Кошмар Билла

— Пассифика? Пассифика? — Мейбл все время звала ее по имени, пока бежала до шоссе. Голубой фургон успел резко затормозить. Из него стремительно выскочил водитель, молодой парень с длинными волосами, свисающими из-под ярко-красной кепки с надписью «Висконсин». — Она в порядке? Как она? — кричал он. Мейбл подбежала к Пассифике первой. Упала на мостовую рядом с ней. — Пассифика, — позвала Мейбл. — Ты меня слышишь? — Я ее не сбивал, — еле слышно проговорил водитель фургона. — Я вильнул. Она вылетела из кресла в тот момент, когда оно подскочило на бордюре обочины. Но я ее не сбивал. — Ооох… — Пассифика застонала и подняла глаза на Мейбл. — Моя рука… — И снова закрыла глаза. — Твоя рука? — повторила Мейбл. — Жутко болит, — ответила Пассифика, не открывая глаз. — Я на нее упала. И я слышала, как она хрустнула. Думаю, она сломана. — А где-нибудь еще болит? — спросила Мейбл. Пассифика открыла глаза. — Нет. Кажется, нет. — Она снова застонала or боли. — Только рука. — Тебе повезло, — сказал водитель фургона. — Повезло?! — воскликнула Пассифика. — Теперь у меня сломаны и бедро, и рука! «Скорая» приехала через несколько минут. Миссис Нортвест увезла Пассифику в больницу. Мейбл подобрала с травы Билла и пошла с Венди домой. Из-за всего этого волнения и испуга она не успела поговорить с сестрой. — Что случилось? — спросила она Венди, перекинув Билла через плечо. — Рядом с Пассификой была только ты одна. Как ее кресло вдруг покатилось? Венди опустила голову, спрятав лицо под полями панамы. — Ну же, отвечай, — настаивала Мейбл, схватив сестру за плечо. — Ты… Ты мне не поверишь, — заикаясь, проговорила Венди, по-прежнему избегая взгляда старшей сестры. Венди резко остановилась и развернула ее лицом к себе. — Говори. Говори всю правду. Венди колебалась. — Это сделал твой болванчик, — сказала она наконец. — Это он толкнул кресло. — Прекрати! Прекрати! — закричала Мейбл, тряся сестренку за плечи. — Прекрати выдумывать дурацкие небылицы! Что случилось на самом деле?! Ты ведь сама не толкнула кресло, нет?! — Что? Конечно же, нет, — выдохнула Венди. А потом расплакалась, сдерживаемые рыдания заставляли ее плечи вздрагивать. — Ее толкнул болванчик, Мейбл. Ты должна мне верить! Я… я вообще-то не смотрела на нее. Я наблюдала за белкой на дереве. — И? — допытывалась Мейбл, продолжая держать Венди за плечи. — И что потом? Что ты видела? — Я услышала крик Пассифики, — ответила та. По щекам ее катились слезы. — Я повернулась и увидела Билла. Он стоял позади кресла. А кресло… кресло двигалось. Ехало вниз под горку. Мейбл закатила глаза. — Ну и что же сделал Билл? — Я… Я точно не знаю, — сказала Венди. — Я была слишком испугана. Я не смотрела на него. Я смотрела на Пассифику. Думаю, Билл опять упал в траву. Он подтолкнул ее. А потом упал туда, где ты его оставила. — Но это же безумие! — воскликнула Мейбл. Она сняла безжизненную куклу с плеча и сунула сестре под нос. — Посмотри на него, Венди. Посмотри, повнимательней посмотри. Венди, дернувшись, подалась назад. — Не хочу я на него смотреть. То есть я уже на него смотрела, Мейбл. — Посмотри на него, — настойчиво повторила Мейбл. — Это же просто кукла, так? Он сделан из дерева, так? Это тряпичный костюмчик с головой и ботинками, и только. Так?! — Я не сумасшедшая, — завопила Венди. — Не сумасшедшая! «Еще какая сумасшедшая, — с горечью подумал Билл. — На самом деле Венди лжет, — понял он. — Она чокнутая. Я не прикасался к тому несчастному креслу. Я лежал себе спокойно на спине, на травке. Я вообще не двигался. Я даже не видел, что произошло. Венди — лгунья, — решил Билл. — Опасная лгунья. Она погубила оба моих добрых дела. Оба! Я опять должен начинать с нуля, и все из-за нее. А время уходит. Что ж… Боюсь, уходит время Венди. Не знаю, с чего ей так приспичило отравлять жизнь Мейбл. Но я не могу позволить ей погубить мою. Придется Венди прикончить. Сегодня же ночью». Вечером этого же дня в столовой после ужина Мейбл работала над своим естественнонаучным проектом для школы, разложив его на обеденном столе. Она все время заглядывала в банку с улитками, заносила результаты своих наблюдений в специальную таблицу и что-то тщательно зарисовывала. Билл был усажен на стуле напротив нее. Неподвижным взором он таращился прямо перед собой на улиток. Но отнюдь не на них было обращено его внимание. Он прислушивался к телефонному разговору, который мама Мейбл вела в соседней комнате. Она уже полчаса беседовала со своей сестрой, и говорили они о Венди. — Ситуация дошла до той грани, за которой я уж не знаю, что и делать, — говорила миссис Буншофт. — Венди всегда была трудным ребенком. Но по крайней мере, прежде она никогда не применяла насилия. Мать Мейбл взволнованно ходила взад-вперед по гостиной, прижимая к уху телефонную трубку. Каждый раз, когда она проходила мимо открытой двери в столовую, Билл мог видеть ее расстроенное лицо. — Знаю, знаю, — говорила она, вздыхая. — Говорить неправду и выдумывать всякие дикие небылицы — это одно. С этим я еще могу справиться. Но честное слово, Лила, я думаю, что Венди столкнула с холма эту бедную девочку в инвалидном кресле. Миссис Буншофт ходила по комнате быстрыми шагами, поправляя свободной рукой свои темные волосы. — Не знаю, почему Венди так завидует Мейбл, — продолжала она дрожащим от волнения голосом. — Я этого не понимаю, Лила. Но ситуация вышла из-под контроля. — Знаю, да, знаю. Я весь вечер беседовала с Венди. Пыталась пробиться к ней. Но она продолжает настаивать, что Пассифику толкнул чревовещательский болванчик, новая игрушка Мейбл. Можешь себе представить? — Венди все время твердит об этом болванчике. Постоянно сваливает на него вину за ужасные вещи, которые делает сама… Даже и не знаю… Может, стоит… Может, мне и стоит отвести ее к врачу… «В этом нет необходимости, — думал Билл, продолжая таращиться на банку с улитками. — Тебе не придется утруждать себя и водить ее к врачу. Нынче ночью я сам позабочусь о Венди».