Ловушка для Лира

Лир волчком крутился на постели. Каждое его движение заставляло Нэйта подпрыгивать — он никак не мог уснуть. — Что ты вертишься? — прошептал Нэйт, повернув голову к неуемному омеге. — Не спится. — Закрой глаза, считай до ста. — Уже делал. Нэйт, а можно личный вопрос? — М? — у профессора слипались глаза. — Нэйт,— выдохнул Лир. — А ты никогда не насиловал омег? — Кроме тебя — никого. — Ты меня не насиловал! — рассмеялся омега, глядя в глаза своего мужа. — Я имею в виду... Просто в течку, какую-нибудь заблудшую омегу? — он ласково гладил подушечками пальцев руку Нэйта, выводил невидимые узоры на крепкой мышце. — Нет. Никогда. Был случай много лет назад: я нашёл на улице мальчишку. Он не успел вовремя выпить таблетки. — И что ты сделал? — Отвёз домой. — Как ты выдержал? Ты же альфа, — он заглядывал в светло-голубые сонные глаза, закусив губу. — В первую очередь, я — человек. Не исключаю, что у мальчика могли быть проблемы, встреться он не со мной, но... — Но ведь альфы не могут сдерживаться! — по-детски удивился Лир. — Кто тебе такую глупость сказал? Если омега не хочет, если она боится... Её сильный аромат мешается с запахом страха. И это сигнал для альфы — не трогать. Лир тяжело вздохнул. — Я не знал. Но ведь омега хочет, — он никак не догонял. — Хочет, сама не знает — чего. Не обязательно первого встречного. Нужно быть отмороженным, чтобы накидываться на человека. Другое дело — воспользоваться. — Я всё равно не понимаю. Тогда получается — ты мог меня выставить. — Мог. — Но не выставил. — Не выставил, — согласился Нэйт. — Но в твоём случае не было страха. — Объясни! Всё равно не понимаю. Профессор окинул Лира недовольным взглядом и навис над ним. — Ты выбиваешь из меня признание, Галлахер. — Не понимаю, о чём ты. Я правда не въезжаю, как это работает. — Я хотел тебя, Лир. Я был зол и хотел тебя. Твоя течка стала лишь одним из обстоятельств. — То есть я был прав, — омега самодовольно улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. Нэйт не сдержался и порывисто расцеловал всё лицо хитреца. — Лукавый как бес, — прошептал он. — А почему ты спросил? Лир посерьёзнел. — Вспомнил кое-что... Ты так и не сказал, откуда знаком с Аранисом. Я раздумывал об этом и вспомнил... Знаешь писателя Дарнелла Барнса? — Слышал о нём. Книг не читал, правда. Знаю, что у него какое-то сумасшедшее количество детей. А причём тут Аранис? — Дарнелл — истинный омега Араниса, — объяснил Лир. — Этого писателя изнасиловали в первую течку. Ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Профессор поглаживал плечи омеги, склонившись над ним. Он считывал каждый жест и невольное движение мышц. Пока Лир говорил, на его лбу то и дело залегали морщинки. — Но его мучили. Били, — ещё тише произнёс Лир, задумчиво глядя поверх плеча мужа. — А это ты откуда знаешь? — Слышал разговор... Я уже говорил тебе, что Лайош использовал меня, чтобы добраться до одного человека. — Ты так и не рассказал. Вечно начинаешь смеяться, когда не смешно. Причём совсем, — сдвинул брови профессор. — Там ничего такого не было. Лайош сразу сделал меня своим фаворитом. Поэтому меня какой-то хренью побрызгали, чтобы я пах течкой. Выманили этого борова. Это оказался нужный им ублюдок. А потом Аранис с цепи сорвался. Лайош не хотел, чтоб я видел само убийство, но забрать меня не успели. Я никогда не видел настолько страшного человека... — Как тот насильник? — Нет. Как Аранис. Он был действительно ужасен. Я знал, что мне ничего не грозит, но лицо разгневанного альфы запомнил на всю жизнь. Ничего человеческого в нём не было, хотя он хороший мужик. Я уважаю его. Но то убийство было поистине кошмарным, — Лир рассказывал тихим голосом, всё также глядя в одну точку. — Он очень сильно любит своего истинного... Но меня всегда интересовало, окажись он в такой же ситуации — как бы поступил? Вот, тебя