Roses and cigarette smoke.

POV Юнги Воспоминания – самая прекрасная и одновременно отвратительная вещь в мире. Они заставляют улыбнуться, когда речь идёт о приятных встречах, каких-либо памятных событиях или больших личных достижениях. Однако боли они тоже причиняют немало, ведь многие люди уходят из нашей жизни весьма неожиданно, как и появились в ней, оставив после себя множество дорогих сердцу моментов, которые больше никогда не удастся повторить. Именно поэтому лучше не припоминать своего прошлого, неважно, было оно хорошим или плохим. Меня всегда удивляло то, с какой теплотой мои родители вспоминали о школьных годах, университете, первой любви, которая разбила им сердце. Такие вещи должны отзываться болью где-то глубоко внутри, но они всегда выглядели так, словно это было чем-то прекрасным, что до сих пор занимает особое место в их памяти. Подобные вещи навряд ли будут понятными для меня, ведь всё что я помню о школьных годах – одиночество. Поедающее изнутри чувство постоянной отрешённости от окружающего мира, в котором люди не хотят тебя понять. Так было не всегда, но ещё в средней школе подобное отношение сверстников к моей персоне стало настолько привычным, что я и вовсе стал забывать, что ко мне когда-то относились по-другому. Когда всё это началось, сейчас уже и не вспомнить, но я довольно быстро привык ходить домой один и проводить обед в компании книг, а не неугомонных друзей, которые вечно придумывали что-то новое. Не помню, было ли мне обидно, скорее всего, да, как и любому ребёнку, которого вдруг начинают игнорировать все, кроме родителей. Ходить всюду в гордом одиночестве стало для меня больше, чем привычкой, это переросло в стиль жизни. В старшей школе я стал совершенно нелюдим и на любую попытку заговорить со мной, отвечал агрессией, из-за чего меня стали бояться. По школе ходили слухи, многие говорили, что я не умею чувствовать. Кто-то списывал это на внутреннюю слабость, кто-то на тяжёлое детство, а кто-то и вовсе думал, что это последствия аварии, из-за которой у меня повредился эмоциональный центр мозга. Они говорили об этом прямо при мне, совершенно не стесняясь. Какое-то время я пропускал подобные речи мимо ушей, но в один прекрасный день это всё настолько осточертело, что я не выдержал и начал драку. После этого они присвоили мне репутацию бэд-боя, резкого и эгоистичного парня, которому плевать на всё и всех кроме себя самого. Конечно, это не было правдой, но подобное полностью устраивало меня. До тех пор, пока вокруг меня, мирно сидящего под деревом в саду, не начали собираться толпы девчонок, желавшие заполучить меня в свои руки и растопить моё ледяное сердце. Сначала я просто уходил от разговоров или же разворачивался в сторону и делал вид, что чем-то очень сильно занят, чтобы они перестали обращать внимание на меня. К сожалению, всё это не могло длиться вечно, и меня всё же раскусили. Именно тогда моя школьная жизнь превратилась в самый настоящий Ад, без преувеличений, это было просто ужасное время для меня. Беготня от девушек отнимала у меня большую часть обеденного перерыва и не всегда оказывалась спасением. Я, буквально, прятался от них в туалете, потому что не находил других мест, в которые они бы не отважились сунуться. Если бы кто-то из тех, кто знает меня сейчас, услышал бы эту историю, мне бы не поверили, ведь настолько подобное не вяжется с моим нынешним образом. Да, именно образом, так я называю своё поведение в обществе в определённые моменты времени. Настоящего меня видели только те, кому повезло познакомиться со мной до десяти лет, позже я просто стал играть ту роль, которая казалась мне более выгодной, из-за чего меня и стали считать бездушным камнем. Не знаю, может со стороны это, в самом деле, выглядит подобным образом, я никогда не задумывался об этом, потому что мнение людей стало для меня последним критерием оценивания самого себя. Люди всегда оскорбляют тех, кто не похож на них. Сделал что-то, на что у них бы не хватило духу – псих, получаешь удовольствие от жизни – лжец и манипулятор, жалуешься на свою судьбу – слабак. Никто не хочет признавать, что в мире есть люди лучше, чем он сам. Точнее, такие люди есть, но зачастую они настолько молчаливы и спокойны, что их просто в упор не замечают, что совершенно неправильно. Хотя, именно это помогает таким людям достигать высот, ведь им никто не мешает и никто не осуждает, им просто дают волю делать то, что они хотят, не предавая это обсуждению и огласке. Позволить иметь подобную возможность, как по мне, лучшее, что только может дать нам общество. Однако в глубинах моей памяти есть и приятные воспоминания о некоторых моментах в жизни. Я очень хорошо помню тот день, когда впервые приехал в Сеул с семьёй и всего за неделю побывал почти везде, где только мог. Тогда этот город нравился мне, сам не знаю, чем он зацепил меня, вернувшись домой, я долго не мог заснуть по ночам, всё думал о том, как приеду туда снова. После той поездки я многое переосмыслил, моей главной целью было получить высокие баллы на выпускных экзаменах. Учиться в Сеуле мечтают многие, так что я не был исключением. Но эта мысль так прочно держалась в моей голове, что я просто не отходил от учебных пособий и старался понять абсолютно всё, что нам объясняли, чтобы как можно лучше писать работы. Это было не стремление показать, что я умнее всех, а просто ступень, которая должна была привести меня к желаемому. Спустя почти одиннадцать лет, я приехал туда снова, чтобы подать документы о поступлении. Смотря на всё глазами уже практически взрослого, как мне тогда казалось, человека, я видел свои возможности, блестящее будущее. Поступив на факультет филологии, я твёрдо решил, что хочу менять поколения через литературу, которую многие так легко отбрасывают в сторону, считая за бесполезный предмет. Как человек, получивший достаточно неприятных воспоминаний о школе, я хотел избавить от этого как можно большее количество детей. Тогда я думал, что здесь всё будет иначе, но ещё не подозревал, как сильно ошибся. Меня определили в комнату, где жили в основном второкурсники. Я чувствовал себя отчасти неловко, но не подавал виду. Именно тогда я и познакомился с Джином. Это произошло совершенно случайно, когда я кинул свой рюкзак на его кровать. Джин слишком опрятный, поэтому я подумал о том, что эту кровать никто не занимал, но её владелец вернулся через десять минут и недоумённым взглядом уставился на нечто, лежавшее на его личном спальном месте. Честно признаться, я ожидал чего угодно, но