Не сдамся

      Ичиго Куросаки сидел за небольшим столиком в магазине Урахары, медленно попивал чай и флегматично наблюдал, как вышеупомянутый чокнутый панамочник, то бишь Урахара, и Тессай-сан в четыре руки перевязывают раны Гриммджоу. Так как перевязывали они арранкара уже достаточно давно, то Секста с каждой секундой все больше напоминал качественно упакованную мумию. Причина, по которой Джаггерджак не сопротивлялся, была проста до безобразия: пустой просто-напросто вырубился, стоило только начать промывать его раны. — Хватит уже, вы на него половину бинтов извели. Это же Джаггерджак, на нем все заживает как на собаке, хотя и смешно звучит. — Куросаки-сан, это было раньше. Сейчас вся его реацу запечатана сдерживающим кидо, поэтому раны будут заживать немного быстрее, чем у человека. — Но вы же можете снять эту печать? — Ичиго в упор посмотрел на Урахару, а тот, против обыкновения, не стал прятать взгляд в тени полосатой панамы. — Может и так, — Киске опасно сузил глаза, — только что это даст вам лично? — Противника, Урахара-сан, достойного противника, — Куросаки слегка улыбнулся. — Иногда, — бывший капитан двенадцатого отряда Готей-13 вздохнул и отвел взгляд, — мне кажется, что после событий, произошедших в Уэко Мундо, потери ваших способностей, битвы с Гинджоу Куга и прочего вы, Куросаки-сан, много нахватались от своего пустого. — Это не так. Вы ошибаетесь. — Конечно-конечно, — замахал веером Урахара, — готово.       Добротно перевязанный Джаггерджак был заботливо уложен под одеяло и оставлен отсыпаться и набираться сил. Ичиго несколько минут посидел возле пустого, рассматривая его лицо. — Красивый, тварь, как я не знаю кто, — недовольно цыкнул временный синигами, осторожно откинул голубую прядь со лба арранкара и поспешил уйти.       Киске нашелся на своем излюбленном месте, то есть пил чай и размышлял, или просто делал вид, что размышлял. — Как думаете, что с ним случилось? — Я думаю, что Гриммджоу был несколько самонадеян, пытаясь сбежать через Сенкаймон. Тем более ему не следовало отправляться в Уэко Мундо. — Печать?.. — Да, — кивнул Киске, — она полностью запечатала его реацу, занпакто тоже нет. Сейчас он не способен даже слабенькое серо сформировать, не говоря о большем. И в таком виде сунуться в Уэко Мундо. Думаю, что достаточно сильный гиллиан захотел подзакусить ослабшим Гриммджоу. — Но, — Куросаки почесал рыжую макушку, — ведь до того как стать арранкаром, Джаггерджак стал вастер-лордом, разве нет? — Именно, — Урахара прикрылся веером. — Неужели гиллиан не смог распознать в нем вастер-лорда? Да и какие гиллианы, я видел там только парочку пустых и то мелких. — Сейчас, когда печать сдерживает его реацу, Гриммджоу не более, чем обычный пустой. Пусть двигается он быстрее, чем обычный пустой, но сил у него не так уж и много. Тем более, что он привык к мощи, которой обладает на самом деле, поэтому нерационально использует имеющуюся на данный момент силу и быстро устает. — Какое унижение, — фыркнул Ичиго. — Урахара-сан, снимите с него печать. — Вы ведь понимаете к чему это приведет? — Понимаю, — для пущей убедительности Куросаки кивнул. — И вы понимаете, что за все, что за последствия такого необдуманного действия придется отвечать вам? — К черту последствия. Снимите печать. Сколько времени он будет восстанавливаться? — Ичиго подхватил сумку, собираясь уходить. — Несколько дней. — Хорошо, я зайду завтра. И еще, — временный синигами остановился в дверях, — я бы хотел, чтобы в Сейрейтее как можно дольше не узнали, что Джаггерджак находиться здесь.       Сознание медленно, но верно возвращалось в Сексте Эспаде. Чувствовал Гриммджоу себя паршиво, но уже не настолько — чтобы покидать это жестокий мир. Арранкар открыл глаза и уставился в совершенно незнакомый ему потолок. Быстрый взгляд позволил понять, что и комната ему не знакома, но заботливо подоткнутое по краям одеяло свидетельствовало о том, что находится он явно не у врагов. Забота. Сколько Гриммджоу себя помнил, о нем никто не заботился, и все, что у него было, он завоевал сам, в битвах, где исход только один: либо ты, либо тебя.       