Игры близнецов

«Чёртов понедельник! Чёртовы придурки! Как они все меня достали! Ещё неделю продолжались дурацкие «шуточки» по громкой связи, которую наш директор называл «репетициями». Я вздрагивала при каждом слове, боясь, что кто-нибудь случайно – или нарочно – выболтает мою тайну. Какой только фигни не вылилось на наши головы. Но после фразы о том, что Тентен – переодетый мужик с Кансая, этим сообщениям окончательно перестали верить. Кое-кто, правда, дёргался до самого конца. Честно говоря, я… да вообще никто, наверное, понятия не имеет о том, что из всей этой галиматьи было неправдой, ложью, бредом, болтовнёй, стебом, наговором, а что всё-таки… Всего было понамешено, да так чтоб невозможно стало различить. Меня и Хинату это не затронуло. Точнее, нас. Нас. О Хине что-то пару раз объявляли… но всё это касалось парней, её хобби или ещё чего-то столь же безопасного. Меня тоже упоминали, в основном называли наркоманкой, влюблённой в Учиху истеричкой… Даже рассказали душещипательную историю о том, как я бегала за ним в средней школе. Три раза рассказали, в трёх совершенно разных вариантах. Меня это так достало, что я сама же рассказала четвёртый. Ещё кто-то выдумал, что в меня влюблён Узумаки! Да эта личность неизвестного пола что, с дубу рухнула!? Этот парень вообще девчонками не… То есть почти не… В общем, я вообще не в его вкусе. Ему бы подошёл больше Менма-сенсей. Хотя, был же он влюблён в Хину какое-то время. Но вообще, если бы ему на самом деле нужна была девчонка, он бы уже остановился на какой-нибудь. Одной. Или нескольких. Или хоть с кем-то зашёл бы дальше дружеских обнимашек. Я, конечно, знаю, что он уже не девственник. Ну да мне до него какое дело? Считает он себя натуралом – и пусть заблуждается дальше, водит за нос всех вокруг. Флаг ему в руки. Всё равно рядом с ним уже есть тот, кто заставит его рано или поздно перестать притворяться. Хотя бы перед собой. Ладно, много чести этому Узумаки – столько времени думать о нём. У меня и своих проблем по горло». Раздражённо постукивая пальцем по подоконнику, Сакура отвела взгляд от окна. Её жутко бесила развернувшаяся по ту сторону стекла сцена. Там, на одной из школьных аллей, под сенью идиотских деревьев очередной кретин предлагал Хине встречаться. Это было уже далеко не в первый раз за последние дни – таких вот желающих стать «парнем милашки Хинаты» с каждой переменой становилось всё больше. И всё из-за тех дурацких сообщений. Как же это… И пусть она знала, что малышка Хьюга им всем откажет, злость не проходила, становясь лишь сильней с каждым разом. Как было бы просто, появись у неё возможность заявить свои права на эту хрупкую девушку с чёрным шёлком волос… Но Сакура не могла себе этого позволить. Иначе потеряла бы свою любимую навсегда. Она и сейчас теряла… И понимание этого болью, помноженной на бессильную злость, колыхалось в сердце. Рано или поздно им всё равно прийдётся расстаться. Но только не сейчас. Только не… Розововласка отвернулась от окна, сжимая в кулаки ладони опущенных вдоль тела рук. С этим она ничего не могла поделать. Никто не мог… - Сестричка Сакура! – кто-то знакомо тяжёлый повис на её плечах, обнимая со спины. – Не сердись, а то морщины появятся! - Амару, сколько раз я просила тебя не прыгать на меня точно мартышка! – Сакура уцепилась за возможность переключиться на сестру как за спасительную ниточку. От мыслей о них с Хиной начинала кружиться голова, настроение болталось где-то на отметке «ниже плинтуса», а крыша уже собирала манатки, со дня на день готовясь отъезжать. Надоело вглядываться в будущее, которое не изменится, думай о нём или нет. Фантом грядущей боли становился всё реальнее с каждым днём, пугая сильней и сильней. И все эти поклонники скромной пышно… волосой брюнетки, все их признания, предложения… Катилось бы всё это в тартарары. Хоть ненадолго. Смуглая, точно уголёк, одна из сестричек Харуно кинула взгляд в окно и раздражённо прикусила