Ловушка для Лира

Снова я не ведаю, что творю, Снова я не делаю правильный шаг, Но у меня зажаты две ладони в кулак...

Полтора года спустя. Галлахер развалился на крутящемся чёрном кресле, закинув ноги на подлокотник. Он курил толстую сигарету глубокими затяжками и чуть жмурился. — За полтора года мы далеко продвинулись, — проговорил Кио Бати, разместившийся напротив сына. — Ты многим помог. — Чем смог, — пожал плечами Лир и стряхнул пепел в прозрачную пепельницу, что стояла на стеклянном журнальном столике. Весь кабинет был отделан в ультра-современном стиле. — Тем не менее, ни одно покушение на Лайоша не возымело успеха. Ты понимаешь, сколько людей мы потеряли? — Прекрасно. — Многих убил ты. — Можно было как-то иначе? — Лир изогнул бровь, облизав губы. Он был абсолютно спокоен. — Нет, конечно. Я всё понимаю, — Кио устало провёл пальцами по залитой гелем шевелюре. — Твоему сыну уже больше года. Верно? Бати впервые спросил о ребёнке. Лир не удивился. Глупо было полагать, что Отец до сих пор не в курсе. Сын молча посмотрел на него. — Омега? — Вроде да. — Что ты собираешься с этим всем делать? Члены Совета на меня уже косо смотрят. Кроме того Шард спрашивает, когда ты уже поженишься с Гидеоном. Ваше обручение никто не отменял. — Я решу эту проблему, отец. Передавай Гидеону пламенный привет от меня. Жду не дождусь нашей свадьбы. — Ты всё ещё несерьёзен. Ты понимаешь, что от МакТавиша придётся избавляться? Сын провёл языком по зубам. — Много от кого придётся избавляться. И от шестёрок тоже, — он резко дёрнул головой, сверкнув яркими белками глаз, и столкнулся взглядом с отцом. Кио его понял и одобрительно кивнул. «Констанц. Вот, как он узнал. Другого варианта нет. Крис не был в курсе, что я выносил. Ребёнка слишком надёжно прятали. Только Констанц. Что ж, нечему удивляться, что в доме МакТавиша изначально был Жук». — Ты сейчас двинешь к Лайошу, подсунешь ему под нос документы, которые отвлекут его на время. За тобой хвоста нет? — Я ехал с тремя пересадками, не о чем волноваться. Так, когда я войду в Совет? — Как только мы отожмём Карсис у Варгов. И, разумеется, когда ты докажешь свою преданность Совету. Тогда. — Я понял тебя, отец. «Недолго осталось».

***

Просторная спальня Варга, отделанная тёмными тонами. Приглушённый свет оттеняет две фигуры. У Лайоша распущены волосы. Он прижимает всем телом к постели доведённого почти до экстаза мальчишку. Лир всхлипывает. Его одежда уже промокла от невыносимо сладкой пытки. Андрогин ласкает его, задаёт вопросы, которые омега не в силах вспомнить, даже осознать свои ответы не может. Его касаются, опаляют дыханием. Упругое тело мальчишки несдержанно в проявлении своих желаний. Лайош вгрызается своим шёпотом в нервы — куда-то так глубоко... И будто когтями скребёт по нутру. — Ты плохой мальчик. Очень плохой. Я разочарован, Тигр. Лир кусает губы. Голова в огне. Низ живота напряжённо ноет; в пах будто горячего свинца налили. Ему не дают остыть или удовлетворить своё желание слишком долго. — Я накажу тебя, — впиваясь в рот жёстким поцелуем, выбивая очередной стон, забирая дыхание. — Тобой правит похоть. Омега прекрасен в своих желаниях. — Я люблю тебя!— хнычет мальчишка. Руками обвивает полуобнажённое тело гипнотизёра. — Конечно. Конечно, любишь… Но это не мешает тебе предавать меня… — пощёчиной вжимает Лира в одеяло, что сбилось, перекрутилось, пошло буграми. Лайош вцепился в бёдра омеги. Тот выгнулся, соприкоснувшись животом с грудью мучителя, и тут же обмяк. Андрогин навалился крепче, сдавил подбородок Лира будто тисками — тому глаз не отвести. — Ты даже представить себе не можешь, как много ты мне сказал… — водя кончиком носа по горячей щеке, наслаждаясь запахом распалённого омеги. — Но наказание нельзя отменить… — Как… Как ты меня накажешь? — чуть не плача от желания. Лир почти ничего не видел, глаза заволокло густым влажным туманом. Во рту солёно от пота. — О… Ты это запомнишь… — расстёгивая ремень на омеге. — Навсегда запомнишь… — шепчет, стягивая штаны. Мальчишка бесстыдно прогибается, расставляя ноги. Руками ловит местами порванную рубашку Варга, но тот снова отстраняется. — Потерпи чуть-чуть…

