Ловушка для Лира

Упал на камни я без сил. К родным долинам пришел с повинной Твой блудный сын...

Лир нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая аудиенции Варга. Вот уже полчаса авторитет не принимал его. И Галлахер был вынужден стоять в коридоре, он теребил лямки подтяжек и пытался припомнить, заставлял ли Лайош его столько ждать? Аранис, казалось, тоже был удивлён таким раскладом. Наконец фаворита пригласили в столовую, откуда вышел какой-то бета преклонных лет. Варг стоял у камина и помешивал потрескивающие угли. — Лайош, — позвал омега. Андрогин не обернулся. — Здравствуй, мой дорогой фаворит, — он произнёс это обычным тоном, но Лир уловил в голосе нечто пугающее. — Лайош, моего сына похитили. — Да, я в курсе, — андрогин отложил изящную кочергу, но по-прежнему смотрел на огонь.— Очень сочувствую тебе. Делаю всё возможное, чтобы найти его. Лира по-прежнему сильно настораживал его тон. — Я хочу знать, что произошло ночью. — Ты сам сказал, что твоего сына похитили. Что ты делал ночью — я не в курсе. Но это тебя, видимо, интересует больше. Варг отразил его попытку начать с наступления. Лир порывисто подошёл к нему. — Нет, ты знаешь. По всему дому ведётся видео-наблюдение, — не отступал омега. Он хотел бы дёрнуть гамму за руку, ударить по плечу, что угодно — лишь бы он обернулся и начал говорить по-нормальному. Однако не смел. Чего-то боялся. — Хочешь посмотреть? Обновить ощущения? — Лайош, не издевайся надо мной! Лир терял ориентир. К горлу подступала тошнота. Всё напоминало дурной сон. Варг резко обернулся. Пронзил взглядом. — Чего ты хочешь, Лир Галлахер? — сухо спросил он. Омега подавил рефлекторное желание попятиться. Лайош никогда его так не называл. — Хочу знать, что произошло. Я переспал с Миро, — замешкавшись, проговорил он, ища в лице Варга человеческие проявления, но их там не было. — Спасибо за информацию, — Лайош не сходил с заданной линии беседы. — Буду иметь в виду. — Да что с тобой? — Лир всё-таки приблизился, протянул руку, хотел коснуться плеча своего благодетеля, но тот остановил его одним движением глаз. Он опустил руку. — Ничего. — Хорошо, ладно… — Галлахер в конец растерялся. Земля плыла под ногами. — МакТавиша тоже похитили, — произнёс Варг, снова поворачиваясь к камину. «Этого следовало ожидать. Отцу в первую очередь нужен он. Не Калис». — Лайош, что мне делать? Как мне быть? И что произошло ночью? — У меня сегодня совершенно нет настроения решать твои проблемы… Я устал, Лир. Так устал… Говорю же, мои люди делают всё возможное, но мы не можем… Ты же не захотел поведать мне правду о том, кто избил тебя тогда. Лир выдохнул. «Нэйт… Калис… Пора с этим завязывать. Я потеряю их. Что с Лайошем? Никогда он так со мной не говорил. Это как-то связано со мной и Миро? Что? Что, чёрт возьми, происходит?» — Я не вижу смысла продолжать эту беседу, Лир. У меня невыносимо болит голова. Избавь меня от своего присутствия. Мы поговорим, когда мне станет легче. Омега опешил. Даже открыл рот от удивления, не нашёлся с мгновенным ответом. Когда авторитет поспешно проходил мимо него — посторонился. Ветер донёс до него свежий запах гаммы с примесью табака и мяты. У Лира голова пошла кругом. В опустевшую столовую вошёл Аранис. — Что он тебе сказал? — Он…— Галлахер сглотнул. — Он послал меня. Тёплая ладонь легла на его плечо. — Он сильно не в духе. Потерпи… — Ты не понимаешь! — вскинулся Лир, схватив своего бывшего наставника за плечи. — Ты даже не представляешь, в какой опасности… Нэйт и Калис… — он отвёл глаза, пытаясь совладать с эмоциями. — Значит, ты что-то знаешь. У тебя только один выход, и ты в курсе — какой, — вынес вердикт старший брат Лайоша. Аранис сжал локти омеги и встряхнул. — Посмотри на меня, Лир! Посмотри! Вспомни, кто ты такой. Возьми себя в руки, — альфа отчётливо ощущал дрожь в руках парня. — Твой сын, твой муж могут погибнуть. Лайош не хочет тебя слушать. Так, спроси себя — почему? Ответ неизвестен мне, но его знаешь ты. Ты и только ты! Если бы ты был способен сделать что-то самостоятельно — не рванул бы к моему брату. Но ты здесь, так сделай всё возможное. Галлахер кивнул, глядя в пол. Он кусал губы: то верхнюю, то нижнюю. — Хорошо… — Он