Игры близнецов

Проснулся я от ощущения чужих губ на своих. Точнее, что-то влажное, мягкое, но не слишком, прижималось к моим губам. Рефлексы сработали прежде, чем я вспомнил предыдущий день… Вернее, большую его часть, потому что тот эпизод, где мы с Деем пили, я благополучно забыл. Сквозь сон, правда, сегодня утром, я чувствовал что-то странное, да и сам сон был каким-то уж слишком… реальным? Мокрым? Ну, по крайней мере, такого точно не могло быть в действительности. Мне снилось, что на меня напали пришельцы. Их космическая тарелка затянула меня внутрь и унесла в неизведанные дали. Меня разложили на столе, привязали руки и ноги и начали делать эксперименты. Эксперименты делали роботы и какие-то зелёные человечки с огромными лбами, беспросветно чёрными глазами и маленькими ручками-ножками. У одной из них была причёска Сакуры, у другой – Конан-семпай… ну и так далее. Все они бегали вокруг меня, как стайка злобных космических гномов. Только вот мне не понравилось быть у них Белоснежкой. Те, что были похожи на моих фанатов, как-то опасно поглядывали на меня, потирали в руках какие-то приборы или совали руки в корман. Я лежал перед ними перед всеми голый и беззащитный, распятый и чувствовал себя девственницей на собрании маньяков-извращенцев. Кажется, большая половина этих головастых чудовищ хотела меня изнасиловать… А потом появился он. Высокий, красивый, стройный, с мягким короткими рыжим мехом, острыми лисьими ушками и девятью хвостами. По плечам и спине рассыпались знакомые золотые волосы. И лицо у «лиса» было точь-в-точь как у Дея. Я застыл от неожиданности, забыл, как дышать, сердце перестало биться в груди. И только один орган пулисьровал, на глазах увеличиваяся в размерах и недвусмысленно показывая, что он рад подобному развитию событий. Лисо-Дей тоже был обнажён. Пара его длинных рыжих хвостов обвивалась вокруг ног. Его огромное роскошное пушистое достоинство смотрело прямо вверх и я поймал себя на мысли, что эта штука легко может порвать меня, если её воткнуть… в… ну… Лис-Дей хитро ухмылялся. И, надо сказать, эта ухмылка ему очень шла. Мягко и бесшумно передвигаясь, он забрался на стол ко мне, нависая сверху, и все его девять хвостов тут же пришли в движение. Сначала один из них заскользил по лицу, потом по шее, груди, спускаясь всё ниже. К нему присоединялись ещё и ещё хвосты. Они мягко щекотали мне плечи, живот, бока, щёки, бёдра, лодыжки… Часть из них ощущалась особенно ярко – тот самый первый хвост, добравшийся до моего паха и обвившийся вокруг стоящего колом члена. Они были как алые раскалённые нити. Больше ничем, кроме хвостов, Лис меня не трогал. Только смотрел сверху вниз и плутовски ухмылялся. Его похотливый взгляд проникал в меня, просачивался под кожу, подчинял. Я покорно принимал его ласки, задыхаясь и вскрикивая от наслаждения. Хотел, чтобы это не кончалось никогда. Чтобы у меня вырос ещё один член или два – слишком ярким, горячим было наслаждение. Потом Лис одним плавным движением отступил куда-то назад и я ощутил жаркое, влажное у себя на ступне. Лишь потом я сообразил, что он меня туда лизнул, а то, что обёртывало один из другим каждый палец, мягкое, мокрое и затягивающее как трясина – его рот. Он играл с моими пальцами на ноге и я возбудждался ещё сильнее. Казалось, я вот-то взорвусь. Алые пятна плясали перед глазами. Я как будто сходил с ума. Да, я хотел сходить с ума… Я влюблялся, летел и падал и хотел, чтобы всё это продолжалось вечность. Кажется, моё желание исполнилось. Лисьи хвосты обвивали и тискали уже три моих члена. Обжигающее, крутящееся воронкой зарождалось в каждом из них. Кажется, я плакал не в силах совладать с собственными ощущениями. Тонкие ручейки влаги скользили пол лицу. Я бился в своих оковах, пытаясь вырваться. Но ни на грамм не приблизился к свободе. Лис приподнялся, его лицо оказалось над моим пахом. Его рот сомкнулся на одной из моих плотей. Оглушительный водопад чувств