***

Лайош избавил Лира от всего лишнего. И тот снова застонал, захныкал, ощутив прохладу. Шелест одежд, лёгкий ветер от движений дал ему знать, что андрогин слишком далеко. Зрение подводило — всё плыло. "Ушел?" Лир перевернулся на бок, начал быстро водить рукой по своему пенису, пытаясь хоть как-то получить разрядку. Он потерялся во времени. Когда его коснулись чьи-то руки, не повернул головы, подался назад, вжимаясь в грудь пришедшего. «Это не Лайош...» Он удивлённо распахнул глаза. Проблеск сознания позволил ему выхватить из окружающей реальности силуэт андрогина — тот стоял напротив с сигарой в руке. А чьи-то ладони продолжали блуждать по телу мальчишки. Знакомый запах забился в ноздри. Истинный. Его сминал в объятьях истинный! Зрачки резко сузились и сразу расширились, скрывая радужку. — Нет! — вырвалось хриплым рыком. Лир потянул ладони к Лайошу, но его сгребли огромными ручищами, вдавили спиной в каменно-крепкий пресс. Истинный вошёл в него. А Лир зашёлся воплем, слёзы хлынули из глаз. — Ты сука! — взвыл он, раздирая гортань. — Отзови его! Лайош улыбнулся и стряхнул пепел на пол. Казалось, он не мог оторвать глаз от развернувшейся картины. — Ты и сам не хочешь, чтобы я выгонял его… — отозвался Варг. Лира окутал запах истинного альфы. Напружинившиеся было кулаки обмякли, расслабились. Руки повисли плетьми. — Миро, ты шавка. Последняя тварь! — снова попытался он как-то вразумить… Больше себя самого. А Миро имел его, не произнося ни слова. Чуть дрожащими ладонями водил по груди, животу, бёдрам. Лиром владели — с жадностью, нежностью, любовью. Он хотел бы выкрутиться, ударить, убить, но даже глотать было больно. А запах лишал контроля над собой. Родной запах. Движения Миро были ловкими, сильными, до зубного скрежета — такими, как нужно. Лир, чуть приподнятый над постелью, опустил голову на сгиб локтя своего истинного. На глазах кипели злые слёзы. — Ненавижу… Твари… Я же тебя хочу, тебя люблю, Лайош… — уже слабо прошептал он, закрыв глаза. Миро впился зубами в его шею, а у Лира заполыхало багровое пламя перед глазами. Ему показалось, он сейчас отключится. Ярость и похоть. Он кожей чувствовал любовь Миро. По шее, на ключицу стекло несколько капель крови. — Оставлю вас… — где-то на краю сознания раздалось шипение Варга. Лир был бережно опущен на постель. Альфа вбивался в него, но по-прежнему ничего не говорил. Беззаветно, страстно, неистово овладевал истинным омегой, что смотрел на него из глубины бессознательного. Губами касался губ, но не встречал ответа. Языком блуждал по горячей полости рта, но Лир оставался безучастным. Мальчишка двигал бёдрами, но сам находился где-то далеко. В глазах смешался ужас и восторг, страх и разочарование. — Скажи хоть слово, ублюдок, — с утробным рыком проговорил он, уже стоя на коленях и прижимаясь лбом к изголовью постели. Руками вцепился в прохладную металлическую дужку. Тело сотрясалось от глубоких, медленных толчков. Лир не прекращал рыдать. От ярости. От ненависти. От бессилия. «Всех убью. Камня на камне не оставлю!» — Хули ты молчишь?! Я всегда