губу. Ей не составило труда понять, что сейчас происходит в жизни и в душе старшей сестры. Как всегда, с ней ничем не делились, не подпускали к самому сокровенному, не делали частью своих секретов милые старшенькие. Она могла только смотреть. И всё это она уже видела. Видела слишком близко от себя. Поймав брошенный в сторону их окна тревожный взгляд брюнетки, Амару прижалась щекой к сестриному плечу и закрыла глаза. Ей так хотелось раствориться в ощущениях, притвориться… Почему, почему ей никогда не давали шанс выказать ту, настоящую любовь? - Ам! Я не собираюсь таскать тебя на себе! Зачем ты вообще пришла? - Давай перекусим вместе? - Хорошо. Только слезь с меня! Ни Сакура, ни её спутница даже не взглянули на крутящихся у доски объявлений девчонок из клуба журналистики, которые сноровисто и весело прикрепляли к информационному щитку новый номер школьной стенгазеты. Хината влетела в сакурин класс бледная, взволнованная, дрожащей рукой потянула подругу за собой… Это было так не похоже на всегда сдержанную робкую Хьюга. В огромных светлых глазах плескалась даже не тревога – страх, чистый ужас, из-за которого отливающие серебром озерца казались тёмными, как ночь. Такое случалось очень редко и причина для паники – а хрупкая брюнеточка именно что паниковала – наверняка была очень серьёзной. Ввергнуть Хину в шок было несложно, а вот в панический шок… Такую реакцию могло вызвать лишь воскрешение клана Хьюга, приезд опекуна, перевод к чёрту на кулички или… разоблачение. Хина притащила несопротивляющуюся подругу к тому самому стенду, на который не так давно сестрички Харуно не обратили внимания. Журналисток вокруг уже не было, зато начала собираться толпа любопытных. Сердце розововласки ухнуло куда-то вниз, когда ей в глаза бросился свежий газетный разворот. Очередная бредятина, но мир закачался, затрещал и начал разваливаться под её напором. Статьи, списки, фото на пёстром листе были увенчаны единым крупным заголовком: «Рейтинг потенциальных и реальных пар старшей школы Мориока». Сакуре тут же вспомнились проходившие во всех классах дурацкие вопросы, интервью… Списков было несколько: для гетеро-пар, для геев, для лесби, отдельно для учеников и учителей, а так же несколько смешанных, разделённые на разные типы вроде «Самая популярная пара», «Самая непопулярная», «Самая вероятная», «Самая невозможная», «Самая желанная»… Было даже что-то вроде «Невзаимная любовь». Топ «Лучих гетеро-пар» возглавили: 1. Дейдара-Хината 2. Чоджуро-Амару… и… и… 3.Саске-Сакура! Да они бы уже поубивали друг друга! Честное слово, кому в голову мог прийти такой кошмар? Хотя, когда-то ведь Учиха таскался за ней хвостом. Но это было уже так давно, что, слова богу, почти не… да-да, именно так. В десятку геев попало нечно совсем уж невероетное. Венчал всё это шикарный тандем Сай-Дейдара, а дальше… Наруто-Гаара, Саске-Сасори и разные варианты с этими шестью парнями, включая Нейджи. Вот уж точно полная ерунда. Особенно дополнительные три пункта, наляпанные самым мелким шрифтом и обведённые в рамочку: Нару-Дей, Сасо-Га, Хаку-Нейджи… Интересно, какие же извращенцы это писали? Парочка блондинов и вовсе была украшена сердечками. Завершала эту пятёрку пост-скриптумов парочка братьев Майто. И как можно было тут обойтись без вездесущих Учих, ставших чуть ли не эталоном воплощённой в реальность «братской любви». В учительских топах тоже смешались бред и реальность. Гет-сенсеев возглавили чета Абураме и НекоИну-парочка, то бишь Инузука Киба-сенсей и его подружка Тамаки. Тентен свели с директором. Самый абсурдный пункт. Вряд ли гламурная шатеночка имела на этот счёт хоть какие-то шансы. Директор был женат на своей работе, в любовницах держал тоже работу, на ней проводил ночи, ей уделял всё свободное время и вообще тр… занимался любовью только со своей директорской должностью. Он даже сыну уделял намного меньше внимания. Так что школьной медсестричке, как и любой особе женского