спрашиваю. — Я думаю, течка не является оправданием для изнасилования. Тем более с жестокостью. Ты сказал, его били. Лир снова вздохнул и приобнял профессора за шею, заставляя склониться ещё ниже. Он внимательно разглядывал его лицо: задерживал взор на губах, правильном подбородке с меткой волевого характера — ямочкой; высоких выраженных скулах, светлых глазах, что уже не казались такими холодными как раньше; тёмных, густых, коротких ресницах; широких соболиных бровях, казавшихся особенно чёрными на светлом лице. Лир поглаживал его прямые волосы. — Ты необычный человек, Нэйт, — изрёк он через пару минут. — Я всё ещё не понимаю тебя, но мне с тобой спокойно. В ответ профессор несколько раз с нажимом поцеловал его руку, чуть ниже запястья. — Так ты расскажешь мне про Араниса? И вообще… Почему так ненавидишь Лайоша? Нэйт вздрогнул и отстранился. Лир приподнялся на локтях и склонил голову набок в ожидании ответа. — Я не испытываю к Лайошу ненависти. Это другое чувство, Лир. Араниса я видел лишь несколько раз — мельком. Знали мы друг друга заочно. Я расскажу тебе когда-нибудь об этом. Не сейчас. — Почему не сейчас? — Потому что три часа ночи. А у нас завтра трудный день. Лир не ответил и прикрыл глаза, пытаясь заснуть. Сквозь полудрём нащупал спину мужа и прижался к ней лицом, ощущая как в его теле разливается спокойствие. Запах и присутствие этого альфы сильно действовали на него — становилось волнительно. Лир всё равно не мог заснуть, думая о том, что влипает всё серьёзнее. «Я не должен к нему привязываться. Этого не будет. Всё временно», — убеждал он себя, всё крепче обнимая Нэйта, невольно оставляя сухие поцелуи на твёрдых позвонках. Профессор понял, что Лир заснул, когда сзади стало раздаваться приглушённое мерное сопение, а руки, сжимающие его тело, расслабились. Нэйт осторожно выскользнул из постели и вышел на балкон. «Ты расскажешь мне, почему ненавидишь Лайоша? Откуда знаешь Араниса?» — спрашивал его Лир. А он не мог ответить, потому что это слишком глубоко. Слишком больно. Было бы мучительно даже просто назвать имя. Нэйт выкурил три сигареты и только после этого вернулся в постель, согретую горячим телом его молодого мужа. Лир лежал, свернувшись клубком и прижав колени к груди, будто защищая живот. Профессор накрыл его тонким одеялом и лёг рядом.

***

Они провели в гостинице ещё около недели, периодически встречаясь с Варгом. Лайош следил по своим каналам за Каледоном, но там ничего не происходило. Всё стихло так же резко, как и началось. Джесси был выпущен на свободу, и за ним был организован строгий контроль. Однако никто не связывался с ревнивым омегой, никто его не преследовал. Наступил полный штиль, что озадачило Лайоша больше, чем резкая буря. После нескольких дней раздумий, он снова вызвал к себе Лира и Нэйта. Андрогин долго стоял к ним спиной, прислонив ладони, сложенные «домиком», к носу, прежде чем заговорить. Профессор и студент не прерывали этого молчания. — Ну что ж, я думаю, вы можете вернуться туда, откуда приехали, — наконец заговорил Лайош, обернувшись и засунув ладони в карманы брюк. — Ты уверен? — Нэйт напряжённо вертел в руке свои наручные часы. — Разумеется, вы вернётесь не одни. Я приставлю к вам людей. В твоей квартире установят новую сигнализацию, и вы будете под круглосуточным наблюдением. Кроме того в академии за вами тоже будут присматривать. Мои люди уже беседовали с методисткой по имени Лиз, которую я имел честь слышать во время твоего телефонного разговора. Всё сводится к случайности, в которые я не верю. Я думаю, стоит рискнуть. — Рискнуть Лиром? — уточнил Нэйт. — Ты предлагаешь мне до старости держать вас в гостинице? Пока я занимался вами, у меня из под носа увели одно прибыльное дельце. — Я понял тебя. И... Благодарен, — понизив тон, сказал профессор. Он чуть прищурился, вглядываясь в лицо Лайоша, но