знал, что ты мудак, но не представлял, что настолько! — снова взвыл он, бурля слезами. — Тише… — впервые прозвучал зычный баритон Миро. — Тише, Лир. Я всегда любил тебя. Всегда знал, кто ты… Мальчишка зашипел, прогнувшись в спине от очередного толчка. Судорожно, сбивчиво выдохнул. «Это конец, блять…» Он ощущал на себе всю силу истинности. Бороться — не хотелось, не моглось. Омега постигал "несопротивление" против воли. — Ты знал, что я твой истинный… — зашептал Миро. — Знал. Это должно было произойти… Любимый… А Лир снова зарыдал, кусая губы. Отдаваясь этому человеку, который окутал его всего, не только запахом. Всё вместе навалилось, в голове каша — в горле застывший крик ужаса от происходящего. Лайош предал его. — Ну же, Лир, — терзая рот. — Ответь мне… Мой… Ответь… Мальчик… Омега сражался не с Миро — с собой. Проигрывал. И вот уже отвечал, языком ласкал, отзывался, руками блуждал по могучему телу, зарывался пальцами в русые волосы. Кусал бородатый подбородок. — Ненавижу, господи. Как я тебя ненавижу… — с плачем, с болью, с упрёком, — сдаваясь. Плавясь под руками, наслаждаясь толчками, дёргаясь в порыве глубже насадиться. Ловя дыхание, посасывая чужой язык. «Лайош… Нет… Нэйт! Калис!» — последние попытки не раствориться в этом жаре. А потом голову наполнил светлый туман. И вот он уже видел себя со стороны. И картинки сменялись. Глазами Миро видел: себя, жизнь, все пять лет проносились смерчем перед глазами. Чувства Миро отдавались сбитым ритмом сердца. Беременность Лира, МакТавиш, ребёнок. Омега был пронзён насквозь. В объятьях истинного он бился не против — в такт. Альфа бередил поставленную метку, пропускал между зубов кожу, рвал её, посасывал кровь. Метка — рана на сердце омеги. Метка Нэйта пульсировала, жгла, болела.

***

— Я же говорил тебе, что истинный слишком близко, — сказал Варг, наблюдая за МакТавишем. Они находились в смотровой перед множеством экранов, что показывали каждую комнату авторитета под разными углами. На широком экране перед профессором крутилась видеозапись. Нэйт неотрывно смотрел — Лир в объятьях истинного. — Хочешь, я выключу? — поинтересовался андрогин, скрывая улыбку и кусая большой палец. — Нет, — мотнул головой Нэйт, продолжая смотреть. — Тебе неприятно это видеть. Я знаю. — Что именно ты знаешь?— надрывно задал риторический вопрос. Голос альфы надломился. Он прикрыл глаза. — Что думаешь делать? — Тебя не касается. Лайош видел, как остекленели глаза МакТавиша, как он напряжённо, бессознательно потирал он лоб, но упорно продолжал смотреть. — Это на четыре часа. Хочешь, одного тебя оставлю? — с намёком. МакТавиш резко поднялся, пытаясь скрыть, как у него бешено забился пульс, как глаза обожгло. Душа рвалась зверем. А виноватых не было. — Суть омеги — страсть, — снова заговорил Лайош, не скрывая наслаждения ситуацией. — А Лир особенно горячий мальчик. Неуемный омега с неукротимым либидо. Нэйт прекрасно слышал в голосе андрогина непонятное торжество. — Да заткнись уже, наконец,— сдавленно проговорил профессор. На записи Миро изводил Лира толчками, умолял признаться в любви. Сам сыпал признаниями. А мальчишка крутил головой, сбивая многочисленные подушки в бесформенные кучи. — Кто сделал тебя таким моральным уродом? — не отворачиваясь от экрана, спросил Нэйт. — Скука способна на многое, — повёл плечами Лайош и расплылся в приторной улыбке. Нэйт так и не посмотрел на Лайоша. Молча вышел. За дверью он начал терять ориентацию в пространстве. На лестнице ноги подкосились. Голова стала слишком тяжёлой, всё тело — ватным. Он упал от острой боли в груди, будто в сердце всадили разрывную пулю.

