Runaway

      Талия со всех ног бежала вверх по коридору, подымалась все выше и выше по высеченным в камне ступенькам, направляясь к комнатам лорда Кастерли. За окнами бушевала буря, волны бились о скалы, а небо застилали черные тучи. Но девушка в зеленом платье взбиралась все выше, а на губах играла ликующая улыбка.       И вот уже она стоит у тяжелой деревянной двери, за которой слышится смех и веселые голоса. Она оправляет платье и подносит кулак к дереву для ровно трех ударов. ***       — Перед лицом Семерых я сочетаю браком этих двоих, да будут они едины отныне и навеки. Взгляните друг на друга и произнесите обеты.       — Отец, Кузнец, Воин, Мать, Дева, Старица, Неведомый...       — Я — его, и он мой...       — Я — её, и она моя... ***       — Милорд, можно войти? — Талия смиренно склонила голову, но все же не смогла скрыть той самой счастливой улыбки.       — Что-то случилось? — спросил Джейме, как того полагали приличия.       — Да, милорд. Вам срочно нужно спустится к пещерам.       — А это не может подождать? - бросил мужчина, тем самым навязывая леди Эстрен мысль, что ему не хочется покидать её общество. В самом же деле в душе он уже мчался вниз по ступенькам вслед за Талией.       — Прошу прощения, но нет.       — Ну хорошо, — он повернулся и, поцеловав руку своей невесте, шепнул ей что-то на ухо. Та только улыбнулась и смерила служанку недовольным взглядом.       Стоило двери закрыться за спиной, Джейме едва подавил желание заключить любимую в объятия и не отпускать, пока весь мир вокруг них не рухнет. Но, соблюдая осторожность, он просто спросил:       — Что случилось?       — Сам увидишь! — и неизменно улыбаясь, девушка повлекла рыцаря за собой к пещерам. ***       — С этого дня и до конца моих дне, — они закончили вместе, улыбаясь и неотрывно смотря в глаза друг друга.       — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моим лордом и мужем.       — Этим поцелуем я клянусь тебе в любви и признаю тебя моей леди и женой.       Стоило влюбленным разомкнуть поцелуй, септон вознес над головой священный семигранный кристалл и изрек:       — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю вас мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто встанет между ними. ***       Деревянная лестница поскрипывала и всем своим видом намекала, что пора сменить её на новую и более безопасную.       — Так ты объяснишь мне, что случилось? — нетерпеливо переспросил Джейме, как только его ноги коснулись влажных камней.       — Милорд, вы так нетерпеливы, — смеясь, ответила ему девушка. — Еще совсем немного. Пускай это будет сюрпризом.       Понимая, что все равно ничего не добьется, Джейме предпочел просто довериться девушке и следовать за ней, куда бы она его ни вела. Они миновали тот самый поворот, завал, который удалось расчистить с помощью жертвы Талии, и направились дальше в пещеры.       — Стой! — девушка повернулась и мягко остановила попутчика, положив рук ему на грудь. — Закрой глаза, — проведя другой ладошкой по векам и убедившись, что Ланнистер её послушал, Талия взяла его здоровую ладонь и потянула немного вперед. — Доверься мне.       Всего лишь легкий шепот, а от него тут же пропали тревога и страхи. И было в общем все равно, куда она его приведет.       В лицо подул легкий ветер, принеся свежесть, невероятную для глубоких пещер Кастерли.       Едва сдерживая всю накопившуюся радость, Талия выговорила:       — Открывай.       В довольно большем гроте оказалось довольно светло. На полу горел факел, видимо, принесенный Талией незадолго до этого. Почти весь грот заполняло озеро. Вода в нем была невероятно чистой, прозрачной настолько, что невозможно было судить о глубине. И даже в слабом мерцании факела было заметно то, ради чего его привели сюда.       — Ты видишь? — Талия едва не скакала от ликования.       — О Боги, да!       Джейме поднес руку ко рту, не веря в то, что он видит. Его глаза обратились на девушку, смеющуюся и плачущую одновременн,о и сейчас, когда уже никто не видел, он не желал себя сдерживать.       