даже несмотря на то, что я был груб с ним, он лишь приветливо улыбнулся мне, предложил пообедать испечёнными утром пирожками и рассказал всё о преподавателях и самом университете. Я разговорился с ним и рассказал о себе, своей семье и где я жил до этого. Сокджин оказался дружелюбным, и с того самого дня мы всегда ходили вместе и если у кого-то пары заканчивались раньше, то он ждал другого рядом с аудиторией. Обычно, этим кем-то был я, поэтому Джин всегда на обеде убегал, чтобы сделать мне пару сэндвичей. Во многом мы с ним были совершенно не похожи. В отличие от него, я люблю поспать до обеда, он же подрывается в шесть утра даже в выходной. Он очень аккуратный и хозяйственный, умеет готовить, а я не могу даже погладить рубашку (поэтому их и не ношу). Единственное в чём мы единодушны – любовь к еде. Поэтому я всегда считал, что любые разговоры должны происходить именно за едой, ведь тогда люди становятся менее агрессивными. Не знаю, как с остальными, но со мной это работает безотказно. Почему я вдруг начал вспоминать всё это? Сам не знаю, но бывают дни, когда всё, через что ты когда-то проходил, настойчиво лезет тебе в голову, не желая отстать, пока ты не припомнишь эти события в деталях. Сейчас это казалось более приятным вариантом, нежели думать о Чимине и вообще, о вчерашнем дне. Я дал слабину, позволил себе вести себя с ним более открыто, чем обычно. С самого детства я стараюсь отстранённо держаться с людьми, которые не связаны со мной кровным родством, потому что если даже родня не всегда понимает и принимает, чего ожидать от чужого человека? Этот день надолго останется в моей памяти, потому что я совсем не собирался показывать ему свои слабые стороны. Да, они есть у любого человека, но я не считаю, что кто-то должен о них знать. Чего мне никогда не хотелось, так это показать хоть кому-то, что я устал от подобной жизни. Я привык к одиночеству, все так думают и иначе быть просто не должно. Мне хотелось быть жёстче с ним, чтобы и вовсе убить в нём всё желание контактировать со мной, но я понимаю, что не могу заставить себя сделать это. На часах было 7:30, а я уже сидел в своём кабинете и крутил на пальце ключи от квартиры, вслушиваясь в противный, бряцающий звук. Наконец, и это мне надоело, и я бросил их на стол. Почему я пришёл так рано, да ещё и без своей постоянной компании? Думаю, ответ очевиден. Мне просто необходимо побыть одному и обдумать всё то, что так долго не даёт мне нормально спать и жить. Этот парень, появившись в моей жизни, он просто перевернул её с ног на голову, даже не спросив разрешения. Просто ворвался в мой привычный быт и начал разрушать его, разбивать все эти невидимые грани, за которыми скрывается великое множество моих личных тайн и секретов, о которых никто не должен знать. Он каждый день вносит в мою жизнь что-то новое, стоит ему появиться у меня перед носом, как всё, что я так старательно прятал так много лет, начинает вырываться наружу в виде странных действий или нехарактерных для меня разговоров. «Мне скоро двадцать один, а я ни разу в жизни не любил» - эта мысль настолько часто проносилась в моей голове, что я просто стал принимать это как должное. Хоть я и учитель литературы, такие темы всегда давались мне весьма трудно, ведь сложно говорить о чём-то, когда ты ни разу не испытывал подобного. Самопожертвование, отвержение мира, полное моральное изменение – всё это, по словам множества писателей, испытывает каждый влюблённый человек. Если подумать, подобное чувство должно быть вечным, ведь оно исходит изнутри. Это единство двух сердец, что бьются в разных телах в унисон, единство душ, что не представляют жизни друг без друга и начинают увядать, как цветы без солнца. Если быть до конца честным, это красивая тема для рассуждения, ещё более прекрасная для описания, но я настолько ненавижу всё это, что просто не желаю вести сегодняшние уроки, посвящённые ей. Но отказаться я права не имею, а потому приходится смириться. Потянувшись за стаканчиком и обхватив его двумя руками, чтобы случайно не разлить содержимое на бумаги, я отпил кофе, принесённый с собой из ближайшего кафе, в которое зашёл по дороге и поставил его обратно на стол. Первую часть урока я должен был опрашивать их о произведениях, посвящённых любви, которые они читали ранее в школе или когда-то прочитанные ими самостоятельно. Я напряг память, чтобы вспомнить хоть что-то подобное, ведь школьную литературу, как и в целом книги, я всегда очень любил и порой перечитывал несколько раз. В голове проносилась фантастика, философия, литература о дружбе, одиночестве, о жизни, о войне, но совершенно ничего о любви. Словно эта тема была запретной и просто выпала из моей памяти. Вздохнув, я бросил это бесполезное занятие, но очень скоро пожалел об этом. Дело в том, что всё своё свободное время, когда Чимина не было рядом, я, так или иначе, думал о нём. Только сейчас я понял, что никогда не смотрел на него, когда мы были безумно близко, хотя имел достаточно возможностей, чтобы запомнить его образ до мелочей. В отличие от меня, он этой возможностью пользовался весьма активно, даже на моих уроках, когда я пытался объяснить смысл того или иного произведения, он не сводил с меня глаз. Отчасти это льстило, но в тоже время безумно раздражало. В такие моменты я вспоминал надоедливую Дживон, что преследовала меня до самого окончания старшей школы. Решив не думать о столь неприятной для меня особе, я перевёл взгляд на часы. Они показывали 7:50, а это значит, что скоро начнётся урок у класса Чонгука. Их тема была более простой и поверхностной, а самое главное – это была тема, никак не связанная с любовью. В произведении, которое они должны были начать проходить, говорилось литературе Кореи XVII века, а темой был семейный треугольник, что было в то время, частым явлением. Вспомнив об этом, я немного успокоился, ведь это и в самом деле было куда проще, чем беседовать с учениками на философскую тему, в которой сам ты – ноль без палочки, однако и это придётся сегодня пережить. Самым первым в класс залетел Чонгук, увидев меня на месте, он с облегчением выдохнул и, согнувшись пополам, буквально шептал что-то вроде «фух, теперь Чимин успокоится». Я странно покосился на Чона, который в этот момент уже выпрямился и смотрел прямо на меня. - Доброе утро, сонсенним – он всё ещё запыхался. - И Вам доброго утра, Чон – я лениво потянулся – так спешили на мой урок? Он кивнул и сел на своё место, тут же уткнувшись в телефон. Вокруг него тут же собралась толпа девчонок, видимо, его