***

Лир сидел на постели, обхватив колени руками и покачиваясь вперёд-назад. Он смотрел в одну точку. На виске вздулась синяя вена. В ушах стучала кровь. Парень спал несколько часов, а когда проснулся — воспоминания вспыхнули молнией: все и сразу. Голова, казалось, вот-вот взорвётся от боли. Он пытался систематизировать всё, что у него было на данный момент. Калис находился в доме Араниса — с его омегой. Галлахер нервно теребил пальцы, поджимал губы. Глаза жгло от слёз, что он пролил накануне. Опухший, взлохмаченный. Он оглядел себя — весь в засосах. Провёл пальцами по свежей метке, оставленной зубами Миро. Он слабо помнил, что происходило до секса с истинным, только слова: «Я накажу тебя, и ты этого не забудешь», — остро отпечатались в памяти. Где-то в соседней комнате должен был находиться Миро, но Лир совершенно не хотел его видеть. «Что вообще произошло? Каким образом мы пришли к этому? Блять…» Он наконец поднялся. «Надо привести себя в порядок и заняться делами. Я решу это всё позже… Нэйт… Нет… Я не готов с ним говорить. Я… Не смогу. Мне надо понять. Начну сначала». Лир принял душ в смежной ванной, привёл себя в порядок и вышел из спальни. Он уже собирался по-тихому выскользнуть из дома Варга, но в коридоре столкнулся с Миро. Альфа просто смотрел на него сине-зелёными глазами — и не было в них ни растерянности, ни смущения, ни страха. Лира вывело из себя спокойствие этого «плюшевого медведя». Он уставился на него, держа подбородок прямо и напряжённо сжимая зубы. — Чего вылупился? — Лир. Я думаю, нам всё же надо поговорить. — Да что ты? А пару часов назад ты был не так разговорчив. Омега сощурился и со всего размаха заехал истинному кулаком в лицо. Тот попробовал блокировать следующие удары, но Лир слишком хорошо знал его технику. Он с лёгкостью преодолевал эти попытки отбиться. Развивая сумасшедшую скорость, омега дрался с альфой. Тому пришлось отвечать по-настоящему. Потасовка рисковала перерасти в настоящую драку. Лир сам оставил его в покое, подумав, что для этого не время. Он спустил первые пары и отцепился. Миро потирал ушибы, так и не растеряв своего спокойствия. — Ты в праве так реагировать. — Как это вообще произошло? Как я оказался в одной постели с тобой, ублюдок? — взревел Лир с пеной у рта, держась на расстоянии. Его одолевало желание уничтожить этого человека прямо здесь. Запах истинного альфы теперь стал ярче, желаннее. Но пробуждал в нём не омегу — в его теле просыпался зверь. И он был готов порвать истинного на фарш. — Я сам не знаю. Лир, это должно было случиться. Теперь у нас нет выхода. Я был способен держать себя в руках раньше. Но сейчас. Мы единое целое, мы должны быть вместе. Я готов взять на себя все проблемы. Я приму твоего ребёнка… — Заткнись! Закрой рот! — взвился омега, снова подлетая к мужчине, но держа кулаки сжатыми за спиной. — Кто дал тебе право принимать решения? Кто сказал тебе, что я буду что-то менять? Альфа удивлённо посмотрел на него. — Ты не понимаешь? — Здесь нечего понимать, — рычание. Угрожающее, опасное. Лир не был похож на себя обычного. Он выпустил свои чувства наружу. — Что бы там — на постели ни произошло — оно останется там. Это говорю тебе я, Лир Галлахер, со всей ответственностью, — громкость не увеличивалась, а вот от децибелов, казалось, вибрировали стены. — Если ты попытаешься как-то влезть в мою жизнь — я не оставлю от тебя и мокрого места, Миро Астервуд. Прочь с дороги, псина, — Лир сплюнул на пол и быстро пошёл прочь, с силой задев альфу плечом. Тот лишь вздохнул и посмотрел вслед человеку, которого любил этой ночью. Любил все эти годы. — Значит, ты ещё не понял, — пробормотал Миро. Галлахер всё ещё кипел, когда садился в машину. «Столько лет всё было нормально. Столько лет коту под хвост! Истинного мне не хватало для счастья. Ебаный в рот, что мы наделали!» Он рычал от бессилия. Ему хотелось