и не женского пола тут ничего не светило. Короче говоря, последняя пара (то есть ДирТен) могла существовать лишь в чьём-то бурном воображении… На лесбийский список Харуно даже взглянуть побоялась, нутром чувствуя, что в нём указаны и она сама, и две её сестры… Но не это было самым страшным. А топ топов, строчки в котором занимали Сай-Саске, увешанный Яманаками тихоня Намари, а безоговорочными лидерами были… да-да, она сама и Хьюга Хината. Их выбрали лучшей парой по всем статьям! Это был крах. Крушение всех надежд. Смертный приговор их любви, их тайным отношениям. Всему. Статья, интервью, опросы… Не важно, что везде стояло заветное спасительное «бы». Оно уже не имело значения. Для родителей всё описанное там, запечатлённое на ярких живых фото, уже свершившийся факт. Не подлежащий оправданию. И не имело значения, правда или нет, в шутку или всерьёз. Если они об этом узнают… Подружки переглянулись. И в светлых, и в ярко-зелёных глазах плескался один и тот же страх. Их могли заставить расстаться. И могли… Больше в тот день Хината и Сакура не виделись. Не могли заставить себя встретиться, поговорить. Им чудились сонмы наблюдающих глаз. Им было страшно. Как будто обе шли по краю, по острой кромке ножа и одно неверное движение могло сбросить их в пропасть, в бездну. Ощущение нависшего над головой домоклова меча угнетало, страшило. Девушки ждали встречи с родителями как страшного суда. И тянущееся время учебного дня казалось бесконечным. Их пугала неизбежность. А ещё обе очень боялись, что никогда больше не смогут увидеться. - Ты можешь объяснить это, Сакура? – отец свернул газету и строго из-под кустистых бровей взглянул на дочь. Он был высокий и крепкий, широкоплечий, с не очень красивым, но привлекательным лицом волевым лицом. Орлиный нос, густые брови, чётко очерченные губы и тёмно-малиновые коротко стриженные волосы, чуть пробивающаяся на подбородке щетина… Образец мужественности, можно сказать. Строгим он бывал только когда заходила речь о будущем дочерей. То есть об их необходимости выйти замуж. Тут он был непреклонен и суров, как древний викинг. Сакура очень надеялась, что разговор пойдёт не о том, чего она так боялась. - Что объяснить, па? – стараясь быть как можно беззаботней, спросила она. Погасить все страхи не получалось, но скрыть их от отца было необходимо. И она прилагала все усилия к тому, чтобы по лицу нельзя было прочитать истинных чувств, только искреннее непонимание. Актёрский талант был у всех трёх младших Харуно в крови – наследие матери-актрисы. - Не притворяйся. Мне уже звонили из школы. Сердце упало. Эти слова – приговор. Если кто-то успел настучать… - Кто такая для тебя Хьюга Хината? - Моя лучшая школьная подруга. Ты же знаешь. Мы с ней вместе учимся. - Не притворяйся! – отец так стукнул газетой по кофейному столику, что ваза с цветами, его кружка и вазочка с конфетами жалобно звякнули. – Я хочу знать, что за отношения у тебя с этой… шалавой. - Не смей так говорить о ней! – душу захлестнули злость и обида. Ну вот, опять! Сколько можно! Сколько можно приносить в жертву собственные чувства!? И для чего? Чтобы удовлетворить самолюбие этих снобов? – Хината – дочь семьи Хьюга, она даже помыслить не могла о том, что ты там подозреваешь, - слова лжи легко слетали с языка, подогретые яростью и обидой за любимую. Для неё такое чуть ли не смертный грех! Мы с ней просто подруги. А не то, что ты там себе… навоображал. - Можешь не играть, Сакура. Я всё прекрасно знаю. И я тебя предупреждал: можешь делать всё, что угодно – только если это не станет достоянием гласности. О тебе и этой девке написали в газете. О том, что вы встречаетесь, о том, что… Это позор. - Во-первых, - на глаза девушке навернулись злые слёзы. И это играло только на руку её фальшивой защите, - просто в школьной стенгазете, а во-вторых – это просто предположение. Плод чьей-то дурной фантазии. Так кроме нас были ещё… - Но ваша пара заняла первое