Свободный (John Uncollared)

Джон стоял перед металлической дверью, ведущей в его квартиру. Они поселили его в подземном бункере, устроенном под офисным центром. Выслушав их аргументы, он согласился с тем, что ему будет лучше оставаться здесь. Он повернулся к охраннику. — Не пугайся, что бы ты ни услышал. Не входи, даже если решишь, что я в опасности. Ты меня понял? — Да, сэр. — Не беспокоить меня ни при каких обстоятельствах. — Да, сэр. — Помнишь пароль? — спросил Джон, и охранник кивнул. — Тогда открой дверь. Джон собрался с духом, после чего вошёл внутрь, и дверь закрылась за ним на замок. Шерлок нежился на диване. На крючке возле двери болталось его пальто. При виде Джона он принял сидячее положение, двигаясь намеренно соблазнительно, и вздохнул, как делал всегда, когда ему было скучно. — Джон, когда мы сможем уже покончить с этим и поехать домой? Я пришел за тобой, так что пойдем. Теперь, когда Шерлок стоял прямо перед ним, Джон понял, что претворить свое решение в жизнь будет не так просто, как казалось. Он понимал, что Шерлок — плохой человек, рабовладелец, брат печально известного Майкрофта Холмса, лично ответственного за все душевные муки, принесенные Джону рабством. У других людей были свои тайны, личная, неприкосновенная жизнь; все сокровенные чувства Джона же выносились на всеобщее обозрение, распространялись по эфирным волнам и интернету. Его сексуальная жизнь использовалась для того, чтобы приятно пощекотать воображение рабовладельцев. Его послушание послужило тому, чтобы разрекламировать эффективность рабства, радость невольной жизни. И вот мужчина, который контролировал и годами держал его в подчинении, стоит перед ним. Так почему же все, что ему хочется сделать, — упасть перед ним на колени? Его приручили. У Джона, словно у собаки Павлова, выработались условные рефлексы. И сделал это с ним Шерлок. Шерлок за человека его не считал. За это он заслужил смерть. Шерлок поднялся и сделал несколько шагов, встав перед Джоном. — Ты слышал меня, — повторил он. — Идем. — Я никуда не пойду, как и ты, — ответил Джон. — Не думаю, что ты понимаешь, в какой ситуации оказался. Ты больше мне не хозяин. И никогда не должен был им быть. Я родился свободным человеком, и я снова им стал. Теперь ты зависишь от моей милости. Теперь ты мой раб. — Не будь смешным, — хохотнул Шерлок. — Не может быть, чтобы ты предпочел нашей совместной жизни пребывание здесь. — Я предпочитаю свободу. — Это ложь! — воскликнул Шерлок, делая шаг вперед и нависая над Джоном, почти соприкасаясь с ним грудью, в то время как их губы разделяли считанные дюймы. — Как ты можешь называть это свободой? Жизнь в комнате без окон… В квартире без дверной ручки. Со мной ты был счастливее. Я же делал все для твоего счастья. Это было моим хобби — следить за тем, чтобы ты испытывал столько удовольствия, сколько было возможно. Ты скучаешь по этому, разве не так? По чувству, которое дарил тебе ошейник, когда я звал тебя по имени и приказывал опуститься передо мной на колени. Его невозможно подделать. Это была страсть. Наслаждение. Разве тебе не хочется испытать это снова? Ты знаешь, что я хорошо с тобой обращался. Шерлок сузил глаза, чуть приоткрыв губы. На какое-то мгновение Джон ощутил желание сдаться, как делал это в прошлом. Но он отступил, сжав губы. — Нет, — твердо произнес он. Шерлок, казалось, удивился. — Я не понимаю… Ты же хочешь меня. Ты меня любишь. Ты говорил это много раз. Джон посмотрел ему в глаза, не в первый раз задаваясь вопросом, что же на самом деле чувствовал к нему этот человек. Он хотел отвернуться, но эти глаза… где-то внутри у Шерлока, должно быть, могло оставаться хоть что-то человечное, поэтому Джон попытался объясниться. — Если бы мы повстречались в другое время, в другом мире, мы с тобой могли бы быть друзьями. В мире без рабства, в мире без войны мы могли бы встретиться и полюбить