выть. При этом ощущал странную тягу. Обе метки на его шее саднили. Особенно остро болела, пульсировала метка Нэйта. Лир постоянно её поглаживал — она горела огнём. За рулём он успел сделать несколько звонков, договориться о встречах. От Нэйта не было пропущенных. Это показалось Лиру странным. Но отсутствие звонков — меньшее из зол. Слишком многое нужно сделать. Приехав к Ревельскому мосту, он выскочил из автомобиля и радостно помахал Крису, который стоял посреди старого заброшенного парка в полном одиночестве. Галлахер обнял его, похлопал по лопаткам, поцеловал в висок. — Ты сегодня какой-то очень радостный, — усмехнулся бета.— Причёску модную сделал. Как корова облизала. Понесло на мафиозные прикиды? — игриво пожурил старый друг. Лир усмехнулся, сверкнув зубами. — К чему такая спешка для встречи? Что-то важное? — Ещё бы. Значит, слушай. У меня для тебя работёнка есть… Галлахер говорил быстро, увлечённо,искренне. Показывал ямочки, мягко смотрел на друга, ласково трепал его по тёмным волосам. Обрисовывал перспективы для их прежней работы. Рассказывал о возможности неплохо поживиться: уводил Криса на тропинку, что убегала под густые ветви высоких деревьев. Спустя пять минут над сомкнувшимися верхушками многолетних дубов и картасов взметнулась стая птиц, вспугнутая грохотом двух выстрелов. Они громко шумели, и разноцветные перья падали на землю. Лир быстро шёл назад — к машине, потирая пистолет платком. Дойдя до моста, он швырнул оружие в реку, вытащив магазин. На лице его не отражалось решительно никаких чувств. Он побывал ещё в нескольких местах. К машине он каждый раз возвращался под крики встревоженных птиц. Прежде, чем отправиться домой, он заехал в автосервис на окраине города. Побеседовал с владельцем, с которым была договорённость о встрече. Тот согласился забрать машину — на детали. Её сразу начали разбирать. Взамен Лиру дали подержанную легковушку — «Фольксваген». На ней он и вернулся домой. В квартире никого не было. Первым делом он набрал Дарнеллу и поинтересовался о сыне. Договорился о том, что заберёт малыша вечером. Тот был рад присматривать за отпрыском Лира. Такое случалось редко: примерно раз в полгода. Галлахер предпочитал всё время проводить с Калисом. Лишь в экстренных случаях прибегал к помощи семьи Араниса, где очень любили почти полуторагодовалого крошку. Особенно Мэл. Послушав речь своего сына по телефону, Лир успокоился по этому поводу. Он позвонил Нэйту. Пока шли гудки — парню было немного тревожно. «Да, Лир», — прозвучал ровный голос мужа. — Нэйт, ты в академии? «Да. А ты?» — Дома. Нэйт, у тебя всё хорошо? — у Лира в горле встал ком. Он услышал голос МакТавиша, и его одолело желание поехать к нему — зарыться в объятья. Спрятаться. Похоронить все тревоги. Как обычно. Но не в этот раз. Он надеялся увидеть его вечером, а пока просто послушает. «Да, малыш. А почему ты спрашиваешь?» — Нэйт… Я скучаю. «Я тоже, Лир. Очень скучаю. Но мы не виделись меньше суток. Ты обычно не падок на нежности по телефону». МакТавиш не сказал ничего особенного, но у Лира почему-то возникла мысль, что муж что-то знает. Ему стало нестерпимо жалко себя. — Сегодня хочу нежностей по телефону, — омега водил пальцем по секретеру, глядя на фотографию: он с сыном и Нэйтом, и у них такие счастливые лица… «Я люблю тебя, малыш. Очень люблю». — Нэйт… «М? У меня пара скоро начнётся. Чего ты?» — Нэйт, не приезжай сегодня домой. Повисло молчание. — Вечером я заберу Калиса и приеду за тобой. Будь в академии, пока я не приеду. После продолжительной паузы в трубке послышался вздох. «Хорошо. Я буду тебя ждать». Мальчишка сжал губы в тонкую линию, глядя в зеркало, и дал отбой. — Нэйт, я не предавал тебя. Я не предам тебя… — прошептал он, выдыхая. Спустя час Лир услышал, как в замочной скважине несколько раз провернулся ключ. Он расположился в гостиной в кресле, закинув ногу на