Ловушка для Лира

Несмотря на то, что за окном стоял конец октября, Лиру было душно. Его часто бросало то в жар то в холод. И сейчас — душно. Он разделся, открыл нараспашку окно и забрался в постель. Лир находился один в тёмной квартире. Нэйт ещё не вернулся из академии. Омега путался во времени: последние недели его постоянно клонило в сон. Беременность выматывала. Ограничение движений, новые ощущения: будто в теле аквариум. Он улёгся, сложив руки на горячем высоком животе, и уставился в потолок. Голова была тяжёлой — он буквально влип в подушку. И прикрыл глаза. Поздней осенью темнело рано. Фиолетово-серые сумерки окутали город, а вместе с ним и сознание. Он задремал почти сразу. Прохладный ветер трепал лёгкую тюль. Её шелест успокаивал. А у Лира на лбу выступила испарина. Ему всё равно было не продохнуть от внутреннего жара. Волосы у висков взмокли. Смазанные картинки замелькали перед глазами. Тонкие руки тянутся к нему. Касаются с такой щемящей лаской, что дыхание перехватывает. Резкие спирали чёрных кудрей падают ему на лицо. Он смеётся, и смех звучит журчанием ручья, серебряными колокольчиками. Тёмные любящие глаза на родном лице. Улыбка, что утешает, лелеет. Он тянет к этому лицу ладошки, непослушный язык во рту не может произнести нужное слово. Касается, но не чувствует… Она растворяется в свете, что окружает её. Лир слышит собственный недовольный крик — детский, яростный — он захлёбывается. Не хочет, чтобы исчезала, хочет тронуть, хочет, чтобы обняла. Видение рассеивается. Он открывает воспалённые от слёз глаза. Медленно приподнимается на локтях, роняет голову, прижимает подбородок к груди. «Я оказался тебе не нужен…» — прошептал он и шлёпнул себя по щекам, чтобы прийти в себя. Посмотрел по сторонам — Нэйт всё ещё не вернулся. «Беременность обостряет эмоции, сложнее держать себя в руках, сложнее управлять собой. Скорее бы уже всё закончилось…»

