Свободный (John Uncollared)

Как только видео закончилось, Джон принялся нервно ходить по комнате, ощущая направленные на него взгляды всех присутствующих, ожидающих каких-то действий. — Джон, — начал Шерлок, но Джон жестом поманил его за собой и пошагал по коридору к их квартире. Как только дверь закрылась, он развернулся и, прижав Шерлока к себе, горячо поцеловал. Тот ответил, а отстранившись и заметив слёзы на щеках Ватсона, обхватил его лицо и, подождав, пока Джон откроет глаза, снова поцеловал его. Джон расстегнул пиджак Шерлока, стащил его и бросил на спинку стула. Расстегнул манжеты сначала на одном запястье, затем на другом, и принялся за пуговицы рубашки; вскоре та уже валялась на полу, а Джон с вожделением водил ладонями по голой груди детектива. Шерлок помог Джону избавиться от футболки, и они крепко прижались друг к другу; золотистые волоски на груди смешались с чёрными. Огладив бока Шерлока, Джон остановился у его ремня. Когда Холмс расстегнул ремень и брюки, Джон опустился на колени и стянул их вниз. Развязал шнурки на ботинках Шерлока и по очереди помог их снять, затем обхватил его колени и прижался щекой к бедру. Шерлок погладил его по коротким волосам и затем, заметив неподвижность Джона, отвёл от себя его руки и так же опустился на колени. Джон дышал слишком быстро и неровно, борясь с накатывающими слезами. Шерлок же был спокоен: он успокаивающе погладил руки Джона и поцеловал по очереди в каждую щёку. Джон уткнулся ему в грудь, и Шерлок, не медля, крепко обнял его. — Я не могу, не могу, — произнёс Ватсон. — Не можешь что? — Потерять тебя сейчас. Мы... только начали. Я не могу. Шерлок наклонил голову, чтобы взглянуть ему в глаза, но те были крепко зажмурены, поэтому он поднял Джона на ноги и проводил к дивану. Там они сели рядом, обнявшись; Джон опустил голову на грудь Шерлока, прижавшись ухом к сердцу, и наконец заговорил: — Я надеялся, что у нас будет время. Время лучше узнать друг друга, стать друзьями и общаться на равных. Время, чтобы стать теми, кем мы должны быть. Но, похоже, никогда не будем. — Я вернусь. После того, как мы уничтожим систему. Потом... — Потом? Когда потом? Может, в другой жизни? Я не могу вернуться в Англию, а Майкрофт придумает, как удержать тебя в Лондоне. Нет, это конец, а у нас нет даже одной ночи на прощание. Шерлок склонился, обхватил подбородок Джона и нежно поцеловал его. — Я останусь. Эта формула слишком важна, чтобы отступиться сейчас. Он не убьёт Гарри, она его единственный козырь. Джон отстранился и вытер слёзы с глаз, продолжив более глубоким голосом: — Ты забыл, Шерлок: я был рабом Майкрофта, и он меня сломал. Я знаю всё, на что он способен. Ты говоришь, что я сильный, но Гарри — нет, и она сейчас у него. Я очень надеюсь, что от моей сестры хоть что-то останется, когда он наконец вернёт её. Нет, Шерлок, ты должен уйти. — Знаю. Они ещё долго просидели в тишине, затем Джон взял Шерлока за руку, и тот, не сопротивляясь, проследовал за ним в спальню. Они сидели на кровати лицом друг к другу, скрестив ноги; Шерлок медленно провёл пальцем по груди Джона, отмечая реакцию, прежде чем проделать то же самое на сантиметр левее. Джон, пока просто наблюдавший за Шерлоком, протянул руку и коснулся родинки на его шее, заставляя того прильнуть к тёплой ладони. Никогда ещё Джон не ощущал себя таким запутавшимся. Шерлок был загадкой, противоречием: сейчас он утверждает, что не заинтересован в сексе, а в следующую минуту мурчит, словно котёнок, в руках Джона. Джон поднёс запястье Холмса к губам, вдохнул его запах. В этой самой руке он сжимал хлыст в ночь первой попытки побега Джона, глядя на него сверху вниз с холодом в глазах, прежде чем ударить его так сильно, что алые полосы на ногах не сходили ещё долго. Сказал, это было нужно для дела. «Если я должен наказать тебя, то постараюсь извлечь из процесса что-нибудь полезное. Двух зайцев одним выстрелом». Джон потом ещё несколько дней злился, несмотря на заверения Шерлока, что его страдания помогли спасти человека от ошейника. Джон провел пальцем по бледным, пухлым губам Шерлока, целовавшим его сотни раз. И с этих же губ сорвалось «к ноге», заставившее его сжаться на полу в мучительной агонии в тот день, когда он узнал о Саре. Когда он попросил Шерлока