тот оставался бесстрастным и задумчивым. Нэйт покосился на необычайно молчаливого Лира, напряжённо смотревшего в окно. Омега водил пальцами по сигарам, что лежали в открытом хьюмидоре на столе Лайоша. — Лайош, — позвал Лир. — Да? — Лайош, я беременный. Нэйт с трудом сдержался, чтобы не выругаться вслух. Он почему-то не хотел, чтобы этот человек знал о положении Лира. Лайош медленно повернул голову, оглядел омегу с ног до головы, а потом приблизился и провёл тыльной стороной ладони по его высокому лбу. Профессор сжал челюсти до зубного скрипа. Безобидное движение Лайоша вызвало у него внезапный приступ ревности. Пусть Лир не понимает, но это была настоящая мужская ласка. Нэйт сделал шаг к своему омеге и положил руку тому на плечо. Губы андрогина дрогнули, но он так и не улыбнулся. Тем не менее мужчины столкнулись взглядами — и оба друг друга поняли. — Поздравляю. Вас обоих... — протянул Лайош, делая шаг назад. — Я сделаю всё возможное со своей стороны. А теперь прощаюсь с вами. Вы — приятная компания, — он бросил очередной неоднозначный взгляд на Лира и вышел из гостиной.

***

— Зачем ты сказал ему о беременности? — как можно спокойнее спросил Нэйт, когда они уже сидели в машине Варга на пути домой. Люди Лайоша перегоняли профессорский внедорожник. Лишняя предосторожность никогда не повредит. — А почему нет? — пожал плечами Лир. — Всё равно узнает. Он по-прежнему пребывал в странном для него состоянии задумчивости. — Просто это было неожиданно, — профессор откинулся на заднем сидении. — Ты заговорил об этом ни с того ни с сего... — Мы прощались. Вполне к месту, — Лир вырвался из своей оцепенелой сосредоточенности на секунду-две, чтобы ответить, и снова погрузился в себя. Профессор понял, что внятного ответа не получит и оставил омегу в покое. — Я думаю, в твоей квартире побывали, — проговорил Лир минут через пятнадцать и больше себе под нос. Он грыз ноготь на большом пальце. — Вполне возможно, — отозвался Нэйт. И правда, когда они зашли в дом профессора — почувствовали, что там кто-то был. Нет, ничего не перевернули и не сломали, но оба — Нэйт и Лир — сразу ощутили чьё-то недавнее присутствие. — Твой компьютер смотрели, — бросил Лир, уже что-то тыкая в профессорском ноутбуке. — Немудрено. Интересно, что они там нашли. — Бьюсь об заклад, начитались правок законов и работ твоих дипломников. Завтра у нас что? Какой день недели? — Пора в академию, — сказал Нэйт, сев на диван. — Как ты думаешь, что у Лайоша на уме? — Я думаю, он хочет выманить Скарабея, выпустив меня. Только этого не произойдёт, потому что у Жука какие-то другие планы. Ты спросил, зачем я сказал ему о беременности. Я хотел показать свою уязвимость. — Не понимаю. — Кто из нас профессор — я или ты? Я хотел сказать ему, что участвовать ни в чём не буду. И он этому не обрадовался. — А вы неплохо друг друга знаете,— Нэйт подошёл к Лиру со спины и положил ладонь на его шею, чуть надавливая большим пальцем на позвонок под затылком. — Я сейчас что... Ревность слышу? Профессор, да вы тиран! — рассмеялся омега. — Не ревность. Просто факт. Я так понимаю, вас многое связывает. Только сейчас осознал, с кем вступил в брак. У меня в мужьях фаворит Лайоша. О чём ещё мечтать? — Нэйт усмехнулся, продолжая ненавязчивые поглаживания. — И всё-таки мне интересно. В наш первый раз ты сказал, что не девственник. Уж не Варга ли осчастливил? — Профессор, откуда такое любопытство? — игриво проговорил Лир, прикрывая глаза — его расслаблял массаж. — Вовсе нет. Лайош, мне кажется, асексуал. Он никогда не проявлял ко мне интерес в этом смысле, да и ни к кому — на моих глазах. У него другие приоритеты. — И ты ни разу не пытался соблазнить его? Ты, Лир Галлахер, спокойно относился к тому, что тебя не хотят? — Нэйт уже жарко шептал ему на ухо. — Шутишь? Я боялся его. Мне он тоже в этом смысле не интересен. Лайош не