обрушился на меня. Яркая вспышка зародилась в средоточии удовольствия, раскручиваясь всё сильней, разрывая моё тело на части. Словно вспышка сверхновой сотрясла мир. И я взорвался. Вокруг была темнота. Я был словно в коконе из лисьих хостов. Яркие нити ощущений исчезли. Я смотрел в его лицо, так похожее не лицо Дея, и не мог оторвать глаз. Я сам потянулся за поцелуем. Кокон хвостов распался. Мы лежали на пляже. Над нашими головами волнами плескал океан. К линии прибоя лениво подкатывало небо, полное белых облаков. Яркое солнце светило сквозь толщу неба вверх, а не вниз, как обычно. В бесконечной глади океана сверкали морские звёзды… Наши ноги омывал небесный прибой. Путы исчезли. Бёдра Дея-Лиса покоились меж моих обнажённых бёдер, наши плоти соприкасались. Его хвосты снова пришли в движение. Их касания утратили обжигающую реальность, но всё ещё были потрясающими. Один их хвостов – девятый – скользнул меж моих разведённых ног и втиснулся в маленькое девственное колечко сфинктера, проникая всё глубже, твердея. Теперь Лис трахал меня хвостом, ласкал другими хвостами, мы жадно целовались, выгибаясь навстречу друг другу. Но это был уже просто сон. А потом он истаял, истончился. Я снова оказался в летающей тарелке, окружённый большеголовыми извращенцами. Лис-Дей рассыпался в настоящих маленьких девятихвостых лисов и они разбежались по кораблю. Один из пришельцев - в очках Хикару – наклонился поцеловать меня… И тут меня разбудили. Хотя нет, разбудили меня чуть позже, после того, как я разорвал путы и раскидал всех этих озабоченных. И снова оказался на пляже. Но Лиса больше не было. Проснулся я от ощущения чужих губ на своих. И тут же оттолкнул от себя источник опасности. Я не думал о том, кто может меня целовать и зачем… Потом вспомнил про Дея. А потом и всё остальное. Мы же, вроде как, чуть-чуть признались друг другу, да? Потом я увидел его. Раскрасневшийся, в одной рубашке на голое тело. И меж соблазнительных длинных стройных ног прекрасно видно его… ну, достоинство. Я отвернулся, чувствуя, как всё тело колотит дрожь. Смущение, возбуждение, страсть. Он был ожившим искушением. И потихоньку возводил это искушение в абсолют. Когда он забрался мне на колени, прижался и зашептал на ухо, я не сдержался, повалил его на кровать… И, если бы не мама, не знаю, чем бы закончилось наше утро. Но его губы были такими мягкими и покорными… Мягкими для мужчины, конечно – у девчонок губы намного мягче. Но мне не нужны они. Мне нужен один Дей. Хочу целовать его, ласкать его, хочу его всего. Хочу быть его второй половинкой. Чтобы мы любили друг друга той сумасшедшей любовью, которой люблю его я. Хочу сделать его своим. Хочу быть полностью его. И никто мне не указ, никто не помеха. Я никого не буду слушать. Плевать на правила. Я хочу быть вместе с ним. Я. Хочу. Его. Интересно всё-таки, что мама хотела мне сказать? Мы с отцом часто завтракаем внизу, в кафе. Так проще и быстрее, ведь оно начинает работу примерно в восемь, еда там уже готова да и вообще… Но с мамой и братом это будет в первый раз. Я не мог унять нервную дрожь предвкушения. Как будто вот-вот должно было случиться что-то совсем неожиданное. Что-то… Или кто-то. Например, сестра или брат, о которых я ничего не знаю. Да нет, вряд ли… Это уж слишком. Получилось бы как в каком-то мыльном сериале. Если бы я только знал, как я был прав – и как ошибался. Когда я спустился в кухню, мама и папа сидели уже за столом, уткнувшись в свои тарелки. Атмосфера молчаливого ожидания, какой-то нервной напряжённости, отчуждённости и… смущения? заполняла комнату. Мне даже стало трудней дышать. В голову закралась крамольная мысль – а что, если они опять решили расстаться? Но почему? Ведь всё же было хорошо? Неужели они успели поссориться за то время, пока мы с Деем спали? Но… каж же мы? Нас опять разлучат, развезут по разным городам, как ручную кладь, не спросив даже нашего мнения? Ни за что! Я никуда отсюда