Игры близнецов

[глава до конца не бечена, так что может быть много ошибок] Как же я хотел его поцеловать. И в тот вечер, когда мы были только вдвоём, завершая ленивый день – первый день вместе… И когда я только нашёл его глазами, входя в новый класс и не зная, что меня ждёт – кроме одного: мой брат должен быть там. Не ждать меня, не знать обо мне. Просто быть… Мой брат Узумаки… Теперь уже Намикадзе. Наруто. Мы не виделись долгих десять лет. А я сразу его узнал… Узнал, как только поймал взглядом его лицо, обращённое ко мне. И нотки узнавания в лазоревых, как небо, глазах, о которых я вспоминал каждый день, каждую ночь. Он совсем не изменился. Мой брат. Мой герой. Моя вторая половинка. Мой Наруто… Мы смотрели друг другу в глаза и я понимал, что мир сходит с ума. Я уже знал, кто он - просто не мог не знать. Его имя, фамилия нашего отца… Да и сам отец говорил, что мы будем в одном классе, когда мы виделись в последний раз. Так что он должен был быть там. Я знал и я просто не мог ошибиться… Но и поверить не мог. Всё казалось уж слишком нереальным. Наша первая встреча за столько лет. И мы словно остались вдвоём – в нашем личном, одном на двоих мире… в бесконечно удаляющемся, иллюзорно пустеющем классе, между незнакомых, стремительно теряющихся из вида людей. Я перестал замечать кого-либо и что-либо вокруг себя. Так банально… Я видел что-то подобное в глупой романтической манге и всегда смеялся как безумный. Но теперь испытал сам. Впервые. Я ощущал каждый толчок сердца в груди, каждый вдох и выдох в мельчайших подробностях, течение крови в полости вен, потрескивание нейронов словно электрических дуг в нервных окончаниях. Я не замечал того, как мы похожи, не видел в нём своё отражение. Он был он, я был я. И я смотрел на него – со стороны, жадным, свободным от условностей взглядом, отмечая мельчайшие различия вроде полосок на щеках и упорно обходя вниманием сходство. Потому что иначе просто не мог. Не хотел видеть себя в нём. Не хотел видеть родство в нём.Ведь глубоко внутри, не смотря на сходные черты, мы стали совсем разными. Он стал… он стал таким красивым. Он перестал быть моим братом уже очень давно. «Я люблю его» - вот о чём лишь я мог думать: – «Я хочу его…» и: «Вот что значит влюбиться…» Нас не подпустили друг к другу. Набросились как стаи ворон, растащили, закидали вопросами. Но даже если бы их не было, я бы не смог заставить себя подойти к нему – моё тело не слушалось, стало как деревянное и я не мог сделать ни хоть шагу, язык предательски лип к гортани, руки дрожали, мёрзли. Я никогда раньше так себя не чувствовал и это гадкое чувство ненавидел. Но поделать с ним ничего не мог. Наверное, я просто идиот. А любопытных всё прибывало… Я не знал всех этих людей, их голоса для меня сливались в один бессмысленный шум. Все говорили одновременно, перебивая и не слушая друг друга. Они даже не давали мне времени отвечать. Я мог только кивать и затравленно улыбаться, пытаясь выглядеть милым и невинным, изо всех сил стараясь не смотреть в ту сторону, где такие же вороны-падальщики пытали моего брата. Сенсей не пытался их остановить и, кажется, даже принимал участие в этом допросе… Блин, я едва выдержал до звонка, а потом как мог быстро сделал ноги от этой доставучей толпы. Минут десять я простоял у школьных ворот, дожидаясь его – на самом деле просто застыл, как дурак, не в силах двинуться с места. Мне было страшно, так страшно, как никогда в жизни. Вдруг, не смотря ни на что, я всё же ошибся… Надежда и страх, овладевшие мной в тот момент, когда я увидел широкое улыбчивое лицо с такими знакомыми чертами, задорную синеву глаз, коротко остриженное встрёпанное золото волос, приковали меня к земле, не пуская ни вперёд, ни назад… Я увидел его среди толпы на школьном дворе. Он шёл ко мне, пока не замечая, окружённый людьми и бесконечно далёкий от них ото всех… Для меня он всех заслонял собой. Глядя на него, я терялся, тонул в бесконечности, над которой столько смеялся прежде. Моё безумное сердце пропускало удары, я думал, оно совсем остановится. Я смотрел на него и радость заполняла все уголки сознания, необъяснимая, бесконтрольная, не поддающаяся доводам рассудка, она вырубала все тормоза, которые я лишь сегодня обнаружил в себе. Я