колено: вертел в руке нож с длинной рукояткой, увенчанной резной головой пантеры. Подарок Лайоша. Чуть прикрыв глаза и поигрывая лезвием, он позволил Констанц разуться и пройти по квартире дальше. — Привет, — широко улыбнулся омега. Домработница сложила сумку на стул у двери и улыбнулась в ответ. Она не обратила внимания на оружие в руках хозяина квартиры: привыкла к тому, что вертеть ножики — одно из любимых занятий молодого отца, наравне с жеванием жвачки. — Привет, Лир. Как у вас дела? А где мой маленький любимчик? Галлахер улыбнулся шире. — А почему ты спрашиваешь, Констанц? — Просто интересуюсь… Тебе приготовить завтрак и обед? Наверняка же, опять наелся всякой ерунды. — Ерунды я наелся. Сыт по горло, — его тон мгновенно изменился. Улыбка сползла с мальчишеского лица, отчего Лир стал выглядеть почти пугающе. Он наблюдал за реакцией женщины, меняя маски на лице с мастерством профессионального актёра. Бета почему-то попятилась, когда он поднялся и отряхнул кожаную куртку с металлическими кнопками. Склонил голову набок. Медленно провёл языком по лезвию ножа. — Лир… Лир… Ты что?.. — А что?— снова расходясь в обычной своей усмешке.— Так что там с завтраком и обедом? — Лир… Убери нож. — Почему? — вытянув губы трубочкой. Громко чпокнул губами и обнажил зубы, ухмыляясь, посмеиваясь, приближаясь. Домработница хотела выбежать из комнаты, но Лир не позволил. Одним прыжком сократил расстояние, вжал её в стенку, вдавился лбом в лоб беты. — В чём дело, Констанц? Сильные, натруженные руки женщины вдавились в грудь омеги, но он застыл каменным изваянием, и, даже не мигая, прожигал взглядом. — Что, сука? Давно ты на Скарабея работаешь? Ладони беты обмякли. — О чём ты? — С самого начала, — приставив нож к горлу, ощутив по движению рукоятки, что женщина сглотнула. — Сливала информацию про МакТавиша. А потом появился я — тебя повысили там небось? Женщина холодно смотрела на парня. — Ты думаешь, напугаешь меня всем этим? — хищно осклабившись, прошипела она, поняв, что отпираться смысла нет — только нападать. — Убьёшь меня, зверёныш? Тебя самого закопают. Лир ощетинился, его губы дрогнули. Он показывал гнев, но испытывал лишь приятное напряжение в животе — предвкушение. — Ошибаешься, — часто зашептал он ей на ухо. — Ты — шестёрка. И ты раскрыта. А раскрытая шестёрка — мёртвая шестёрка. Обычная арифметика, идиотка. Лир вышел из квартиры, переступив через труп беты, что лежал в луже собственной крови. Он забрал некоторые дорогие украшения, вещицы. Перелопатил весь дом, попутно сгрёб некоторые необходимые вещи для себя, ребёнка и МакТавиша. Инсценировав ограбление, мальчишка не запер дверь, только плотно захлопнул. Сбегая вниз по лестнице, он налетел на Араниса, что нёсся к нему на полной скорости. Парень поднял на него глаза: взлохмаченный, напряжённый, слишком сосредоточенный, взглядом молнии мечет. — В машину, живо, — прохрипел он, утягивая Лира за собой. Грубо затолкав его в салон, альфа схватил его за плечи. — Лир, Калиса похитили. — Ч-что…? — у Галлахера что-то оборвалось внутри. — Средь бела дня влетели в дом. Там были только дети и Дар. Мэл и близнецы пытались, но куда там. Они как-то прошли мимо охраны, отрезали пути к кнопкам вызова. Детям только зацепить их удалось. Его забрали, Лир. И я понятия не имею куда. Мы уже весь город на уши подняли. — Блять…. «Так вот, какую проверку ты мне готовил, папочка. Как всё не вовремя-то… Как всё…» — Лир, ты слышишь меня? Твоего сына похитили! Ты, может, хотя бы предполагаешь, кто?.. — Аранис тряс Лира за плечи, но тот будто в себя ушёл. «Я не вытащу его живым. Я не справлюсь. Я думал, успею. Думал…. Он отвлекал не Лайоша — меня. Он не верит мне. Твою ж… У меня нет выбора… Плевать на всё». — Отвези меня к Лайошу! — рявкнул он так, что Аранис подался назад. Никогда альфа не слышал такого рёва от этого омеги. — Бегом. Или пусти за руль!