***

— Только восемь часов, — зайдя в квартиру, проговорил Нэйт. Он ощутил сквозняк, с усилием потянул дверь, чтобы закрыть. Разулся и прошёл в спальню. — Опять окно нараспашку, — с недовольством. Профессор закрыл окно и опустился на постель к вспотевшему Лиру, едва прикрытому лёгким одеялом. Омега метался в тяжёлом сне. Нэйт не удержался от поцелуев — в щёки и шею. Откинул одеяло с голой груди, припал ртом к влажной коже, цепляя сосок, прикрывая глаза от наслаждения. Во время беременности у Лира немного изменился запах: молочные нотки усилились. Нэйту без конца хотелось прикасаться и выцеловывать красноватые дорожки на теле. Лир заворочался. — Проснись, — уже накрывая рот поцелуем, обхватывая плечи. — Я скучал. Проснись, малыш. Нэйт задевал ребром ладони его живот. Лир шевельнулся и ответил на требовательный поцелуй. Приоткрыл глаза, с трудом выбираясь из истомы сна. — Нэйт, — он сонно улыбнулся, обнимая мужа, заставляя склониться ещё. — Ты почему так рано спать лёг? М? — Не дождался… Ты долго. — Время детское. Лир, — произнёс имя на выдохе, страстно. Он изголодался по своему мальчику. Хотел его, но не смел тронуть. Лир начинал задыхаться даже от активных ласк. Нэйт заключил его в объятья и приподнял, придерживая рукой затылок, поглаживая бока, спину и живот. — Соскучился?— уже совсем проснувшись, спросил Лир. — Ещё бы, — прижался губами к виску. — Чем ты пахнешь, не могу понять? Чем ты занимался сегодня? — Я… — отклоняясь назад. Широкая ладонь вдавилась в лопатки. — Ты так на мостик встанешь. Сиди нормально. — Констанц бегала вокруг меня полдня. Никак не хотела уходить. Уж не знал, как от неё отделаться. Книжек каких-то натаскала про детей. С усердием пыталась накормить. Я уже скоро в двери не пролезу. Ты хочешь есть? У нас еды — полк может неделю жить. Нэйт кивнул. Он слушал Лира, и улыбка не сходила с его лица. Он то и дело одаривал его ненавязчивыми поцелуями. — А ходил куда? Мне приходило оповещение. — Гулять. Недалеко… — Вот здесь подробнее. Хочу всё знать. Всё! — зарылся лицом в волосы, часто втягивая носом воздух. — С кем ходил? — С Миро, — Лир с интересом посмотрел в лицо Нэйта, с трудом сдерживаясь от усмешки, но глаза смеялись. Профессор видел это, трепал по голове, путая и так спутанные локоны. — Я же тебя просил… — Он же не приходил сюда! Ты говорил, что не хочешь других альф здесь… Если бы я один пошёл, тебе бы это ещё меньше понравилось... Аах... Нэйт сдавил твёрдые плечи обеими руками и с рычанием вгрызся в шею. Лир закатил глаза. По его телу пробежали импульсы электрическим разрядом. Зубы вонзились в кожу — омега застонал, прогибаясь в пояснице. Нэйт ещё ни разу не ставил ему метку. Всё тело Лира напряглось, мгновенно отозвалось. Альфа опустил мужа на постель, не отрываясь. Омега оцепенел. На метку среагировало всё тело — мурашки пробежали по коже, перед глазами замелькали вспышки, пах налился жаром. Нэйт не останавливался, углублял небольшую ранку, всасывал кровь, зализывал следы своих зубов. Кровь помеченного омеги будоражила. Нэйт рычал, реагируя на каждое слабое шевеление Лира. Стиснул в руке его запястье, прижимая к матрасу. Древний, как сама жизнь, инстинкт одолел альфу. Он уже не соображал, что делал: рывком раздвинул ноги омеги, зафиксировал его бёдра, прижимаясь пахом к влажному анусу. На Лире были тонкие боксеры, мокрые насквозь. — Чш… — Лир обхватил ладонями его лицо. — Ты же знаешь, что нельзя… Успокойся, мой зверь… Чш… Нэйт тяжело дышал, пытаясь справиться с собой. Провёл пальцами по ремню, что был ещё на месте, и почему-то усмехнулся, отстраняясь. Мазнул губами по колену Лира. — Прости… Хорошо, я был в штанах. Лир засмеялся, перевернувшись на бок, осторожно коснулся подушечками пальцев саднящей, пульсирующей метки. — Да что на вас нашло, профессор? Вы меня успешно застолбили ещё семь месяцев назад, — сквозь смех. — На всякий случай. Догуляешься ещё с Миро. — Я не смогу «догуляться», даже если захочу, — плечи омеги подрагивали от смеха, а по телу всё ещё пробегали судороги. — Захочет он, — фыркнул Нэйт, поднимаясь с постели. — Пойдём есть.

***

Лир сидел на стуле в широкой растянутой серой футболке и таких же штанах, поджав под себя ногу. Нэйт лениво наматывал на вилку спагетти, приготовленные Констанц. — У Лайоша день рождения одиннадцатого ноября, — сказал Лир, уплетая вкусный ужин. — И что? — Что. Мы приглашены, МакТавиш. Лучше бы поехать. Вон приглашение, на холодильнике. По профессору было видно, что эта новость его не обрадовала. — Думаешь, надо? — Обязательно. Или ты хочешь Лайоша себе во враги? Надо придумать, что подарить. — Лир, а нельзя сослаться на твоё недомогание и пропустить день рождения? — Ну, чего ты такой? Там будет весело. Он очень болезненно к этому относится. Надо поехать. — Как скажешь, — Нэйт развёл руками и снова вернулся к ужину, посматривая на беременного голодными глазами.