ведь никогда не был таким странным; таким трусливым и покладистым. Мои новые одноклашки, наверное, даже подумали, что я – нормальный парень. Хех! Скажите это моим бывшим учителям и друзьям, или спросите, кто подорвал мою бывшую школу… Но это всё не важно – по сравнению с ним. Я не мог оторвать взгляд от приближающейся фигуры, ничего и никого не замечающей вокруг себя. Он как будто отделился от мира, погрузился в не доступные никому, даже мне, глубины собственных мыслей. Никогда раньше я, кажется не видел его таким… Да и кто вообще мог вообразить задумавшегося Наруто? А смущённого меня? Я же не девчонка, я был лидером банды в старой школе. Над моими шуточками никто не смеялся – от них все вздрагивали, всё рушилось… Я был гением и карой, намного круче, чем Кира! Да, я был крут! Я и сейчас крут! И он тоже… Я наблюдал, как зачарованный, вслушиваясь в сбившиеся удары изнутри о грудную клетку. И уже не имело значение, брат он мне, или я всё же ошибся – хотя этого просто не могло быть, мои абсурдные, иррациональные страхи всего лишь отражали то, как сильно я соскучился, как долго ждал и как часто обманывался в своих надеждах. Мои чувства переменились, и для этих новых было бы даже лучше, если бы я и он оказались не связаны родственными узами. Но Судьба никогда не шутит смешно для тех, кто становится объектом её шутки – так же, как и я. Он узнал меня точно так же, как я его – после стольких лет. Узнал, хотя и не догадывался, что увидит меня, хотя считал, что я где-то на другом конце Японии. Мы бросились в объятия друг другу, как две сопливых гламурных блондинки. Я не ошибся… Мы уже не могли отпустить друг друга и всю дорогу домой не расцепляли крепко сплетённых рук. Пусть мы походили на детей, выглядели странно и глупо, вели себя как мальчишки и распугивали всех прохожих, собак и кошек своими криками и смехом… Но никогда за то время, что мы были порознь, я не чувствовал себя таким целым, завершённым. Неодиноким. И он, и я – мы оба чувствовали одно и то же. Дома нас ждали отец и мать. И, хотя я прекрасно знал, что они хотят сказать, приливная волна радости окатила меня так же, как и брата. Наше общее счастье перехлестнуло через край. И в какой-то момент мы с ним, кажется, даже пересекли черту. Впрочем, всё это могло быть и сном. Словно в награду за долгую разлуку нам подарен был целый день вдвоём. Никуда не срывали, в школу не отправляли… Мама с папой наслаждались друг другом, не отрываясь… А мы наслаждались полной свободой, нашей долгожданной близостью и бесконечной болтовней. А ещё резались в приставки, смотрели кино, спорили из-за любимой группы… всего одной, которая у нас не совпадала. Ели гамбургеры на кухне, запивая ежевичным морсом. Потом Наруто показывал мне дом – четыре спальни с ванной в каждой из комнат, библиотеку, нечто похожее на чулан и ещё одну, больше всего напоминающую кабинет… ну или архив, заваленный пыльными бумагами. Затёртый диван, погребённое под теми же бумагами кресло со сломанной ножкой, книги в неровных стопках, почти не видимый за этим бардаком стол. Наруто сказал, что в той комнате жил какой-то писатель, которого наш папочка приютил из милости… И не только его одного – в каждой из тех комнат, через которые он меня провёл – ну за исключением кладовки и библиотеки - до нашего приезда кто-то жил. Большая часть этих «кого-то» съехали, когда папа и мама договорились о новой попытке. Но кое-кто остался: пара наших кузенов, Гаара и Сасори, кстати, тоже близнецы, практически не отличимые друг от друга – как зеркальное отражение, оба с тёмно-каштановыми волосами и похожими на разлитый абсент глазами. Вот уж точно «два молодца одинаковых с лица». Их никто не мог различить, как бы ни пытались… Их мать, Карура, была сестрой нашего папочки, а отец – братом матери, Нагато. Их предки поженились за два года до наших, на год раньше обзавелись парой двойняшек и на целых четыре – развелись. Но, в отличие от наших, бывшие супруги Акасуна детей не делили, видеть друг друга не желали и для того, чтобы они помирились, должен был наступить как минимум конец света. И не тот, который обещали двадцать первого декабря… Гаара и Сасори жили с матерью и дядей Яшамару. Где-то у чёрта на куличках в самой глухой глуши