Игры близнецов

(POV Сая) Я его ненавижу! Я просто его ненавижу! Какого чёрта он так поступает и даже не думает о последствиях? Я что, для него ничего не значу? Зараза, как же бесит! И это его: «Я пойду пораньше, а ты догоняй…» Знал бы, что так выйдет – собрался бы побыстрей и не отпустил его одного. А чья, между прочим, вина, что я проспал? Мы ведь вчера простыми поцелуями не ограничились. А, чёрт! Мы ведь только вчера встречаться начали! Ксо! Ксо! Ксо! Ксо! Ксо! Шиматта! И что он забыл рядом с этим… этим… этим… этим… своим бывшим, его мать? Ведь им же запретили общаться. Отец ясно сказал, что если хоть кто-то хоть где-то увидит вместе моего братца и Какнкуро, обоим не сдобровать. Я не хочу потерять Саске. Не хочу, чтобы его перевели из-за какого-то маленького разговора. Конечно, мой гордый и своевольный кузен не может делать то, что ему говорят! Вернее, не делать того, что ему запрещают. И как долго они вот так вот тайком…? У них, может быть, ничего и не заканчивалось? Бесит! Бесит. Я ведь знаю, что между ними было. Знаю, что Саске испытывал к тому парню. Как чуть с ума не сошёл. Как чуть не сорвался несколько раз. Как пытался сбежать из дома, ругался с отцом, запирался в своей комнате сутками. Мне тоже тогда было нелегко. Но я оставил себе лазейку и наивно надеялся, что однажды воспользуюсь ею. Я никогда не терял надежды, не впадал в отчаяние, моя любовь не превратилась в пыль по моей же вине. Мы переживали одно – потерю людей, которых выбрали своей парой, в которых до безумия были влюблены. И в то же время мы были словно по две стороны границы, невидимой непреодолимой стены, отделившей его от меня. И меня от него. Я тоже пытался бороться. Пока не понял, что своим сопротивлением делаю только хуже. Но Саске даже не боролся. Он ломал себя, ломал всё вокруг себя. И в конце концов что-то могло не выдержать – или он, или мир вокруг него. Что-то бы неизбежно сломалось. И я боялся этого слома сильней, чем конца мира. Я так боялся, что он замкнётся в себе, отгородится от реальности, превратившись в хикикомори, или какого-нибудь фрика, или религиозного фанатика. Или вовсе покончит с собой. Я боялся оставлять его одного. Я чувствовал, что не могу его оставить. Пусть и не мог быть рядом, пусть нас почти всегда разделяла стена или дверь, пусть он был где-то в своём мире, а я – за пределами. Я хотел быть как можно ближе, чтобы поддержать, помочь, когда он позволит, подпустит меня. Так, как тогда, я школу не ненавидел. Ни прежде, ни после. Ежедневная необходимость уйти, покинуть его на полдня, когда что угодно может случится и я не смогу этому помешать, когда я вдруг понадоблюсь, возможно… и не окажусь поблизости, когда я, быть может, подведу его тем, что выполняю эти дурацкие обязанности – необходимость, навязанная мне семьёй, родителями, учителями, всем миром и моей же собственной судьбой стала для меня хуже пытки, хуже каторги. А часы, проведённые в общеобразовательной тюрьме строгого режима, воспринимались настоящим адом. Я едва мог дотерпеть до последнего звонка… Прогуливать мне не позволяли. Пропусти я хоть один урок без действительно серьёзной на то причины – и меня бы разлучили ещё и с ним. С моим Саске. Мне бы запретили приходить в дом Фугаку-сана и Микото-сан. Я бы даже с мамой видеться не смог. Хотя мы и так отдалились из-за той истории с Куроцучи… Почему-то Саске стал моей одержимостью. Наверное, я цеплялся за него, пытаясь защититься от собственной боли и отчаяния, заслониться, переключиться. Страх потерять ещё и его довлел надо мной. И я послушно выполнял всё, что мне говорили, исправно ходил в школу. И даже однажды целую неделю посещал занятия с