Ловушка для Лира

Утром Лир прикидывался мёртвым до победного. МакТавиш так и не добудился крепко спящего мужа и ушёл в академию один. Впрочем, едва дверь за профессором закрылась, Лир открыл глаза и потянулся, зевая во весь рот. В спальне всё ещё пахло сексом, несмотря на то, что окно было распахнуто всю ночь. Подушки, одеяла, простыни — всё впитало запах разгорячённых тел. Первое время Лир лежал, вслушиваясь в тишину. Только сейчас он по-настоящему начал оценивать события последних дней, пытался анализировать. Неизменно всё упиралось в: «Это хуета какая-то». Но делать было нечего. Вздыхая, Лир осмотрелся: холостяцкая спальня профессора являлась эталоном минимализма: никаких тебе рамочек, полочек, статуэточек. Светлый пол, такие же стены и симпатичная двуспальная кровать, заправленная бордовым бельём; две тумбы по бокам постели, чёрный торшер на одной из них. Лир поджал губы. На часах было уже девять. Он нехотя поднялся, тут же ощутив на себе все прелести бурной ночи, и, почёсывая затылок, поплёлся в ванную, надеясь, что вода снимет напряжение с усталых мышц. Тёплые струи оказывали поистине магический эффект. Лир собирался с мыслями, расставлял всё по полочкам. «Может быть, всё-таки удрать? Хотя какой, к чёрту, смысл? Я теперь являюсь мужем МакТавиша. Он — законник. Возможно, я смогу извлечь из этого определённую выгоду. А если я всё-таки беременный? Что тогда? Все эти выгоды я смогу затолкать себе в зад. Рожу ему ребёночка, о котором, я так понял, он думает даже больше, чем о своей репутации — и слиняю. Кто ж знал, что дядька таким серьёзным окажется? Чем я вообще думал? Явно не головой. А этот Джесси... Чего ждать от него? Кстати, Джесси. Кухня. Бедлам. Жрать хочу. А потом надо поехать... Стоп... Как поехать? Машина на Ревельском мосту. Чтоб меня! Придётся переть за ней на автобусе...» — размышлял Лир, но никаких чётких выводов сделать не мог. Не став дожидаться обещанной горничной, занялся уборкой сам. Немолодая бета-домработница явилась аккурат в тот момент, когда он уже почти закончил. — А вы кто, молодой человек? — спросила женщина, слегка испугавшись. Она не была предупреждена о новом жильце. — Муж, — буркнул Лир, помахав перед её лицом рукой с обручальным перстнем. — Меня зовут Лир. — А я Констанц. — Безмерно рад знакомству, Констанц. У нас тут вчера ЧП было. Я уже почти всё убрал, осталось пропылесосить. И ещё, в ваши услуги входит готовка? — Вообще, нет, но... — Я страшно голоден! — перебил её Лир, сильно наперев на «р», и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. Домработница мгновенно растаяла и пообещала приготовить что-нибудь вкусное из того, что найдёт в холодильнике. Лир убрался обратно в спальню под радостные причитания Констанц: «Наконец-то профессор МакТавиш обзавёлся омегой». А потом она вспомнила о Джесси. — Погоди-ка... Ты не Джесси, — минут через пятнадцать домработница возникла в дверном проёме спальни, где Лир тыкал в смартфон, валяясь на постели. «Какая тугая тётка». — Нет, я не Джесси, — ответил он, даже не повернув головы. — Я вместо Джесси. Домработница немного растерялась и, что-то бормоча себе под нос, вернулась в кухню. «Джесси... Не нравится мне этот Джесси. — размышлял Лир, строча кому-то смс. — Что он принесёт мне? Хотя влипнуть ещё сильнее мне уже вряд ли удастся. А профессор всё-таки зверь. Хм. Прям интересно даже, как он с этим Джесси... И вообще посмотреть бы на этого омегу при свете дня». Желание Лира было исполнено очень быстро. Он только позавтракал и спровадил Констанц, за два часа успевшую сменить простыни, пропылесосить и помыть полы, как настойчиво затрезвонил дверной звонок. «Кого ещё-то принесло? Мало мне было этой тётки... Но она ничего. Омлет у неё очень даже неплохо вышел». Он не стал даже в глазок смотреть, сразу распахнул дверь. Хоть Лир и видел его всего один раз в темноте, да ещё в течку — сразу понял, что перед ним тот самый Джесси. Догадаться было несложно. Худосочный, невысокий парень — ниже Лира; васильковые глаза, коротко-стриженные рыжеватые волосы, чуть вздёрнутый носик. Миниатюрный омега лет двадцати двух-трёх. «Мечта