хоккайдо, с отцом не виделись… Да ещё и под предлогом воссоединения нашей семьи куда-то свалили, забив на учёбу. Наруто многое рассказал о них, когда показывал ещё одну похожую на свалку комнату – как раз по соседству с его… то есть теперь нашей. Почему нашей? Третью спальню должна была занять Карин, о которой Наруто до сих пор понятия не имел… А в четвёртой обитали наши предки. Из каждой спальни можно было выйти на балкон или в гостиную – огромный просторный зал с несколькими диванами, полудюжиной мягких кресел, пуфиков и прочих удобных сидений, журнальным столиком, застеклённым баром и настоящей барной стойкой, делящей комнату на две неравные части. Гигантская плазма на стене, домашний кинотеатр, стереосистема, куча приставок всё было так круто и в то же время уютно! Да ещё и размером почти на всю нашу бывшую квартиру, где мы жили с мамой и дядей Нагато. Ну и с малышкой Карин… Интересно, как мама будет рассказывать брату про неё? Надеюсь, не спихнёт на меня. Снова. Мы снова включили приставку, разлили по стаканам остатки вермута, разбавив их остатками-же колы и врубили СолКалибур. И четыре часа пытались выяснить, кто лучше… Я выиграл десять раз Киликом, пять раз Шанг, три – Макси и четыре – Зигфридом, брат сделал меня Киликом двенадцать раз, Макси – всего два, а Шанг вообще брать отказался. Зато шесть раз отдубасил меня Волдо… Но с Тирой он был круче всего – я слил ему все восемь раз, когда выходил против неё. А потом опять была грань… Мир опять сходил с ума – во второй раз, вдвое сильнее. Я едва справлялся с собой, чтобы не протянуть руку навстречу, не коснуться манящей бархатистой щеки, не прижаться губами к полуоткрытым влажным губам. Я. Влюбился. В. Своего. Брата. Я псих, конченый извращенец… Что мне теперь делать? Как нам теперь быть с этим? С этими чувствами? Ведь это преступление - то, что я чувствую. Это настоящий взрыв. Взрыв мозга. Боже, я обожаю взрывы! Я точно больной. Но я не могу оторвать глаз от родного… нет, любимого лица. Я хочу так многое сделать. Хочу проскользнуть языком в этот сверкающий соблазнительный рот. Хочу кончить на эту милую лисью мордочку с тонкими полосками шрамиков-тату, которых раньше у него не видел. Хочу войти в этот рот, заполнить горло своим терпким вкусом и твёрдостью, хочу выстрелить белым порочным соком там, в глубине и заставить всё проглотить. Хочу вылизывать полыхающие алым щёки. Хочу кусать остренький нос. Хочу целовать зажмуренные веки. Хочу играть с непослушной чёлкой. Хочу… Хочу… Хочу просто любоваться, тонуть в безоблачной синеве глаз напротив, в своей любви. Хочу быть с ним. И пусть время застынет. Навсегда. Я хочу, чтобы этот рыжий лисий закат никогда не кончался. Я, наверное, слишком многого хочу… А ещё я хочу жениться на младшем братике. Обвенчаться в церкви. Стоять в белых костюмах с ним у алтаря, приносить священнику и богу клятвы. Обручиться и стать единым целым. Да, такими мыслями я оскорбляю богов… Ничего не могу с собой поделать. Это безумие не лечится. Это лихорадка любви. Я так и не коснулся его. Мы не потянулись друг к другу. Наши губы не встретились. Как только гостиная потонула во тьме, мы, не говоря друг другу ни слова, поднялись наверх и легли спать. Наверное, это хорошо, что в нашей комнате пока лишь одна кровать. Мы опять спали на ней вместе, тесно прижавшись друг к другу, я мог ловить его дыхание, щекочущее прикосновение его коротких волос к моему лицу и шее. Тепло его тела, негромкое сопение, лёгкий запах апельсинов и естественный, присущий лишь ему аромат заставляли мою голову кружиться. Мир плыл и раскачивался на волнах моего безумия, моей любви. Я так и не смог заснуть всю ночь, наслаждаясь этой короткой запретной близостью, невесомо перебирая мягкие пряди и мечтая о том, чтобы утро никогда не наступало. Мои губы словно случайно касались то курносого носа, то щеки, то уголка губ Нару. Наверное, я всё же задремал на полчасика после рассвета. Но, когда я открыл глаза, мой неугомонный своевольный братец всё ещё дрых и снова можно было сколько угодно любоваться его миленькой мордочкой, золотистым росчерком ресниц на щеках, разметавшейся чёлкой, полуоткрытой шеей и обнажившимися во время сна ключицами. Так и хотелось… Я провёл носом по этим соблазняющим