высокой температурой. Потом, правда, слёг с тяжелейшей простудой, все ругали меня, обещали запереть дома… Саске тогда впервые добровольно вышел из своей комнаты не по каким-то своим потребностям, а чтобы заботиться обо мне. Наши роли слегка поменялись. И он почему-то не отходил от меня ни на шаг. Никто не препятствовал нашему общению. Я поправился через месяц… И уже больше не позволял непутёвому кузену закрываться в его скорлупе. Я стал для него кем-то вроде цербера. Меня приставили следить за ним, а его за мной. Тогда, наверное, всё и началось. По крайней мере для меня. Я и Саске накрепко связаны кровью. Не так сильно, как брат и сестра, но всё же. Мы были вместе всю жизнь. Моя мать – старшая сестра его отца. Они всегда были близки, всегда поддерживали друг друга. И, когда мой отец бросил маму, мы переселились в дом дяди Фугаку и тёти Микото. Эти двое всегда были для меня как вторые родители. И я для них, уверен, был как сын. Я очень люблю ту семью. Хотя сейчас мы не так близки, как прежде и я больше не могу жить с ними в одном доме, хотя между мной и большей частью родных мне людей пролегла несмываемая черта отчуждения, хотя мы до сих пор не можем забыть и простить… Они всё же моя семья. А Саске – мой брат. Мой кузен. Мой самый любимый человек теперь. Наверное, я понимал его тогда, погасшего, как свеча на ветру, тонущего в одиночестве, тоске и осколках былой любви, разбитого вдребезги Саске намного лучше, чем кто бы то ни было. Не уверен, что кроме меня его вообще хоть кто-то понимал. И моя мама, и дядя с тётей пустили всё на самотёк. Я так не мог. После того, что случилось между мной и Куроцучи… Возможно, я видел в нём себя. Возможно, я самого себя хотел спасти. Я любили её так сильно, как никого и никогда прежде. Она была моей первой любовью, настоящей, чистой и сильной. Она была первой для меня во всём. Она была всем для меня в те краткие недели нашего единства, наших безумных чувств, нашего запретного счастья. И плевать, что она моя сестра. Мы ведь даже сбежать пытались во время Золотой Недели! Если бы не Саске, я всё ещё был бы уверен, что нужно только подождать, только повзрослеть – и тогда нас, меня и мою любимую, мою вторую половину уже ничто не сможет разлучить. Мой драгоценный несуразный кузен стал лишней переменной вы этом уровнении, нагло вытеснив равенство, превратив решение задачи в абсурд, а самого себя в непоколебимую постоянную рядом со мной. Куроцучи была частью меня. И, что бы ни случилось, какие бы чувства нас с ней теперь не связывали, этого не изменить. Просто то, что между нами было, оказалось не вечным, прошло. Я никогда не отрекусь от того, что это была любовь. Но та любовь теперь лишь память. История. Как бы сильно я не любил мою сестру, как бы я её не любил, мы уже больше не будем вместе. Есть она и есть я. И есть новые мы, созданные не друг с другом. Просто такова жизнь. Когда нас поймали с Куи в аэропорту Нагасаки (не спрашивайте, как мы туда добрались), наш общий отец сказал мне и ей, напуганным, разозлённым и готовым бороться до конца, прервать все родственные узы и начать войну, что сестра уедет за границу – и с этим двум подростком ничего было бы не поделать. Она бы уехала и больше не вернулась. Нас бы не просто разлучили навсегда, нам бы запретили даже вспоминать друг о друге. Отец сказал, что и билеты, и документы уже готовы, а я даже не узнаю, куда её отправили, не смогу найти… и так непременно случится, если мы не прекратим свои противоестественные отношения. По мне, так те отношения были самым естественным в жизни. Нам с сетрой не осталось ничего иного, кроме как притвориться, вроде как покориться… Мы составили