Ловушка для Лира

Если бы взять и посмотреть Что там внутри с той стороны С той стороны, где твои сны...

Последняя горсть земли упала на гроб и рассыпалась по дубовой крышке отчётливыми яркими крупицами. Этот стук влажных комочков о дерево звучал пронзительнее самого громкого крика. Лир стоял над могилами троих своих друзей. Их мёртвые лица так и застыли перед глазами: Вигго — самый старший из них, бета, двадцати пяти лет от роду; Кабир — восемнадцатилетний альфа; и Данно — младший, шестнадцатилетний бета, которого хоронили в закрытом гробу. Разрывная пуля изувечила ему пол головы. Осунувшееся лицо Лира — каменная маска спокойствия. Лишь судорожное перебирание пальцами по округлой ручке чёрного зонтика выдавали в нём живого человека. На похороны пришли немногие: Лир, Крис с перевязанной рукой, да несколько ребят, что были в состоянии ненадолго покинуть больницу. Все хранили молчание, наблюдая, как три могилы засыпают землёй. — Ну вот и всё. Последняя точка назначения, — пробормотал Лир, подняв голову. Стояла ранняя весна, моросил дождь. Небо было затянуто тучами, отчего кладбище казалось ещё более мрачным. Маленькие капельки падали парню на лицо, а он продолжал смотреть в небо. Острые яркие лучи уже разрезали серые облака, будто смеясь над смертью. Жизнь продолжалась, несмотря на то, что три человека никогда больше не увидят этого слепящего света. Лир зажмурился и отступил в тень раскидистой многолетней туи. Чья-то ладонь легла на его плечо. Он ощутил чужое тепло даже сквозь плотную ткань своего чёрного пальто и медленно повернул голову: позади него стоял Крис без кровинки в лице. Лир накрыл его руку своей. Какое-то время они хранили молчание. — Я рад, что тебя не было с нами, — прошептал бета. Парень кивнул. — Наверное, я тебя долго не увижу, — продолжил Крис, не дождавшись ответа, и снова получил лишь кивок. Проводив друзей в последний путь, Лир и Крис медленно пошли по тропинке, уходящей под холм, у которого ждала машина Варга. — Лир, скажи, а твоя беременность подтвердилась? — снова заговорил бета. — Ты станешь отцом? — он даже не пытался казаться весёлым. Лир отрицательно помотал головой. — Нет, — произнёс он первое слово за всё время похорон. — Не подтвердилась. — Ты уйдёшь от этого мужика? — Нет. Я чувствую себя в безопасности рядом с ним, — равнодушно сказал Лир. — Тебе для безопасности мало Лайоша? — Лайош — не безопасен, — отрезал парень, уже подняв на друга свои глаза, казавшиеся в тусклом свете дождливого дня неживыми. — Ещё свидимся, брат, — добавил он, понизив тон. Юноши крепко обнялись. Крис мазнул губами по виску Лира, и тот опустился в машину, сразу захлопнув дверь. — К Лайошу, — сказал он альфе Миро, сидевшему за рулём.

***

Лир растворялся в глазах Лайоша. Чёрный и синий цвета поглощали его. Как же тяжело было разговаривать с этим человеком, выдерживать душераздирающий, ледяной взгляд. А тот смотрел, не отрываясь, и Лир был не в силах отвернуться или пошевелиться. — Кровь, — тихий голос прозвучал не снаружи — внутри головы. — Кровь Вигго, Данно и Кабира. — Кровь, — прошептал в ответ парень, едва шевельнув губами. — На чьих руках их кровь? — На чьих… Кровь… Руках… Мысли путались. Лир не понимал, что с ним происходит. Он утопал в кресле, а Лайош нависал над ним чёрной тенью. — Вигго, — андрогин почти не двигал губами. — Данно. Кабир. Кровь, руки. Голос Лайоша звучал издалека, пока Лир из последних сил цеплялся за действительность. Земля уходила из-под ног. Тьма подступала со всех сторон. — Кабир... — шептал он. — На моих руках кровь. — По локти, — голос направлял движение мыслей не словами — уверенным тоном и глухим, но звучным тембром. Лица погибших соратников снова всплывали перед внутренним взором и хаотично мелькали перед глазами. Лир вдавился в кресло. Казалось, даже бег крови по венам замедлился. Холодные пальцы сомкнулись на его запястье. Лайош считал пульс. — По локоть... В крови... Мои руки... Я виноват... — Вина. — Омега, — сказал Лир. Лайош