место, - парировал домашний тиран. – И это наводит на подозрение. У этой девушки есть парень? Розововласка закусила губу. Что сказать на это она не знала. Просто лгать было бессмысленно – папочка всё равно докопается. А сказать правду… Какую? Какую часть правды она могла сказать? - Если бы у кого-то из вас или у вас обоих были парни, я бы закрыл глаза на эту дурацкую шутку. Но у тебя сейчас никого нет. И… - У меня есть парень, - сердито насупившись, отозвалась Сакура и, не слушая больше отца, направилась к себе в комнату. Вышла она спустя тридцать минут в тёмно-розовых потёртых джинсах, тяжёлых бутсах и с походной сумкой через плечо. - Куда ты собралась? На неё уставился не только закуривший трубку отец, но и вынырнувшая из кухни мать – медововласая красавица, внешне очень похожая на дочек. - К своему парню! – буркнула девушка и выскочила за порог до того, как любимые предки успели засыпать её вопросами. Она смотрела на проплывающие за окном поля, думая о том, что нужно сказать, перебирая в памяти ссору с отцом, ту дурацкую статью… В вагоне кроме неё больше никого не было. Прервав ненадолго череду размышлений, она достала телефон и набрала знакомый номер, забитый в память под именем «Солнышко». Ей почти сразу ответили. Пока она ехала, было время подумать. О том, что сказать, чего лучше не говорить, о чём умолчать, а чего не стоит скрывать. Не замечая проносившихся за окном пейзажей, она целиком ушла в свои мысли. Быстрый, но плавный бег поезда был совсем незаметен. В вагоне кроме неё никого не было. Наверное, проще было бы позвонить. Но Сакура не решилась доверить столь важный разговор мобильнику. Она чувствовала, что должна это сделать лицом к лицу, глядя прямо в глаза собеседнику, читая его мимику, жесты, а не только довольствоваться голосом. К тому же при личном разговоре у них не будет возможности бросить трубку, как в случае с телефоном. О том, что стоило хотя бы предупредить о приезде, ей пришло в голову лишь у самой двери, но полдвижения руки от звонка. Она замерла, обдумывая эту мысль. И тут дверь открылась, выпуская ей навстречу того, с кем так нужно было поговорить. - Привет. Что ты здесь делаешь? – Гаара удивлённо взглянул на неё и отступил на шаг назад, пропуская нежданную гостью в дом. - Нужно кое о чём поговорить, - выпалила Сакура с места в карьер, не заморачиваясь на приветствия. Парень лишь кивнул и провёл её в одну из комнат – с парой одинаковых кроватей, большим комодом, шкафом и двумя письменными столами. Гаара плюхнулся на одну из заправленных постелей и кивком головы предложил ей сесть рядом. Сакура покачала головой в ответ и устроилась на стуле у одного из столов. Начинать вдруг стало неловко и между парнем и девушкой ненадолго воцарилась напряжённая тишина. - Помнишь, ты предлагал мне встречаться перед отъездом? – немного собравшись с духом, произнесла розововласка и тут же смутилась. Но замолчать ещё раз она позволить себе уже не могла и продолжала говорить, краснея с каждой фразой всё сильней и потихоньку запутываясь в словах. – Ты сказал, что дашь мне время на размышление. Подождёшь. Но у меня больше нет времени. То есть… В общем, я уже люблю одного человека и он – не ты, прости. Но я не для того приехала, чтобы тебе отказать, - поспешно добавила она, пресекая попытку Гаары что-то сказать. Уже успевший подняться парень с непониманием взглянул на неё, моргнул и плюхнулся обратно. – Но дело в том, что моя семья не примет этого человека. С детских лет мне и моим сёстрам твердили, что нужно выйти замуж, обзавестись детьми. Они очень строги в этом вопросе. Замужество и дети для них на первом месте в жизни любой девушки. Но… В общем, до замужества, если об этом никто не узнает, если это не помешает нашему «благополучному семейному будущему», мы можем встречаться с кем захотим. У мамы был роман с подругой, когда они училась в старших классах. Но после школы они обе вышли замуж и теперь почти не общаются. У меня