план, как в какой-то романтической манге, что, достигнув совершеннолетия, всё-таки убежим, будем жить вместе и тогда, в нашем взрослом и свободном будущем нас никто не смог бы остановить. Сестра поклялась, что даже если её всё-таки отправят за границу, она дождётся своего часа, вернётся. И всё будет хорошо. Вот такие мы строили планы, играя в самых обычных брата и сестру. Я даже стал называть её «имото», чтобы усыпить бдительность родителей. Я не сомневался, что, как только мы закончим школу, станем жить как муж и жена, заведём детишек и даже, быть может, чем чёрт не шутит, поженимся. Не сказать, что я помирился, но пришёл к взаимопониманию и мирному сосуществованию с предками, хотя от былой близости с ними остались лишь воспоминания. Перестать злиться на них я не мог. И попытался жить сам по себе. Но побыть самостоятельным не получилось – я стал нужен Саске. Я стал нужен дома. И я вернулся туда, откуда так хотел сбежать. Я понимал непутёвого братца как никто, ведь сам пережил почти то же самое. Но у меня был стимул не опускаться на дно, а он тонул в собственной тьме и даже мне не позволял помочь, спасти его. Я и сам не заметил, как влюбился. А теперь мы вместе… Вместе, чёрт возьми! Так какого он мне изменяет?!! А чем это ещё могло быть, как не изменой? Они шептались тайком, прижавшись друг к другу, чуть ли не целуясь. И этот… эта бьядь Канкуро лапал его за все места. А Саске любил его. Я всё прекрасно помню. У меня, к их огромному несчастью, почти абсолютная память. Я вообще не уверен, что они разлюбили друга. Откуда мне это знать! Блин, как же бесит. Я от ревности с катушек съезжаю. Почему они стояли так близко? О чём они говорили? Это было похоже на встречу любовников. Причём не бывших – нынешних. Так, стоп. У тебя паранойя! Ага, а ещё шизофрения – сам с собой разговариваю. Но между ними точно что-то есть. Ненавижу эту е**чею шалаву! Просто ненавижу. Точно ненавижу. Я ещё покажу им, что не стоит мне изменять. Наруто предложил мне отличный план. Мы на пару его скурили… то есть претворили в жизнь. И в этой долбанутой школе нас ничто больше не держало. На всякий случай я выключил мобилу, чтобы эта сволочь меня не нашла. Пусть помучается б… А с Намикадзе оказалось неожиданно весело. Может быть потому, что я с ним никогда не разговаривал – только лапал – я и не подозревал о том, что в компании этого парня так интересно. Мы сходили в аркады, потом в магазине купили целую кучу фильмов, игр, музыки и даже новую притавку. Потом нас выгнали из кинотеатра… Я слегка опустошил саскину карточку, которую «одолжил», порывшись в его вещах. А потом мы завалились в караоке, неплохо там оторвались и в качестве последнего штриха отправили своим братишкам видео наших похождений… И пусть им будет так же плохо, как нам. Они нашу ужасную мстю полностью заслужили. (взгляд со стороны: Дей и Саске; место действия: школа) «Динь-дон» - мягко разлилось по пустынным коридорам и заполненным притихшими учениками классам. В который уже раз за день. Саске встрепенулся. Дей обречённо застыл. «Good day again! Это снова мы и вновь передача о самых популярных сегодня парнях Узумаки Дейдаре и Учихе Саске. На этот раз вас ждёт занимательное интервь.