сдвинул брови. — Когда я скажу один... Ты станешь другим... Десять... Девять... — шипение змеи, обличённое в слова. — Лайош… — Восемь... Семь... — Виноват... Я... Омега... Двуличие... — Шесть... Пять... — Вигго... Жертва... — Четыре... Три... — Моя жертва... — Два... Холодные подушечки пальцев с силой вдавились в бронзовую кожу запястья. На лбу Варга выступили капли пота. — Один... Лир закрыл глаза. Времени и пространства больше не существовало — только тьма. Щелчки где-то у висков: с разных сторон. — Открой глаза, — тихий голос над ухом. Слишком близко. Дыхание, отдающее дорогим табаком и мятой. Лир поморщился, открывая глаза. Веки отяжелели. Варг высился над ним и смотрел будто сквозь него. Омега оттолкнулся руками от подлокотников кресла. Тело было ватное. — Встань, — Лир внимал голосу. Он поднялся. — Сделай шаг. И он сделал шаг. Приблизился к Лайошу, задев лбом его шею. — Коснись моих губ своими, Лир. Омега шёл на этот манящий голос, впитывал каждое слово. Он чуть приподнялся на носках и едва ощутимо тронул уголок рта Варга — его обдало холодом. — Касайся, — велел голос. — С нежностью и искренностью. И Лир касался, скользил губами по чуть приоткрывшимся устам андрогина. Он начинал различать едва уловимый запах: с нотками зелёного яблока. — Расстегни мой ворот. Тонкие пальцы омеги мгновенно подчинились — высвободили две верхние пуговицы. Лир не переставал ненавязчиво ласкать губы Лайоша. — Поцелуй, Лир. Глубокий поцелуй. Он приоткрыл рот и заскользил языком по тёплой влажной полости рта андрогина. Они сталкивались языками. Дыхание омеги учащалось, он неосознанно хотел большего. — Обними. Ладони в тот же миг обхватили широкие плечи андрогина. Лир снова впивался в рот Лайоша горячим, неистовым поцелуем. Он закрывал глаза и постанывал — Варг отвечал ему, посасывал его язычок, легко обняв Лира за плечи. Но его дыхание оставалось ровным. Омега отдавался поцелую, чувствуя мурашки по всему телу, холодок по позвонкам. Инстинктивно чуял близкую опасность — знакомые ощущения. Слишком знакомые. Голос молчал долгое время. Пространство перестало существовать. Только собственное дыхание и редкие вздохи Лайоша. Блуждание холодных пальцев по спине. У Лира перехватило дух. Он желал большего. Его пах налился жаром, между ягодиц стало горячо и мокро. Он ловил каждый выдох Лайоша. Тело андрогина начинало отдавать ему тепло. Ладони всё более жадно скользили по его телу, чуть забираясь под выбившуюся из штанов рубашку. — Я хочу больше, — хрипло простонал омега. Он забыл обо всём. Его одолевало лишь одно желание. Руки Лайоша обвили его стан — прижали к крепкой груди. Это были странные ощущения. Тело андрогина было тёплым, но от него будто веяло прохладой. Лир снова касался языком губ этого человека, пока тот мягко поглаживал его напряжённую спину. — Хочешь? — шипение. — Хочу... — тихий стон. — Позволь... Пальцы подобрались к низу живота андрогина — их небрежно смяли потеплевшей ладонью. — Нет, — прикосновение перстня с чёрным агатом к губам. Лир выгнулся и прижался пахом к бедру Лайоша, заскулив и пошло облизав камень. — Нет... — снова отказал голос. Но поясницу омеги обдало холодом: рубашку чуть приподняли, а в нежную кожу впились ногтями. — Любишь, — утверждение. — Люблю... — Касайся, — приказ. И Лир касался, не смея зайти дальше. Мог лишь упиваться этими поцелуями с привкусом табака и мяты, едва уловимым запахом кислого яблока. Его несильно сжимали в руках, вызывая дрожь по телу от жажды близости. — Хочу... — болезненно скрежетал зубами Лир, пытаясь расстегнуть пуговицы ниже по груди, добраться до неприступного сильного тела. Он тыкался открытым ртом в шею Лайоша: покусывал и оттягивал кожу. Рука, усыпанная перстнями, зарывалась в его волосы. Омега ощущал прикосновения пальцев и металла к своей щеке, прикрывал глаза; часто выдыхал носом, скользил губами выше. Мягкие подушечки пальцев блуждали по его подбородку с извращённой медлительностью. Лир оставлял влажные дорожки от поцелуев на гладком