Поцелуй был долгим и требовательным, будто они не виделись целую вечность, хотя прошло всего чуть больше недели с возвращения из деревни.       Он поднимал её на руки и кружил, а звонкий смех эхом разбивался о каменные стены грота.       Джейме был пьян, но не от вина и не от поцелуев. Он был охмелен своей величайшей победой. Победой над миром шутов и лицемеров. Миром, поднявшим чашу, чтобы произнести речь за его погибель. Но он победил.       Здешнего золота хватит на сотни лет, а за гротом еще десятки подобных пещер. Она нашла путь и спасла его, как он когда-то спас её.       И теперь никто не посмеет встать между ними.       — Я люблю тебя, — Джейме закрыл глаза, касаясь лба девушки своим и наслаждаясь касаниями тонких рук.       — А я тебя, — Талия закрыла глаза, и по щеке скатилась горячая слеза. — Только я боюсь...       — Тебе не нужно бояться. Я клянусь, я не позволю ничему плохому случится с тобой.       — Глупый, я ведь не этого боюсь.       — Чего же тогда?       Талия отошла и повернулась к рыцарю спиной.       — Мне нужно многое тебе рассказать о себе. И многое из того, что ты услышишь, тебе не понравится.       — Я ведь говорил, что мне плевать, — Ланнистер приблизился и положил руки на плечи беглянке. — Может, раньше мне и было интересно, но сейчас... Ты рядом со мной, и мне этого хватит.       Девушка почувствовала прикосновение его лба к своему и в следующий миг почувствовала, как Джейме тянет её за собой. Мгновение, и она уже чувствует, как соленая вода омывает тело.       — Джейме, я не умею плавать! — Талия хватается за мужчину изо всех сил, словно кошка, а он только весело смеется, наблюдая такую реакцию.       Он крепко стоит на ногах, пока вода омывает шею и едва достает до подбородка, но для его девчонки все еще слишком глубоко. Её руки крепко сжимают его плечи, а тело пробивает мелкая дрожь. Хотя оно и не странно, вода далеко не теплая.       Но плевать, ведь он согреет чуть синеватые губы своими. Она будет держаться за него, словно за последнее спасение вреди жестоких волн, а он не отпустит, разглаживая спутанные мокрые пряди темных волос.       Он будет идти в полутьму грота, наблюдая, как расходятся волны, тихо пенясь и шипя на того, кто посмел нарушить их покой. Он будет целовать шею, виски, глаза и губы... Каждую её черту он запомнит, словно слепец, которому лишь на мгновение вернули зрение.       Их никто не потревожит, ничто, кроме сбивчивого дыхания и тихих стонов, не нарушит могильную тишину грота. Камни больно врежутся в спину и оставят тонкие белые следы, которые никто никогда не увидит.       Они будут принадлежать лишь друг другу, а их тайны навеки сохранит молчаливый грот и тихая вода, по собственной глупости попавшая в каменную ловушку. ***       — Я же говорил! — спустя пару часов после возвращения Джейме, не скрывая ликования, вел совет.       Разделяя энтузиазм хозяина, улыбались все, кроме необычно молчаливого Мейстера.       — Крейлин, что ты скажешь на это?       Мейстер хмуро посмотрел на лорда, который для него все еще оставался беспечным мальчишкой.       — Мы, безусловно, можем наладить добычу песка. Это было бы очень хорошо, но где найти людей? Как я и говорил, все боятся пещер...       — Послезавтра я вновь отправляюсь в деревни. Если верить отчетам моих слуг, там жизнь уже идет на лад. Если обеспечить этих людей здесь жильем и едой, они, я думаю, из благодарности будут работать, тем более, что это не опасные шахты. Даже моя служанка туда спускалась без каких-либо затруднений. Для сильных мужчин это и вовсе легко. А как только они развеют легенды о призраках, придут и другие.       — Что же, в таком случае, если у тебя и впрямь получится уговорить крестьян работать, у меня больше нет возражений.       Джейме едва не плясал от радости. Еще несколько недель, и ему даже не придется скрывать свой брак. Оставалась лишь одна деталь, которая, впрочем, его сейчас мало волновала. Серсея. Она, конечно, будет в ярости. Попытается вернуть его, но уже слишком поздно. Его «любовь» давно иссякла, жаль только, он заметил это слишком поздно.       