располагает к близости. Профессор массировал шею Лира двумя руками, чувствуя, как напряжённые мышцы пульсируют, расслабляясь. — Завтра у тебя лекция по гражданскому праву, — забравшись ладонью под майку Лира прошептал Нэйт, другой спустившись на плечи и недвусмысленно сминая кожу под тонкой тканью футболки. Дыхание профессора учащалось. — Обещаешь вести себя прилично? — Вы за кого меня принимаете? Мне нужно готовиться к экзамену. Он, кстати, на носу, и я обязан его сдать, если доживу до мая, — Лир тоже начинал заводиться. Когда твёрдая рука накрыла его сосок, он несдержанно выдохнул. Ощутив зубы профессора на ухе, омега резко открыл глаза. — Давай не сейчас, я есть хочу... — В чём дело, Лир? Ты уже почти неделю не спишь со мной, — недовольно прошипел Нэйт, когда омега начал подниматься. — После похорон ты несколько часов пробыл в доме Лайоша. Я так и не понял, что ты там делал, но вернулся ты оттуда странным. — Просто... Всё это вымотало меня. Я похоронил своих друзей. У Варга я заснул. Мне не нравится твой тон и намёки, Нэйт. И я не хочу, чтобы ты тупо проявлял свою доминанту, занимаясь со мной сексом. Я и так в курсе, что ты альфа, — с обидой в голосе произнёс Лир, всё-таки поднявшись с места и повернувшись к мужу лицом. — Думаю, ты прав, — согласился Нэйт и отстранился. — Надо заняться рутиной. Холодильник пустой. Ты же согласен со мной? — Лир ласково провёл ладонью по шее мужа, и тот прижал её к себе, внимательно посмотрев на омегу. — С тобой происходит что-то не то. Ты слишком спокойный, задумчивый... Насчёт холодильника. В нашем распоряжении ставленники Лайоша, надо дать им задание. Один ты никуда не пойдёшь. Во всяком случае пока. И вообще, я бы не хотел, чтобы ты сегодня выходил из дома. — Почему ты так печёшься обо мне? — Просто нет желания опять мчаться неведомо куда. Лир вздохнул. — Ладно, хорошо. Я дам команду людям Варга, чтобы привезли чего-нибудь съестного, — он пожал плечами и пошёл за рацией. Несколько альф присматривали за домом, сидя в машинах. — Когда нам сигнализацию установят? — Завтра. Пока мы будем в академии. Лир, я не хочу, чтобы ты думал, будто я просто использую тебя для собственного удовлетворения, — прислонившись к косяку спальни, Нэйт наблюдал за тем, как омега роется в сумке. — Я так и не думаю, — покачал тот головой, не повернувшись. — Я просто устал. И я благодарен тебе за то, что возишься со мной... «Странно, что за столько времени он ни разу не произнёс имени Джесси. О чём он так усиленно думает? Что в этой маленькой голове происходит?», — размышлял мужчина, слушая тихий голос омеги, который озвучивал свои пожелания в рацию. Этой ночью они снова просто спали. Лир съел столько, что у профессора глаза на лоб полезли — как в этого омегу поместилось такое количество еды. После обильной трапезы мальчишка заснул на диване под тихое бормотание телевизора, пока профессор готовился к завтрашнему рабочему дню. Нэйт периодически поглядывал на Лира, размышляя над всем произошедшим в последние две недели. Всё закрутилось слишком быстро и резко — даже для него, чтобы он успел понять. На большом пальце правой руки Лира поблёскивал пронзительно-фиолетовый аметист. Нэйт не хотел его будить и не стал переносить с дивана. Он провёл очередную ночь без сна. Они оба были в ловушке, но профессору совершенно не хотелось из неё выбираться, даже несмотря на всю капризность Лира и странность ситуации. Он чувствовал себя как никогда живым рядом с этим длинноволосым бесом, что вихрем ворвался в его жизнь. Ещё недавно профессор был совершенно один — Джесси не в счёт: Нэйт не испытывал к нему такой сумасшедшей тяги — и это его устраивало. Но теперь у него есть омега, у которого под сердцем растёт маленький человек. Колдовской омега, от которого сносит крышу. «Лир Галлахер, ты — загадка. Ребус, который волнует меня сейчас, как ничто другое».