педофила, блин. Красота. Но симпатичный. Милашка просто», — мысленно хмыкнул Лир, пропуская его в квартиру. Джесси быстро зашёл, не проронив ни слова, и вылупился своими большими глазами на разлучника. — Привет, я — Лир. А ты, видимо, Джесси, — он заговорил первым. Незваный гость прожигал Лира взглядом, полным злобы, и, казалось, даже не дышал. — Ну, ты проходи, садись, что ли. Где ты обычно сидишь? Я в этой квартире ещё не освоился. Лир, на удивление, не испытывал решительно ничего: ни стыда, ни неловкости, ни, тем более, ревности. А вот Джесси был снедаем многими чувствами и сразу, о чём у него большими буквами было "написано на лбу". — Обойдусь. Пришёл посмотреть на тебя. Лир. Галлахер, — сказал он, вкладывая в каждое слово столько яда, будто коброй рождён. По его нежному виду нельзя было сказать, что он может выдать столько желчи сразу. — Смотри, — Лир пожал плечами и склонил голову набок, сунув руки в широкие карманы домашних штанов. — Ты счастлив, наверное, немеренно. Я вижу, как тебя от гордости распирает. Кольцо напялил, — брошенный омега сглотнул и поднял на Лира глаза, полные такой зверской смеси чувств, что у Лира что-то ёкнуло.— Скажи. Ты любишь его? — С чего такой вопрос? — Как тебе это в голову вообще пришло? Заявиться домой к чужому альфе в такие дни? Конечно, у него не было шанса. Отвечай, любишь или нет? — Люблю. Пламенно. И от счастья просто из штанов выпрыгиваю, — небрежно ответил Лир. — Шуточки шутишь. А я ведь серьёзно. Я его люблю... — Джесси потупился, пытаясь совладать с эмоциями. «Чмошник слюнявый». — Не я придумал всю эту хрень со свадьбой. Я лишь... — Ты лишь что? Думаешь, можно прийти и развести двух людей? Думаешь, попрыгал, залетел и всё? Всё на тарелочке тебе будет? Ты не знаешь Нэйта. Ты понятия не имеешь, какой он! — омега уже давился слезами. Лир сглотнул, наблюдая за его страданиями. — Я люблю его, люблю! — Джесси сжал руки в кулаки, а потом резко подался вперёд и вцепился Лиру в горло. — Люби. Забери его, если так нужен тебе. Что? Не можешь? Думаешь только о себе. Если бы Нэйт дорожил тобой, он не стал бы так всё рвать. Ему нужен был повод! — сдавленно шипел Лир, пока его душили. Он впился ногтями в запястья Джесси, пытаясь оторвать его от себя. — Я сам не понимаю, что происходит. И знаю, что виноват: перед тобой, перед ним, но ничего поделать не могу. Меня тянет к нему, а его — ко мне. Хватка тщедушного омеги не ослабевала, и Лир пошёл на отчаянный шаг — саданул голенью по хрупким коленям. Джесси мгновенно разжал руки, но не смог удержать равновесие и повалился на пол, а Лир обхватил ладонями своё горло, хрипло дыша. Джесси и сам переводил дыхание, поднимаясь на ноги. — Ты — дрянь, — выплюнул он ему в лицо. — Воспользовался ситуацией. Я больше года с ним встречался. И он не хотел никаких детей. Каждую течку заставлял принимать таблетки. О женитьбе вообще никогда речи не шло, а потом появился ты... И получил сразу всё, чего хотел я. «Почему он всё это говорит мне?» — Но, Лир, всегда помни о том, что в любой момент может появиться какой-нибудь такой же омега и поступить точно также. Что тогда? Лир равнодушно пожал плечами. — Мне всё равно, Джесси. Я не прорицатель и не гадалка. Мне нет дела до будущего, — он тряхнул головой и почему-то добавил: — Чай хочешь? Губы омеги скривились в презрительной гримасе. — Я с тобой за один стол не сяду. Я вижу тебя насквозь. Ты — шлюха. Нэйт наиграется с тобой и бросит. Лир и глазом не моргнул. — Ну, как бросит, обязательно к тебе вернётся. Чего ты переживаешь? Джесси развернулся на каблуках и мгновенно вылетел из квартиры, хлопнув дверью. «Господи, каждый раз, как я его вижу, он пытается сломать дверь. Ну что такое-то? Истеричка». Но у Лира, несмотря на всё его внешнее спокойствие, остался горький осадок от этой беседы. Всё-таки это было неприятно: наблюдать такие страдания воочию. В ванной он ополоснул лицо холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. «Куда тебя занесло, Галлахер?» — беззвучно шевеля губами, пробормотал он. Ему пора было собираться на встречу, но Джесси не выходил у него из головы.