Сейчас же совет медленно расходился. Тучные сиры двигались медленно и размеренно, хотя ироничный голос младшего брата в голове шептал, что выкинь он сейчас что-то в стиле Эйриса, они бы разбежались со скоростью, которой позавидовали бы лучшие бегуны Семи Королевств.       Ланнистер улыбнулся этой мысли и тому, как часто в последнее время в его голову забредают подобные мысли.       — Ты улыбаешься, но что-то говорит мне, что не только находке золота ты рад, — Крейлин как всегда был проницателен.       — Я вспомнил Тириона почему-то. В последнее время я часто его вспоминаю, — рыцарь вздохнул. — Серсея его ненавидела, но для меня он все же оставался братом. Я любил его, Крейлин. Пожалуй, я был единственным в нашей семье, кто считал его человеком, а не чудовищем, убившим мать.       — Возможно, веди лорд Тирион другой образ жизни, отношение к нему было бы другим.       — Нет, я думаю, это ничего бы не изменило. Сомневаюсь, что ты знал о пророчестве.       — О каком пророчестве?       — Золотыми будут их короны и золотыми их саваны. А когда ты утонешь в слезах, на твоей бледной шее сомкнет свои руки валонкар и задушит в тебе жизнь, — повторил Джейме слова, услышанные от Серсеи перед его отъездом в Дорн.       — "Валонкар" — это на валирийском...       — Младший брат, — Джейме вздохнул. — Она боялась Тириона.       — Но ведь ты тоже...       — Я знаю, Крейлин. Я знаю.       Веселье вдруг ушло. Разговор совсем нежданно зашел о том, о чем меньше всего желал думать Цареубийца. Но мысли сами одолевали его, не спрашивая разрешения.       Он тоже младше Серсеи. Всего на несколько минут, но все же младше. Тирион далеко за Узким морем, а он здесь, в Кастерли, и через несколько недель Серсее предстоит узнать новость, которая обрушит на него всю её ярость.       И не ему ли все же суждено убить сестру?       Вот только Томмен пока жив, так стоит ли волноваться?       Размышления прервал стук в дверь. На пороге появился паренек и, склонив голову, произнес:       — Милорд, прибыл ворон из Королевской гавани.       — Входи, — мальчик приблизился и протянул Ланнистеру письмо.       Джейме развернул пергамент и прошелся глазами по ровным буквам. Прочитанное его не порадовало.       — Что-то случилось? - озабоченно спросил Мейстер.       — Над Серсеей будет суд. Суд Семи Септонов во главе с Его Воробейшеством вынесет ей приговор, полагаясь на её грехи. Он состоится через неделю.       — Королева-мать просит вас прибыть в Королевскую Гавань?       — Нет, — он повернулся к все еще ожидающему слуге. — Ты можешь идти, — мальчик поклонился и вышел. — Я поеду в деревню.       — А как же Серсея? Ей может понадобится помощь.       — Можешь прочесть, — мужчина протянул старику пергамент. — Она выразилась довольно ясно, попросив не приезжать.       Крейлин взял пергамент и прочитал послание.       — Что это может значить?       Джейме не ответил, только сокрушенно помотав головой. Поняв, что хозяин не настроен на светскую беседу, Мейстер поспешил удалится.       Она что-то задумала, все это неспроста. Слишком хорошо он знал свою сестру. Она не пойдет на суд, нет. Она не станет подчиняться тому оборванцу.       Полный тяжелых мыслей, Цареубийца направился в свои покои. Скинув камзол, рубаху и надоедливую руку, мужчина вышел на террасу. Холодный вечерний ветер обдал обнаженную кожу, и по ней пробежала приятная волна мурашек.       Море потемнело. Волны все яростней били о скалы, все явственней виднелся скорый приход зимы. Но даже это не делало Закатное море менее прекрасным в лучах похолодевшего солнца.       Джейме подумал, что он уехал бы куда угодно, без тени печали попрощавшись с замком и окрестными землями. Но единственное, по чему бы он скучал, это море. Именно его родное море, которое взрастило его и еще мальчишкой манило к себе.       