поклонницы. Я сочувствующе воззрился на парня, ведь, несмотря на то, что мы такие разные, в школьные годы эта участь постигла и меня, о чём я и думал всё время до начала урока. Я кинул взгляд на дверь и тут, на долю секунды, мне показалось, словно я увидел промелькнувшую рыжую макушку. Решив убедиться в этом, я двинулся к выходу из кабинета и встал в дверях, но Чимина рядом не было. «Совсем спятил» - пронеслось у меня в голове. Но мне не могло показаться, совершенно точно не могло, у меня никогда не было подобных проблем. С памятью были, а вот с восприятием точно нет. Да и хоть я слеповат, но ношу линзы, так что, навряд ли я перепутал его с кем-то или чем-то ещё. Только вот, Чимина, в самом деле, нигде не было. Урок должен был начаться через пять минут, поэтому я решил закрыть дверь и морально подготовиться к его началу. Кто знает, возможно, не решись я сделать этого, я бы никогда не нашёл этого рыжего дурака. Ещё с детства у меня есть привычка открывать дверь до упора и только потом закрывать её. Не знаю, с чем это связано, но я всегда делал только так и никак иначе. Но что-то взвизгнувшее помешало мне это сделать. Этим «чем-то» и была моя головная боль по имени Пак Чимин. Я прикусил губу, чтобы не начать смеяться во весь голос, всё-таки не педагогично, чуть ученика не придавил, так ещё и смеяться над этим. - Д-доброе утро, сонсенним. -И Вам, юноша, – я кивнул на дверь – что же вы такого там делали? - Я… - начал он. - Не так важно, объяснитесь после, а сейчас у Вас урок, идите, Пак. Он пробормотал что-то и со скоростью, которой позавидовал бы даже Усэйн Болт, полетел в сторону своего класса. Я лишь пожал плечами и устремился к своему столу, следовало бы поприветствовать всех собравшихся в классе, перед тем, как начать урок. - Итак, здравствуйте, дети – я присел за стол – можете садиться. Все тут же заняли свои места и с ожиданием смотрели на меня. Литература стала для этого класса чуть ли не самым любимым предметом, ведь я не читал им лекций о морали, а объяснял всё достаточно понятным, для детского мозга, языком. Девчонки тоже слушали весьма внимательно, во всяком случае, если спросить их, есть ли у меня родинка на правой кисти, они с уверенностью дадут вам точный ответ. Я хотел начать тему, но в голову не шло ни одной нормальной мысли, всё было забито ненужной информацией и глупыми выводами. Я думал о Чимине. О том, как глупо поступил, сжалившись и дав ему этот ложный шанс. «Так, Юнги, соберись – сказал я себе – у тебя тут класс, некогда думать о ерунде!» - Сонсенним, а какая у нас сегодня тема? - Итак, – я прокашлялся – сегодня мы поговорим о так называемых «семейных треугольниках» в произведениях корейских авторов XVII века. По классу пронёсся гул разочарования, который утих также быстро, как и возник. Эта тема была одной из моих самых нелюбимых и довольно сложных в плане психологического понимания. Очень трудно в современном мире представить ситуацию, когда наложница, не имеющая всякого статуса, заставляет богатого человека выгнать из дома собственную жену. Согласитесь, сейчас никому нужны люди без денег или всюду звучащего имени, к сожалению. - Но прежде, чем начать разбирать эту тему, мы должны поговорить об авторе Ким Ман Джуне – я оглядел класс внимательным взглядом – кто-то из вас что-нибудь знает? На этот мой вопрос все ответили стыдливым молчанием, в чём я, впрочем, даже и не сомневался. Ман Джун у многих вызывает интерес, но сейчас все увлечены больше любовными романами более современными, а не рассказами о коварных наложницах в господских домах. Собравшись с мыслями, я приготовился начать свою мини-лекцию, чтобы познакомить их с этим, без преувеличения прекрасным автором. -Что же, это не страшно, но вы должны о нём знать, а потому слушайте внимательно, записывайте основные моменты. Все схватились за ручки и принялись внимательно слушать. Такой расклад мне определённо нравился, поэтому я, написав имя автора на доске, начал повествование. - Ким Ман Джун родился в 1637 году в Сеуле, во времена весьма не спокойные, это было время, когда Корея была разорена захватившими её маньчжурами. Отец его покончил с собой, когда узнал о том, что столица была захвачена, так что отца он никогда не видел. - А можно вопрос? - Да, что конкретно Вас интересует, Бин? - Вы в университете тоже проходите творчество господина Джуна? Я задумался, пытаясь вспомнить, что мы проходили последнее время, и имя Ман Джуна совершенно никак не появлялось среди всех тех произведений, что мы изучали последние года два. Однако нужно было сказать хоть что-то, а потому я начал припоминать, что же он вообще писал. Сказать, что это было трудно – не сказать ничего, ведь последние полгода мы изучаем философскую литературу, после которой трудно вспомнить хоть что-нибудь. - Мы читали «Сон в заоблачных высях», если это так интересует. Получив ответ на свой вопрос, Бин извинилась за то, что прервала рассказ. Я лишь махнул рукой и продолжил рассказывать о жизни писателя. - Первым романом Ман Джуна стал роман «Скитания госпожи Са по югу» в нём он описывает жизнь государыни Инхён, из уроков истории вы должны знать, что она была женой господина Сукчжона. В романе говорится о том, что политик отчаянно увлёкся своей наложницей и совершенно забыл о жене и обязанностях, за что его и осуждает автор. Все они дружно что-то писали себе в тетради, а я, думая, что же ещё забыл сказать, изредка кидал взгляд на поле, где сейчас занимался физкультурой какой-то класс. - Он получил хорошее образование и имел чин, являлся чиновником, однако после жизнь его значительно изменилась, когда в 1689 году Западную партию отстранили от власти, он был сослан на остров Намхэ, где заболел туберкулёзом. Через десять лет, в 1692 году, так и не вернувшись из ссылки в родной Сеул, погиб. Как только класс закончил записывать краткую биографию автора, весь оставшийся урок мы потратили на прочтение первой главы и анализ характера героев, так сказать, на обсуждение их первого впечатления о прочитанном и их отношении к действующим лицам романа. Я остался доволен их работой, настолько, что даже решил не давать им письменного задания, попросил лишь прочитать следующие три главы. Они оказались весьма неглупыми ребятами, а потому не имело смысла заставлять их выписывать основные моменты глав, которые называются основными, так как имеют огромное влияние на изменение характера всех главных героев и их судеб. Отпустив детей, я снова погрузился в свои мысли. Следующих двух уроков у меня не было, а потому я два