***

— Куда пропал, Галлахер? — добродушно ухмыляясь, встретил его старый друг по имени Крис у парапета на крыльце закрытого исторического музея. Несколько парней подняли головы и радостно поприветствовали Лира. Их было человек восемь, и студент-юрист хорошо знал каждого. — О, да у тебя кольцо! Ты что же?.. — молодой бета, не стесняясь, схватил его за руку и стал осматривать красивую вещь. — Мужем обзавёлся? Или спёр колечко? — Первое, — буркнул Лир, потупившись. — Остепениться решил? Лир сел на ступеньку под высоким постаментом. — Да. Пришёл обрадовать. — Ну-ка, ну-ка, и кто у нас счастливчик? Крис толкнул его в бок, усаживаясь рядом. — Ржать будешь. Юрист. Профессор, — Лир улыбнулся так, будто сморозил глупость. — Да ну? Нет, ты серьёзно, что ли? И что теперь? Ребят, всё-таки команда распадается! Уже и Лир выскочил в семейную жизнь. Или вскочил? Как ты его охомутал-то? — Я идиот... — Это, в смысле, по любви, что ли? — Типа того. — Нет, ну в принципе, кого ещё ты мог отхватить в своей академии? — Крис гоготнул, потрепав Лира по голове. — А жаль, всё-таки. Думал, ты за меня пойдёшь. — Да пошёл ты! — фыркнул Лир, оглядывая темноволосого бету, с которым они с одной тарелки ели несколько лет. — Я теперь как бы в браке, но понятия не имею, что с этим делать. — А как так вышло вообще? По залёту? — Крис посерьёзнел. — Ещё не точно, но вполне возможно. Крис знаком показал друзьям, чтоб оставили их одних. — Мне-то ты можешь сказать, — доверительно произнёс он, когда ребята отошли подальше. — Я ступил. Заявился к нему в течку, — у беты глаза на лоб полезли на этом моменте, но Лир уже не мог остановиться: ему необходимо было кому-то всё рассказать. — А потом понеслось. Он решил, что после этого просто обязан на мне жениться. Я как в тумане был, сообразить ничего не успел, и вот! Лир повертел в воздухе ладонью, небрежно демонстрируя трофей в виде обручального перстня. — Свали от него, в чём проблема? Мы спину тебе прикроем, если что. Чего ты, Лир? — Я сам не знаю. Уже думал об этом, но... Что-то мешает... — Даже если ты беременный, ничего, не сломаешься. И не такую херню вместе расхлёбывали. В крайнем случае, ты знаешь, куда обратиться, — на последней фразе Крис понизил голос. — А может, это мой шанс? — воскликнул Лир, ища в глазах друга поддержку или, хотя бы ответы на свои вопросы. — Шанс начать жить обычной жизнью? Нормальной жизнью, Крис! Бета порывисто поднялся. — Лир, это твоя жизнь. Будет она нормальной или нет — тебе решать. И что ты имеешь в виду, говоря «нормальная жизнь»? Какая она? Если твой муж — законник, он может просто по инерции начать рыть про тебя информацию. А там столько всего интересного. От мелких краж до угона машин и открытых грабежей. Если всё вышло так быстро, как ты говоришь, никто не знает, как он может отреагировать. А за тобой и все мы на дно пойдём. — Я запутался. Ещё этот бывший его. Он взбешён. И я не знаю, чего от него ожидать. Ходит, ноет. Ко мне приходил, про любовь рассказывал. Куда её, какой стороной? — Лир почесал висок. — Ладно, ты не паникуй раньше времени. И я не буду. Ты хочешь с ним быть? — Наверное, раз до сих пор сижу ровно. — А сколько вы женаты? Галлахер фыркнул. — Со вчерашнего утра. — Я в восторге от тебя, Лир! — расхохотался Крис, сгребая друга в охапку и прижимая к груди. — Молоток просто! Я тебя не видел две недели, а ты уже везде поспел. И ещё, возможно, беременный. Ладно, смотри по ситуации. Если что — вытащим. Не хрустальный, ничего с тобой не будет. Лир кивнул. Оба друга вернулись ко всей банде и ещё долго болтали, обсуждая свои прошлые дела, но Крис больше не делился с Лиром планами, и тот понимал его.