Теплые воспоминания детства нахлынули на рыцаря, и он расплылся в улыбке. Он помнил, как мальчишкой сбегал из замка и бродил по окрестностям, никем не узнанный, а потом возвращался к негодующему отцу и едва сдерживал смех во время очередной морали. Помнил, как часами пропадал в конюшнях, помогая ухаживать за лошадьми, а потом вызывал бесчисленные упреки служанок, которые пытались смыть с него слой грязи и запах конского навоза. Потом ему стукнуло десять, и его отдали в знаменосцы к Крейкхоллу. А в пятнадцать он уже был в Королевской Гвардии.       Когда же все пошло под откос? Видимо, в тот далекий день, когда Серсея впервые пришла к нему.       Касание теплых пальцев к обнаженной спине вывело мужчину из задумчивости.       — Тебе стоило бы одеться, — нежный шепот, и вот уже мягкие губы касаются напряженных мышц. — Еще простудишься.       — С каких это пор у тебя такие теплые руки? — девушка рассмеялась, и Джейме повернулся к ней, приподнимая подбородок и касаясь её губ нежным поцелуем.       — О чем ты думал?       — Вспоминал детство.       — Правда? — Талия удивленно улыбнулась.       — Тебя это удивляет? — девушка отрицательно мотнула головой. — Я тогда был по-настоящему счастлив. Как и сейчас.       Талия улыбнулась, повернувшись и любуясь близящимся закатом. Джейме приблизился, обвив девушку руками и притянув к себе. Маленькое хрупкое тельце, таящее в себе невероятную силу и мужество. Еще несколько недель назад он отдал бы многое, чтобы узнать причины, по которым она убегала, почему лгала и делала вид, что утратила память. Причины, заставившие её уйти и отдалиться. Но сейчас это было неважно. Сейчас она стояла в его объятиях, согревая своим теплом. Сейчас она была его женой, той, которую он поклялся защищать. И, видят боги, в этот раз он лучше умрет, нежели нарушит клятву. ***       — Не хочу возвращаться в замок.       — И я не хочу, но нужно. Ради всех этих людей.       Все закончилось. Люди в деревнях счастливы и благодарны новому лорду. Мужчины согласились спуститься в пещеры, а женщины — поехать вместе с ними в замок. Дела шли на лад. Вот только возвращаться совсем не хочется. Хочется остаться здесь, среди простых людей, которым глубоко плевать на то, что ты сделаешь в следующий миг, на то, как ты говоришь и как поступаешь. Плевать на то, соответствует ли твоя одежда случаю и можешь ли ты себе позволить лишнюю вольность.       Совсем не хочется закрывать глаза и засыпать, ведь стоит провалиться в сон, и вот уже нужно садиться на лошадь и возвращаться. Хотелось наслаждаться каждым моментом, каждой новой звездой, появляющейся на небосводе, стоит ночи продвинуться все дальше в небесные владения.       Совсем не хочется оставаться одной в эту ночь. Хочется к нему, все еще заканчивающему какие-то свои дела. Хочется прижаться ближе, чувствовать его тепло и руки, прижимающие ближе.       Все это походило на сумасшествие, дивный сон, висящий на волоске и рискующий прерваться в любую минуту, вернув её в реальный мир.       Но ничего не произошло. Только сон наконец одолел уставшую девчонку, смежив веки и наслав свои чары.       Сон был тревожным. Словно что-то внутри не позволяло успокоиться и било тревогу каждый миг. И не зря.       Потная рука закрыла рот, чтобы предотвратить крики, и холодная сталь коснулась шеи. Талия вскочила, но её удержали.       — С наилучшими пожеланиями от королевы, — произнес сиплый мужской голос и занес кинжал.       Но убийца просчитался, промедлив с убийством. Нога девушки попала прямо в живот мужчине, и тот скривился, давая Талии шанс встать и выхватить у него кинжал. Насмешливая ухмылка сошла с лица наемника, стоило ему понять, что он потерпел поражение.       — Мое почтение королеве, — выплюнула ублюдку в лицо девушка и без тени сомнения перерезала ему глотку.       Лужа алой крови, в темноте хижины казавшейся черной, растеклась по полу. Талия посмотрела на окровавленный кинжал в своей руке, и её губы тронула ироничная ухмылка. Лев. Кто бы сомневался. Талия уже собиралась забрать немногочисленные вещи и уходить, как взгляд её упал на что-то белое, лежавшее там, где несколько минут назад была её голова. Пергамент. И до боли знакомая печать на нем.       Фигурные буквы гласили: «Джейме Ланнистеру».       