Ловушка для Лира

Нэйт накрыл одеялом обнажённое, разгорячённое недавними ласками тело спящего Лира и ушёл в ванную — принять душ. Они провели около трёх часов в объятьях друг друга, но омега под конец начал шептать, что засыпает, а потом — умирает, задыхаясь в очередном оргазме. Бессонная ночь, погоня, драка, долгие переезды — они слишком устали. Профессор перебрал вещи в собранной накануне сумке, достал глок и засунул его за пояс, уже полностью одевшись и приведя себя в порядок. День клонился к закату, когда в коридоре просторного гостиничного номера послышалось едва уловимое движение. Тихий скрип сапог при каждом шаге выдавал незваного гостя. Нэйт сразу напрягся и вышел в коридор. Перед ним предстал ухмыляющийся Лайош. — Добрый вечер, — проговорил он своим глухим низким голосом, окидывая профессора пристальным взглядом с ног до головы, от которого Нэйт невольно вздрогнул. Лайош смотрел слишком внимательно своими холодными странными глазами. — И тебе не хворать, — жёстко ответил он. Лайош ухмыльнулся. — Что-то прояснилось? — Я пришёл сказать, что Джесси нашли. Он у меня в офисе, — андрогин широко улыбнулся, обнажая чуть заострённые клычки. — Почему сам явился? Мог послать кого-нибудь из своей свиты. — О, я хотел убедиться, что ты не замучил тигрёнка. — Он спит. — Он точно не умер? Смотрю, не шевелится и, кажется, не дышит, — Лайош на несколько секунд задержал взгляд на Лире, которого было видно через приоткрытую дверь спальни. — Лайош, — прошипел профессор, опасно подаваясь корпусом вперёд. — Я тебя не узнаю, Нэйт. Эмоции никогда не были твоим коньком, — андрогин не переставал усмехаться, глядя на приобретающее землистый оттенок от сдерживаемой ярости лицо профессора. — Ладно-ладно, — получив достаточно красноречивый взор, Лайош решил больше не дёргать свирепеющего альфу за усы. — Джесси мы, в принципе, допросили. Не волнуйся, не коцали. Так, пощёчин надавали для впечатлений. — Что он сказал? — профессор прошёл в комнату и опустился в кресло, разминая пальцами затёкшую поясницу. Андрогин последовал за ним. — Как и следовало ожидать, ничего особенного. Всё делалось через сошек. Мы ему не говорили, что имеем связь с тобой и Лиром, и поэтому он много поведал нам о Галлахере. Аргументы у него забавные. Я даже присутствовал на этой трагикомедии. Нет бы, самому мешок с дерьмом поджечь под дверью. Нет же. Пошёл ко мне, а потом и к людям Скарабея. Всё по-взрослому. Мы уже не те, видимо, раз такие дети ходят к нам решать проблемы своих песочниц. Сам он мало, что знает — у него в голове одно бесстыдство Галлахера. Я впечатлён смелостью котёнка — явиться к альфе, да... — Мне неинтересно, что ты об этом думаешь, — осёк его Нэйт, оперевшись подбородком на сжатую в кулак ладонь. Он с трудом терпел присутствие этого человека. — Ах, Нэйт. Может, хочешь с ним сам побеседовать? Я не знаю, что делать с этим Торном. Пока у себя оставил. — Мне интересно другое: как скоро он всё это провернул. Как узнал о Лире информацию, которой я не владел ещё вчера? — За день-два. Сарафанное радио. В Карсисе — это быстро. Ты же знаешь. У него не было связи ни с кем особо, но он проследил за Лиром, когда тот ходил к своей банде. И был человек, который сразу же купил у него информацию. Ряд случайностей. Ему повезло. — Чего он хочет? Действительно убить Галлахера? — Ничего он не хочет. Истерит просто. Скарабею же всё это — просто забавно. Под этим именем скрывается некто очень странный, — задумчиво говорил Лайош, уставившись в одну точку и размышляя вслух. — У него нет адекватных причин для такого нападения. Банда Лира. Там только один выжил, насколько я знаю. Если бы котёночек был с ними... Никто не успел бы ему помочь. Что-то свалилось на пол с тихим шелестом. Оба мужчины одновременно обернулись. Прижавшись головой к стене, замотанный в одеяло, на полу сидел Лир — с раскрытыми в немом ужасе глазами. — Крис... Крис тоже? — слабым голосом спросил он. — Я не знаю, кто именно выжил, — развёл руками Лайош, с сожалением глядя на омегу. — Зачем? Мы никого не убивали... У Скарабея мы угнали машину и всё... В остальном я один участвовал. Без них. Зачем? — Лир смотрел куда-то поверх голов мужчин, обращённых к нему, и судорожно сминал уголок одеяла. — Их убивали, пока я... Пока я... — Так, Лир! — перебил его Нэйт, резко подрываясь с места и пытаясь схватить омегу за руки, но тот зло посмотрел на него, как на врага. — Не трогай меня! — выплюнул он ему в лицо, будто ядом, и, не давшись в руки, ушёл в спальню, плотно закрыв за собой дверь. — Ему нужно время, — меланхолично протянул Лайош, не пошевелившись. — Это всё из-за Джесси? — непонимающе спросил профессор, обращаясь в никуда. — Возможно, — вздохнул андрогин, проводя большим пальцем по уголку своих губ. Нэйту бросился в глаза сверкнувший холодным огнём рубин на одном из перстней Лайоша.