уже был… подобный опыт. Я влюбилась, но нам пришлось расстаться, потому что… Потому что она… она девушка. Как-то так. Я решила, что в старшей школе не повторю той ошибки, что у меня будет парень. Но человек, которого я люблю сейчас – моя подруга, Хината. У неё тоже будут серьёзные проблемы, если о нас узнают. Поэтому мы держали наши отношения в секрете. Но… сейчас отец узнал о них. В нашей школьной газете напечатали какую-то фигню, всё это домыслы. Но папа не захочет рисковать. Он мне не верит. Если его не разубедить, он заставит меня перевестись в другую школу, найдёт мне жениха, устроит свадьбу. Решит всё сам, ни о чём не спросив у меня. Так что… Мне больше не у кого просить помощи. Если ты… Ты ведь говорил, что я тебе нравлюсь. Я не знаю, у кого ещё попросить. Ты можешь пока притвориться моим парнем? - Нет. Гаара отвёл глаза, прикусив губу. Смотреть на эту девушку не хотелось. А слушать было невыносимо. Его захлёстывала боль. Из разорванного сердца толчками струилась, затапливала, не давала вдохнуть. Горечь, пустота, отчаяние. Хуже, чем просто быть отвергнутым. На бесконечность хуже. На круг ада. Злость жгла изнутри. Злость, отчаяние… Да, он знал. Знал, что нет шанса. Но лучше бы она не появлялась, ни о чём не просила. Это казалось издевательством, жестокой игрой. Что ещё он мог ответить? - Прости. Я уже сказала папе, что у меня есть парень, - Сакура уставилась на собственные бледные переплетённые руки. Зачем она всё это сделала? Зачем сюда примчалась? Причинила боль… Зачем? Она ведь надеялась, она не ожидала услышать это холодное и отсекающее: «Нет». – Я совсем не подумала о твоих чувствах. Прости… что нагрузила тебя всем этим. Забудь об этой ерунде. Мне лучше уйти. - Сакура… - на этот раз её остановил какой-то полужалобный-полуотстранённый голос отчаявшегося воздыхателя. – Это ведь не розыгрыш? Девушка молча достала из сумки телефон, в который не решалась заглядывать всё это время, и протянула собеседнику. Тот взял, пока ещё не очень понимая, открыл мигающий на экране конвертик сообщения… Всего несколько слов и фото. Как и в следующем, и в следующем. Всего сто девятнадцать посланий – за последние четыре часа. - Всё это кандидаты в женихи. Сыновья друзей, коллег и приятелей по гольфу… - Дай мне минутку, - рыжик вышел куда-то и спустя минут пятнадцать плюс два оглушительных грохота вернулся с чаем и плюшками. Чай он поставил рядом с озадаченной гостьей, а сам начал быстро и почти не глядя скидывать вещи в сумку. - Ты что делаешь? – очнувшись от неожиданности, пискнула девушка. - Я поеду с тобой, - Гаара ненадолго застыл с какой-то кофтой в руках и с тяжёлым вздохом забросил её в открытое жерло сумки. – Ты ведь попробуешь найти кого-то ещё? Не нужно, я помогу тебе. Но ты должна знать – я использую это как шанс. Харуно лишь пожала плечами в ответ. Усталость накрыла её, не хотелось ни возражать, ни спорить. Больше они не произнесли ни слова. Девушка из-под ресниц наблюдала за быстрыми сборами, прихлёбывая чай. Мысли её находились в жутком хаосе. Теперь, когда она добилась того, что было необходимо, всё почему-то в голове запуталось ещё сильней. И она ловила себя на том, что думает: этот парень действительно симпатичный. И необычный. И… Всю дорогу они провели в молчании. Каждый думал о своём – и при этом оба примерно о том же самом. Сакура набивала сообщение Хинате. Потом стирала и начинала снова… Гаара писал СМС-ку брату о том, что пришлось уехать раньше. И всё никак не мог решить, рассказать ли ему о том, что случилось – или подождать до личной встречи… Они стали замечать окружающий мир лишь когда до нужной им станции оставалось лишь четверть часа. Розововласка с удивлением уставилась на спутника, выходящего из вагона следом за ней. - Ты чего? – не удержалась она от вопроса. - Ну, ты же сказала отцу, что едешь к своему парню, - невозмутимо отозвался Гаара, поправляя сумку на плече. – Так что я собираюсь проводить тебя и