ключицам, подул на веки и легонько поцеловал в нос. Носик тут же сморщился - так мило. Я сразу же ощутил себя слащавым идиотом и одновременно старым извращенцем, который домогается смазливого парнишку. Но меня уже не волновало, на кого я там похож. Скользнув языком по чуть солоноватой коже, я слегка укусил за скулу и стал ждать результата. Братик снова поморщился, но просыпаться пока не собирался. Мне так понравилось с ним играть, что я уже больше не мог остановиться. Подув в доверчиво приоткрытое ушко, я шепнул: - Просыпайся, соня… Он попытался отмахнуться от меня. Я перехватил его руку и начал вылизывать каждый палец. Наруто дёрнулся, словно пытаясь вырваться. Но я крепко его держал… Потом я втянул его пальцы в рот, слегка посасывая. Братик всхлипнул, извиваясь подо мной. Раскрасневшийся, хватающий ртом воздух он выглядел ещё прелестнее. Я прошёлся языком поперёк его губ и уже сильнее укусил - теперь уже за нос. - Просыпайся, поросёнок, или я тебя разбужу как принцессу… - усмехнувшись, я провёл рукой по ярко-красной горячей щеке, лаская и наслаждаясь бархатистой кожей под ладонью. Коснулся пальцем сомкнувшихся губ. - Поцелую тебя сюда. И это будет настоящий поцелуй… Голубые глаза стремительно распахнулись. Я едва успел отпрянуть, чтобы не попасть под горячую руку Наруто. Но братик не спешил устраивать небесную кару мне любимому. В его небесных глазах плескался такой жар, что я едва мог смотреть в них. - С ума сошёл, - проведя рукой по губам, буркнул он. - Тебе что, целовать больше некого? Так будить людей. - Я хотел, - обведя языком контур собственных губ, усмехнулся я, - поцеловать именно тебя. Что такого? Мы же братья… - Такое нужно делать со своей девушкой! - как ошпаренный вылетев из кровати, Наруто метнулся из комнаты, захлопнув за собой дверь. Я растянулся на том самом месте, где он только что лежал, теребя немного зудящий рот. Как хотелось ощутить прикосновение его… Уткнувшись носом в подушку, я вдохнул ещё не рассеявшийся запах апельсинов и солнца. Так сладко и в то же время освежающе… - Мальчики, поднимайтесь! - донёсся из кухни мамин голос. - Вам сегодня в школу! Конечно, никто не даст нам прогуливать два дня подряд. Тяжело вздохнув, я отправился в одну из свободных пока спален, чтобы принять душ. Как можно более холодный душ. До школы нам было идти всего минут двадцать… ну, если плестись, как мы вчера, то все тридцать, но в принципе разницы никакой по сравнению с моей прежней школой, поэтому я особо не торопился. За завтраком папа и мама всё переглядывались между собой, кидали украдкой взгляды на меня, но так ничего и не сказали… Чёрт, они что, надеются, я всю жизнь буду за них говорить! Карин приезжает уже завтра, Нару о ней ни сном, ни духом! Как потом ему объяснять появление на пороге дома незнакомой младшей сестрёнки! Любят же наши родаки подкидывать нам проблем на наши светлые (во всех смыслах головы). Но, честно говоря, я и сам пока не решил, как рассказать Наруто о сестричке. Ведь за прошедшие десять лет ему так никто и не удосужился сообщить, что мама родила ещё одного мальша как раз через семь месяцев после развода, что кроме отца у неё никого не было, а значит, малыш их общий, что с этим самым «подарочком» разбежавшихся предков я нянькался всё это время… Что даже отец был в курсе! И лишь его одного, моего любимого лисёночка, оставили в неведении. Как я должен всё это объяснить?! На месте Нару я бы взорвался и разнёс дом, школу, весь город ко всем чертям и гордо удалился, обиженный в самых лучших чувствах. Мой… мой… как хорошо звучит! Мне нравится! Мой брат может просто закрыться в себе и переживать эту ложь, этот ненужный секрет, почти предательство – в одиночку. Ни у кого не прося помощи, притворяясь, что всё в порядке, пряча истинные чувства за фальшивым солнцем улыбки, топя горечь на дне бездонных озёр широко распахнутых глаз. По правде, я боялся этого. Так боялся, что не решался вымолвить ни слова… Зато сам Нару трещал как пулемёт. О школе, об учителях, о правилах, одноклассниках… И, чтобы не перегружать себе мозг, я переключился на эту трескотню, вслушиваясь больше в голос, чем в слова, этим самым бесподобным, волнующим, искристым голосом произнесённые. - Шикамару – сенсей наш