не уеду! И брата не отпущу! Мы останемся вместе, он станет моим… Никогда! Никогда больше я не отпущу его от себя. Мы не расстанемся. Потому что я не смогу без него. Я люблю его теперь так сильно, что искры из глаз, что голова кругом, что выпрыгни сейчас из окна – с любой высоты! – и крылья распахнуться за спиной. Хотя… не было в лицах родителей ожесточённости, притушенной, но ещё не погасшей злобы, которая оседает серым пеплом в глазах, изломе губ. А значит… Что могло ещё случиться? Мне почему-то стало не по себе. - Доброе утро… - с трудом выдавил я из себя. И в это время со стороны входной двери раздался шум – какой-то грохот, оглушительный топот и визг. Я обернулся, почему-то ожидая увидеть Дейдару. Но вместо него в кухню влетела какая-то девчонка с такими же, как у мамы, волосами, распущенными по плечам. Лет десять на вид. Прямоугольные очки, белая рубашка, шортики. Да кто она вообще такая? Но я не успел задать этот вопрос даже себе! - Мам! Я приехала! – завопило это пожарообразное чудо и повисло на моей матери. - Карин, разве нужно было рушить дом? – раздалось от дверей негромкое и какое-то нежное ворчание. Я уставился на братишку и глаза мои стали больше, чем блюда для тортов. Растрёпанный, в измятой рубашке он был так притягателен… Его сексуальность зашкаливало. Хотелось наброситься, утащить обратно в комнату и там заласкать до потери пульса. А потом… И ещё… И тогда… И вообще… - Ди-чан! – мелкое красное торнадо повисло на моём братике, обхватив его руками и ногами, только мартышка. «Кто это, мать вашу!» - вопило в моей голове что-то истеричным голосом. А вот мой собственный голос пропал. И я мог лишь открывать-закрывать рот, как вытащенная на берег рыба-алкоголичка. - Я же просил тебя называть меня нии-сан, - щёлкнул странную девчонку по носу Дей и протянул, отрывая от себя, папе. Который почему-то здорово стушевался и смотрел куда угодно, только не на эту… пришелицу. – Поздоровайся с отцом. - Привет… - девчонка спрыгнула с Дея и уставилась во все глаза на папу. – Ты мой отец? Папа вдруг опустился на колени перед ней и крепко обнял, прижимая к груди. И, кажется, всхлипывая. Никогда не думал, что он может разреветься из-за какой-то малявки-шмакадявки. Да кто она вообще? - Мам, пап… - попытался окликнуть я находящихся в явной прострации, не собирающихся ничего объяснять мне, который один не в курсе, родителей. Девчонка оторвалась от папиного плеча, взглянула на меня, слегка, насколько это позволяли отцовские медвежьи объятия, склонила голову набок. И улыбнулась. Точно так же как мама. - Ты мой старший брат Наруто? Ди-чан и ма очень много о тебе расска… - ДА КТО ЭТО, ЧЁРТ ПОБЕРИ!!! – наконец-то у меня прорезался голос. И не просто прорезался – от моего вопля зазвенели стёкла во всём доме. И не только те, что в окнах. Курс вынужденной реабилитации прошёл успешно только к десятой минуте поцелуев. Дейдара вжимал меня в стену, терзая губами губы, протискиваясь коленом между послушно раздвинувшихся моих бёдер. Я, не сопротивляясь, отдал ему ведущую роль и, если бы он захотел трахнуть меня, я бы позволил. Но братик ограничился лишь поцелуями. Зато какими! Горели губы. Кожа на шее, на ключицах тоже горела. В штанах было тесно до боли. И его выразительный бугорок в паху, прижимающийся к моему такому же, вовсе не способствовал успокоению. Я забыл, что нужно дышать. Я забыл, что на свете существует что-то ещё, кроме него, меня и наших поцелуев. Я прижимался к близкому, такому родному и такому желанному телу, отдавая всего себя. И постепенно успокаивался. Мои мысли успокаивались, в то время как тело распалялось и требовало всё более новых, бесстыдных ласк. Я обхватил и сжал коленями трущееся о мой пах бедро, подаваясь навстречу, запуская руки под рубашку. Вцепился зубами мне в шею… Я уже был близок к разрядке! И тут… - Понятненько, - пропел где-то позади сладкий девичий голосочек. – И кто из вас уке? Или вы ещё до этого не