Темный девичий силуэт направился к морю, оставив Джейме в замешательстве. Это точно была она, но что случилось, почему она не в хижине и не спит? Ответ на свой вопрос Цареубийца получил, открыв скрипящую дверь и войдя внутрь их временного жилища.       Слишком знакомым был кинжал, торчащий в груди убитого (без сомнений, Талией) мужчины.       Бросив все бумаги, Джейме кинулся в ту сторону, в которую несколько минут назад направился силуэт. Девушка стояла по колено в воде и отрешенно смотрела куда-то вдаль.       — Я прочла твое письмо, прости, — сказала Талия, обернувшись на звук воды, и протянула мужу пергамент. — Прочти, тебе понравится.       Джейме присмотрелся к тонким строчкам, едва различимым в лунном свете.       «Ты клялся мне в верности, но ты нарушил клятву. Ты клялся быть всегда рядом, но не сдержал слова. Ты предал меня, как предал Безумного короля и нашего отца. Из-за тебя погибла наша дочь, и из-за тебя наш сын в опасности. И что же ты сделал? Ты развлекался в объятиях деревенской шлюхи. Видимо, пример Тириона тебя ничему не научил. Что же, её смерть послужит тебе лучшим уроком. А когда приползешь просить прощения, знай — тебя ждет её судьба».       — Крейлин, — прошипел рыцарь и, в ярости разорвав проклятый пергамент, бессильно опустил руки, наблюдая за реакцией Талии. А девушка просто стояла, все так же смотря на звезды.       — Мы убежим, — сказал наконец рыцарь. — Завтра же сядем на корабль и уедем за Узкое море. В Браавос, Пентос или в Миерин, к той девчонке Таргариенов. Убежим туда, где нас не смогут найти.       Талия печально улыбнулась.       — И что дальше? Всю жизнь будем бегать от твоей сестры и её пташек? Будем вечно скрываться и снова бежать, как только нас найдут? Такой жизни ты хочешь?       — Мне плевать. Все, чего я хочу, — это чтобы ты была рядом.       — Но мне не плевать. Я не хочу, чтобы мои дети жили в бегах, зная только постоянный страх, что их найдут и убьют. Я не хочу всю жизнь убегать и прятаться.       — Тогда я убью её. Я убью Серсею и исполню это чертово пророчество.       — Она твоя сестра.       — А мне плевать! В первую нашу встречу ты сказала, что не веришь в богов. Теперь и моя вера иссякла.       Джейме подошел, как и сотни раз перед этим, заключая жену в объятия.       — Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. И если завтра из Ланниспорта отчалит корабль в Эсос и ты все же решишь уплыть на нем — я буду рядом. Клянусь.       — Я не знаю. Не знаю, как мне быть.       — Хотя бы раз позволь мне защитить тебя. Доверься мне. Уедем, и больше не будет всего этого фарса. Прошу, скажи да.       Талия смотрела в глаза, успевшие стать родными, и не верила в то, что она делает. Как она могла позволить себе такую слабость, как могла дать подобраться врагам так близко? Но ведь и он её враг. Был им до того дня, пока не произнес клятвы.       Девушка отрицательно покачала головой и направилась прочь, оставив Джейме одного, стоящего посреди бушующих вод и проклинающего всех и каждого.       Дорога к замку была слишком долгой. Они не говорили, даже не смотрели друг на друга.       Но, въехав в ворота, Джейме понял, что что-то не так. Проклятый мейстер во главе пары десятков стражников стоял у входа и вертел в руках что-то мелкое.       — Взять её, — сказал он, и воины тут же кинулись к только слезшей с лошади девушке.       — Стоять! Что это такое?! — Джейме кинулся было к мечу, но Крейлин его остановил. — Объясни мне, что происходит, или, клянусь всеми богами, я разрублю пополам даже тебя!       — Думаю, это все объяснит, — старик протянул ту самую мелкую вещь Джейме, и тот застыл, увидев золотой перстень с фамильным гербом на нем. — Я нашел эту вещь в комнате твоей служанки.       Талия сделала попытку вырваться, но безуспешно. Джейме повернул к ней невидящий взгляд и задал вопрос, ответ на который и так знал:       — Как звали твоего настоящего отца?       — Джейме, прошу... — на глаза наворачивались непрошеные слезы.       — Скажи мне!       Прозвучало слишком грубо, и мольба на лице Талии сменилась злостью и дерзостью. Ответ она словно выплюнула в лицо всем собравшимся поглазеть на её падение:       — Роберт Баратеон.