передать ему с рук на руки в целости и сохранности. Сакуре оставалось лишь покраснеть и кивнуть. Потому что сил переубеждать этого парня у неё не было. А ещё предстояла встреча с родителями… Но её это почему-то уже не пугало. Гаара нажал на кнопку звонка и, не спрашивая разрешения, аккуратно повернул девушку лицом к себе, отвёл за ухо упавшую прядь волос и некоторое время вглядывался в притягательные черты, в зелень глаз. Потом аккуратно взял пальцами за подбородок, заставляя чуть приподнять голову. - Что ты хочешь сделать? – одними губами произнесла девушка. Вырываться, когда в любой момент может открыться дверь и выглянуть папа… Нет, слишком опасно, слишком велик риск, что их разоблачат ещё до того, как она успеет что-то сказать. - Хочу добавить чуть-чуть достоверности, - так же одними губами ответил её спаситель. – Потерпи немного. И осторожно, нежно, но абсолютно по-настоящему её поцеловал. Сакура не вырвалась лишь потому, что была слишком ошеломлена, потому, что боялась сделать лишнее движение. Она позволила обнять себя и, сама не понимая до конца, что делают её руки, обняла в ответ, чуть подаваясь вперёд, но не отвечая на поцелуй. Она видела и слышала всё, что происходит вокруг. Кажется, даже себя – как будто бы со стороны. Уголком глаза видела, как открылась дверь, как папа замер на пороге… Потом она заставила себя закрыть глаза и полностью отдаться притворству. Это длилось недолго. Рыжик почти сразу отпустил её и шагнул в сторону, придерживая одной рукой ставшее вдруг непослушным тело «подружки». Сакура глотнула ворвавшийся в лёгкие воздух, повернулась к отцу, чувствуя, как пламенеет кожа от висков до шеи. - Это мой парень, - сумела выдавить она из себя беспечным тоном. – Прости, что не представила тебе его раньше и заставила беспокоиться… Мы не так давно встречаемся и ещё никому не говорили об этом. - Здравствуйте, Харуно-сан, - произнёс рыжик хриплым голосом. Почему-то взглянуть на него было страшно, сердце предательски сбилось с ритма, кровь шумела в ушах, почему-то горели губы. Одна её часть оставалась спокойной, в другой же бушевал необъяснимый шторм. И эта не подвластная ни объяснению, ни контролю, ни прощению часть жаждала продолжения. Сакура отчего-то знала, что её спутник выглядит невозмутимым… Выглядел бы, если бы не румянец на щеках, если бы не слегка сбитое дыхание. В ярких глазах его наверняка поселилось адское пламя желания. Почему-то ей так казалось. И она боялась взглянуть, чтобы проверить – и убедиться. На отца она тоже взглянуть не смела. Почему-то было жутко неловко. В тот момент и парень, и девушка ощущали примерно одно и то же: кажущееся спокойствие и смущение на поверхности и клокочущий вулкан глубоко внутри. Только у Гаары этот вулкан был намного больше. Вулкан страсти, вожделения, выплёскивающий лаву прямо в кровь, готовый взорваться в любую минуту. Как хотелось ему схватить эту красотку в объятия, покрывать поцелуями, обратить игру в настоящее… Но пока было слишком рано. И он пытался держать себя в руках. Он всё ещё сомневался. Наверняка этот спектакль ему самому принесёт лишь боль. Но когда Сакура появилась на пороге, когда попросила о помощи, в его сердце всколыхнулась надежда, которой раньше не было. Тогда, когда она просила его подождать… и теперь. Это было нечестно, жестоко с её стороны. Это было, наверное, так на неё похоже. И что значит боль по сравнению с шансом, который неприступная мечта сама дала ему в руки – ему одному? Харуно Тайши увидел именно то, что хотели показать ему два подростка: дочь привела своего жениха, между ними любовь – а значит, не о чем волноваться. Лишь бы этот парнишка не узнал, что говорят о его невесте, и не сорвался из-за этого с крючка. Харуно Тайши не был тираном, самодуром или злодеем, но относительно будущего любимых дочек становился настоящим тираном. Его первые же слова повергли парочку в оглушительный шок: - Когда вы собираетесь объявить о своей помолвке?