друг друга благодаря нашим индивидуальностям, благодаря каким-то общим для нас вещам. Мы бы научились уважать различия между нами и находить радость в компании друг друга, но этого не произошло. — Джон сделал паузу. — Ты не заслужил мою любовь. Ты ее украл. Нажал кнопку и заставил меня хотеть тебя. Не думай, что я полюбил тебя за твои качества. Дали бы мне достаточно времени — и я бы признался в любви кому угодно, даже Майкрофту. Шерлок ошеломленно отшатнулся. После чего отвернулся и сел на диван. — Джон, сделай мне чаю. — Сам сделай. — Джон наконец ощутил желаемый приступ гнева. — Я всегда думал, что из вас двоих Майкрофт более жестокий. Теперь я в этом не уверен. Ты и твое безразличие… Ты заботишься только о себе и собственных нуждах, и плевать на мир. Людей с их желаниями и нуждами клеймят рабами, а что тебе? Тебе это безразлично. Пока у тебя есть твой чай, работа и твой миленький маленький Джон, которого можно выебать в любой момент, у тебя все отлично. Мир заполонен такими, как ты, — людьми, которые позволяют существовать злу и несправедливости просто потому, что они слишком ленивы или слишком эгоистичны, чтобы хотя бы поднять руку, чтобы спасти жизнь, когда их молят о помощи. Тебя же не волнует никто, кроме тебя! — Ты знаешь, что это неправда! — Шерлок вскочил на ноги. — Я пришел сюда за тобой. Не побоялся неодобрения Майкрофта или смерти от руки террористов, лишь бы увидеть тебя. Лишь бы быть рядом снова, потому что ты нужен мне. Я пришел сюда потому, что люблю тебя! Я знаю, что ты это не выбирал. Тебе промыли мозги, использовали чувство долга против самого тебя. Мы были счастливы, по-настоящему счастливы вместе. Я знаю, что ты хочешь вернуться к этой жизни. Тебе не нужна жизнь, состоящая из насилия и смертей. Ты хочешь помогать мне с расследованиями. Писать в блоге о нашей жизни. Но если ты не хочешь меня, я никогда к тебе не прикоснусь, только, пожалуйста, вернись ко мне. Я знаю, что ты этого хочешь. — Ты не знаешь, чего я хочу. Ты совершенно меня не знаешь. Ты никогда не видел меня настоящего. Ты любишь не меня, ты любишь ошейник. Жаль, нет возможности тебе его отдать, чтобы ты занимался с ним любовью и чтобы он дарил тебе удовольствие, потому что я больше не раб и никогда не буду им снова! Шерлок широкими шагами подошел к нему, и Джон потянулся к поясу брюк, вытащил пистолет и направил его на замершего Шерлока. — Ты не понимаешь… Да и как ты можешь понять, всю жизнь обладая привилегиями, которых другие лишены? Тебя всю твою сознательную жизнь учили, что одни люди лучше других. Они заслуживают больших прав, большей власти по сравнению с остальными. Но никто не заслуживает того, чтобы с ним обращались как с собственностью. Все мы люди, и все мы равны. — Джон? — спросил Шерлок. — Почему у тебя пистолет? Ты хочешь меня убить? У Джона дрожали руки. — Да. – Нет. — Ты тиран. Если я тебя убью, ты больше не сможешь залезть в мою голову. Не сможешь больше преследовать меня во снах, заставлять меня хотеть тебя. Шерлок медленно приблизился. — Ты по-прежнему меня желаешь? — Нет! — Да, о да! Шерлок подходил ближе, пока дуло пистолета не коснулось его груди чуть ниже сердца. — Тогда стреляй, — сказал он, — потому что я схожу с ума с того момента, как ты ушел. Я не могу без тебя жить, Джон. Вернись и будь со мной, и я не произнесу ни слова приказа. Никогда не сделаю ничего, чего бы ты не хотел. Но если ты не вернешься, то можешь убить меня, потому что мне нет жизни без тебя. Несколько томительных минут спустя Джон опустил пистолет и уронил его на пол. Слезы застилали глаза. Он поднял руку, чтобы смахнуть их, но Шерлок опередил его, стирая влагу с его щек, прежде чем наклониться и поцеловать его в лоб. Джон поднял взгляд, и Шерлок робко улыбнулся. — Ты удивительный, потрясающий, — сказал он, и Джон растворился в его объятиях, позволяя Шерлоку увлечь его поцелуем.