часа мог заниматься личными делами. Возможно, так бы и случилось, имей я хоть одно подобное. Я не знал, чем себя занять, а потому снова начал думать о вещах для меня крайне неприятных. У Джина, в отличие от меня, свободных часов в расписании не было вовсе, поэтому мне оставалось сидеть в одиночестве и заниматься неизвестно чем всё это время. Я снова задумался о Чимине, это становилось больше похоже на диагноз. Почему он до сих пор не начал избегать меня, после всего, что я сделал и сказал? Да, были моменты, когда я вёл себя не как последний урод, но это было не так часто, чтобы перекрыть все мои оскорбления и агрессию в его сторону. Для меня до сих пор остаётся загадкой его поведение и его желание сблизиться со мной. Тот случай на лестнице…я так уверенно утверждал, что это не любовь и не может ей быть, но как я могу говорить об этом, если вовсе не знаю, как чувствует себя влюблённый человек? Уже не зная, куда себя деть, я просто молча смотрел в окно. Казалось, что я должен поговорить с Джином, рассказать ему всё. Но в тоже время, это совершенно точно было самой абсурдной идеей. Он хороший друг, но говоря про девочек и упоминая Чимина, он просто шутил, потому что однажды, когда мы играли в факты… Холодный декабрьский вечер, сдавшие сессию парни сидят на полу квартиры и отмечают это дело вкусной едой и пивом. Уже изрядно повеселевшие, они болтают ни о чём, но внезапно в голове шатена словно что-то щёлкает и он, оторвав взгляд от метели, завывавшей за окном, вдруг говорит: - Эй, мятлик, может, в факты сыграем? - Ещё раз и в глаз, – усмехается второй – ну давай, раз предложил. Джин тянется за телефоном и что-то в нём ищет, после чего, видимо найдя нужное приложение, устремляет взгляд на своего друга, злорадно хихикая. Юнги даже не пытается понять, что именно сейчас творится в голове у Сокджина, он ждёт начала игры. - Итак, мне выпало «факт о себе», ну ладно, так и быть, мой любимый цвет – розовый. - Чего? – Мин засмеялся во весь голос – Теперь я буду звать тебя принцесса Джин. - Тыкай в кубик, приколист, сейчас я над тобой угорать буду. Вытянув руку, парень тыкает в кости на экране смартфона и терпеливо ждёт, какое же число выпадет ему. Кубики прекращают крутиться, а на экране высвечивается число. - У меня девять, – сообщает Юнги – о чём же я должен тебе поведать? - Хех, а вот это интересно. Девять это о личной жизни. Мятноволосый прикусывает губу и на минуту задумывается, после чего говорит: - Можем переиграть? - Почему же? – Джин удивлённо смотрит на друга. - Потому что у меня нет личной жизни, и никогда не было. Двое заседают в неловком молчании, после чего старший уходит на кухню за чаем. Спустя пять минут он возвращается с двумя кружками в руках и протягивает одну Юнги. Тот благодарно кивает и делает пару глотков, после чего замечает на себе заинтересованный взгляд Джина. - Ну что, перебросил? – спрашивает тот. - Нет, я тут подумал, скажу что есть. Я бисексуал. В этот момент Ким ставит кружку на столик рядом с собой и начинает громко кашлять. Это продолжается всего пару минут, после чего он приходит в себя, но всё ещё с недоверием смотрит на своего тонсэна. Кто только мог подумать о подобном, когда перед тобой сидит невероятно красивый парень, с глубоким голосом и взглядом, что прожигает всё на своём пути? Такие пользуются безумной популярностью среди девушек, а он заявляет, что у него никого не было, так мало того, он ещё и может начать встречаться с парнем. Нет, Сокджин вовсе не был гомофобом, просто это было немного неожиданно для него. Да, по внешности не судят, но и дело тут вовсе не в ней, а в самом Юнги. Такие парни обычно получают очень много внимания, да и он никогда в принципе не заговаривал об отношениях, так что о его предпочтениях друг знать просто не мог. - Ты меня удивил, честно признаюсь… - Что – усмехнулся тот – не похож я на охотника за смазливыми мальчиками? - Да, скорее за смазливыми девочками – засмеялся в ответ Сокджин – мне стоит бояться? - Не думаю, я не встречаюсь без любви. - Но у тебя же никого вообще не было, да? - Правильно расслышал, не было – кивнул младший. - Получается, ты никогда не любил? - Да, как-то не довелось – отмахнулся Юнги – давай, твоя очередь. Именно в тот вечер, он узнал, что пол для меня не имеет совершенно никакого значения. Если честно, я не могу говорить о своей ориентации более точно, ведь не имел отношений, но думаю, что они не обязательны, чтобы понять, кем ты являешься. В любом случае, если ты полюбил человека, его: пол, возраст, социальный статус, раса, материальное положение и всё прочее, просто не имеет значения. Когда-то давно я услышал, что одного парня из параллельного класса назвали педиком, после чего он около двух недель не появлялся в школе. Обычно, я не обращаю внимания на подобные вещи, но это было слишком жестоко. Когда он появился в школе снова, я вздохнул с облегчением, ведь многие не выдерживают подобного и способны наложить на себя руки. Хоть я и не знал о нём ничего кроме имени, разве это так важно? Ни один человек на Земле не заслуживает быть униженным из-за того, как он выглядит, как одевается, какую музыку слушает, сколько зарабатывает его семья или он сам и уж тем более из-за того, кого он любит. Мы не выбираем, кем нам родиться. Если бы можно было создать себя от начала до конца, все были бы неземными красавцами, лауреатами нобелевской премии, талантливыми и богатыми натуралами. Это забавно, но в тоже время отвратительно, ведь современное общество настолько прогнило и что самое страшное – продолжает прогнивать. Гомофобия, терроризм, расизм, сексизм – эти слова всегда всплывали у меня в голове на уроках истории, когда учителя говорили нам, что самым страшным врагом человечества был фашизм, что сейчас он побеждён и жизнь стала спокойнее. Серьёзно, если это и в самом деле было самым ужасным для мира, то почему же сейчас мы живём в ненависти и страхе? В страхе за свою жизнь, ведь за любое твоё отличие от других, ты можешь оказаться врагом народа или просто трупом, буквально на следующий же день. Я потряс головой, стараясь отбросить эти мысли. Часто, оставаясь один, я задавался вопросами о сущности бытия и страшных вещах, которые преследуют нас на каждом шагу. Такие размышления вгоняли меня в депрессию, от чего у меня совершенно пропадало всякое желание работать. Внезапно телефон оповестил меня о пришедшем сообщении. Оно было от Джина, что немало удивило меня, ведь у него сейчас урок, разве нет? Messages: «Эй, Юнги, хотел спросить тебя сегодня, но ты сбежал»