***

Он вернулся домой поздно вечером, будучи очень расстроенным — слишком много событий. Он тихо открыл дверь своими ключами (Нэйт очень быстро сделал для него дубликаты) и прошёл в гостиную, надеясь, что муж уже спит. Но тот сидел в комнате, внимательно читая контрольные работы своих учеников. Лир прислонился спиной к косяку, хмуро оглядев МакТавиша. — Вернулся, наконец. Я думал, искать тебя уже. С собаками. Потерялся? — Ага, — кивнул Лир. — Ездил машину забирать с моста. Потом задержался немного. — Сядь со мной, — тихо позвал МакТавиш, похлопав ладонью по подлокотнику и не отведя глаз от очередной работы. Лир вздохнул и сел к нему. Широкая ладонь профессора тут же легла ему на колено. — Джесси приходил, — почему-то брякнул он и сразу прикусил язык. «Ну, вот зачем?!» МакТавиш тут же поднял на него свои невыносимо-проницательные глаза, ожидая продолжения. — Что? — Ты открыл ему? — Ага. — Мне из тебя вытягивать? Зачем ты ему открыл? — Это единственное, что вас волнует, профессор? — Тц. Просил же. Нэйт. — Я думал, это распространяется только на постель, — равнодушно проговорил Лир, накрыв ладонью кисть руки МакТавиша. — Нет. Не только. Ну так? Что он хотел? Я слушаю. — Он плакал. Говорил, что я сволочь-разлучник. Рассказывал, как любит тебя... Нэйт, зачем ты это сделал? Он страдает. Профессор устало откинулся в кресле и сжал ладонь Лира. — Что ты ему сказал на это? — проигнорировал он вопрос. — Я предположил, что вам... Тебе нужен был повод, чтобы порвать с ним. МакТавиш провёл пальцами по глазам. — Он душил меня. Так зачем ты сделал это? — не дождавшись ответа, снова спросил Лир. — Душил? — профессор внимательно посмотрел на горло Лира, на котором отчётливо просматривались синеватые пятнышки. — Почему сделал? Не знаю. Наверное, ты прав. Это был повод. — Получается, я здесь не у дел. Ты просто решил свою проблему, — Лир чуть склонил голову, понимая, что если МакТавиш сейчас согласится и с этим, он потеряет почву под ногами. Ему стало страшно без причины. «Но почему я так боюсь услышать ответ? Мне же ничего от него не надо... Так почему...» — Нет, Лир. Всё не так. Я понимаю, что так дела не делаются. Нормальные люди не женятся таким образом. Но как делают «нормальные»? И что такое нормальность в нашем мире? Могу сказать, что я поддался какому-то шестому чувству. Но я не жалею. — Ты сегодня удивительно разговорчив. «Опять эти слова про нормальность. Крис сегодня говорил что-то такое». — Шутишь? Я всегда много болтаю. Меня шея твоя волнует. — А Джесси? Ему больнее, чем мне. — Давай поплачем над Джесси, — осёк его МакТавиш, смерив строгим взглядом. — Я не хочу о нём говорить. Лучше скажи мне, ты уже сообщил своим родителям о том, что вступил со мной в законный брак? Лир как-то тупо посмотрел на него, будто не понимая, о чём он спрашивает. А потом двинул бровями, как если бы что-то вспомнил. — Нет. У меня нет родителей. Никогда не было. — Ты... — Ага. Из детского дома. Поступил в академию по программе. — Погоди-ка, — профессор притянул его к себе, заглядывая в лицо. — А откуда у тебя машина? Лир смотрел в глаза альфы и понимал, что врать он не может. То есть совсем. То есть абсолютно. Его будто гипнотизировали. — Угнал. — Ч-чего? — бесстрастная маска на лице МакТавиша дала сильную трещину. — Перегнал из другого города, перекрасил, перебил