ю… - Скажите, вы когда-нибудь подозревали, что у Вас есть сестра? - Нет. Даже не догадывался. Дей почему-то всегда скрывал от меня, что он девушка. Ну, знаете, бинты на грудь и всё такое. И я бы ни за что не догадался. Ну, мы ведь похожи. И я не особенно женственно выгляжу. Особенно голым перед зеркалом. А значит, он тоже. У него… у неё даже ноги волосатые, как у меня! Просто однажды… В общем, я увидел её без бинтов и прочего. И сразу же понял, что он мне не брат. - А сестра, - ухмыляясь, закончил за него Сай. В руках Цукури сломалась ручка. - А ты когда узнал, что твой брат уке в постели? - Ну… я никогда не придавал значения, что он спит в розовой пижамке и пускает розовых резиновых уточек в ванне, что во всех его любимых порно изображены брутальные мужики. И даже когда нашёл в его комнате коробку с вибраторами… С грохотом голубенький стул повалился на пол. От удара ладонями голубая парта пошла трещинами. Вокруг Саске непроницаемой стеной клубилась чёрная аура. Оба только что обсуждавшихся парня пулей вылетели в коридор и понеслись к радиорубке… На этот раз кто-то всё-таки выбил дверь. В прошлые разы галиматья прекращалась задолго до того, как кто-то успевал переходить к активным действиям. Президент радиоклуба неуклонно повторяла, что в комнате никого нет и быть не может. Дверь не поддавалась… Никто не мог сказать, изнутри она заперта или снаружи. Замок напрочь заклинило. Через окно никого разглядеть не удалось. В смысле, комната просматривалась полностью и выглядела безлюдной. Она и оказалась безлюдной. Но почему-то работал компьютер, да какая-то опутанная проводами коробочка стояла под микрофоном… - Намикадзе, - тяжело вздохнула президент Цучи, отдирая от коробочки провода. – Это мог быть только Намикадзе. Записался в клуб в начале года, походил пару недель, во всей техника разобрался лучше, чем мы все вместе взятые, даже что-то изобрести успел. А потом сказал, что ему надоело и ушёл. Самая близкая подруга Кин, Котохиме, зампрезидента клуба, положила ей руки на плечи, ласково и ненавязчиво притягивая к себе. Заку и Досу топтались рядом. Ханзаки о чём-то спорил с Нурари. Клуб в полном составе явился в свою святая святых, как только началась очередная «атака». - Ну, Намикадзе… - прошипели вбежавшие в комнату жертвы ужасной мсти, переглянувшись. – Ну погоди. В ту же минуту, не заметив сорванную с петель и просто прислонённую к стенке дверь в комнату влетела Такахаши-сенсей, школьная медстестра стиля Playboy. И, ни на кого не обращая внимания, медовым голосом по громкой связи вызвала к себе Инузуку Канкуро. Какой бы длинной ни казалась обязательная часть учебного дня вместе с промывкой мозгов у директора и устроенным предками разносом, всё закончилось. На директорский вызов приехали родители Дея и Наруто, прихватив с собой Карин, и старший брат Саске, Итачи. Почти возрождённая чета Узумаки лишь тяжело вздыхала, угрызаясь чувством вины. Ита пожурил братика, прочитал ему лекцию, затем потрепал по волосам и пообещал держать всё в секрете от старших членов семьи. А потом сел в машину к ожидавшему его Соре и уехал куда-то в неизвестном направлении, но вряд ли домой. Какие отношения связывали двух аники Саске давно догадался, да они это и не скрывали от младших братишек. И было намного лучше, что приехали именно эти двое, а не отец и не мать. Выйдя в коридор, обе жертвы своих истеричных вторых половинок тяжело вздохнули и только собрались начать обсуждение, где им искать своих монстров, когда их мобильники ожили. Саске открыл присланное видео, снизив звук до минимума и в напряжённом молчании досмотрел до конца. Перекинулся взглядом с товарищем по несчастью. - Тебе пришло то же, что и мне? – кивнул он на телефон, поворачивая экран в сторону блондина. - Точно то же, - светловолосая голова склонилась на бок, глаза цвета мартини опасно сверкнули, губы сложились в улыбку, от которой лёд побежал по венам. Учиховское лицо в тот момент было не менее маньячным. - Тогда идём за ними? (взгляд со стороны: Нару и Сай; место действия: лав-отель) В номер отеля они завалились пьяными в зюзю, сделали несколько нетвёрдых