Adoro te devote

Кто хранит уста свои, тот бережет душу свою; а кто широко раскрывает свой рот, тому беда.

Притчи 13:3

— Эй, друг! — тихо позвал По через дверь. Кайло со стоном перевернулся на бок, чтобы посмотреть на время. Он уже проспал утреню и если не встанет сейчас, то пропустит завтрак. По замолчал за дверью, и раздался негромкий стук. Кайло окончательно продрал глаза и сел на кровати. Постельное белье было в беспорядке, и он чувствовал себя липким после ночного визита Хакса. — Да, — сказал Кайло и удивился, обнаружив, что голос звучит хрипло и что дерет в горле. Болела голова. Наверное, так ощущается похмелье, сонно подумал Кайло. — Ты в порядке? — Кайло встал и не спеша подошел к двери, останавливаясь у стула, чтобы натянуть на себя вчерашнюю рубашку. Он приоткрыл дверь, чтобы поговорить с По, надеясь, что его внешний вид не выдаст тайный визит Хакса в его спальню. Хакс давно ушел. Он выскользнул через окно, оставив Кайло задыхаться и осторожно прикасаться кончиками пальцев к ожогу на шее. Как известно, у По была определенная репутация до того, как он пришел к вере, и Кайло чувствовал себя уязвимым перед его знающим взглядом. — Я, э, не очень хорошо себя чувствую, — сказал Кайло честно. — Да, ты немного бледный. Наверное, тебе стоит еще полежать. — Я так и сделаю, — сказал Кайло. По просунул руку в дверь и по-дружески толкнул Кайло кулаком в плечо. — Если кто-то спросит, я скажу, что ты спишь. Хочешь, я занесу тебе ланч? — Кайло хотел отказаться, но По так непринужденно, легко улыбался. Он был хороший человек, поэтому предлагал помощь. — Да, пожалуйста, — сказал Кайло. Его не прельщала перспектива того, что кто-то чужой будет выбирать ему еду, но есть ее было не обязательно. — Увидимся, — прошептал По, как будто Кайло уже спал, и закрыл дверь. Кайло подождал, пока его шаги не стихли, и выскользнул в ванную, чтобы сходить в туалет и вымыться над раковиной. Вернувшись в комнату, он снял постельное белье и сунул его под кровать. Он постелил на матрас одну чистую простынь, было слишком тепло для чего-либо еще. Кайло прилег, было жарко и все болело. Он проспал почти целый день. Утро понедельника было серое и тяжелое, воздух влажный и небо темное, как перед грозой. Кайло чувствовал себя лучше, чем вчера, частично из-за того, что решение судьбы его веры было отложено еще на одну неделю. Он позавтракал и отнес грязную постель в прачечную. Потом он взял нужные книги для частного урока по оказанию поддержки скорбящим, который вела мисс Каната, хрупкая психологиня с мягкой манерой речи. Ее огромные очки и вручную связанные свитера делали ее похожей на непримечательную, но мудрую маленькую сову. Кайло находил ее общество успокаивающим, поэтому он шел на урок в приподнятом настроении. Когда он негромко постучал и открыл дверь ее кабинета, к своему удивлению он увидел Отца Калриссиана, погруженного в разговор с мисс Канатой. — Я, э… — сказал Кайло, спиной выходя из кабинета, но Калриссиан жестом пригласил его войти. — Нет, Кайло, входи. Я здесь, чтобы забрать тебя на совещание. — Совещание? — переспросил Кайло, и его медленно заполнил тошнотворный страх. Они знают. Это могло значить только одно — они знают про него и про Хакса. — Да, боюсь, сегодня я должен забрать тебя у Сестры Мэри. Ты можешь перенести урок на другое время. Извини, Мэри. Калриссиан взял Кайло за локоть и повел его на последний этаж здания. — Я думал, мисс Каната — психологиня, — сказал Кайло, не в силах вынести молчание. — Так и есть, причем отличная психологиня, — улыбнулся Калриссиан. — Но когда-то, мы оба были тогда молоды, она была монахиней. Милосердная Сестра Мэри. Именно благодаря ей я нашел свое истинное призвание. У нее есть дар показывать людям дорогу к себе. Это, кстати, выглядит болезненно, тебе стоит сходить в медпункт. Кайло прикоснулся к месту на шее, где багровый ожог от сигареты Хакса ярким следом выделялся на светлой коже. — Всего лишь пчелиный укус, — сказал Кайло неловко. Калриссиан кивнул и больше ничего не сказал. Они остановились в коридоре, в котором Кайло никогда не был, у незнакомой двери. Калрисссиан толкнул дверь. Внутри, к ужасу Кайло, был Сноук, а с ним огромного роста мужчина с большой бородой, в котором Кайло смутно узнал директора школы Сент-Люка. — Чуи, — сказал Калриссиан, — это молодой учитель, Кайло Рен. Кайло, это Илья Чучумашев, из Сент-Люка. — Зови меня Чуи, — сказал директор, пожимая руку Кайло своей большой рукой. — В этой стране у всех проблемы с произношением моего имени. У него был сильный акцент и приятный голос. — Давайте обойдемся без светских разговоров, — сказал Сноук, он сидел за столом. — Мы здесь, чтобы подвести итоги