номера, — быстро ответил Лир и сглотнул. «Пусть сейчас меня взашей выгонит. А если сдаст?» Но что-то такое в глазах профессора, от чего Лир, преступник с малолетства, хотел ему верить. «Нелегка жизнь омеги, однако. Всё хуже и хуже». — терзался он. — Ты сейчас издеваешься надо мной? — профессор не мог наложить эту информацию на образ Лира. — Откуда машина? — тупо повторил он. — Угнал,— снова сказал Лир. — Так ты, значит, вор. Третьекурсник юридической академии — угонщик автомобилей. — Не сдавай меня, — Лир услышал свой севший голос, будто через вату, и поднялся с кресла. — Я уйду сейчас, и ты меня больше не увидишь. Только не сдавай. Я не знаю, зачем сказал это. Ты действуешь на меня слишком странно. Я не хочу... Портить тебе жизнь и дальше. С самого начала всё это было бредом. Я просто псих. Прости. Лир поспешил в спальню: к шкафу, где лежала его неразобранная сумка. МакТавиш остался в гостиной, так и застыв в одной позе. Он с трудом переваривал услышанное от молодого мужа. У Лира тряслись руки, а ещё — колени. «Надо позвонить Крису, пусть всё это прекратится! Чёрт. Я сдал себя. Я сдал их. Кому? На хрена было рот открывать? Ненавижу тебя, МакТавиш! Ненавижу. И себя тоже». Не глядя перед собой, быстро пошёл к двери с сумкой в руке и упёрся головой в крепкую грудь профессора. Не услышал, как тот подошёл к нему. Руки МакТавиша тут же сомкнулись в замок на спине Лира. — Ну, и куда ты собрался? К дружкам своим? — голос звучал угрожающе. Лир поднял голову. — Ты можешь уйти. Я не стану удерживать тебя силой, но я всё обдумал. И осознаю, что за тобой тянется хвост проблем. Скажи мне только одну вещь — ты хочешь остаться здесь? Со мной? Просто скажи — хочешь или нет. Лир закрыл глаза и засопел от напряжения, уткнувшись носом в майку МакТавиша. Он пытался осмыслить вопрос. «Чего я хочу? Что я могу хотеть? Я хотел этой исходящей от него силы. Я хлебнул её и не справился». — Я... А вы... Ты считаешь, я имею право голоса? Ты должен был бы вышвырнуть меня. — Возможно. Ну? — голос звучал всё также грозно. — Я хотел бы... Я не знаю. — Знаешь. Говори. — Я хочу остаться здесь, — выдавил он через силу, потирая глаза, обожённые подступающими слезами. — Было не так уж и сложно. Ставь сумку. Успокойся. И иди что-нибудь поешь. Сегодня пятница. У тебя будет трудная ночь. Лир ошарашено уставился на профессора. — И... И что? И всё? — Всё. Ты не слышал? Вперёд. Констанц приготовила ужин. Надо только разогреть. Профессор неожиданно обхватил лицо Лира ладонями и смял его губы жадным, собственническим поцелуем. Проник языком меж зубов, сталкиваясь с его, и напряжённо втянул носом воздух. — И запомни, я тебя не предам, — на выдохе проговорил он, с трудом разрывая поцелуй. — Ты должен мне доверять. — Но ты мне не доверяешь, — возразил Лир, облизывая пухлую нижнюю губу. МакТавиш не удержался и снова порывисто приник к его ротику. Сильно сжал ладонями голову омеги. — Ошибаешься, Лир, — ответил он, едва смог оторваться от Лира. — Чего застыл? На кухню. Он потёр виски, провожая взглядом удаляющуюся фигуру омеги, и вернулся в гостиную. Там он собрал работы студентов в папку и уложил её в нишу под журнальным столиком. «Я никого так не хотел, как его. Пусть мы не истинные, но этот мальчишка меня с ума сводит. Разберёмся с его проблемами. Всё уладим».