***

Лир стоял в туалете родной академии. У него началась течка посреди пары. И сейчас парень сжимал свой твёрдый, до боли пульсирующий член. Прикрывая глаза, он массировал его через штаны. Чьи-то руки обхватили его и утащили в одну из кабинок. Раскрасневшийся МакТавиш, закрыв дверь на щеколду, расстегнул свой ремень. Он буквально пожирал Лира глазами, а тот заводился от одного этого взгляда. Они ни слова друг другу не сказали. Уже через секунду парнишка был прижат к холодной стенке, ему спустили штаны, обнажив влажные от смазки ягодицы. Жилистые, напряжённые пальцы впились в бёдра. Через мгновение парня безжалостно драли, зажав рот ладонью, а он двигался всем телом, стремясь насадиться на ствол преподавателя сильнее. — Глубже, профессор. Резче, прошу… Мужчина толкался в нём с частыми громкими шлепками, которые усиливало эхо. Лир жмурился, кусая губы. Жёсткие движения ладони по телу стимулировали его, он пытался обхватить свой напряжённый орган, но, будучи буквально вдавлен в стену — никак не мог просунуть руку. Оставалось только скулить сквозь пальцы, что зажимали его рот. — Как тебя… Угораздило… Галлахер… Прийти в академию в течку? — кабинка уже ходуном шла от жёстких, глубоких фрикций. Нэйт не забывал шлёпать его своей тяжёлой рукой по заднице, едва подворачивалась такая возможность. Лир чувствовал, что снаружи — в самом туалете — кто-то есть. Профессор очень быстро кончил. Что-то прошептал парню, но тот не понял — что, и покинул клозет, на ходу застёгивая свои брюки. Мальчишка был всё еще распалён, поэтому опустился на крышку унитаза, пытаясь прийти в себя. В следующий момент, он уже почему-то был в одной из аудиторий академии. Вокруг него стояло двое альф и один бета. Парни осклабились в хищных ухмылках. Он узнал их. — Вы же выпустились год назад, — прошептал он, пока его укладывали на стол. Три пары рук блуждали по полуобнажённому телу, чьи-то пальцы уже двигались в нём. Сам он губами ловил эрегированный член одного из альф. Бывшие студенты овладевали им, а он извивался и требовал ещё одним своим видом. Парень упивался собственной похотью, заходясь стонами. «Сука течная»,— слышал он в свой адрес, но лишь сильнее тёк, предоставляя всё своё естество на растерзание. — Лир! — громыхнуло над ухом, но он был не в силах повернуть голову или ответить. Трое трахали его, строго зафиксировав, а омега отказывался даже открыть глаза.