помочь свергнуть рабство, тот отнёсся к заданию со всей серьёзностью, не помешавшей ему ранее в порыве гнева выкрикнуть: «Мне нравится владеть тобой». Джону бы радоваться его уходу, но нет. Жизнь до Шерлока была мрачной и бессмысленной, Шерлок же научил его видеть, замечать мир вокруг. И одно он знал точно: они нуждались друг в друге. Шерлок провёл ладонью по соскам Джона и вниз, остановившись на талии. Другой рукой коснулся шрама на его плече. Джон приподнялся на коленях и подался вперёд — Шерлок послушно лёг на спину, продолжая гладить шрам, пока Джон целовал его шею, проводя кончиком языка от сонной артерии до мочки уха, вызывая ответные одобрительные вздохи. Джон взглянул на этого потрясающего, невозможного, противоречивого мужчину, и понял, что не такой уж он противоречивый. Всё, что он делал — хорошее и плохое, — было из чувства сострадания к Джону. Даже наказания и унижения служили подготовкой к проверкам Майкрофта. Он приказал Джону не выходить из квартиры, чтобы он не смог передать послание Саре, хотя Джон всё равно нашёл способ, чем обрёк на смерть всю французскую ячейку сопротивления. Он воздерживался от приказов, пока не понял, что удовольствие от их исполнения помогало Джону справиться с болью от необходимости подчиняться. Шерлок обращался с ним, как с рабом, но лишь для того, чтобы оградить от ещё худшего отношения со стороны Майкрофта. На самом деле, практически всё, что делал Шерлок, доказывало его любовь к Джону, и тот, спустя всего лишь несколько дней, проведённых вместе, начал ощущать ответную привязанность. Джон прижался к груди Холмса, отчаянно желая раствориться в нём, слиться воедино, чтобы никто не смог их разлучить. Вместе навсегда — сердце подсказывало, что именно так и должно быть. Но этот мир хочет их разделить, навешивая позорные ярлыки: хозяин, раб, рабовладелец, аболиционист. А теперь Майкрофт Холмс хочет их разлучить. Неужели он позволил Шерлоку встретиться с Джоном только для того, чтобы тут же забрать его обратно? Почему он так любит причинять Джону боль? Встреча с Майкрофтом была самой большой ошибкой в жизни Ватсона, но всё же благодаря ему он познакомился с Шерлоком. Что ж, такова жизнь: всё хорошее и плохое повязано, и нельзя отказаться от чего-то одного, не потеряв при этом больше. Они решили, что для Джона действительно лучше будет остаться во Франции, ведь Майкрофт может нанести новый удар, если появится такая возможность. Размышляя над этим, лёжа в кровати и уставившись в коричневую стену, Джон почувствовал, как склонившийся попрощаться Шерлок поцеловал его в щёку, но не повернулся к нему. Потому что один лишь взгляд — и он не сможет его отпустить. Но скрип входной двери заставил передумать. Когда Джон влетел в гостиную, то в узком проёме успел заметить лишь полу пальто и блеск глаз Шерлока, взглянувшего на него, прежде чем захлопнуть дверь. Гарри прибыла на следующий день. Увидев брата, бросилась к нему и обняла, а когда Джон предложил ей присесть, подчинилась и откинула голову назад от удовольствия. Майкрофт передал командование над ней Джону — очередная «смешная» шутка, превратившая Джона в рабовладельца. Ещё один способ причинить ему боль, заставляя отдавать приказы собственной сестре, чтобы та билась в экстазе. Этот человек абсолютно точно заслуживает смерти. Первое, что сделал Джон, — заставил всех покинуть бункер. Майкрофт теперь наверняка знал об их местоположении, иначе не смог бы организовать перелёт Шерлока и возвращение Гарри. Они основали новую базу в Швейцарии и продолжили работу там. Несмотря на личные неудачи Джона, общее дело развивалось великолепно. Чиновники публично выступили против ошейника, суды начали рассматривать законность наказания ошейником за мелкие преступления, но настоящее чудо произошло, когда, вопреки всем ожиданиям, Великобритания и территории, подчиняющиеся Короне, поддержали закон об отмене рабства, а через два месяца его ратифицировал Европейский Союз. Когда объявили об этом решении, вся база взорвалась радостными криками, а тот бывший раб, что так недолюбливал Шерлока, на глазах у всех упал на пол и заплакал. Джон стоял неподвижно посреди всего хаоса, почему-то не ощущая особой радости. Да, великая цель достигнута, но осталось ещё одно незавершённое дело.