***

— Нэйт. А когда можно будет узнать, беременный я или нет? Когда делать тест? — спросил Лир, когда они оба сидели за столом и ели рис с жареным мясом. — Дней через пять это будет иметь смысл. — А... Можно вопрос? — Лир внимательно посмотрел на профессора, застыв с вилкой в руке. — Спрашивай. — Джесси сказал, что ты не хотел ребёнка. Вообще. — В чём вопрос? — Ну, ты ведь действительно мог бы попытаться откупиться или вообще... Забить на это. — Если я не хочу ребёнка — это ещё не значит, что могу забить на него, как ты выразился. МакТавиш нисколько не смущался этих вопросов, продолжая есть, как если бы они говорили о погоде. — Значит, всё-таки не хочешь. — Ты редкостный болтун. Просто несносный. Лир вздохнул, снова занявшись содержимым своей тарелки. — А ещё Джесси сказал... — Джесси в принципе много говорит. Мне не нравится то, что он тебя душил. — При желании я мог бы ему рёбра переломать. Перестань обо мне печься. Ты мне не отец. — Даже так? Рёбра переломать? — Я умею драться. — Ты много умеешь, а молча есть — не умеешь, — отрезал профессор. — Чего нет, того нет, — вздохнул Лир и всё-таки умолк. Больше не пытался заговорить, лишь искоса поглядывал на профессора. МакТавиш. Мог ли Лир подумать ещё две недели назад, что будет вот так сидеть с ним за одним столом? МакТавиш — грозный профессор юридической академии: с орлиным взглядом, прямым носом с широкими крыльями, чёрными соболиными бровями, мраморной кожей, широкими ладонями; крепкий, высокий — даже для альфы; мужчина, который одним движением брови загонит кого угодно под лавку. А Лир его не боялся. Немного тревожился, но это волнение давно переродилось в непонятное возбуждение. Рядом с альфой было спокойно. Рядом с Нэйтом — безопасно. И он готов был всё отдать, лишь бы это безумие, затянувшееся уже на неделю, не заканчивалось. Ему казалось, что рано или поздно всё прекратится. Почему же этот самодостаточный мужчина ведёт себя так, будто нуждается в нём? Лир терялся в догадках: что может двигать этим человеком. И как он поступил с Джесси? Джесси не давал Лиру покоя. Он будто чувствовал, что брошенный омега таит в себе странную угрозу. Хотел бы поговорить об этом, но профессор постоянно закрывал ему рот. Почему он не хочет говорить о парне, с которым провёл год? Нет, это можно понять. Возможно, у него всё ещё есть к нему что-то… Но преподаватель реагирует слишком остро даже для этого, при этом ясно даёт понять, что бывший его не интересует. Правда ли это? — О чём задумался?— МакТавиш прервал его размышления, скидывая грязную посуду в раковину. — Да так, ни о чём. — О Джесси думаешь? «Внезапно». — Ну... — Так. Вот тебе пульт. Посмотри пока мультики, или что ты обычно смотришь. А мне нужно ещё немного поработать. — Завтра же суббота. — Завтра вечерники. — Аа... И я не смотрю мультики! — взвился Лир. И соврал. Потому что смотрел. Он поджал губы, провожая профессора недовольным взглядом. И чтобы занять себя чем-то, начал мыть тарелки.