классный. Он самый ленивый чувак во всей школе, постоянно дрыхнет на уроках в медкабинете или на крыше… ну или любуется на облака – они у него «всегда разные». Так сразу и не поверишь, но он потрясный учитель, самый лучший из всех, кого я знаю. И не потому, что на его парах можно ни фига не делать. С этим самым «нифига» он умудряется впихнуть в нас все знания, которые нужны и даже те, что не нужны. Когда это необходимо, впахивает за троих, всегда понятно объясняет, помогает даже не по своими предметами… Я слышал, что он гений, школу закончил в пятнадцать, одно за другим получил три высших. И это при том, что он особо не парился за учёбой. Мать у него была строгой и, чтобы свалить из родительского дома побыстрей, Олень-сенсей – то есть Нара Шикамару, двадцати девяти лет, препод по японскому и классической философии, холостяк до мозга костей… ну, может быть, скоро бывший холостяк - так постарался. А теперь вот расслабляется… Ты его, кстати, так вчера и не увидел, он свалил ещё до твоего прихода. Вместо него был Шибуки-сенсей, математик и жуткий зануда, единственный друг Олень-сенсея, который почему-то всегда ему помогает, хотя вообще очень строг, помешан на чистоте, пунктуальности и больше всего ненавидит ленивых людей – таких, как Шика. Шуго Шибуки двадцати семи лет от роду, симпатичный, но невыносимый брюнет, постоянно капающий на мозги и, кажется, даже думающий своими формулами - он классрук 2-В. Вот кому не повезло. У нас он тоже ведёт… но всё не так плохо. - А кто ещё… - голос предательски дрогнул и мне пришлось сглотнуть, чтобы закончить вопрос. В моей предыдущей школе все учителя меня ненавидели (хотя я сам был в этом виноват), никогда не ставили хороших оценок, вызывали только тогда, когда я был не готов, часто драли домашки и мешали спать. А ещё любили швыряться мелом в лоб, шлёпать классным журналом или тряпкой по затылку и вызывать маму в школу по всяким мелким глупостям. Я очень надеялся, что в новой школе всё будет… не так. – Ещё? … - Наруто закусил губу, глубоко задумавшись – у него это так эротично получилось, что я едва сдержал себя от поцелуя. Ками-сама, я полный извращенец! – Камира-сенсей, училка истории, умная, как энциклопедия, и при этом никогда не скучая, умеющая так интересно и понятно всё объяснять, что у неё просто невозможно учиться плохо… когда-то она была первой на факультете археологии в Тодай, с отличием выпустилась, раскапывала пирамиды майя, изучала египетских мумий, расследовала истоки греческой и скандинавской мифологии, напала на след Атлантиды… И всё это в первый год после университета. А потом стала работать здесь, вышла замуж и археология перешла из разряда «стиль жизни» в разряд «хобби». Всякую разную биологию-экологию ведёт Шино-сенсей, странный мужик, помешанный на живой природе… В естествознании он такой же, как Камира-сенсей в её черепках и мумиях. Собирает коллекции жуков, бабочек и прочей мелкой жути. Весь его кабинет напоминает могильник насекомых пополам с музеем чучел и скелетов. Классическую литературу и прочую культурологию нам впаривает Саги-сенсей. Он может быть таким же занудой, как Шибуки-сенсей, когда разговор заходит обо всей этой литерной мути, а так свой парень, брат супермодели Текуро Токи, парень одной из самых знаменитых рок-музыканток (правда, об этом почти никто не знает), экстремал, прыгал с парашюта над Эверестом, два раза сплавлялся по амазонке, занимается паркуром, регулярно катается на серфе, сноуборде и вообще любым способом ловит острые ощущения, как настоящий адреналиновый наркоман, постоянно ездит в разные путешествия, иногда вместе с Камирой-сенсей и Шино-сенсеем. Эта троица вообще у нас заядлые путешественники. Химичка - Шион-сенсей, симпатичная блондинка, постоянно путающая реактивы, формулы, дозировки и всё что угодно. С неё все учатся, как лучше НЕ делать. ИЗО ведёт Омой-сенсей, замкнутый, неразговорчивый полукровка с тёмной кожей. Наверняка кто-то из его предков был негром… Тамаки-сенсей ведёт обществознание. Есть ещё Харуна-сенсей – бывший никому не известный идол, а теперь просто разведённая училка музыки, в одиночку воспитавшая дочь (которая у нас, кстати, практикантка – Хокуто-сенсей) – и Кайма-сенсей, физрук, чемпионка по плаванью, бывшая