***

— Лир! Лир! — рычал альфа, тормоша мужа. Тот чуть дрожал во сне, постоянно шепча «Ещё!» и горячее, недвусмысленное: «Да!». Профессор провёл пальцами между ягодиц мальчишки. Мокро. Злость и возбуждение смешались. Он понял, что Лир видит эротический сон, скорее даже — порно. — Блять, Лир! — Ещё пять минуточек… Он сорвал с обнажённого мужа одеяло. Ощутив холод, тот с усилием разлепил глаза, с трудом понял, где он. — Ты весь мокрый, чтоб тебя. — Ну, и на черта ты меня разбудил? — гневно прошипел Лир и начал усиленно тереть глаза. Внизу невыносимо жгло от желания. Он сам чувствовал, как сыро на постели. — Ты один там развлекался. Так плохо, да? — Видимо, подсознание решило дать мне разрядку. Я уже два месяца без секса. А ты! Ты мне всё испортил! Между прочим, я там этим с Тобой занимался! Без живота. Ты эгоист, Нэйт. Ревнивый, как сволочь. — О, ещё какой эгоист. Но вовсе не ревнивый. Лир уронил взгляд пониже пресса мужа. — Вау!— вырвалось у него. — Ты бы слышал себя. Я не помню, чтобы ты так пошло стонал. Омега провёл языком по нижней губе. Желание никак не ослабевало. Он принял сидячее положение. — Встань, Нэйт. МакТавиш послушно поднялся, а Лир сел на колени у края матраса. Вцепился в бёдра Нэйта и рывком потянул на себя. Дразняще провёл языком по его твёрдой головке и тут же начал сосать. Нэйт прикрыл глаза, сухо сглотнул и придвинулся ближе. Упёрся ногой в постель и сжал голову мужа, сдерживаясь, чтобы не начать контролировать его движения. Несмотря на острый приступ желания, на развратные, пошлые влажные звуки, которые издавал Галлахер, глубоко насаживаясь на стоящий колом член — он помнил о его проблемах с дыханием. МакТавиш лишь сдержанно постанывал и тяжело выдыхал. Не прошло и полутора минут, как мужчина с полукриком-полурыком кончил. На нём тоже нешуточно сказывалось воздержание. — Всё нормально? — едва совладав с дрожью в ногах, поинтересовался профессор, оглядывая Лира, что похотливо облизывал остатки спермы с губ. Тот кивнул, но Нэйт не доверял его сбитому тяжкому дыханию. — Я всегда так дышу от возбуждения, — сразу поняв, почему на него пристально и уже без тумана смотрят, откликнулся беременный. — Ты в последнее время в принципе так дышишь, даже без возбуждения, — посасывая чуть подсохшую метку на шее мужа. — А мне? — прохныкал Лир. Он сам успел кончить за время короткого, но желанного минета. Однако ему хотелось большего. — Ладно,— прошептал альфа, приподнимая ягодицы мужа на сгибах локтей и склоняясь над его пахом. — Ты как мама-кошка… — прошептал Лир, ощутив ловкий горячий язык, что с лёгкостью доводил его до исступления. Получив в ответ укус до синих следов на внутренней стороне бедра, усмехнулся и прикрыл ладонью глаза.