«Ну, так спрашивай сейчас»

«Вы куда с Чимином вчера пропали? Мы ждали вас почти час»

«Это не так важно, друг, мы просто в классе задержались»

«Я надеюсь, ты ничего с ним не сделал?»

«Сокджин, похоже, у меня проблемы…»

«Я так и знал! Что ты натворил, Мин?»

«Это не я, честное слово»

«Что случилось-то?»

«Чимин сказал, что влюблён в меня»

«Чего!? И как давно?»

«Через два дня после начала практики»

«Я надеюсь, ты сказал, что между вами ничего не может быть?»

«Сказал, даже грубовато, но его не остановило»

«Ну и что потом?»

«Мы целовались. Уже довольно много раз»

«Это совращение, ты в курсе?»

«Но он сам, я не собирался!»

«То есть, его вообще ничего не останавливает?»

«Совершенно, я уже не знаю, что делать, даже брату звонил»

«Ты пробовал ему просто отказать?»

«Ну»

«Юнги?»

«Я хотел, но увидел его слезящиеся полные надежды глаза и не смог…»

«Друг, у меня для тебя плохие новости…»

«Сильно плохие? Меня посадят?»

«Пока об этом никто не знает, нет, тут в другом дело»

«Джин, не томи, без того дерьмово»

«По-моему, ты влюбился, Шуга»

«Что? Я? Нет»

«Ты можешь отрицать это хоть до посинения, но это правда»

«Да такого не могло случиться. Не со мной, Джин, это же я»

«Я сам в шоке от услышанного, но это уже факт»

«Да иди ты! Бред это всё, дома поговорим!»

