Аврора

Скотти чувствует вину, сидя рядом с мирно сопящим Кирком. Стрелка на большом циферблате кухонных часов хладнокровно отсчитывает минуты и инженер буквально кожей чувствует, как сгущается над ним облако ответственности. Он обещался быть в мастерской к шести, но это ничто по сравнению с Джимом, лежащим на полу его гостиной мертвым грузом и видящим похмельные сны в обнимку с тазиком. Инженер и сам не очень понимает, на что надеялся, позволив уйти сначала Сулу, затем упустив Леонарда и грустно посмотрев вслед уходящему Споку. Серьезно, он же отлично знал, что у него есть дела на вечер, так почему так беспрекословно позволил оставить Кирка под свою ответственность?! Все еще была надежда на вдруг вернувшегося соседа, но она тлела уж совсем маленьким угольком, потому что, если совсем честно, Скотт не мог представить даже лицо этого парня, что уж там говорить про имя. Джим что-то пробормотал и аккуратно перевернулся, не просыпаясь. Минутная стрелка застыла на тридцати. Скотти хотелось завыть от ситуации. - Можешь идти. - Что? – он не сразу понял, что этот хрипловатый голос принадлежит Кирку. Он лежал спиной к инженеру, поэтому фраза оказалась еще и в высшей степени неожиданна. - Говорю, можешь идти, Скотти. Мне уже лучше, а у тебя точно есть дела. Я буду благодарен за стакан воды и еще одну таблетку аспирина, но в целом я в норме. Помирать уж точно не собираюсь. - Ты уверен? – ему действительно хотелось прыгать от счастья, услышав эту тираду, потому что она полностью успокаивала его совесть, но все же… Джим явно не блистал здоровьем. К тому же, та бутылка все еще принадлежала Скотти и этот факт не мог никуда деться. А потому в том, что Кирк отравился, инженер частично, но все же был виноват. – Я имею ввиду, что мне лучше остаться, ты не настолько в норме, как... - Да вали давай, пока есть возможность.Ничего не случится. Леонард еще обещал забежать, так что не закрывай дверь на ключ. И воды с аспирином принеси. Вернешься – а я, может, даже встать смогу. - Аспирина тебе больше нельзя, прости. А вот водичка сейчас будет. Скотти заметался по квартире, собираясь. Воды он принес сразу банку, про запас. Нашел еще один тазик на всякий случай. Больше времени ни на что не было, так что Монгомери буквально выбежал за дверь, постаравшись закрыть ее не слишком громко. Теперь оставалось три минуты, чтобы добраться до мастерской. Джим лежал не двигаясь, пока не услышал легкий хлопок двери. Выдержал еще минуту, давая Скотти время спуститься хотя бы на этаж, и только после этого позволил себе болезненный стон, одновременно приложив все силы, чтобы перевернуть свое тело на другой бок. Оставалось около двенадцати часов до утра. ** - Мистер Скотт? - О, здрасте, простите, опаздываю очень, если вы ко мне, то там открыто, не стесняйтесь. Спок приподнял бровь, наблюдая за фигурой быстро удаляющегося инженера, но кричать что-нибудь вслед не стал. В конце концов, он знал все, что было нужно. Поправив папку, ученый начал подниматься по лестнице. Добравшись до нужной площадки, он остановился, чтобы привести мысли в порядок. Утром самочувствие Джима оставляло желать лучшего и Спок не питал надежд относительно его сильного изменения в хорошую сторону. Был возможен минимальный прогресс, а нужен был полностью ясный ум. Это составляло дилемму. Спок почти решился войти, когда уловил странный звук. Почему-то в этих однотипных домах входы во все квартиры закрывали действительно тонкие створки дверей, ученый давно это заметил. Он редко здесь бывал, так что до этого момента не представлял, насколько в действительности здесь хорошая слышимость. Потому что звуки, эти странные звуки определенно издавал Джим. Спок прислушался сильнее, силясь определить их природу, но все стихло, а медлить дальше было бы просто глупо, так что он вошел. В прихожей горел свет, видимо, мистер Скотт забыл выключить второпях, и ничего не было слышно. Спок неторопливо разулся, стараясь сделать это как можно тише, чтобы не тревожить капитана. - Леонард? Это ты? Голос слышался измененным, но это определенно был Джим, так что Спок двинулся вперед. Кирк продолжил, не услышав ответа: - Потому что если это воры, то вам следует знать, что я вооружен тазиком с блевотиной и не побоюсь его применить. - На месте вора я бы испугался. Джим тут же замолчал. Он все еще лежал на полу и все еще продолжал обнимать тазик, правда, уже другой. На нем была та же одежда, что и утром. И вчера, поправил сам себя ученый. Очевидно, что никто не подумал переодеть капитана, а сам он был не в силах это сделать. Спок стоял у порога, размышляя, с чего бы начать. С этой точки обзора лица Джима не было видно, торчали лишь его светлые волосы, да кончик носа. Капитан лежао на полу, упрямо не поднимая лицо, а рядом валялся плед. Джим молчал. - Джим… - капитан никак не реагирует, и Спок продолжает, - Джим, я был в штабе и встретил там Пайка. Он хочет тебя видеть. Понимаю, ты сейчас не в лучшей форме, но я подумал, что при должной поддержке ты бы мог… Его слова прерывают те самые звуки, что он слышал на площадке. Секунду Спок пытается понять, в чем их природа, а затем решительно подходит к Кирку. Его голубые глаза открыты, но веки настолько опухли, что, очевидно, Джим просто физически ничего не может видеть, все лицо покрыто неровными красными пятнами, губы дрожат. Кирк выглядит ужасающе, и Спока прошивает мысль, что, возможно, та жидкость так до конца и не вышла из желудка капитана, но тут Джим всхлипывает. Он определенно всхлипывает и ученый чувствует спокойствие. А потом Кирка рвет. Кровью. Все снова идет к черту. ** - Кладите сюда, аккуратно… - Да, вот так. Позовите кто-нибудь врача! - Срочно! Леонард слышит эти крики - и мерзкий холодок проходит по его спине. Нет, только не снова, пожалуйста, только не снова. Ухура напротив каменеет и, когда в сестринскую влетает Кристина, тут же подскакивает, готовая бежать на помощь. Они понимают друг друга с полуслова, Леонард идет вслед за ними, чтобы успеть увидеть, как санитары быстро увозят каталку в реанимацию. До самых дверей ее преследует знакомая фигура, но только когда человек останавливается, Маккой внезапно узнает Спока. Чертова Спока, застывшего у дверей реанимации, мозг Леонарда воспринимать отказывается. Это дежавю, и оно не должно здесь быть, потому что противный холодок на спине Леонарда превращается в айсберг, на который наталкивается его Титаник. Спок безучастно пялится на захлопнувшиеся двери, поворачивается и Маккой видит его лицо. Лучше бы не видел. Не только его Титаник только что отправился ко дну.