***

В академии Лир вёл себя осторожно. Старался по минимуму общаться с сокурсниками, которые закидывали вопросами о внезапном исчезновении; те, что жили в общежитии рассказывали об исключительном происшествии. На выходных студенты, что не могли уехать к родителям — пережили сильный стресс, когда в блоки ворвались люди с оружием и начали переворачивать всё вверх дном. Стефана Крида ненадолго увезли. Вернулся он белее мёртвого. И с ним Лир хотел общаться меньше всего. Тот и не настаивал. Он искоса поглядывал на бывшего соседа по блоку и отводил взгляд. Лир всё понимал и не лез к нему. Сокурсникам была удобна эта обоюдная молчанка. МакТавиш не наблюдал особого интереса к своей персоне, но также с осторожностью переговаривался с сотрудниками и подумывал о том, чтобы вместе с Лиром уехать из Карсиса на время, перевестись в филиал академии и перевести туда мужа. Всё было слишком спокойно. Он терялся в догадках, почему Лира начали искать после вмешательства Джесси, и почему всё прекратилось так резко. Пытался связать все события, понять — после чего на Галлахера перестали вести охоту. Но время шло, а ничего не прояснялось. Лир по-прежнему будто избегал с ним близости, и Нэйт терпеливо ждал, хоть это и давалось ему непросто. Лир был в шаговой доступности — такой соблазнительный, такой нежный — он с энтузиазмом отвечал на поцелуи, но стоило профессору попытаться зайти дальше — ускользал. «Может быть, я перегнул палку тогда? В машине? Может, напугал? — размышлял Нэйт, посматривая в сторону своего мужа, который кропотливо записывал лекцию в тетрадь. — Не стоило мне срываться. Но ведь он сам этого хотел... И его сложно напугать, учитывая то, что он творил у меня дома, когда привёз реферат» МакТавиш по-прежнему подтверждал своё звание кошмара каждого студента. Отдавался работе, соблюдая принципы непреклонного профессора. Но внутри него разрасталась необъяснимая нежность к одному-единственному омеге. Тем не менее Лира он никак не выделял из общей массы студентов. Спрашивал на семинарах с присущей ему жёсткостью и с чистой совестью оценивал его работу. Галлахер оставался всё таким же среднестатистическим оболтусом. — Галлахер, — окликнул он его после очередного семинара. — Зайдите в мой кабинет. Надо поговорить. Ваш общий балл оставляет желать лучшего. Его может не хватить для сдачи летнего экзамена. — Хорошо, — ответил Лир. — Жду вас через десять минут. Вы же знаете, где кабинет? Третьекурсник кивнул и вышел из маленькой аудитории, где проходил семинар.

