавить Кайло. Хакс выглядел одичавшим от желания, он плавно подвинулся выше и сел на грудь Кайло. — Тебе нравится игра в угадайку? — спросил Хакс как бы случайно. Кайло нахмурился. — Не та, в какую играешь ты, — сказал Кайло. — Угадай, чего я хочу, — сказал Хакс, игнорируя его ответ. Он пристально смотрел в лицо Кайло, бросая ему вызов. Кайло мог с уверенностью сказать, что Хакс добьется от него ответа. — Ты хочешь… то, чего ты хочешь — невозможно, — плотное чувство удушья завладело Кайло. Несмотря на открытое окно, в комнате было удушающе жарко. — И что же это? — Ты предлагаешь половой акт, — в последнюю секунду Кайло остановил себя от употребления слова «прелюбодеяние», чей старомодный тон вдруг ему не понравился. — Половой акт, — сказал Хакс, все равно над ним насмехаясь. — Ты думаешь о том, чтобы трахнуть семнадцатилетнего. Какой же вы извращенец, Отец Кайло. — Пожалуйста, не называй меня так. — О, умоляй меня еще, — Хакс улыбнулся и Кайло тяжело сглотнул. — Пожалуйста, — сказал он, во рту горело от стыда. — Это неправильно. — Я не заставлю тебя делать ничего, чего ты не хочешь, — сказал Хакс, — но я хочу услышать, как ты говоришь «нет». Он наклонился ближе, так близко, что Кайло почувствовал запах зубной пасты и мыла, ощутил его дыхание. Он вдруг понял, что Хакс подготовился к этому, вымылся и почистил зубы. — Я не хочу слушать цитаты из Библии. Я не хочу, чтобы ты говорил, что у тебя будут проблемы или что нас накажет Бог. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я ушел. — Хакс, — сказал Кайло. Простонал Кайло. — Ах, да, ты ведь не можешь сказать, что не хочешь меня трахнуть, потому что это ложь, а лгать нехорошо, — Хакс четко произносил каждое слово. — Ты зло, — сказал Кайло серьезно, задыхаясь. Хакс засмеялся, поднял руки и стащил с себя кофту. Его кожа была бледная и гладкая в лунном свете, и Кайло не мог не прикоснуться. Он положил руки на талию Хакса, поднял их к ребрам. Свирепость исчезла с лица Хакса и он задрожал, когда ладони Кайло коснулись его сосков. Сердце Хакса птицей билось в его узкой грудной клетке. Кайло медленно исследовал его тело своими руками, вверх к шее и челюсти и вниз до тонких предплечий. Время медленно шло. Кайло осознал, что у него стоит. Возбуждение Хакса тоже было хорошо видно через тонкую ткань спортивных штанов. Кайло попытался прикоснуться к его эрекции неловко повисшей в воздухе рукой. Хакс увидел его сомнение и сдвинулся с места, чтобы быстро выпутаться из штанов и белья. Он поймал руку Кайло и отвел ее в сторону, дразня. — Заработай свое право на это, — сказал Хакс голосом, полным огня и похоти. Раздосадованный издевательствами Хакса, Кайло ухватил его за талию и перевернул их на кровати. Отступать было поздно. Заскрипели пружины, и Хакс ликующе засмеялся. Он выгнулся, прижимаясь к Кайло и тот выдохнул, издавая постыдный звук. Они все равно были обнажены и прижаты друг к другу, поэтому Кайло снял свои боксеры и откинул их в сторону. Теперь, когда Кайло прижал Хакса к кровати, его захлестнуло страхом. Никогда до этого в своей жизни он не желал использовать свои вес и силу в качестве оружия, но сейчас он хотел вжать Хакса в матрас, укусить его, заставить его потерять контроль. Хакс, похоже, почувствовал это, и ногой притянул Кайло за бедро к себе. Их члены соприкоснулись. Кайло почувствовал бархатную влажную теплоту Хакса, обещание которой он получил тогда в сарае. Кайло зарылся лицом в шею Хакса и вдохнул его теплый запах. Пот катился по спине Кайло. Ему было жарко. Хакс был под ним, и его кожа была такая горячая и мягкая, его член такой твердый, и Кайло ничего и никогда не хотел так сильно. Его никто и никогда не хотел так сильно. — Возвращайся на землю, — приказал Хакс, кусая Кайло за бицепс. — Посмотри на меня. Кайло посмотрел. Хакс был раскрасневшийся и выглядел одичало. — Что, — выдохнул Кайло, не прекращая двигать бедрами. — Поработай ртом. Кайло открыл было рот, чтобы переспросить, но понял и покраснел. Он сполз вниз, вдоль мягкого живота Хакса к его бедрам. На его ногах росли светлые волосы, которые повыше меняли цвет на рыжий. Кайло