синхронистка, выступала за русскую команду на каких-то олимпийских играх. Но Кайма-сенсей ушла в декрет в прошлом месяце, её замещает Киба-сенсей, её помощник, недавний практикант, закончивший институт как раз в прошлом триместре. Темари-сенсей – та блондинка, с которой ты вчера пришёл в наш класс – ведёт у нас английский. Она замдира, строгая и принципиальная. Заметит нарушение – и сразу же тащит к себе на ковёр, там ставит раком и трахает… мозги. С ней лучше не ссориться и не шутить. За любую мелочь она способна влепить ТАКОЕ наказание, что лучше в концлагерь, психушку или в тюрьму. За глаза её называют «Леди Цербер». Зато секретаршу директора, Якумо-сенсей никто иначе как дриадой не называет. Умная, спокойная, тихая, красивая… сексуальная, да, хоть и без больших сисек. Недавняя выпускница университета. Кое-кто из придурков нарывается на заход к диру только чтобы её увидеть. А сам дир у нас - Такамацу Джиробо, пожилой неформал с рыжим ирокезом и кучей серёжек в ушах. Ты бы видел, как всё это смотрится в сочетании с его вечным строгим чёрным или тёмно-серым деловым костюмом! Круглый, как колобок, с узенькими добрыми глазками… Но лучше его не злить. Как мог незаметно я передёрнул плечами. Да уж, общение с директорами школ никогда не было для меня приятным. И как меня только не «козлили» все эти диры-замдиры, психологи и классные, сколько не е**ли мозги… Теперь всё должно быть по-другому. Ведь я рядом с ним, своей половинкой. У меня нет причин оставаться сволочью и хулиганом. Всё должно быть в порядке. Всё должно… Мне было страшно. Не знаю почему, при упоминании о блондинке… как её там, Томари?, её строгости и принципиальности в душу заполз липкий страх и с каждым новым словом братика всё рос, разрастался… А что если я не справлюсь, всех подведу? Что если меня отвергнут? Что, если все узнают, каким я был раньше? И отвернутся… И сенсеи опять начнут косо на меня смотреть. И таскать каждую неделю в директорский кабинет. И грозить отчислением. И… - И ещё кое-кто, о ком тебе стоило бы знать, - не замечая моей подступающей паники, продолжал мой «внимательный» братец. У девчонок домоводство ведёт Сузумебачи-сенсей, её лучше обходить стороной – или закормит, или закосплеит до смерти. Она просто обожает готовить и шить самые разнообразные костюмы, причём носит их в основном сама. И эти костюмы… они, мягко говоря, странные. Один раз она целый день проходила в костюме рыбы. А о том, как она всех встречных динозаврами наряжала на День Юрского Периода (который сама же и придумала!) я даже вспоминать не хочу. Так что лучше будь осторожнее… Библиотекарь – Чишима-сенсей, он обожает симпатичных новеньких мальчиков. Медсестра – Тентен, шатенка с искусственной грудью шестого размера, хотя на самом деле у неё не больше третьего. Акио-сенсей – психолог, самое милое и кавайное существо, которое я видел, хоть он и парень… Страх отступил так же внезапно, как и накатил, стоило лишь услышать об этой самой Сузу-сенсей. Мне вдруг стало смешно – и за свои страхи, и за детскую обиду, и за не менее детскую зависть к Наруто. Щекам стало жарко… Я приложил к ним ладони, надеясь, что на этот почти девчачий жест никто не обратит внимания. Стыд и смех наполнили меня лёгкими пузырьками шампанского, голова слегка закружилась, губы сами собой потянулись в улыбку. И на несколько минут все мои проблемы, переживания отошли на второй план. Я даже забыл, что влюбился в собственного брата – так мне было хорошо и легко. Мне хотелось. Чтобы так было всегда… - Одна из младших сестёр Темари-сенсей учится во втором классе, - трепался Нару, забыв обо всём на свете, размахивая руками как ветряная мельница, подпрыгивая, то и дело крутясь и пытаясь идти задом наперёд. - Одна в первом, но не в нашем - такая потрясная секси-бэйби с огромными дыньками… Говорят, её дойки почти такие же, как у Хины-чан – самой красивой девушки второй параллели - и чуть больше, чем у Сакуры-семпай, которая в прошлом году была второй в рейтинге «три размера», первой в остальных секретных голосованиях по красоте среди девчонок во всей школе, а так же выиграла титул «Принцесса Школы». В этом году у неё появилось на конкурентку больше. Но медосмотра пока не было, так что ставки до сих пор