***

— Лир, ты действительно можешь не дотянуть до экзамена, — проговорил профессор, когда они остались одни в его кабинете. Омега сидел на краю стола и с понимающим видом кивал. — С остальными предметами у тебя что? — Ну... С экономикой примерно тоже, что с гражданкой. Ещё с римским правом не особо, — отчитывался он, будто перед отцом. — Что думаешь делать? До сессии осталось чуть больше месяца. Лир почёсывал макушку, озадаченно глядя перед собой и задумчиво жуя свою вечную жвачку. — Если ты не возьмёшься за ум — вылетишь. Ты понимаешь это? — Маменька, ну что вы, право слово! — игриво покачивая ногой, вскинулся Лир и впился в профессора лукавым взглядом, с пляшущими чертями. — Ну, вылечу, так что ж, плакать? — Лир, не смешно. Тебе придётся сдать сессию. Если мой муж вылетит из академии — я умру от стыда. Омега вытянул жвачку изо рта и растянул до подбородка. — Я бы на это посмотрел! — хохотнул он. Нэйт опасно резким движением приблизился к нему, и Лир поспешил спрятать свой разжёванный "орбит" за зубами. Пальцы профессора уже сжались на его подбородке. Лир заводил его каждым своим движением. Нэйт тут же приблизил к нему лицо и властно раздвинул его зубы языком, с силой сжав затылок омеги. После трехсекундной борьбы, он отстранился и вытащил уже из своего рта проклятую жвачку. — Ты достал, Лир. Будь серьёзней. Большой мальчик же, — сказал он, следя за реакциями беременного омеги, который пошло облизнулся. На губах его горел собственнический поцелуй альфы. Нэйт быстро подошёл к двери и дважды повернул ключ, торчащий из замочной скважины. — Вы что творите, профессор? — засмеялся Лир.— У меня лекция! — А у меня окно. Какая у тебя лекция, Галлахер? — Конституционное. — Обойдёшься без неё, — Нэйт уже расстёгивал на себе пуговицы и закатывал рукава.— Иди сюда, двоечник несчастный, — договорил он, ослабив галстук. — Профессор, вы шутки шутите? Мы же в академии, — Лир с интересом наблюдал за манипуляциями профессора, не переставая болтать ногой. Его грубо стянули со стола, переведя в стоячее положение, и стали быстро расстёгивать его ремень, при этом прожигая недвусмысленным взглядом. Лир ощутил холодок внизу, когда штаны были спущены. Они с тихим шелестом свалились к щиколоткам. Громко звякнула металлическая бляшка ремня в виде черепа. — Так сильно хотите, профессор? До дома не дотерпеть? — Лир ухмыльнулся, вышагивая из сбитых в комок клетчатых брюк. Нэйт грубо заткнул его рот поцелуем, подталкивая ближе к столу и стягивая с него трусы. Он уже расстегнул собственные штаны и упирался обнажённой, горячей твёрдой плотью в живот мужа. — Как я тебя хочу, дрянной мальчишка, — прошипел он ему в губы, нервно возясь с пуговицами цветастой рубашки Лира. — Я соскучился по тебе. — Но ты всё-таки МакТавиш, — ответил Лир, уже плотно припечатанный к преподавательскому столу. — Именно. МакТавиш. Помни об этом, — он резко и порывисто провёл источающей жар ладонью по плоскому животу омеги. Хлопнул ладонью по внутренней стороне бедра Лира, и тот по инерции раздвинул ноги. Профессор смочил слюной два своих пальца и ввёл их в упругий анус омеги, а тот сразу начал подаваться бёдрами ему навстречу. Нэйт растягивал его, понимая, что резкое проникновение после перерыва чревато болью. Лир приподнялся на локтях и закрыл глаза, его губы приоткрылись — он не сдерживал жаркого дыхания. Альфа трахал его пальцами, другой рукой оглаживая круглое колено, покрытое светлым мягким пушком. — А если тебя будут искать? — прошептал Лир и запрокинул голову назад, не открывая глаз. Его дыхание становилось всё более учащённым. Профессор растягивал его уже тремя пальцами, другой рукой с силой сжимая упругий живот. — Не найдут, — выдохнул он и шлёпнул Лира по ляжке, перемазанной его же смазкой ладонью. Омега накрыл нижнюю губу верхней, глядя на мужа уже томным взглядом. Он ощутил опустошённость, едва пальцы покинули его тело. — Хочешь