Кошмар Билла

Нортвесты жили в большом каменном белом доме, украшенном вдоль фасада белыми колоннами. Он стоял на вершине довольно крутого подъема, превращенного в газон со стороны парадного входа. С обеих сторон от колоннады вдоль дома тянулись цветники. Трава на склоне, ведущем к улице, была мягкой и коротко подстриженной, ее окаймляли так же аккуратно подстриженные вечнозеленые кусты и красивые высокие деревья. День был такой чудесный и солнечный, что Мейбл решила устроить свое чревовещательское представление прямо на лужайке перед домом. Она выкатила Пассифику и поставила ее кресло перед клумбой с цветами. Затем из гаража вынесла складной стул для себя. Пассифике было одиннадцать лет. Это была невысокая тоненькая девочка с волнистыми светлыми волосами, яркими зелеными глазами и ослепительной улыбкой. Но в последнее время она редко улыбалась. Она была спортивной и очень подвижной, из тех детей, которым никогда не сидится на месте. С тех пор как она сломала бедро, когда, будучи на каникулах с родителями, каталась на водных лыжах, она чувствовала, будто попала в западню. Западней было инвалидное кресло. Мейбл надеялась, что, проведя какое-то время с Пассификой, сможет хоть немного подбодрить девочку. Щурясь от солнца, Мейбл уселась на складной стул и устроила Билла у себя на коленях. — У меня пока не очень-то хорошо получается, — призналась она Пассифике. — Я только-только получила Билла, и у меня еще не было времени как следует отработать с ним какой-нибудь номер. Мейбл ожидала, что Венди сейчас ввернет что-нибудь язвительное, но та обещала матери, что будет вести себя лучшим образом. Она не стала делать обычных ехидных замечаний. Скрестив ноги, она сидела в тени вечнозеленого дерева, рассеянно расправляя стебельки травы; лицо ее было скрыто мягкими полями сиреневой панамки. Мейбл просунула руку в дырку на спине болванчика, нащупала там рычажки для управления ртом и глазами. Для проверки несколько раз открыла и закрыла рот куклы. — Я немного нервничаю, — сказала она, прокашлявшись. — С чего тебе нервничать? — удивилась Пассифика, ерзая в кресле. — Это всего лишь я. А ты ведь знаешь, меня что угодно рассмешит. — Спасибо за поддержку. Мне она необходима, — улыбнулась Мейбл. И повернулась к Биллу: — Как ты сегодня поживаешь, Билл? — Бре-ке-ке-ке! — ответила она за него. — Это еще что значит? — строго спросила Мейбл. — Это значит, что меня жаба душит, — ответил Билл. Шутка получилась так себе, но Пассифика засмеялась. — Грудная жаба? Ты что, болен, Билл? — спросила Мейбл болванчика. И заставила его губы раскрываться и закрываться, постукивая: — Нет. Я жадничаю. — Так тебе чего-то жалко? — Жалко у пчелки. А у меня занозы! Пассифика засмеялась и захлопала ладонями по подлокотникам кресла. — Мейбл, ты молодец! — воскликнула она. — Я даже почти не замечаю, как ты шевелишь губами! — Ха-ха, — саркастически отозвалась Венди. — Напомните мне, когда надо смеяться. — Венди, ты же обещала! — рассердилась Мейбл. — Упс! Прошу прощения, — пробормотала ее сестренка. — Давай, покажи ещё что-нибудь, — попросила Пассифика. — Мне нравится писклявый голосок Билл, он такой смешной. — Сама ты смешная, — заставила болванчика ответить девочке Мейбл. — Сплошная смехота! — Ну-ну, будь повежливее, Билл, — укорила она его. — Разве твоя мама не учила тебя хорошим манерам? — Как она могла? — ответил Билл. — Она ведь была дубовой колодой. Пассифика откинула голову назад и расхохоталась. — Мейбл, это так мило с твоей стороны, — сказала она. «Да! И с моей стороны тоже мило! — радостно подумал Билл. — Вот он я! Развлекаю девчонку со сломанной ногой. Дело — добрее не придумаешь. А всего-то и нужно, что помалкивать и строить из себя деревянного болвана. Доброе дело, Билл, номер один! Я еще жив! Еще жив!» — Билл, а ты знаешь, как помешать дикому слону преследовать тебя? — спросила Мейбл. — Лишить его кредитной карточки? — заставила она его пропищать в ответ высоким мышиным голоском. — Эту шутку я уже слышала, — сказала Пассифика. — Но все равно смешно. Мейбл снова повернулась к Биллу, но донесшийся от дома зов заставил ее прерваться. — Мейбл, тебя к телефону! — крикнула мама Пассифики, стоя у парадной двери. Девочка вскочила. — Я сейчас вернусь, — сказала она Пассифике. Она уложила Билла спиной на травку и, подпрыгивая, побежала к дому. «Наверное, это мама хочет мне что-то сказать», — подумала она. Она была уже почти у двери, когда услышала вопль. Пронзительный ужасный вой. — Спасите! Кто-нибудь! Ааааа!!!! Сердце Мейбл подпрыгнуло к самому горлу. Она круто развернулась. И увидела инвалидное кресло — катящееся вниз по склону. Резко подпрыгивающее на травяных кочках. Набирающее скорость. Руки Пассифики беспомощно взмахивали, но хватали только воздух. Быстрее. Еще быстрее. Кресло стрелой летело с крутого холма, прямо на проезжую часть. Испуганный крик Пассифики звенел у Мейбл в ушах: — Помогите! Остановите меня! Кто-нибудь! Мейбл увидела и Венди — теперь уже на ногах — неподвижную, остолбеневшую от ужаса. Ничего не слыша, кроме крика Пассифики, Мейбл, покачиваясь, сделала несколько шагов. Резкий визг шин об асфальт донесся до нее еще до того, как она увидела на шоссе голубой фургон. — Не-е-е-ет!!! — беспомощно закричала Мейбл, когда кресло, подпрыгнув, столкнулось с несущейся машиной. Сбил ли фургон Пассифику? От ужаса в глазах у Мейбл все помутилось. Но теперь она видела, как Пассифика вылетает из кресла. И падает прямо на асфальт. Крик смолк. Какая тяжкая, тяжкая тишина. Пассифика не шевелилась.