После этого, Джин писал мне ещё что-то, но я просто отключил звук и сунул телефон в сумку. Что за бред он несёт вообще? Нет, я ожидал от него чего угодно: криков, упрёков, крайней степени бешенства, но никак не вот этого вот всего. Прикрыв глаза, я начал считать до ста, чтобы хоть немного успокоиться, но перед глазами тут же предстал Чимин. Сейчас я видел лестничную клетку, на которой мы стояли в тот вечер. Я вижу его испуганные глаза, в которых читается страх и разочарование. Ему больно, он кричит, просит меня отпустить, но вместо этого я только добиваю его и оставляю там одного, сидеть на холодном, грязном полу. Он рыдает в голос, но я лишь с грохотом закрываю за собой дверь. Как омерзительно. Неужели я и в самом деле поступил с ним так жестоко? Это стало последней каплей, я был окончательно разбит и сведён сам собой к состоянию апатии. Мне совершенно ничего не хотелось. Было больно и обидно. Сразу вспомнился тот разговор с Чимином, который произошёл не так давно. Он спрашивал меня, не страдаю ли я раздвоением личности. Раньше я никогда не думал о подобном, но именно сейчас понял, что моё поведение попросту нельзя назвать нормальным. Пытаясь найти выход, я только сильнее запутался в этом лабиринте жизни. А ведь раньше всё было так просто, когда меня ничего не волновало, я был занят лишь собой и ни с кем не разговаривал, кроме Джина, который не обращал на мои выходки никакого внимания. Но вот появился этот непоседливый рыжий ребёнок и просто разрушил мою привычную жизнь. Я начал чувствовать обиду, стыд, ощущал желание помочь, проникался состраданием. Всё это было мной давно забыто, все человеческие чувства были отброшены к чёрту в этом мире, ведь здесь они никому не нужны. Всё, чего мне сейчас хотелось – уйти в себя и больше никогда ни с кем не разговаривать. А ещё лучше, уехать куда-нибудь и начать там новую жизнь. Но я мог только смириться и подготовиться к уроку литературы у класса Чимина. Боже, как же мне не хочется видеть его сейчас. Мне безумно хотелось отменить занятия и уйти домой, но совесть не позволила, поэтому я запустил ребят в кабинет, а сам достал папку с лекцией к их уроку. Парень даже не подошёл ко мне, это немало удивило, но учитывая весь кавардак в моей голове, я решил не заговаривать с ним, пока хоть немного не успокоюсь. Прозвенел звонок, а это означало только одно – сейчас я должен говорить с ними о том, чего совсем не понимаю. Стоп…любовь же описывают в книгах, правда? Значит, я могу легко убедиться в том, что Джин просто пошутил и жить дальше. Я облегчённо вздохнул, на лице моём появилась улыбка. - Наш сегодняшний урок – я устремил взгляд на Чимина, который отчего-то покраснел – посвящён теме любви в романе Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». Роман довольно большой, но интересный. Однако прежде чем мы начнём, я хочу спросить, какие произведения о любви вы читали ранее? Класс ненадолго погрузился в полную тишину, после чего все девушки поочерёдно стали поднимать руку, чтобы ответить на мой вопрос. Я совсем не удивился, когда заметил, что парней среди желающих ответить, не было. Тогда я решил опрашивать всех поочерёдно. В этот момент я услышал столько знакомых для себя книг, что сам удивился, как не вспомнил о них часом ранее, ведь все они были прочитаны мною, видимо, я просто выбрасывал их из головы, так как такие темы были мне чужды, только и всего. Среди ответов были такие романы как: «Триумфальная арка», «Джейн Эйр», «Унесённые ветром», вездесущее творение Шекспира «Ромео и Джульетта» и даже «Грозовой перевал». Довольный ответами, я прервал опрос, не дойдя до Пака. Я решил оставить ему более интересный вопрос. - Любовь – чувство, воспеваемое творцами во все времена. Она бывает вечной, бывает быстро проходящей, бывает трагической, фальшивой…это весьма сложное и отчасти опасное чувство, которое может запутать, напугать, заставить человека совершать глупости и много что ещё. Но всё же – я осёкся и снова бросил быстрый взгляд на парня – что по-вашему любовь, Пак? - Я считаю, что любовь это состояние души, сонсенним. – говоря это, он смотрел мне в глаза настолько пристально, что хотелось взвыть – Она, в самом деле, может толкнуть человека на необдуманные поступки, заставить пожертвовать собой, своим временем, карьерой, порой даже близкими и друзьями. Это не объяснить словами, но сравнимо с самой большой радостью и одновременно с самой большой болью в жизни каждого из нас. После этого вести урок спокойно я уже не мог. Попросив класс открыть первую главу романа, я дал задание написать её план, который они закончат дома. Обессиленный, я рухнул на стул и положил голову на руки. Неужели Сокджин не шутил и я не заметил, как впервые в жизни полюбил? Это было больше похоже на глупый розыгрыш, но я настолько запутался, что просто не знал, куда теперь деться. Я закрыл глаза и молил о том, чтобы этот урок поскорее закончился и все подростки пошли домой. Потому что желания сдерживаться больше совсем не было, я хотел серьёзно поговорить с Чимином, разъяснить всё и хоть немного разобрать этот чёртов беспорядок в мыслях. С самого приезда в Пусан я вёл себя