большего? — следя за палитрой эмоций на лице Лира, хмыкнул Нэйт. Он притянул его за плечи ближе к краю стола и надавил так, чтоб омега полностью лёг. Волосы Лира вьющимися тёмными верёвками рассыпались по поверхности. — Поцелуй меня, Нэйт, поцелуй... — прошептал он и чуть выгнулся, ощутив, как влажная твёрдая головка прижалась к его тугому, истекающему смазкой, колечку. Профессор просунул руку между лопатками Лира и столом, одновременно приподнимая омегу, вводя в него свой член и сминая податливый рот развязным поцелуем. Лир не сдержался и простонал: альфа мгновенно насадил его на себя и стал быстро двигаться в жажде утолить своё желание. Омега закинул одну ногу ему на поясницу, чувствуя как край стола вдавливается ему в спину, ведь он был прижат под углом. Лир с трудом сдерживал всхлипы, и Нэйт помогал ему, непременно терзая его губы грубыми поцелуями, от которых кожу саднило, но хотелось ещё. Лир глотал тяжёлое дыхание профессора, а тот ловил сдавленные стоны. Стол начал скрежетать под ними, когда Нэйт короткими, неглубокими толчками дал мужу привыкнуть, и перестал сдерживаться. Он входил до основания, временами так крепко прижимаясь к Лиру, что тот начинал царапать ему шею, при этом задыхаясь в глубоком поцелуе. Профессор снова ощущал полную власть над этим волнующим мальчишеским телом. — Рубашку порвёшь, как я потом... — прошипел Лир. Нэйт в спешке оторвал очередную пуговицу, пробираясь рукой выше по выгнутому животу. — Чш... — шикнул Нэйт, укладывая на стол полностью. Он подхватил его ноги под коленями и прижал к своим бокам, ускоряя темп. Выпрямился, оторвавшись от вспухшего, покрасневшего рта омеги и стал наблюдать, как тот кусает тыльную сторону ладони, чтобы не вскрикнуть. Лир скользил полуобнажённой спиной по столу, позволяя себе только тихие всхлипы. По его лицу покатились первые бисеринки пота. — Не думай об этом. О рубашках, — прошептал преподаватель, приподнимая голень омеги и впиваясь в неё губами, не ослабляя при этом своих фрикций ни на йоту. — Лир... Мой Лир... — у Нэйта даже голова горела. Желание завладело им целиком. Запах омеги усилился во время секса, а тихие стоны и шёпот Лира, которого альфа вожделел всей душой, заставляли забыть обо всём. Омега бился в такт под ним, чувствуя внушительный член альфы, что с приятной болью растягивал тугие стенки. Лиру уже было жарко. — Да... Мой Нэйт... — с трудом шептал он, буквально вбиваемый в деревянный стол. Он закатывал глаза и бесцельно водил ладонями по скрытому рубашкой животу альфы. Нэйт при этом умудрялся стимулировать твёрдый член омеги. От этих манипуляций у Лира перед глазами расплывались разноцветные круги. Профессор владел его телом целиком, заставлял биться, стонать и задыхаться. На глазах омеги выступили слёзы, он кусал свои губы. Нэйт на мгновение покинул до предела распалённое, раскрасневшееся тело; перевернул Лира на живот и сразу же вошёл, уперевшись подошвой своей вычищенной туфли в стол. Омега прижался животом к краю, чувствуя, что ноги его совсем не держат: они дрожали и подкашивались, только жёсткая фиксация его спины двумя руками не позволяла соскользнуть. Лир кусал волосы, выбившиеся на лицо. Проникновение Нэйта стало ещё более глубоким и порывистым, и Лир больше не мог сдерживаться. Он так пошло стонал и извивался от этих зубодробительных толчков, что альфе пришлось схватить его за волосы, склониться и снова впиться в рот, чтобы заглушить эти влажные вскрики. От недельного воздержания все ощущения обострились — у Нэйта перед глазами проносились вспышки; стол под ними шатался, а профессору казалось, что под ногами качается пол. — Мальчишка, мой несносный мальчишка, — в забытьи рычал Нэйт, неустанно вдалбливаясь в уже хрипевшего омегу. — Жаркий... Невозможно желанный мальчишка. Он оглаживал руки Лира через влажную от пота рубашку. — Только не сцепка... Только не сцепка... — взмолился Лир. Ему хотелось