***

Профессор просматривал работы, потирая глаза от усталости, когда Лир бесцеремонно забрался к нему на колени. Он вырвал у него из рук очередной листок и бросил его на пол. — Нэйт, — мурлыкнул он, приникая губами к скуле МакТавиша и обвивая руками могучую шею. Тот смерил его строгим взглядом, попытался склониться за листком, но Лир притянулся к нему, хватая зубами нижнюю губу. — Я еще не закончил. — Закончил, — игриво возразил Лир, скользнув по его ширинке пальчиками, при этом пошло елозя ягодицами по ноге МакТавиша. — Поцелуй меня, Нэйт. Он специально произносил имя, как можно чаще: ласкал это слово во рту языком и выдыхал над ухом МакТавиша. Коснулся губами мочки, пошло обвёл языком венку, что пульсировала на шее. И профессор сдался: скользнул ладонью под майку соблазнителя, задрал её, оголяя подтянутый живот Лира, и приник губами к приоткрытым влажным устам юного развратника. — Нэйт, — снова дразнил Лир, чувствуя пальцами, как напрягаются мышцы груди профессора от невольного возбуждения. — Несносный, — устало подытожил МакТавиш, сминая тело омеги в ладонях, склоняя голову и выцеловывая влажные дорожки на животе, спускаясь к резинке трусов. Лир взъерошил прямые чёрные волосы, в очередной раз выдохнув имя преподавателя. А МакТавиш игриво накрыл ртом сосок омеги, рукой забравшись в его трусы. — Да ты промок уже весь,— он судорожно облизнул губы, сразу и глубоко проникнув в Лира пальцами. Прижался лицом к его шее, снова и снова вдыхая его запах, от которого по телу пробегали мурашки. Лир выкрутился из его рук и опустился на колени между ног МакТавиша. Быстро оттянул резинку штанов, а следом — боксеров. Торопился: если тянуть, профессор снова обездвижит его, не позволит доставить себе наслаждение. А он хотел довести его до безумия, лаская ртом. Омега обхватил губами набухшую головку, уперевшись ладонями в бёдра МакТавиша, и начал быстро насаживаться на поднимающийся орган. МакТавиш неотрывно смотрел Лиру в глаза. Накрыл ладонью его затылок и, часто сглатывая, откинулся на спинку кресла. Лир умело сосал, постоянно выпуская головку изо рта с громким «чпоком». Он сам завёлся до предела и запустил руку в собственные трусы, начав себе дрочить. Профессор сжимал его голову уже обеими руками. Когда Лир в очередной раз обводил головку языком, непременно чуть проникая в чувствительное устье, у МакТавиша вырывались невольные хриплые стоны. Он уже подавался навстречу бёдрами, путаясь пальцами в длинных волосах Лира. Не выдержав мучительной пытки, начал контролировать и направлять омегу, жёстко двигая членом в его рту. Лир постанывал, продолжая быстро водить рукой по своему возбуждённому органу. МакТавиш следил за каждым его движением, как хищник за ланью. Когда Лир кончил, он, не позволив ему довершить начатое, резко поднял его на ноги и встал сам. Развернул Лира спиной к себе и, вдавив ладонь в его живот, прижал к своему торсу спиной. Другой рукой он несколько раз с силой шлёпнул его по ягодицам. Между ног омеги стекала прозрачная смазка. МакТавиш сразу вошёл в него на всю длину, и, не дав привыкнуть, начал двигаться. — Ты бес, Лир, — шептал он, наматывая его волосы на кулак и толкаясь внутри юного тела. Кусал мужа за шею, ухо, поворачивал его голову, лишь прижав ладонь к щеке, и впивался в рот грубыми, властными поцелуями. — А... Ты... Зверь... Нэйт... — едва произносил Лир сквозь сдавленные крики. Он кусал свои губы до крови, пока его безжалостно трахали. Шикал, если МакТавиш слишком сильно сжимал его бёдра. Хватал ртом воздух и никак не мог надышаться — дыхания не хватало — ему снова и снова затыкали рот хаотичными поцелуями, лишая кислорода. — Только не останавливайся,— рычал он, реагируя на любую заминку профессора. Того не приходилось просить дважды. Он имел Лира так, что у того дрожали ноги, уже покрывшиеся крупными каплями пота. — Не остановлюсь, — откидывая его волосы со спины, рычал МакТавиш, до синих пятен сжимая ягодицы парня. — Я не способен.