чувствовал мускусный запах его возбуждения. Член Хакса был тонкий под стать его фигуре и идеально помещался в ладонь Кайло, как будто Бог создал его именно для этого. Кайло был не готов. Он прижался ртом к бедру Хакса. Еще раз, повыше. Руки Хакса запутались в волосах Кайло и он издал высокий, возбужденный стон. От этого член Кайло дернулся там, где он был прижат к матрасу. Кайло лизнул верхнюю губу и попытался добиться такой реакции еще раз. Что из того, что он знал, было самым чувственным? Кайло вдохнул запах Хакса и заговорил, очень тихо, таким низким тоном, как только смог. — Послушай, — сказал он, — adoro te devote, tibi se cor meum totum subjicit. — Он провел губами вверх по члену Хакса. — Quia te contemplans totum deficit. — О Боже, — сказал Хакс, его губы изогнулись. — Что это значит? Кайло улыбнулся с закрытыми глазами. Он лизнул головку члена Хакса, соленую от смазки и пота. — Это Аквинский. Преклоняюсь перед тобой набожно. Подчиняю тебе все мое сердце. Растворяюсь в созерцании тебя, — Кайло замолчал. — Приблизительный перевод. Хакс привстал, опершись на локоть. — Неужели ты настолько девственник, что умудрился влюб… — Хакс замолчал, потому что Кайло опять провел языком по его члену. — Только на эту ночь, — сказал Кайло, ничего не соображая. У него кружилась голова, и он чувствовал себя всесильным. Он положил ладонь на живот Хакса и толкнул его обратно на кровать. Под пальцами он чувствовал быстрое сердцебиение Хакса. Кайло нравился вкус его члена и то, как он пульсировал на языке. Кайло начал сосать, задействуя губы, язык и небо, не зная до конца, что он делает, но Хакс над ним тяжело дышал, ругался и издавал эти звуки, которые так нравились Кайло. Член самого Кайло требовал внимания, напряженный и твердый и казалось, что он кончит от одного трения о простыню. Так и случилось. Кайло потерся о матрас, отсасывая Хаксу, жадно облизывая его член языком, и вдруг… и вдруг оргазм накрыл его, он выпустил член изо рта и застонал, утыкаясь лицом в бедро Хакса. — О, — слабо сказал Кайло, кончая на простыню и ритмично двигая бедрами. Он был не готов к этому ощущению. Он потянулся к Хаксу, хватаясь руками за его бедра и живот, в смятении, переполненный ощущениями. Когда Кайло наконец взглянул вверх, Хакс смотрел на него с улыбкой, в которой смешались пренебрежение и восторг. — Слезь с кровати, — вдруг сказал Хакс. Кайло повиновался, его тело было расслабленное и теплое, и он опустился на колени, как в молитве. Хакс свесил ноги с края кровати, зарылся пальцами в волосы Кайло и погрузил свой член в его рот. В этой позе Хакс с легкостью входил до самого горла Кайло. Сначала Кайло подавился и не понял преимущества этой позы, но потом он увидел порочное, обжигающее удовольствие на лице Хакса и пришел в восторг в свою очередь. Он позволил Хаксу пользоваться собой, он хотел этого. Ему было интересно, почувствует ли он вкус, когда Хакс кончит. Ему было интересно, как это произойдет. Хакс взял Кайло за подбородок и поднял его лицо вверх. Шире открыл ему рот, прижав большой палец к губам. Кайло повиновался. Хакс кончил внезапно, и Кайло растерянно сглотнул белесую жидкость. Его руки были сплетены за спиной, как во время причастия. Хакс стонал, когда кончал, одна его рука была на члене, а другой он вцепился в простыню. Волосы упали ему на глаза. На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, а потом Кайло и Хакс одновременно выдохнули. Хакс потянулся за штанами и поджег сигарету. Кайло остался стоять на коленях. Они были в синяках от того, что он много молился в предшествующие дни, но эта поза приносила привычный комфорт. Он протянул руку за четками, которые лежали на столе. — Хакс… — начал Кайло, не зная, что сказать, но Хакс его прервал, наклоняясь и влажно и грязно целуя Кайло в губы, вылизывая его рот. — Помни обо мне завтра во время исповеди, — сказал Хакс пылко, как будто они были настоящие любовники. Рукой он крепко зажал рот Кайло и поднес кончик сигареты к нежной коже его шеи. Кайло не смог сдержать крик. Хакс улыбнулся, глядя на него сверху вниз, острые клыки белели в полумраке.