***

Варг не стал устраивать в свою честь "Вечеринку века", как ожидал Лир, который помнил одну такую. Здесь присутствовали в основном приближённые. Человек тридцать. Кроме того Лайош сидел в своём кабинете, лишь один раз показавшись гостям в общем зале. Он что-то обсуждал с несколькими людьми, которые привлекли внимание Галлахера. МакТавишу показалось, что Лир чуть напрягся, скользнув по ним рассеянным взглядом. Эти люди ничем не отличались от остальных присутствующих. Варг слушал их с большим вниманием, барабаня двумя пальцами по столу. Галлахер лишь однажды заглянул в кабинет и больше не выказывал интереса к этим посетителям. — Смотри, Нэйт. Нет, туда, — одной рукой он показывал куда-то в сторону лестницы, а другой держал стакан с вишнёвым соком. — Что там? Дети какие-то. — Видишь вон ту, в колготках в чёрную сеточку? С красными губами? — Она маленькая, ей лет… — Ей десять. — Почему она выряжена, как… — Тссс, — прижал палец к губам профессора. — Между прочим, ты имеешь честь лицезреть «Королеву Сердца» Варга, — Лир расхохотался и начал махать рукой девочке, что повернулась к ним. — Шер, иди сюда, мелкая! Она внимательно посмотрела на него. Нэйт обратил внимание на её черные глаза — непонятно, где кончается зрачок и начинается радужка. Девчонка встряхнула красноватыми волосами и кинулась к Галлахеру. Преодолела половину лестницы двумя прыжками и понеслась к парню с раскрытыми объятьями и воплем: — ЛИИИИИИИИИИИИИИР! — Тихо-тихо, мелкая, я беременный, — рассмеялся омега, хватая девочку, больше стараясь удержать её, чем притянуть. — Кто тебя так нарядил, Шер? — Я сама попросила. Только папе не говори… Тсссс… И Арно. Я от него прячусь. Это наш с Лайошем секрет. — Офигеть у вас с Лайошем секреты, — удивлённо рассматривая весьма неоднозначный наряд девочки. — Шер, познакомься, это — Нэйт. Он мой муж. Малышка воззрилась на юриста, а тот мягко улыбнулся и протянул ей ладонь. Она в ответ предоставила свою, но сверху и тыльной стороной. На ярко-красных губах обрисовалась чуть ли не обольстительная улыбка. МакТавиш намёк понял и поцеловал ручку девочки по всем правилам высшего общества. В ответ она шире улыбнулась, показывая ямочки на белых щеках и демонстрируя зубки. — Опа… — мгновенно выйдя из образа, перепугано прошептала она и затерялась между гостями. Лир обернулся и заметил Араниса. Нэйт усмехнулся, поняв, в чём дело. — Так, «Королева Сердца» десятилетний ребёнок? Мне показалось, или она альфа? — спросил профессор, когда они сели за столик, потягивая свои напитки. — Не показалось. Альфа. Шарлиз — удивительный феномен. Лайош с ума от неё сходит. Нет-нет, не думай херню всякую. Я даже не знаю, как объяснить. Ей позволено всё. Она даже видела его без косы, понимаешь? — Н-нет... — Ей позволено расчёсывать ему волосы. Плести косички. Ещё она хвасталась, что гладила Виар. Виар — ручная пантера Лайоша, если что. — Вот же… — Ага. Она тогда всем рассказала, включая Дарнелла… Я его, кстати, здесь не вижу. Так вот, скандал был знатный. А если сейчас Аранис её вот в таком виде найдёт, я не знаю, что будет, — усмехнулся Лир, уже заметив упомянутого Варга, который с каменным лицом и с Шер подмышкой нёсся на бешеной скорости в сторону кабинета Лайоша. — Ну всё. Приплыли. Сейчас мыть будут. Все вместе. Нэйт улыбнулся, протягивая Лиру канапе. Тот стянул губами кусочек манго. Профессор уже неплохо изучил мужа и прекрасно понимал — тот рвался сюда не просто так. Но по его виду нельзя было сказать, что он наблюдает. Казалось, парень смотрит только на него — на Нэйта. Но так только казалось. Они подарили Лайошу набор рубиновых запонок. Несмотря на обилие всевозможных украшений, Варг был искренне рад этому подарку. «Запонки. Очень памятный подарок. Спасибо, котёнок. Спасибо, Нэйт», — сказал он. Кто-то из гостей привёз ему амурского тигрёнка. Варг дал малышке Шер, уже отмытой и переодетой, поиграть с маленьким хищником. Вечер был для узкого круга. Практически все приглашённые хорошо друг друга знали. А Лир периодически скашивал глаза на привлёкших его внимание гостей. Выйдя на балкон, он задумчиво хмурился и кусал щёки с обратной стороны. Сегодня его шея была оголена — волосы перехвачены голубой лентой. Он вовсе не скрывал свою метку. — Метка — произнёс Миро, приблизившись к омеге. — Тебе идёт. Ровный тон альфы вызвал у Лира улыбку, и он обернулся. — Профессор долго тянул с этим, — продолжил человек Варга. — Миро, не заглядывайся на чужие метки. Поставь кому-нибудь свою, — усмехаясь, ответил Лир и опёрся локтями на широкое ограждение балкона. — Обязательно поставлю. В первый же день поставлю. Ближе к завершению вечера Галлахер почувствовал недомогание. Лайош предоставил ему комнату для отдыха, где тот и задремал. Нэйт поддерживал разговор с Аранисом: светский, без каких-либо намёков, и пропустил этот момент. Он нашёл своего мужа спустя полчаса. Лир был чуть бледноват и будто взмок. Сказал, что ненадолго заснул. — Ты был один? — Да. А что? — Ничего. Поедем домой. МакТавиш видел: Варг вышел из этой комнаты буквально две минуты назад. Почему-то профессор обратил внимание на его рубашку с тремя расстёгнутыми под воротом пуговицами. Он точно знал, что весь вечер расстёгнута была лишь одна.