по случаю с Хаксом. Все, кроме Кайло, серьезно закивали головами. Кайло сел на стул и выпрямил спину, сжимая зубы, чтобы сдержать слезливые извинения. — Все мы согласны, что продолжаться это больше не может? — вопрос Сноука был встречен общим согласием. — Я рекомендую немедленное отчисление помимо уже приведенного в действие отстранения от занятий, — Сноук повернулся к Кайло. — Так как это непосредственно касается тебя, Кайло, хочешь ли ты добавить что-нибудь? Кайло молчал под выжидательными взглядами троих мужчин. Очевидно, от него ожидали мнения по поводу его собственного отчисления, что было странно. — Мне жаль, — сказал он, наконец, в порыве. — Мне так жаль. Я этого не хотел. Я был плохим учителем и плохим наставником, и я должен был попросить о помощи, когда понял, что не справляюсь сам. Воцарилась короткая и невероятно неловкая тишина. Потом Калриссиан наклонился к Кайло и положил руку на его плечо в жесте утешения. — Кайло, никто не думал, что ты сможешь предсказать, как плохо поведет себя Хакс. Мы ни в коем случае не виним тебя в сложившейся ситуации. — Не… вините? — Кайло никак не мог понять, как два тайных запретных сексуальных контакта могли не осуждаться католической церковью. — Совершенно не виним, — вставил Чуи, его глубокий голос был подобен басу поющего православного священника. — Хакс — проблемный молодой человек. Курение. Алкоголь. Торговля собственным телом. Я не мог предвидеть ни одной из этих вещей. Раз мы, трое взрослых людей этого не заметили, то мы не можем ожидать этого от тебя. — Торговля чем? — переспросил Кайло ошеломленно. — Я знал, что он курит… Я пытался заставить его бросить. Трое старших мужчин переглянулись между собой, и, наконец, заговорил Калриссиан. — Хакс сбегал с территории школы и посещал местные бары, — сказал он. — На прошлой неделе один из работников школы увидел его в переулке за ирландским пабом. Деньги были переданы с рук в руки, — он мягко прочистил горло, — плата за услуги, которые предоставлял Хакс. Кайло вспомнил, как легко Хакс разделся. Как трахал Кайло в рот привычными движениями. — Я не… — начал Кайло, но голос его подвел. — В любом случае, — продолжил Сноук, его лицо было искажено отвращением, — детали неважны. Молодой человек, конечно, будет исключен из школы. Это никак не отразится на тебе, Кайло, и мистер Чучумашев с радостью позволит тебе продолжать вести уроки в школе. Если у него были хоть какие-то моральные принципы, если он был порядочным, то сейчас было время во всем сознаться, подумал Кайло. Искреннее покаяние в том, что он был так же порочен, как и Хакс, — хуже Хакса, — было бы правильным выбором. Но Кайло уставился на свои туфли и только кивнул. — Могу я увидеть Хакса до того, как он уедет? — спросил он в порыве малодушия. Он быстро добавил. — Я думаю, он одинок. Его родители с ним не общаются. Я не хочу исчезнуть, не попрощавшись. — Это хорошая идея, — сказал огромный Чуи. — И ты прав насчет его родителей. Я даю свое разрешение. Чуи обвел взглядом комнату и остальные тоже согласились. Потом Кайло отпустили, и он оказался стоящим посреди коридора. За его спиной плотно закрылась дверь. -- — Зачем? — спросил Кайло отчаянно, меньше чем через полчаса после совещания. Хакс игнорировал его, складывая одежду в чемодан с аккуратностью, которой Кайло от него не ожидал. — Зачем что? — Ты наверняка знал, что тебя поймают, — Кайло не смог заставить себя сказать это. — Не похоже, что вероятность быть пойманным волновала тебя. — Как долго? — Почти с самого начала моей учебы здесь, — Хакс посмотрел на Кайло из-под ресниц своим недобрым взглядом. — Я говорил, что не выношу скуку. — И ты не мог найти другой способ развлечься? — спросил Кайло. — Из всего того… из всего того, чем ты бы мог заняться. Он плотно сжал губы, не давая себе сказать большего. — Чем? Дополнительным изучением Библии по вечерам? Или настольными играми? Или лакроссом? — последнее слово он сказал со злобой, в которой читалась личная обида. — Я был здесь, — сказал Кайло умоляюще. — Ты мог бы поговорить со мной. — Да, я заметил, как тебе нравились наши разговоры, — засмеялся Хакс, складывая вместе два разных носка. Тогда Кайло схватил его за руку и оттянул от чемодана. Комната была маленькая, и они почти соприкоснулись. — Стой. Просто послушай. Ты мог поговорить со мной. Ты мог поговорить с кем-то другим. — О чем? — лицо Хакса опять приняло выражение проклятой притворной невинности. — Если у тебя были проблемы… — начал Кайло, но Хакс прервал его резким злым смешком. Он вырвал руку из захвата Кайло и посмотрел на него с презрением.  — У меня не было проблем, — четко и медленно сказал Хакс. — Я прекрасно знал, что я делаю. — И что теперь? — Теперь? Теперь меня официально вышвырнут, и мои родители найдут мне очередную школу, в которой мне опять будет скучно. Они не будут повышать на меня голос, потому что так делают только низшие слои общества. Они наймут мозгоправа, — Хакс пожал плечами. — Мне все равно исполняется восемнадцать в конце года. Остался всего год этой хуйни. — Не сквернословь, — сказал Кайло на автомате. Хакс вернулся к чемодану, уложил внутрь последние вещи и закрыл его со щелчком. — Ну? — сказал Хакс. — Последние мудрые наставления до того, как меня выведут с территории? Было не похоже, что Хакс взволнован, удивлен или пристыжен. Кайло от него этого и не ожидал. Значит, вот как это было — Хакс привык к переездам. Или к отчислениям. — Когда тебе сказали? — спросил Кайло. — Я имею в виду, сколько у тебя было времени собраться и попрощаться? Хакс фыркнул на слове «попрощаться». — В субботу утром, — сказа он небрежно. — Они не хотели прерывать уроки. Кайло почувствовал тошноту. — То есть, когда ты пришел ко… — он замолчал в страхе, что кто-то услышит. — Не придавай этому большого значения, — сказал Хакс небрежно. Он рывком стащил с кровати чемодан, надел на плечи рюкзак и сунул смартфон в карман. — Обидно было бы уехать, не узнав, способен ли ты на что-то. — Это жестоко, — сказал Кайло. Во рту пересохло. — Все так говорят. Увидимся, Кайло Рен, — Хакс прошел мимо Кайло, колесики чемодана стукнулись о металлический порожек, что разделял ковровое покрытие комнаты и коридора. Кайло не обернулся, чтобы посмотреть, как он уходит, боясь, что тогда он не удержится и побежит вслед за Хаксом. -- Через два дня Кайло сел на заднее сиденье трясущегося старого автобуса. Утром он оделся в обычную одежду: черная рубашка, черные брюки, все те же простые туфли. С собой он не взял ничего, кроме ключей, нескольких десятидолларовых купюр и билета на автобус. Поездка была утомительной и скучной — автобус миновал несколько маленьких городков, прежде чем прибыл в Родбрук. Этот город ничего не значил. Кайло просто сел за стол и сравнил список епархий с расписанием движения автобусов, пока не нашел непримечательный городок в соседней епархии. Там была маленькая церковь, где можно было исповедаться. Когда Хакс уехал, Кайло нашел выход для своих тайных грехов в своем лихорадочном разуме. Он не должен исповедаться Сноуку, Соло или Калриссиану, он не должен делиться своими отвратительными проступками с людьми, которых он видит каждый день. Он может поехать в чужую епархию и искренне исповедаться священнику, чей голос он никогда больше не услышит. Это был трусливый, малодушный выход. Кайло ненавидел себя за эту идею, и ненавидел себя еще больше за ее воплощение. Он вышел из автобуса в облаке пыли. Автобусная остановка состояла из металлического столба с голубым знаком. Сам город состоял из двух длинных улиц, светофора и кучки магазинов. Застывший, тихий и умирающий. На улице было несколько людей, но они не обратили внимания на Кайло, несмотря на его строгий наряд. Ему казалось, что он в вестерне, когда он шел вниз по главной улице к бело-серой дощатой церкви. Когда он дошел до нее, то неожиданно остановился и прочитал табличку: Римская католическая церковь Святого Иоанна Златоуста. Много лет назад ее нарисовал какой-то начинающий художник: темно-синие буквы на фоне простого светло-серого силуэта пчелы. Кайло, как зачарованный, пошел ко входу. Ступени заскрипели и прогнулись под его ногами, старая краска слетала с них хлопьями. Внутри церкви было так же тепло, как и на улице, удушливо, пыльно и неприятно. Кайло пошел в конец единственного зала, где в стену была встроена исповедальня скромных размеров. Одна дверь была закрыта. Кайло постоял перед ней. Изнутри доносилось чье-то дыхание. — Если ты здесь, чтобы исповедаться, входи, — сказал голос. Удивительно молодой, но уверенный голос. Добрый. Кайло забрался внутрь и закрыл за собой дверь. Они посидели в тишине, Кайло медлил с исповедью, а священник-незнакомец, очевидно, был терпелив. Минуты переходили одна в другую, и Кайло подумал, что он проделал весь этот путь и уйдет, так и не исповедавшись. Что он потратил впустую время священника, что как всегда причинил неудобство. — Извините, — сказал Кайло. — Не надо. Бог понимает, если тебе нужно время. Кайло глубоко вдохнул, из глаз неожиданно покатились слезы. Он даже не заметил, когда начал плакать, тихо всхлипывая, скрючившись на скамейке. В исповедальне не было подушечки для коленопреклонения, но Кайло все равно соскользнул со скамейки и с глухим ударом опустился на колени. — Простите меня, Отец, — начал он, в ушах зашумела кровь, и он больше не слышал звука собственного голоса.