дошли? - Карин! – рыкнул на сестру – поверить не могу, всё-таки сестра! Я что, в Санта-Барбару переехал, пока спал? – Дейдара. И бросился догонять несносную девчонку. Я поплёлся за ними, молясь всем богам, лисам и змеям, а так же святому рамену и покровителю эротики на всякий случай, чтобы она не разболтала о том, что видела, предкам. Всё-таки нужно было нам добраться до нашей комнаты… или хотя бы до какой-нибудь, а не устраивать показательную камасутру детского рейтинга. О том, что нам вообще-то нужно в школу, я благополучно забыл. Да и какая к джирайям школа, когда такое творится? Завтрак проходил в гнетущем… ну, может быть, всего лишь слегка угнетающем молчании. Все старались не смотреть друг на друга, ковыряясь в тарелках. И лишь новоприбывшая мелюзга с аппетитом поглощала папину стряпню. Казалось, ей было всё нипочём. Я думал о том, почему наша маленькая сестричка не заложила нас. О чём думали все остальные, я даже гадать не хотел. Да и откуда мне знать, я ведь не телепат какой-нибудь? Вздохнув, я поднёс палочки ко рту. И тут у моей маман прорезался голос. - Ты злишься, сынок? – нервно комкая в руках листик салата, выпалила она. Я вздрогнул, роняя палочки, только сейчас вспоминая, из-за чего отличное утро превратилось в театр абсурда. - Ты мне? – на всякий случай уточнил я, глядя в её тревожные тёмно-зелёные глаза. Мама кивнула и выжидающе уставилась на меня. Все – кроме Карин, которая действительно хомячила всё, что лежит плохо, хорошо и просто лежит на столе и является едой – прекратили притворяться, что едят и тоже начали прожигать во мне дыры глазами. Я вздохнул, признавая своё поражение. - Нет… Слушай, кто она вообще такая? Откуда взялась? Когда ты уезжала, детей было всего двое – я и он, - я кивнул на застывшего Дея и продолжил: - Откуда она взялась? У тебя что, после папы кто-то… был? - Нет… - красноволосая женщина, моя самая родная женщина на свете, устало вздохнула и непривычным в её исполнении, но каким-то знакомым жестом потёрла переносицу. – Я уже была беременна, когда мы разводились. Но узнала об этом лишь после того, как уехала. - И ты ничего сообщала? В доме снова дрогнули стёкла. Но в этот раз не так сильно, лишь слегка. Я и сам понял, что перегнул палку, и уставился, краснея, в свою тарелку с размазанными по дну ошмётками завтрака, которые ещё недавно были куском рыбы и гренкой с жареным яйцом. - Я рассказала папе лишь недавно… - А мне? – обида снова всколыхнулась в груди. Я обвёл взглядом семью-предателей и понял, что не могу больше оставаться здесь, в этой спокойной кухоньке, где целыми днями кипит работа, повара с моим отцом во главе готовят разные вкусности для клиентов, суетятся официанты, унося готовые блюда и возвращая грязную посуду, которую тут же загружают в посудомоечные машины, а по утрам и вечерам так спокойно, уютно. – Вы все знали и ни слова мне не сказали! Я в упор посмотрел на Дея, который тут же отвёл глаза и смущённо замялся. Он всё знал! Ну конечно, он жил с этой малявкой десять лет, в то время как я о ней понятия не имел. Выскочив из кухни, я не отказал себе в удовольствии хлопнуть дверью. Заметил стоящую в прихожей сумку и вспомнил о школе… Входную дверь я тоже от всей души приложил об косяк. Кажется, весь дом содрогнулся. Но мне было пофиг. Я злился, обижался и всё не мог понять, как они могли так со мной… Почему не сказали? Почему скрывали всё время? Как будто я был для них чужой. Что бы ни случилось, с самого рождения я был уверен, что моя семья меня любит. Даже когда всей семьёй были только я и отец. А теперь… Я как будто стал лишним. Ненужным. Конечно, нас всегда было четверо. А пятый… Какого чёрта, я не хочу быть пятым колесом! Лучше вообще жить одному. Найду квартиру, съеду от этих партизан. И тогда они ещё пожалеют… Никогда прежде я не чувствовал себя настолько преданным и обманутым. И никогда не был так близок к тому, чтобы совершить непоправимую глупость. И даже не одну.