шагов на заплетающихся ногах и, крепко цепляясь друг за друга, рухнули на кровать. Мир танцевал на осколках сознания жигу-дрыгу из фильма об Алисе в Стране Чудес. Мысли разезжались в разные стороны и от этого совсем даже не слегка ехала крыша. - Я так скоро алкоголиком стану, - пробурчал Наруто себе под нос. Его спутник звучно икнул и кивнул, вроде как соглашаясь. Но на словах всё оказалось иначе. - Не, - протянул Сай, противореча и себе, и собутыльнику. – Я так быстро алкоголиком не стану. - Не станешь. Ты уже стал, - хохотнул блондин, пытаясь вытащить из-под них обоих покрывало и завернуться. - Это ещё почему? – пьяный Учиха скосил на него совершенно осоловелые глаза и попытался отобрать покрывало. Завязалась небольшая борьба… - Потому что ты пьёшь как алкаш конченный, - усевшись на бёдра побеждённого соперника, с гордым видом возвестил Наруто. - Мы ещё посмотрим, кто тут конченный… - Сай тут же подмял его под себя, пытаясь обездвижить. Минуту парни смотрели друг другу в глаза. - Что он тебе сделал? – негромким, спокойным и почти совсем трезвым голосом вдруг спросил Нару. Сай закусил губу и, скатившись с него, сел на край кровати. - Этот уёбок постоянно меняет парней. Я и сам был таким же, я знаю… Но я всё ещё не уверен, что для него не «один из…». Сегодня видел его с бывшим. Особенным бывшим. И уверен, если Канкуро помашет… Саске уйдёт от меня. Оба парня вздохнули, думая каждый о своём. Хотелось с кем-нибудь подраться… Но только не друг с другом. - Не хочу возвращаться домой, - вдруг тоскливо выдохнул Сай. - Я тоже… Может, останемся тут? В смысле, сбежим из дома, будем жить вдвоём в лесу, в палатке, жарить сосиски на костре… - Давай им отомстим, - пока Узумаки витал в своих облаках, его друг по несчастью вновь забрался на постель с ногами, вновь навис над белокурой раскинувшейся тушкой. - Давай, - сглотнув, согласно тряхнул буйной головушкой Наруто. Их губы встретились, руки заскользили по телам, сминая одежду… И тут что-то где-то оглушительно грохнуло. Где-то недалеко, словно бы дверью о стену. Что-то сдёрнуло Сая с Нару как нашкодившего котёнка. И перед растерянными горе-мстителями возникли разъярённые до предела их вторые половинки. (взгляд со стороны: Нару и Сай; место действия: дом Узумаки) Дей расхаживал по нашей комнате словно лев по клетке. За то время, пока мы добирались домой, он ни слова не проронил. Хотя, может быть, мне так показалось потому, что я отрубился. Очнулся уже в таком вот состоянии – привязанный по рукам и ногам, возлежащий на кровати в позе морской звезды: ножки врозь, ручки врозь, голова – щас сдохну. Только на похмелье у меня сейчас совсем не было времени. Больная фантазия загнала боль физическую в дальний угол сознания и заставила мозг забыть о ней. На время. Или, может быть, я всё ещё был пьян. В голове роились толпы разных мыслей, большей частью непристойных и неприличных, отдающих сладким напряжением в паху. Ну да, я возбудился от одних только своих фантазий и с возрастающим нетерпением ждал, когда мой личный маньяк ака разьярённый братик Дейдара накинется на меня и будет долго, жарко, жёстко, феерично наказывать. Ни о чём другом я просто думать не мог. А моё наваждение, мой желанный оргазм… тьфу ты! не туда занесло! – продолжал мерить шагами комнату и делать вид, что меня не существует. Вскоре мне это надоело. От необходимости получить наказание всё тело потряхивало, как в лихорадке. Если бы моя голова хоть немного работала в тот момент, я бы не пытался привлечь внимание взбешённого родственничка… Но думал я вовсе не той головой, которой следовало бы. - Кхе-кхе, - громко и отчётливо прокашлялся я. Мой брат круто