Джаггерджак осторожно приподнялся — грудь прострелило болью, и пустой торопливо провел ладонью по бинтам, посмотрел на пальцы, кровотечения не было. Значит, рана, нанесенная блядским гиллианом, начала заживать. В целом Урахара был прав в своем предположении (или знании?), что рана нанесена гиллианом. Вот только не он собирался подзакусить Джаггерджаком, а как раз наоборот. Гриммджоу решил, что это будет лучшим способом восполнить силы, истраченные на переход в Уэко Мундо. Вот только не учел, что недавняя заварушка заставила всех пустых от мала до велика вести себя осторожнее. Никто не хотел быть съеденным более сильным пустым. А уж после показательных битв Эспады и капитанов Готей-13, то и говорить не стоит, что все обитатели Уэко Мундо попрятались подальше, дабы не попасть под раздачу. — Доброе утро, Гриммджоу. Смотрю, вам уже намного лучше… — Где я? — перебил Урахару Джаггерджак. — Кто ты? — Как много вопросов, — Киске замахал веером, Секста нахмурился, опасно сузил глаза. — Говори! — Так-так, — в какую-то долю секунды арранкар оказался опрокинутым на спину, а прямо над ним навис Киске, тыкая своей тростью чуть ли не в нос, — повежливее, господин арранкар. Или вы думаете, что скромный владелец магазина не способен поставить на место одного неблагодарного пустого? Джаггерджак во все глаза смотрел на странного типа в полосатой панаме перед собой. И улыбка не имела ничего общего с ледяным взглядом. Да и трость оказалась не совсем тростью. Занпакто. А давящая реацу мешает дышать. — Что ж, я вижу: ты понял. Меня зовут Урахара Киске, — бывший капитан двенадцатого отряда спрятал занпакто и плюхнулся на пол рядом с лежащим Гриммджоу, — ты в моем доме, мы немного подлечили тебя. Как только твои раны немного заживут, я сниму печать… — Что? — Гриммджоу просто не верил своим ушам. — Выдам тебе гигай, чтоб ты не отсвечивал своей реацу в мире живых, — Урахара продолжил говорить как ни в чем не бывало, будто Секста и не перебивал его, — а потом пусть Куросаки-сан сам думает, что с тобой делать. — Так значит, это и правда был Куросаки, — задумчиво протянул Джаггерджак, нахмурился, словно обдумывая что-то. — Да, Ичиго Куросаки притащил тебя из Уэко Мундо почти мертвого вчера вечером. — И что теперь, я поблагодарить тебя должен? — фыркнул пустой, не изменяя себе даже сейчас, хотя в глубине души и испытывал чувство, очень отдаленно смахивающее на благодарность. Очень отдаленно. — Обойдусь. Печать снимем завтра. А пока отдыхай. — А… — Я скажу Куросаки-сану, что ты очнулся.       Гриммджоу был не доволен. Собой, проклятым Куросаки, вообще всем, чем только можно. Тогда, в Уэко Мундо, когда он, раненый, кое-как добрался до Лас Ночес, Джаггерджак понимал, что все, на этот раз это точно конец. Что теперь его сил не хватит, чтобы залечить эту рану. С одной стороны, он даже смирился с тем, что умрет; с другой, радовался, что проклятущие соратники не увидят его смерти; с третьей, ненавидел себя за то, что так позорно умрет. Его, Короля Уэко Мундо, смертельно ранил простой гиллиан. Даже звучит смешно. Секста думал, что рыжий недосинигами, который нашел его среди руин Лас Ночес, ему просто привиделся, а оказалось, что нет.       Поэтому теперь арранкар пылал праведным гневом за то, что допустил даже мысль о том, что можно сдаться без боя; за то, что в груди возникла какая-то странная, незнакомая теплота при мысли о рыжеволосом парне. — Я не сдамся, Куросаки, не сдамся, пока снова не увижу тот дерзкий взгляд. Не сдамся, пока не убью тебя, так и знай. Джаггерджак сказал это совсем тихо, но Ичиго, стоящий за дверью и уже было собиравшийся войти, заулыбался, той, безумной улыбкой, что так часто блуждала на губах его внутреннего пустого.       «Похоже, что очень скоро нас ждет долгожданная битва, Король! Ты ведь рад этому? Рад? Рад? Признай, ты ждешь ее с нетерпением!» — металлический смех резанул по нервам, не хуже бритвы, заставляя рыжего парня поморщится. — Ты прав, — прошептал Куросаки, зная, что холлоу его поймет.