ещё, хотелось, чтобы Нэйт заполнил его всего, и на самом деле он желал этой самой сцепки, но был ещё в состоянии понимать, насколько она будет некстати. — Я постараюсь, мой хороший, — отозвался Нэйт, сжимая скользкие от смазки и пота бёдра — до искр из глаз омеги, и безжалостно трахая упругое тело. Профессор почувствовал, что пик близок, Лир тоже это ощутил. Разгорячённый член Нэйта внутри него напряжённо пульсировал. У Лира по телу электрическим током пробежали судороги. Он в очередной раз выгнулся, оторвавшись от стола и вжавшись головой в грудь мужа. Профессор двумя руками обхватил его напряжённый стан, ловя губами его губы — и срывая с них стоны глубокими толчками. Лира прошиб оргазм, от которого в глазах потемнело. От резких сокращений член сдавило так, что Нэйт кончил в то же мгновение. Омега ещё несколько раз дёрнулся — всё тело будто налилось свинцовой тяжестью; он бы повалился вперёд, но профессор крепко прижал его спиной к своей груди, не спеша вытаскивать свой всё ещё изливающийся член. Нэйт жадно засасывал кожу на лице омеги, но так, чтобы не оставить засосов. — Собственник, — с притворным недовольством прошептал Лир, выравнивая дыхание. Его сердце бешено стучало. — Ещё скажи, тебе не понравилось. Стонал, как сучка, — промурлыкал Нэйт ему в ухо, не забывая обводить его языком. — Нэйт... Нэйт... Какие слова ты знаешь,— выдохнул Лир едва слышно. Его бёдра и ноги ощутимо дрожали. Профессор высвободился из обмякшего тела омеги, и они легли на скромный диван, чтобы привести своё дыхание в норму. Нэйт мягко водил ладонью по всё ещё крепкому члену омеги и вдыхал запах Лира под ушком. Он расстегнул все пуговицы дрожащими пальцами на груди парня, и, склонившись, стал ласкать его соски, утопая в неуемной нежности. Тела обоих всё еще изредка подрагивали. Нэйт подтолкнул Лира с дивана, заставил встать на ноги и притянул к себе за бёдра, приняв сидячее положение. Он зарылся лицом в его пах и взял в рот напряжённый член, поглаживая влажную попку омеги, чем вынудил того двигать нижней частью тела. Небольшой член омеги легко входил на всю длину в горячую полость рта профессора, и тот с наслаждением его сосал. Через пару минут фрикций Лир несколько раз дёрнулся, вцепившись пальцами в волосы мужа, и кончил, закусив губу до крови, чтобы не очень громко простонать. Нэйт потёрся головой о живот омеги и поднял лицо. Лир провёл пальцами по его губам, собирая остатки белых капель, и повалился на него сверху. Профессор в какой-то момент встрепенулся и глянул на часы. — Пять минут до моей лекции, — выдохнул он, мокро целуя висок Лира. — Мы — аккуратисты, — откликнулся тот, слабо усмехнувшись. Сил у него всё ещё не было. — А ты — сумасшедший. Мне кажется, мои крики слышала половина академии, — всё также насмешливо договорил он. — Вряд ли. Здесь толстые стены. Но даже если слышала — чёрт с ней. — Профессор, что с вами... Вы ли это? — Ты просто меня не знал, — и он стал недвусмысленно прижимать руку к торсу Лира. — Так, мне надо идти… Иначе, тебя уволят… — омега нашёл в себе силы пошевелиться и поспешил встать, вырвавшись из объятий мужа. — У меня ещё одна пара осталась. Я буду ждать тебя дома. Нэйт мгновенно посерьёзнел. — За двадцать минут до выхода скинь маячок Конни. — Я помню,— Лир застёгивал свою изрядно потрёпанную рубашку. Мужчина приостановил движения его рук и поцеловал ещё плоский живот. — Ты во сколько приедешь? — Часов в восемь. А ты не наслаждайся там одиночеством. Подготовься хоть к одному семинару. Приду-проверю. — Да ты меня только отвлекаешь! — уже обрядившись в штаны и справившись с ремнём, ответил парень. — Мы уже опоздали на наши лекции. И он, повернув ключ, быстро скрылся с глаз. Нэйт ещё минуту посидел на диване, затягивая галстук потуже и борясь с собственным расслаблением, а потом поднялся, натянул на лицо привычную угрожающую маску безразличия и отправился к очередному потоку.