лице андрогина, брал в рот мочку уха, любовно ласкал её языком, поднимался по скуле: обводил ухо своего мучителя, который поглаживал его живот большим пальцем, касаясь тугого жгутика пупка. И это заводило Лира как ни одно глубокое проникновение. Он старался сильнее прижаться своим напряжённым бугорком к бедру Лайоша, и тот позволял. Лир хотел забраться ладонью под его ремень — и он ускользал. Андрогин уже рвано выдыхал, прикрыв глаза. Тяжёлая рука накрыла солнечное сплетение омеги, и тот громко простонал: — Возьми... Возьми меня!.. Лир не мог видеть ухмылку на правильных бледных устах Лайоша, а тот скользил по нему лихорадочно-блестящим взглядом. — Нет, — снова отказ. Лир возненавидел голос, которого нельзя ослушаться. — Почему? Почему? — задрожал он, желая пить горечь этих поцелуев бесконечно. Он жаждал тело андрогина, хотел ощутить его внутри себя. Его чуть потянули за волосы, заставляя склонить голову. Упругие губы приникли к шее, срывая стон с пухлых уст омеги, который закатил глаза. — Мне так жарко... — взмолился он. — Терпение... Лайош ласкал шею Лира с несвойственной ему жадностью. Он касался кончиком носа распалённой кожи, заставляя омегу испытывать томление. Другой рукой спустился чуть ниже поясницы, вызвав мгновенный отклик: Лир в очередной раз выгнулся. — Хочешь, чтобы я спустился ниже? — слова пробивались сквозь неровное дыхание.— Проси. — Умоляю... — шептал омега, чувствуя, что ещё немного — и он лишится сознания. Ладонь спустилась ниже, коснулась уже влажных штанов между ягодиц. Лир пошло и болезненно простонал. — Ты похотливый, Лир... — Да... — Ты дерзкий... Наглый... — Да... — Вероломный, двуличный... — Да... — Порочный... Ребёнок... — Да... — Ты врёшь мне... — Не смею... — Лир кусал губы. Твёрдая рука Лайоша ритмично сжимала его напряжённые ягодицы. — Врёшь. Кровь на твоих руках, котёнок... — На моих... — Лир снова заскулил, когда Лайош абсолютно развратным движением толкнул его пахом и не отстранился: вжался затвердевшей плотью в бедро доведённого до предела омеги. Андрогин продолжал фиксировать голову Лира, сжимая волосы у корней. Он провёл языком под ушком. — Лайош, возьми меня, я больше не могу!.. — срывающийся шёпот Лира. На глазах выступили слёзы от желания. — Томление... Мольбы... Искушение... Соблазн... Вот... Что имеет... Значение... — после каждого слова Лайош вбирал в рот его нижнюю губу и с громким чмокающим звуком выпускал. — Стремления плоти… Удовлетворение — всё это не так важно, мой тигр... Лир попытался накрыть его пах ладонью, но Лайош перехватил напряжённое запястье, нежно сжал его и медленно расслабил вторую руку, отпуская голову омеги. Он прислонил к приоткрытому влажному ротику тыльную сторону ладони, задевая многочисленными перстнями его губы. И Лир начал целовать их. Он обводил языком металл и холодные драгоценные камни, касался устами, вбирал в рот, закрывая при этом глаза и постанывая, как если бы это была человеческая плоть, как если бы это был любовник. Варг не отнимал руку: наслаждался этим зрелищем. Он доводил мальчика до безумия и наблюдал из-под тёмных ресниц за неутолимой жаждой своей жертвы. Лайош снова прижался пахом к его бедру, а свободной рукой стал поглаживать смуглую полоску кожи над ремнём: перебирал по ней пальцами, пока Лир произвольно двигал бёдрами, чувствуя прикосновение чего-то каменно-твёрдого сквозь ткани. — Мальчик мой... Как сильно ты голоден... Мой тигр... — шептал заворожённый Варг. Лир раскраснелся, на лбу выступили мелкие капли пота. Андрогин изредка собирал их языком под тихие стоны омеги, который буквально сходил с ума. — Возьми... — снова молил он. — Нет... — Почему? Почему, Лайош? Но тот не ответил. Отняв руку от его лица, он обхватил Лира руками и повалил на пол. Так, чтобы он сел на колени, прижавшись головой к креслу. Варг пытался совладать с собственным дыханием, прижимаясь грудью к тяжело дышащему омеге. Он причинял ему почти физическую боль своей недосягаемостью. Слишком медленно перебирал