***

В пять утра, когда уже почти рассвело, Лир и МакТавиш всё ещё занимались сексом. Профессор сидел на постели, прислонившись спиной к изголовью, а Лир тихо постанывал и всхлипывал, медленно скользя по его члену, вжавшись затылком в мускулистую шею. Ночная тишина рассеивалась от щебета птиц, свет постепенно заливал комнату. МакТавиш блуждал ладонями по подрагивающим от возбуждения и усталости ногам омеги, покусывая его шею, когда зазвонил телефон Лира, что лежал рядом — на одеяле. Лир водил языком по скуле профессора, не переставая двигаться. Не глядя, потянулся рукой к смартфону. Скользнул взглядом по дисплею и ответил на звонок. В трубке зазвучал взволнованный голос Криса. «Лир, срочное дело». — Какое ещё дело? — прерывисто спросил омега. МакТавиш обвёл языком его свободное ушко и толкнул вперёд так, чтобы тот встал на колени. Он сразу быстро задвигался в нём, ударяясь пахом об упругие ягодицы. В комнате раздавались негромкие шлепки. Лир с трудом удерживал телефон у уха, скользя локтями по сбитому багровому покрывалу. «Лир. У нас проблемы. На нас вышел Скарабей». — Ска... Скарабей? — Лир был в полной прострации — плохо соображал. Тем более, профессор усугублял ситуацию, хрипло дыша где-то над левым ухом и увеличивая скорость своих движений в нём. «Ты чего так дышишь? Трахаешься там? Трахайся, пока можешь, Лир. Я звоню тебе — предупредить. У нас пиздец. Была перестрелка. Троих убили. Остальные еле ноги унесли. Они тебя ищут, Лир!» Омега резко пришёл в себя. МакТавиш был сзади и не видел, как побледнело его лицо. Лир замер, но его тело продолжало содрогаться от толчков. Он сжал зубы, завёл руку назад и упёрся в грудь профессора, пытаясь остановить его. МакТавиш излился как раз вовремя. Лир выскользнул из-под него и побежал в ванную, где закрылся на замок. — Как он вообще узнал, что мы здесь? Чёрт, чёрт, Крис! Что делать? — хрипло зашипел он в трубку, прислонившись головой к стене. «Беги, Лир. Я не знаю, куда. Я не знаю. Возможно, меня утром уже не будет. Я просто предупредил. Они всех хотят положить. Будто кто-то сдал, честное слово». — Я понял, спасибо, друг,— окончательно придя в себя, проговорил Лир и дал отбой. Он вернулся в спальню. — Кто тебя ищет? — натягивая домашние штаны, спросил МакТавиш. — Давний друг, — ответил Лир и подошёл к нему. Он поцеловал его в плечо и коротко обнял. — Тебе девятнадцать лет. Откуда у тебя столько друзей, а? Я слышал обрывок разговора. Дело серьёзное, я так понимаю. — Если меня найдут — убьют на месте. Они не будут церемониться, — как-то вяло ответил Лир. Он засыпал: то ли от волнения и страха, то ли от усталости, но его неумолимо клонило в сон. — Что ты будешь делать? — Спать, — прошептал он. Его ноги подкосились: он бы упал, если бы МакТавиш не поддержал его. Профессор уложил омегу на постель. Лир пытался сфокусировать на нём взгляд, но сон был сильнее. Он мгновенно отрубился. «Ладно. Надеюсь, пара часов у нас есть. Надо будет во всём разобраться». МакТавиш прошёл по квартире: проверил дверь и сигнализацию, понимая, что это не спасёт в случае чего, но всё же. Открыл секретер, надавил на плавающую панель в стене, и на свет показалась дверца сейфа. Оттуда он взял несколько пачек денег и австрийский глок. Достал спортивную сумку, скинул в неё вещи первой необходимости и оставил у постели. «Куда мы катимся? Чёрт меня возьми с этой страстью...». Он лёг рядом с Лиром, накрыл ладонью его плечо и сомкнул глаза. Грудь сдавило от тяжёлого предчувствия: будто что-то надвигалось на них. «Значит, не случайно он попал ко мне».