принимаются. В общем, лучшие девчонки этой школы - Харуно Сакура, Хьюга Хината и Яманака Цунаде, в суперсекретной «рейтинге сексуальности» каждая набрала высший балл в этом году. Советую, если захочешь с кем-то замутить. На меня, правда, ни одна из них даже внимания не обратила… Кстати, Темари-сенсей занимает первое место в топе «самая сексуальная училка» уже третий год. И столько же лидирует в топе «самая неприступная ледышка», к ней подкатывать бессмысленно, да и вообще она слишком принципиальная и никогда не свяжется с учеником… Из того же топа «секси-сенсей» на втором месте Яку-сан, секретарша директора, а третье делят Хару-ян и Ками-чан. - А что насчёт парней? – не удержался от вопроса я. - Не знаю, как-то особо этим не интересовался, - легонько пожал плечами братец. – Все парни… нормальные парни без ума от Кибы-сенсей – он свой в доску, простой как колено, да ещё и брат у него третий год в третьем классе учится. Хотя вот братишка-то как раз ему всю репутацию и портит. Девчонки, насколько я знаю, сходят с ума по Шино-сенсею. Он во всех рейтингах идёт следом за «королями» школы – Учихами. Впрочем, Учихи одинаково популярны как у девчонок, так и у парней. Понятия не имею, что в них все нашли – кроме смазливых физий, раскрученной фамилии и хорошей памяти самые обычные выскачки, нарциссы, да ещё и извращуги каких поискать. У геев и би популярны Шибуки-сенсей, Шино и Чишима - библиотекарь. В Аки-чана, Нибусаки Акио, психолога, влюбляются даже натуралы – он так похож на девушку… Но сам так никому и не ответил, остаётся холодным и неприступным как скала, о которую бьются словно волны толпы его поклонников… Это один Шика так сказал однажды, любуясь на свои облачка за рюмочкой саке. Если говорить об ориентации, то Олень-сенсей, Шино и Киба – железные натуралы, Шино муж Ками-чан… то есть Камиры-сенсей, исторички, Шика встречается с секредирой, Якумо – Яку-сан… Да в общем у нас почти все «нормальные». Насколько я знаю, Чишима-сенсей – би, дир – импотент уже лет десять как, после смерти жены обручившийся со своей работой, но успевший обзавестись наследником в те годы, когда у него ещё всё стояло. А про Аки-чана точно ничего не известно, его ни разу ни с кем не видели. Хотя внешне он – стопроцентный семе. Из учеников самые популярные парни – близнецы Хьюга, чёртовы Учихи, Куросуки, Суйгецу… - А ты… - сорвалось с языка прежде, чем я успел осознать. - Ну… - Нару поскрёб «усатую» щёку, - мне уже признавались в любви несколько раз в этой школе - и девушки, и парни, я был вроде как популярен в средней… Не пытаюсь хвастаться, меня всё это особо не волнует… Ну, в общем, с тобой, наверное, было то же самое – мы ведь похожи внешне, только ты более… Усмешка дёрнула мои губы. Да уж, популярность. «Самый опасный тип в округе» - вот как меня называли. И при этом на меня же западали все парни, приходилось с кулаками отстаивать свою честь. Девчонки же все поголовно считали меня «соперницей», боялись и тихо ненавидели. Учителя старались держаться подальше и все проблемы сваливали только на меня. Ну ладно, я действительно был виноват в большей части тех бед, в которых меня обвиняли… «Не влезай, убъёт», вот как я тогда выглядел. Да я был изгоем без настоящих друзей, хулиганом, сражавшимся со всем миром. Я всегда был один. Без Нару я не мог быть ни с кем, я почти с ума сходил от ничем не заполняемой пустоты рядом, от непроходящего одиночества, которое не могли развеять даже самые близкие люди. Порой мне казалось, что я всех ненавижу. Дистанция в тысячу вольт окружала меня полосой отчуждения, в которую никто не решался, да и не хотел вступить. Лишь мама и Карин всегда оставались на моей стороне, ну и дядя Нагато. Да уж, «так же»! Да он понятия не имеет, каково мне было! - Наруто, привет! – окликнул братишку сзади тихий женский голос. Обернувшись, я увидел перед собой хрупкое эфемерное создание с длинными фиолетовыми волосами и огромными опалами глаз цвета засахаренного мёда. – Это твой брат? Почему ты о нём никогда не рассказывал? - Привет, Хина-чан! – брательник повернулся к этому созданию, широко растягивая рот чуть ли не до ушей в радостной лыбе. – Это Дейдара, мой близнец. Мы с ним не очень-то похожи… - Неправда, - мягко перебила его Хина-чан… должно