***

МакТавиш курил в перерыве между лекциями на крыльце академии, когда к нему подбежал один из студентов и сказал, что кто-то хочет побеседовать с профессором. Нэйт напрягся в тот же момент, но почему-то последовал за ним. После бессонной ночи и тяжёлого утра у него нещадно болела голова, будто дятлы долбили по всей окружности черепа. Он постоянно обдумывал то, что Лир делал с Миро. Он знал, что у мальчика есть истинный. Варг говорил ему об этом, не называя имени. Но Нэйт даже думать об этом не хотел. Ему казалось, он достаточно крепко держит руку на шее мужа. Микроинфаркт, случившийся с ним на лестнице — он пережил на ногах. Никуда не обратился. Поехал в академию, в попытке всё обдумать, занимаясь привычным делом. Профессор пока не знал, как вести себя с Лиром и потому, когда тот позвонил — разговаривал как обычно. В чём упрекать? Он теперь знал всё. Знал, как его мальчик оказался в постели с истинным. Знал, что Варг с ним делал всё это время. Под гипнозом высвобождал его мысли и желания. Возомнил себя кукловодом, заигрался. С тех пор, как родился Калис, Нэйт пошёл на условия Варга. Изредка выполнял его просьбы, оказывал посильную помощь авторитету, ведь это всё для ребёнка, для Лира. «Я уже доверился тебе однажды. Чем ты мне отплатил?» — вспомнил он собственные слова. Но Лир не мог шелохнуться, не мог уехать, а Нэйт был способен только собой его накрыть. Пока это был единственный способ помочь мужу выжить. Студент подвёл профессора к машине, что стояла у дороги, почти заехав на территорию заднего двора академии. МакТавиш кожей чувствовал неладное. Не торопился наклоняться. Тонированное стекло с шумом опустилось до половины. Нэйт побледнел и едва ли не отшатнулся. На заднем сидении находился Калис. Сын Нэйта сидел на коленях крупного, брутального вида беты. Похититель прислонил дуло пистолета к виску малыша. Тот, увидев отца, улыбнулся, потянул к нему ручки и радостно захихикал. — Папа! — на высокой ноте, — резануло в самое сердце, дополнив всю картину. — Садись, МакТавиш, — усмехнулся мужчина. — Деваться некуда. Деваться было действительно некуда. Нэйт прекрасно осознавал это. Сел в машину без лишних разговоров. Ему тут же передали сына, но дуло по-прежнему было направлено на кудрявую тёмную голову малыша. Нэйт прижал к себе ребёнка и несколько раз порывисто поцеловал в темя. — С тобой свёкр хочет пообщаться, — сообщил ему бета. — Убери пистолет. Я никуда не денусь, — его нервировала эта страшная угроза для Калиса. — Я наслышан о тебе, так что нет. МакТавиш цыкнул. Рефлекторно попытался спрятать ребёнка — закрыть своими руками, но головой понимал — всё без толку.