пальцами влажные пряди вьющихся волос, что прилипли к вискам и лбу. Властным движением Лайош повернул его лицо к себе за подбородок и впился в подрагивающие губы жадным поцелуем, снова закрывая глаза, снова мучительно медленно скользя языком по зубам. Он прикусывал юркий язычок Лира, а тому оставалось довольствоваться этими урывками ласки. У него до боли свело низ живота; от омеги исходил жар, который будоражил Лайоша, но он не переходил одному ему известную грань. — Ты не хочешь меня... — чуть не плакал Лир. — О, котёнок. Хочу. Поверь, хочу… Но нельзя. Малыш, — андрогин снова считал его пульс, по телу Лира прокатывались мелкие судороги — его била дрожь. Он хотел бы наброситься на Лайоша, но откуда-то знал, что это не имеет смысла. — Почему нельзя? Кто тебе запретит? Ты не хочешь. Ты просто мучаешь меня! — рука Варга прижимала его голову к креслу, а горячие губы скользили по шее, на которой вздувались тонкие вены. Лайош оставлял влажные, чуть вспухшие, красноватые следы своих прикосновений. — Поверь, себя я мучаю больше... Пальцы с силой сжали челюсть Лира, заставляя приоткрыть рот. — Чей ты? Андрогин плюнул в его рот, и Лир снова простонал. — Твой, — не раздумывая. Лайош повторил своё действие. — Ещё раз. Чей ты? — Твой, — также мгновенно ответил омега. Лайош легонько ударил его по щеке, а Лир подался к нему всем телом, которое уже плохо слушалось и стремилось только к этому человеку. — Только твой. Варг давал пылкие, почти любовные пощёчины, от которых омега только громче всхлипывал и стонал: — Твой, только твой! Я твой, Лайош!.. — Пожалуй, хватит на этот раз, — проговорил Варг больше самому себе и резко отстранился от омеги, пребывавшего в агонии. — Мучительная, но сладкая пытка. — Лир, закрой глаза, — тон голоса изменился, — будто стал более выпуклым. Обволакивал сознание, лишал воли. Омега в очередной раз послушался. Он грубо сжимал свой возбуждённый до предела член через штаны. — Когда я скажу «Один», ты очнёшься. Лайош снова ввёл Лира в транс. Между «Девятью и восемью» андрогин перенёс омегу на диван. На этот раз транс был глубже, и выход из него потребовал больше времени. — Один... — прозвучало минут через пятнадцать. Всё это время Варг считал от десяти до одного, следя за пульсом бессознательного парня. Лир с трудом открыл воспалённые глаза и медленно огляделся вокруг — всё двоилось. Он часто глотал слюну, чувствуя, что в горле пересохло. — Проснулся наконец. Уже поздний вечер. Ты так долго спишь, — услышал он знакомый тягучий голос. Лайош стоял неподалёку и застёгивал пуговицы на рукавах своей рубашки. — Я... Я спал? — Да. Что тебе снилось, котёнок? — Звёзды... — не задумываясь, ответил Лир и приподнялся на локтях. — Я приехал с похорон к тебе. Хотел поговорить. И заснул? Ничего не помню... Голова тяжёлая, — он прижал костяшки пальцев ко лбу и зажмурился. — Надо позвонить Нэйту. — Он уже звонил. Я сказал ему, что ты спишь. Обещал отправить в гостиницу, как проснёшься. Поговорим в другой раз, Лир. Ты устал. — Да, — омега кивнул и поднялся. — А... — он вдруг ощутил, что в штанах подозрительно холодно и сыро. Посмотрел на Варга и покраснел. — Я поеду, пожалуй. Передай, чтоб машину подогнали. — Она уже тебя ждёт, котёночек. Лир кивнул, ещё раз непонимающе огляделся, будто пытаясь что-то вспомнить, и быстро покинул просторный кабинет андрогина, бросив на ходу: «До встречи». Лайош, казалось, погрузился в раздумья, оставшись один. «Малыш, сколько раз мы делали это с тобой? Я снова и снова вытаскиваю из тебя твою сущность, но до дна никак не дочерпаю. Когда же ты обнажишься полностью? Ты скрываешь что-то — я чувствую. Но я доберусь до тебя, Лир Галлахер. Я всё узнаю», — говорил он, глядя в окно, за которым давно опустились глубокие сумерки. Лир как-то медленно шёл к машине, постоянно оглядываясь на дом. Он хмурился, закусывал губу, бросал взоры на окна. «Нет, не получится, Лир. Ты не вспомнишь. Не в этот раз», — усмехнулся Лайош, будучи невидимым для своего фаворита.