развернулся на месте и на меня уставились две холодные мрачно серые бездны, его глаза. - Что это такое? – убийственно спокойным голосом (ну не мог я поверить, что он в самом деле спокоен и не хочет меня убить!) спросил мой милый близнец, тыкая меня носом… вернее, тыкая мне в нос экраном своей Нокии. А мы неплохо с Учихой, который Сай, получились на том видео, пытаясь изобразить обжимашки сначала в комнате караоке-клуба, потом в туалете. Кто не участвовал, ни за что не догадается, что мы не целуемся, не ласкаемся, а тупо прикалываемся… О! Вот мы входим в отель! Я спотыкаюсь и висну на Сае. Со стороны кажется, что объятия… но мы просто не даём друг другу упасть. Тут я подмигиваю в камеру и тянусь к учиховским губам – вроде как. На самом деле меня просто кто-то в спину толкнул. Но, бля… Тут только до меня дошло, как наш спектакль воспринял Дей. Да и Учиха, который Саске –тоже… - Ты злишься? - Нет, бля, я счастлив! – глаза брата наполнились злостью. Хотя какой он в этот момент мне брат? Переполненный ревностью, готовый рвать и метать, преданный… мною преданный. Мой любимый. – Оттого, что мой близнец оказался шлюхой!? - Да ну? – меня вдруг охватила злость, застя последние остатки разума. – А ты не знал? Я вот тоже в своей жизни тоже кое-чего очень долго не знал. - Какого чёрта, - его лицо побледнело, затем к щекам прилила кровь и в коктейль из гнева, обиды и злости во взгляде добавилось отражение застарелой вины. – Как будто я мог так просто… Ты бы сам что делал на моём месте? Я? Да я бы сразу же… Я открыл было рот, чтобы ответить. Но так и не произнёс ни звука, вдруг понимая, что и сам бы не смог, впервые задумываясь о том, насколько сложно рассказать такое… Мне ведь и в голову не приходило ни разу, что он тоже мучился, переживал. Мы с ним не виделись десять лет, не общались. Да я и сам не пытался связаться с ни с ним, ни с мамой. Я просто выкинул их из своей жизни. Я точно так же виноват, как и они. Ками, почему я такой придурок!? Стыд вспыхнул во мне океаном лавы, опаляя лицо, уши, ударяя в голову… - Прости… - хрипло выдохнул я, сглотнув. - Не прощу! – моя драгоценная разъярённая немезида, скрестив руки на груди, склонилась ко мне. – Ты хоть понимаешь, какие проблемы у меня теперь будут в школе? Никто больше не захочет общаться со мной, никто не будет меня уважать. Я стану изгоем, надо мной будут смеяться, презирать, плевать мне вслед. Никому не нужен будет такой друг. Я останусь один. И учителя… Я сам уже понял, что зашёл слишком далеко. И с каждым произнесённым Дейдарой словом всё новые и новые волны стыда накрывали меня с головой. Но даже стыд и раскаяние не могли унять моего возбуждения… И это не лучшим образом влияло на мои мозги. - А что насчёт меня и Сая? – не удержавшись, вклинился я в обвинительный монолог. Ответом стала пощёчина, мотнувшая голову из стороны сторону как взбесившийся маятник, выбившая искры из глаз. - Что насчёт тебя и Сая? – с холодной ненавистью произнёс братик, мой любимый до умопомрачения… Мой. Любимый. Дерьмо, что ж я наделал! Мы с тобой просто братья. Меня это не касается. - Но ведь ты… меня ревнуешь? – с упрямством самоубийцы-мазохиста продолжал цепляться к нему я. - С чего бы это? Я всё понимаю, я ведь не такой идиот. И эта комедия меня не обманет. Злость, страх, отчаяние переплелись, ударили в голову, приправленные вожделением. Я так распалился, что больше не мог ждать. Фантазия, утихомирившись ненадолго, вновь подкидывала мне развратные картинки. Я был таким твёрдым… и это сводило с ума. И логическое завершение сцены бешенной ревности требовалось мне как воздух. Что угодно. Лишь бы… В общем, я сорвался: - Когда ты будешь