странно. Мне хотелось быть таким же безразличным и язвительным, как и всегда, но я просто не мог. С ним всё желание вести себя подобным образом просто отпадало, но иногда оно всё же брало верх, и я издевался над ним без причин, просто потому что привык так себя вести со всеми без разбора. Одного взгляда в эти глаза мне хватало, чтобы наступить себе на горло и заткнуться, когда я в очередной раз хотел отпустить колкий комментарий или нагрубить. Только с ним мне становилось стыдно за свои внезапные приступы гнева. До него я никогда ни с кем не целовался, даже на спор и в шутку. Всегда считал, что это мерзко, но в тот вечер, когда я впервые был с ним так близок, я полностью изменил своё мнение. Несмотря на всё это, я не готов назвать эти чувства любовью, о которой пишут в книгах. Может, это и не она вовсе, а просто симпатия. Хотя, даже это уже немного странно для меня. Джин мне тоже симпатизирует, но у меня никогда не было желания усадить его к себе на колени и…о господи, о чём я только думаю. Прозвенел звонок, я выпрямился и пожелал всем удачного дня, а внутри меня всё ликовало. Чимин собрал сумку и оставил её на полу рядом с партой, после чего медленно подошёл к моему столу и сел рядом. Я поднял глаза на него и решил впервые рассмотреть. Лучше бы я этого не делал, судьба, за что ты так со мной? Рыжие волосы с отросшими каштановыми корнями, глубокие, тёмные глаза, смотрящие на меня с какой-то детской любовью и нежностью, точёный овал лица, острая линия подбородка и до неприличия пухлые губы. Нельзя быть настолько невинным и горячим одновременно, это может плохо кончиться для тебя, глупый ребёнок. - Юнги, – он положил свою руку мне на плечо – ты из-за меня так рано ушёл сегодня? - Убери – я громко сглотнул, одновременно борясь с желанием кинуться на него. - Убрать что? – рыжий недоумённо смотрел мне прямо в глаза. - Руку убери, а то пожалеешь об этом. - А может, и не буду – усмехнулся тот. Я начинал выходить из себя, но срываться и творить что-то жестокое сейчас, было невообразимо глупо, а потому я боролся с внутренним желанием дать этому развратному школьнику по лицу. Всё же, нельзя быть настолько стервозным. Не сейчас. Успокойся, мать твою. Просто успокойся. Всё нормально, ничего не произошло. Его рука просто лежит у тебя на плече. Да. Только и всего. Чимин, не надо. Сука. Руку убери. - Ты ведь знаешь, на что нарываешься… В этот момент он приблизился ко мне, надавливая на плечи всем своим весом. Наши лица были на опасно близком расстоянии, а его губы находились прямо напротив моих. Слишком горячо, чёрт возьми, куда только смотрят твои родители. Отодвинься назад. Или я врежу. У тебя есть десять секунд. Он целует меня, прикусывая нижнюю губу и не желая отпускать меня. Внезапно я ощущаю тяжесть в ногах. Он сидит на моих коленях. Одна рука перебирает мои волосы, вторая болезненно впивается ногтями в моё плечо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, слишком опасно, ведь сюда могут зайти. Остановись, у нас могут быть проблемы, мелкий засранец! Сам того не замечая, я кладу руки к нему на талию и прижимаю к себе. Какой же он тёплый. От него пахнет чистыми вещами, маминой стряпнёй и каким-то лёгким одеколоном. Я углубляю поцелуй, он удивлён, это заставляет его остановиться и впасть в ступор на пару секунд, но после он лишь позволяет мне делать то, что я хочу, совершенно не вмешиваясь. Собравшись с силами, я слегка отталкиваю его от себя. Он возмущён. Парень, ну а чего ты хотел? - Почему? – его дыхание сбилось, голос стал ещё более томным – Что не так? - Если так хочешь продолжения – закрой дверь на ключ, а если боишься – хватай сумку и беги. Он поднимается с моих колен и двигается в сторону двери. Щелчок, ещё один, теперь сюда никто не пройдёт, даже если очень захочет. Довольный собой, он снова садится ко мне на колени и смотрит прямо в глаза. Я вижу в них желание и какой-то испуг. Это заставляет меня усмехнуться, впервые за сегодняшний день. - Малыш, да ты всё ещё боишься меня, но ты решительный, мне нравится. - Не боюсь – он обвивает руками мою шею – я просто хочу понимать, что твой. - А если я просто использую тебя? – я прищурился – Разве твоё сердце не будет разбито? - Ты не такой, Мин Юнги, я знаю, – внезапно он замолкает – но даже если и так, я не против. В этот момент что-то кольнуло прямо в самое сердце. Я понял, что мне совершенно не хочется причинить ему этой боли. Ведь я не знаю, люблю ли его, так будет ещё страшнее. Это может оказаться просто минутной слабостью, о которой я буду долго жалеть, пусть сейчас и безумно хочу этого. Он говорит, что знает меня, но на самом деле не представляет, чего от меня ожидать. Ещё родители говорили, что я непредсказуем, с тех пор ничего не изменилось, разве что мои действия стали немного более резкими. Чимин наклоняется и начинает шептать мне на ухо. Да чтоб тебя, Пак Чимин! А хотя продолжай… - Мне Джин всё рассказал – на одном дыхании выдаёт тот – ты сомневаешься, да? Моё терпение на исходе. Я снова хватаю его за запястья, как в тот вечер, но на этот раз игра будет другой. Сегодня я буду не так жесток, возможно. Слегка сжав их, я слышу