***

Лир остервенело набирал номер Криса, оставшись в спальне один. Гудки шли целую вечность. Он не думал всё это время о своих людях. Он занимался... «Возьми трубку, пожалуйста. Пожалуйста, Крис! Боги, это всё из-за меня, только из-за одного меня!» После шестого гудка в трубке послышались помехи, а потом раздался хриплый голос: «Да, алло?» — Крис! — закричал Лир. «Лир, это ты? Ты живой?» — Крис, где ты? Крис, мне сказали, всех убили! «Нет. Я жив. Убили троих, я же говорил тебе. Остальные в больнице, ничего смертельного». — Кого убили, Крис? В какой больнице? Какая больница?? — хрипел омега. Солёная пелена слёз застилала ему глаза. «Вигго, Кабира и Данно. Не приезжай сюда Лир, не смей», — тихо, слишком тихо ответил Крис. Омега пытался справиться с эмоциями и узнать, как можно больше, но он не был готов к таким вещам. — А ты? Что с тобой? И когда похороны, Крис? Я приеду на похороны. «Меня поцарапало немного. Жить буду. Похороны во вторник, в двенадцать. На кладбище под Ремо. Ты там, Лир?» — Да,— выдохнул омега, не зная, что ещё сказать. «Ты плачешь, Лир? Не надо. Вигго засмеял бы тебя. Не плачь». Но Лир не мог контролировать слёзы, вспоминая своих друзей. Трубка выскользнула из расслабившейся ладони. Виски сдавило тисками, а в глазах — потемнело, но сознание отказывалось покидать его. Душа разрывалась в клочья.