насиловать меня в порыве ревности!?! - Никогда… я злюсь. Порывшись в своей части шкафа, он что-то достал и вышел из комнатыю Оставив меня привязанным с каменной эрекцией… Думаю, я это заслужил. Но руки хотя бы можно было освободить! Одну руку. Правую. (взгляд со стороны: Нару и Сай; место действия: учиховское семейное гнёздышко) - Может, объяснишь мне, что это было? – Саске откинулся на кровати, очень жалея, что не курит. Бутылка принесённого с собой абсента была пуста и отлично сошла бы за пепельницу… Но травить лёгкие, с таким трудом вылеченные в детстве – это был бы уже перебор. Да и прямой путь на тот свет к тому же. Дышать сиграетным дымом он ещё мог, но с большим трудом и неотвратимо подступающим кашлем. А уж самому… Хотя, конечно, считается, что курильщики больше травят окружающих, чем травятся сами. Рисковать не хотелось. - О чём ты говорил утром с Канкуро? – потирая занемевшие, со следами от ремней запястья, нехотя отозвался Сай. Всё тело болело, покрытое ранками, ожогами и царапинами. Да уж, «лёгкое БДСМ» у его любовника никогда не получалось… лёгким. Да и осадок мутной ревности пополам с кислотным страхом жёг душу. - Просто сказал ему, что у меня всё хорошо, - с усмешкой покосился на него карающий секс-мститель. – Что у меня есть любимый человек… Которого я по-настоящему люблю. - И кто же это? Саске перевернул своего парня лицом к себе, пристально вглядываясь в тёмно-серую, почти чёрную пустоту погасших глаз. - У тебя ведь тоже есть та, при взгляде на которую я с ума от ревности схожу. Вы общаетесь так, будто ничего не было, но, когда я вижу вас вдвоём, не могу не задаваться вопросом: а не любите ли вы всё ещё друг друга? – проведя пальцем по алым распухшим губам, он мягко поцеловал плотно сжатые створки рая. – Ты тот, кого я выбрал, с кем хочу быть сейчас. И о тебе я сказал Канкуро. - Я давно рассказал о нас Кури. О том, что люблю тебя. Между ней и мной всё закончилось, - обнимая любимого за шею, признался Сай. – Теперь мы просто… - Брат и сестра, - закончил Саске за него и потёрся носом о его нос. – Надеюсь, это правда. Иначе… Сай торопливо залепил его рот поцелуем. - Но я тебя всё ещё не простил, - насытив лёгкие кислородом – то есть, отдышавшись, хмыкнула жертва безотве… беспросветной ревности. - За то, что ты мне устроил в школе. Так что готовься к наказанию с завтрашнего дня. И ещё: до конца месяца я – сверху… (POV Карин) Я так и знала, что между братишками что-то есть! Только не надо было держать меня в секрете от Нару-нии! Он бы точно так сильно не разозлился, если бы уже знал, что я приеду. Или что я вообще есть. Думаю, теперь мне прийдётся их мирить – потираю гаденько ручки и ухмыляюсь. А что? Я всегда знала, что у красивых парней должны быть красивые парни, а не какие-то мымры. Вот если бы папа влюбился в парня… Хотя, у папы есть мама. А мама важнее эстетики. Но братиков я хотела свести между собой. Они… так классно смотрятся вместе! Лучше, чем я могла себе вообразить. Хотя Нару-нии не совсем такой, как я представляла. Но мне так даже больше нравится. Но раз с Деем-нии и Нару-нии ничего делать не надо… ну, кроме того, чтобы их помирить, я превращу этот городок в рай яойной любви. Ну или хоть со стороны понаблюдаю. Вот интересно, как далеко они зашли друг с другом? Судя по тому, что не знают, кто такие уке и семе, не очень… Нужно будет их просветить. Я всё-таки яойщица со стажем, лет пять уже как… или семь? В общем с тех пор, как у меня есть комп и выход в инет. Я даже маму подсадила на бойз лав. А она уж папу обработает. Главное, чтобы братишки были счастливы. А меня сделает счастливой голубая страна. В общем, я пошла готовить планы…