быть, та самая Хьюга Хината, одна из тех, кого он мне посоветовал. Красивая, сексуальная и бюст действительно впечатляет – кажется, форма сейчас не выдержит и порвётся под его натиском. Впрочем, как раз меня-то это зрелище особо не впечатлило бы. Эта милашка была совершенно не в моём вкусе. Да и не во вкусе моего братца, насколько я теперь знаю. Нас обоих привлекла бы, скорее, та блондиночка с шикарным длинным хвостом на темени и ещё одним, принадлежавшим когда-то лисе или песцу, пришпиленным серебряной цепочкой на юбку. Или тот блондинчик с печальными серыми глазами, похожий на всеми обиженную овечку с золотистой шерстью и бледным загаром на тонкой коже, окружённый стаей «волков» из старших классов. - Конечно, длинные волосы делают его непохожим на тебя, но это лишь иллюзия. На самом деле вы почти одинаковые… - Ты первая, кто мне это говорит с тех пор, как нам было по пять лет и Дей впервые отрастил чёлку, - хмыкнул братец, переключая моё внимание с проходящих мимо блондей на свою собеседницу. Которая оказалась не так уж глупа не смотря на… кхм, бюст. - Просто никто не замечает, - мудро улыбнулась Хината. – Не обращают внимания на то, что видят. Люди порой бывают очень ненаблюдательны. Особенно когда это касается того, что для них не имеет значения. - Ты права, - Нару подмигнул ей с ухмылкой. Он просто светился от разговора с этой брюнеточкой. Но вот что странно – я не испытывал ревности к ней. Невысокая, хрупкая девушка не вызывала во мне раздражение. Было между нами что-то общее, что-то… из-за чего мы никогда не смогли бы влюбиться друг друга, но легко стали бы лучшими друзьями. – Ну что, не хочешь стать девушкой моего старшего брата!? Хината подняла на уровень груди открытые ладони, виновато качая головой. - Ты ведь знаешь, что я уже кое с кем встречаюсь, - совсем тихо произнесла она, чтобы никто больше не услышал. Почему-то меня её откровение совсем не удивило. - Да, но ты никогда не говоришь с кем. Иногда мне кажется, что это всего лишь отговорка… - Нет, это не отговорка, - изящная головка девушки отрицательно качнулась, тёмная волна волос колыхнулась, несколько прядей упали на щёку. – Этот человек очень важен для меня. Хотя мы и не сможем с ним всегда быть вместе, как сейчас… - Хина! – окликнул её чей-то голос, явно женский. Оглядевшись, я заметил её – источник голоса, окликнувший нашу с Нару (да, я теперь считал её и своей тоже) подругу. К дверям школы подлетела, как стремительная птица с ярким розовым оперением, симпатичная девушка в форме второклассницы – ничего особенного, меня бы она не привлекла, да и Нару тоже, да и вообще, как мне показалось, не было в ней ничего интересного, кроме груди размером с аэродром, лишь чуть-чуть уступающей Хьюгиной, огромных изумрудных глаз и причёски в стиле эмо… а так же побрякушек в стиле эмо, повязанной на талии форменной кофты, ошейника с серебряными шипами и тяжёлых бутс, зашнурованных жутью цвета фуксии. Осмотревшись вокруг, она взмахнула рукой в нашу сторону. Подходить не стала, просто наблюдала похожими на зелёный искристый лёд очами за тонкими стёклами очков. И ждала. - Иду, Сакура… - откликнулась наша малышка, похожая на её фоне… ну или на фоне той ох…рененной блонди на мышку. - Извини, - слегка поклонившись нам обоим, она бросилась к поджидавшей розововласке, похожая на вторую, окутанную ночной тьмой, птицу. Девушки защебетали о чём-то и, больше ни на кого не глядя… точнее, больше никого не видя вокруг себя, скрылись в здании. Может быть, у меня просто разыгралось воображение. Может быть. - Это с ней она встречается? – спросил я братишку. - Что?! – Нару ошарашено уставился на меня. Значит, ничего не знает. Или не заметил, или я всё себе понапридумывал. - Глаза той, второй, - кажется, братик тоже её называл. Харуно, кажется… впрочем, мало ли в этой школе Сакур? – сияли, как мамины, когда она смотрит на отца… и не злится на него, в них было столько нежности и любви, что этого просто невозможно не заметить, мне кажется… - Не знаю, - мой безалаберный братец сокрушённо покачал головой. – Хината моя лучшая подруга, мы с ней с младших классов знакомы. Она мне ничего не говорила… Да, очень многого люди не замечают. Особенно того, что от них не пытаются спрятать…