***

Мужчины ещё какое-то время приглушённо переговаривались, а потом Лайош ушёл, бросив полный сожаления взгляд в сторону спальни. Но Нэйт ни на йоту ему не верил. Они условились о встрече завтрашним утром. Профессор подумал, что всё-таки стоит побеседовать с Джесси, но не имел представления — о чём. С другой стороны Нэйт осознавал, что понадобись Скарабею банда Лира — он нашёл бы её и без рыженького ревнивца. В чём же дело? После ухода Лайоша Нэйт не пытался поговорить с Лиром. Найдя в баре коньяк, он выпил несколько стопок подряд. Порой из спальни доносились особо громкие всхлипы, но профессор понимал, что не может ничем помочь. Некоторые вещи люди должны переживать в одиночестве. И он просто ждал. Лир зашёл в гостиную спустя час: бледный, осунувшийся, будто повзрослевший лет на десять. — Мертвы трое. Остальные в больнице, — не своим, механическим голосом проговорил он. — Как я вообще мог о них забыть? Нэйт... Профессор поставил стопку на стол, подняв на омегу усталый взгляд. Он молчал, понимая, что слова не имеют сейчас никакого смысла. — Я устал, — вяло прошептал омега, приблизившись к Нэйту. — Я знаю, Лир. — Во вторник похороны. Здесь, недалеко. Я поеду. — Хорошо, — кивнул профессор. Ему хотелось обнять растерянного омегу, попытаться утешить, но он не двигался. Лир сделал ещё шаг, прислонился коленом к его, и глядя на Нэйта сверху вниз. Под его глазами залегли тёмные круги. — Моих друзей убили, а я хочу спать. Это ненормально. — Наоборот. Ты хочешь отгородиться от действительности. Это нормальная реакция. — Я хочу коньяк. Мне холодно. — Лир, ты... — профессор посмотрел на него, хотел сказать о возможной беременности, но весь вид омеги красноречиво говорил о том, что ему просто необходима доза алкоголя. И Нэйт щедро плеснул в стопку. Лир осушил её залпом. — Я эгоист. — Ты просто не понимаешь, что с тобой происходит, Лир. — Я хочу, чтоб ты меня обнял, — потирая горевшие от солёных слёз глаза, прошептал он. Нэйт молча притянул его к себе, валя в кресло, и крепко обнял, зарывшись лицом в его волосы. В сильных руках профессора Лир дрожал от озноба. Стопка коньяка была бессильна перед внутренним холодом, но омега прижимался всем телом к своему мужу и чувствовал подобие облегчения. — Лучше бы это я там сдох, — сдавленно сказал он, — чем пережил их. Почему я должен с этим жить? — Потому что таков закон выживания. Ты жив и ты должен жить для них. Однажды мы докопаемся до правды. Их смерть — не напрасна. — Такие смерти всегда напрасны. Мы? — Мы, Лир, — профессор сухо поцеловал его разбитые костяшки пальцев, притянув ладони к лицу. — Я не хочу ещё и твоей... — он не договорил. — Этого не будет. Я обещаю тебе. — Ты не можешь этого обещать. — Но я даю тебе это слово. — Ты самоуверенный. Ещё самоувереннее меня. — Поэтому ты и попал именно ко мне. Лир прикоснулся сомкнутыми губами к его щеке и зажмурился. — Но если ты соврал, я сам тебя с того света достану и убью ещё раз, — выдавил он. — Все они будут отомщены, — договорил он, вложив в эти слова всю серьёзность, что у него была. И Нэйт ему поверил. — Завтра нужно будет поехать к Лайошу. У него Джесси. — Я слышал. — Что думаешь? — Думаю, Джесси винить не в чем. Профессор поразился его мудрости. Он предполагал, что Лир обозлится на этого омегу в первую очередь. Но тот, казалось, вообще не воспринимал Джесси как угрозу. — Его надо отпустить. Он может привести нас к настоящим виновникам. — Не забывай, что тебе ещё не перестала грозить смерть, — ответил Нэйт, кладя ладонь на затылок омеги и с силой прижимая его к себе. — Да. Я помню, — он замолчал, склонив голову, и после длинной паузы сменил тему. — Ты купил мне тесты сегодня. Надо пойти — посмотреть, что там.

***

Лир стоял в ванной, равнодушно глядя на две чёрные полоски, резко контрастирующие с белым фоном теста. Профессор возвышался позади него, разминая руками острые плечи омеги и тоже глядя на тест. — Всё-таки, ты был прав, — констатировал факт Лир ровным тоном без каких-либо эмоций. — Станешь отцом. Рад? — Рад, — отозвался Нэйт чуть дрогнувшим голосом. Лир круто повернулся к нему и посмотрел в лицо затуманенными тёмными глазами. — Одна жизнь взамен трёх, — почему-то сказал он. — Стоило оно того? Профессор порывисто обхватил ладонями его лицо, поглаживая губы. — Джесси сказал... — Опять Джесси. Ты о нём думаешь больше, чем обо всём остальном. — Ты не хочешь детей. Но ты сказал, что рад. Ты врёшь? — В мужья мне попал редкостный идиот, — склонившись ниже, проговорил Нэйт ему в губы. — Я не хотел детей от Джесси, Лир... Омега вопросительно двинул тёмными бровями. — Но я хочу... Хочу этого ребёнка от тебя, — через силу выдохнул профессор, крепче сжимая в ладонях это бесконечно несносное дорогое лицо. Лир понимал нерешительность Нэйта и потому сказал: — Целуй. Ты хочешь этого. Я вижу. И я хочу, хоть мне и стыдно. Очень стыдно. И профессор послушался: захватил губами кожу на шее своего омеги, вдавив его поясницей в раковину, и зарылся всей пятернёй в длинные волосы, добираясь до круглого затылка. — Безумие моё, — пророкотал он закрывшему глаза Лиру, снова и снова одаривая его лаской.