сдержанное постанывание. Это не может не нравиться, тем более, когда эти звуки издаёт парнишка с таким милым личиком. Одной рукой проворно стянув с себя галстук, который я надел по чистой случайности, я завожу его руки за спину и затягиваю шёлковый аксессуар на запястьях. - Так вот для чего тебе галстук – он хихикнул – без него ты больше похож на себя. - Оу, правда? – я опускаюсь немного ниже и обдаю горячим дыханием его шею. - М-может не стоит? – выдыхает парень. - Ну что ты – я слегка касаюсь языком выступающей вены – я только начал. - Прошу, – он буквально хнычет, стоит мне оттянуть кожу на шее – остановись… Я последний раз касаюсь его шеи, оставляя небольшое красное пятнышко чуть выше воротника и слышу, как он из-за всех сил старается сдержаться. Это веселит меня, но всё же, я развязываю узел и кидаю галстук в сумку, стоящую на полу. Красное лицо Чимина выглядит так забавно и так мило, не понимаю, как я раньше этого не замечал. Я уже давно не держу его, но он не спешит слезать с колен. Видимо, его всё полностью устраивает, в отличие от меня. Он улыбается, глядя на меня, а мне хочется вскочить с места, уйти домой и выбросить из памяти этот день. Хотя… - Я покурить хочу, слезь с меня и пошли домой. - Джин и Чонгук ещё внизу, я не хочу, чтобы меня видели таким Я только усмехаюсь и резко обхватываю рукой его член и начинаю медленно надрачивать через ткань. Такого поворота он явно не ожидал. Горящие щёки, томный взгляд и тихие стоны наслаждения, да, именно такого Чимина мне так хотелось увидеть. Он смущён, но ему нравится, вижу, что нравится. Не желая прекращать игру, я постепенно наращиваю темп. Сегодня этот мальчик поймёт, почему так опасно играть с огнём. - Ю-юнги-я-я-я, - почти кричит он – прекрати, пожа-алуйста-а - Тсс – я прикладываю палец к его губам – нас могут услышать, Мини. Он послушно кивает и прикусывает губу, стараясь звучать как можно тише, но получается у него весьма неважно. Тем временем я уже расстёгиваю одна за другой пуговицы его рубашки. Но дальше этого не дойдёт, это было бы слишком просто и легко для расплаты за мои двухнедельные мучения. Я продолжал издеваться над членом паренька, то ускоряя, то сбавляя темп и изредка с силой сжимая его у самого основания. Сейчас, готов поспорить, он издавал самые постыдные звуки в своей жизни. Классная комната наполняется его стонами и тихими всхлипываниями, воздух вокруг нагревается до предела. Я уже ощущаю, что он вот-вот кончит, а потому убираю руку и лениво потягиваюсь, всё ещё наблюдая это рыжее чудо в стадии крайнего удивления, сидящее на моих коленях. - Ты издеваешься, да? - Да, правильно заметил – подмигнул я – это за мою двухнедельную нервотрёпку, малыш. - Хён – прохныкал он – раз начал, закончи уже, как я так пойду? - А вот как хочешь – рассмеявшись, я схватил сумку и двинулся прочь из кабинета. Спустя десять минут мы всей нашей дружной компанией шли домой. Мило болтающие Чонгук и Джин, я, весьма довольный собой и Чимин, прижимающий к себе мою куртку, которая прикрывала небольшое недоразумение в его школьных штанах. Всю дорогу до дома, он не проронил ни слова, что немного удивляло Чона. - Хэй, друг, ты чего такой молчаливый? В ответ на это, Чимин лишь покраснел и замотал головой. Чонгук пожал плечами и устремил на меня любопытный взгляд. Тоже самое сделал и Джин. - Ну и что вы на меня так смотрите? Неудобно парню говорить, вот и всё. - О, ну ладно, бывает – улыбнулся Гук – слышали стоны из кабинета? Кажется, кто-то из учителей завёл роман, а? Услышав об этом, Чимин ещё сильнее залился краской, чем вызвал у Чонгука приступ истерического смеха и волну шуточек о том, что друг совершенно ничего не знает о подобных вещах. Джин же как-то косо смотрел на меня. Да, он определённо догадывается, но ничего не скажет, ведь не застукал нас за этим делом, так что – не пойман, не вор. Глядя на это смущённое лицо цвета жжёного кирпича, я сам был готов расхохотаться и буквально рассказать всю эту историю, но удержался. Как только мы дошли домой, Джин затащил Чонгука к нам, а мы с Чимином остались наедине, рядом с дверью в его квартиру. Тот держал руки в замке и смотрел в пол. Щёки его всё ещё были розовыми от смущения. Я лишь улыбнулся и потрепал его по голове. - Да ладно тебе, они не догадываются, кстати, знаешь что? - Что? - Тебе бы волосы подкрасить, корни отрасли. - Правда? – он снова опустил глаза в пол – Я и не заметил… - Я думаю, займёмся этим завтра, а пока иди бороться с проблемой, Чим - Глупый хён! – прокричал он и хлопнул дверью. Сейчас я понял, что определённо испытываю что-то к этому маленькому бесёнку. Только вот, пока не знаю, что именно. Это нельзя назвать любовью. Сейчас это больше похоже на братскую привязанность, слегка перешедшую границы дозволенного. Но, как говорится, пока никто не видит, можно всё. Вопросов после этого дня меньше не стало, скорее наоборот. Но теперь он не так сильно боится меня, а я понимаю, что между нами нет ненависти. И ещё, что я вовсе не хочу причинять ему боль. Но это не любовь. Скорее всего, не любовь.

«Если наша жизнь игра, то я хочу, чтобы в моей ты был единственным главным героем».