в спальне. Аранис отпустил омегу, и тот последовал в обитель Варга. Заглянув через приоткрытую дверцу, увидел Лайоша, сидящего на постели. Он распустил шелковистые чёрные волосы по плечам и массировал голову пальцами, прикрыв глаза. — Лайош, — в очередной раз позвал Лир, чувствуя себя провинившимся щенком. Голос его звучал колебанием тонкой струны. Он не получил ни ответа, ни знака, ни разрешения войти, но всё-таки медленно ступал по полу в направлении кровати. А Варг продолжал незатейливый массаж. Только когда фаворит положил ему голову на колени, обняв их руками, соизволил опустить взгляд. — Лайош, я сын Кио Бати, — сказал он, прижавшись лицом к ногам мужчины.— Я работал на Скарабея, сколько себя помню. Я шестёрка, попавшая к тебе случайно. Лир ощутил прикосновение пальцев к голове, но продолжил говорить. Его голос заглушался, ибо он почти соприкасался ртом с тканью штанов. — В борделе я был не товаром — надсмотрщиком, — продолжил он. — Мы были предупреждены, что вы придёте, поэтому я переоделся в тунику. Я не должен был уходить с вами, но у меня не было выхода. Ты выбрал меня. Лир не слышал даже дыхания Лайоша: тот не шевелился и ничего не говорил, а его тяжёлая ладонь покоилась на затылке фаворита. — Кио Бати — один из членов Совета. Скарабей — организация, которая зародилась здесь — в Карсисе, и расширяется пока на запад. Ты сильно им мешаешь. Они хотят тебя убрать. Каждое покушение было организовано при моём содействии, — он сглотнул. Почему-то не захотел сказать, что сам же их и срывал. Язык не поворачивался. — Убийство людей из моей банды было частью плана, чтобы ты верил мне. Я знал о том, что их убьют. Сегодня я убил всех остальных. Мой отец избил меня тогда, потому что я не должен был жениться с МакТавишем, не должен был рожать ребёнка. Всё далеко зашло. Отец знал, где я учусь, и кто там работает. Отчасти я наблюдал за Нэйтом, но… Это всё неважно. Лайош,— он резко поднял голову, попытался заглянуть в лицо мужчины, но тот смотрел в потолок. — Лайош, посмотри на меня! Он не отпустит их. Ему нужен я — без них. Он заставит меня… Я не смогу перечить! Лайош! Я знаю, кто я, и что ты можешь сделать со мной, но... Лайош! — Лир уже кричал и тряс его за рубашку, цеплялся как котёнок. Варг медленно опустил голову с тяжёлым вздохом. Ленивым движением руки он отшвырнул от себя фаворита. Все пять перстней врезались в щёку, а от амплитуды движения руки мальчишка мешком повалился на пол, но не стал подниматься, лишь упёрся ладонями в ковролин. — Ты прав… Только этого я и достоин. И этого мало... — Чего ты хочешь от меня сейчас? Лир не мог найти в себе достаточно смелости, чтобы снова попытаться посмотреть на Варга, который остался сидеть, как сидел. — Чтобы я решил твою проблему? В очередной раз? Он остро ощутил собственную никчёмность: он был жалок, несчастен, разбит, вымотан. Страх одолевал его. До ломоты в суставах он боялся того, что ему предстоит пережить, если сию секунду Варг не скажет: "Я уже всё подготовил, всё придумал — мы всё сделаем". Но он чувствовал — этого не будет… И это… Конец. — Лайош, помоги… Умоляю… Я предоставлю тебе все имена, пароли и явки, только вытащи их оттуда! — голос предательски дрожал и срывался на каждом слове. Лир всё-таки оторвался от пола, принял сидячее положение, поднял бледное лицо. — Последний раз помоги… Ты вправе отречься от меня, ты вправе уничтожить меня, только прошу… Вытащи их! Вытащи! — ломая руки, он подскочил, снова кинулся к Лайошу, порывисто сжал его воротник, вклинившись коленом между его ног. В груди разрывалась граната. — Только ты сможешь это сделать! Они не выйдут оттуда живыми, если ты не вмешаешься! — Ты сам втянул их в это, верно? — глаза андрогина были страшны. Они блестели, но казались тёмными, впитав все его самые чёрные мысли. — А я должен всё бросить и спасти их? Люди твоего отца ворвались в дом моего брата, чтобы забрать твоего сына. Но там находилась Шарлиз… А если бы с ней что-нибудь случилось? Лир медленно отшатнулся. Варг излучал такой холод, что его пробрало до костей. Каждое слово резало без ножа. Лайош отказывал. Лайош был непреклонен. — Я понял тебя… Я… — на подкошенных ногах он медленно побрёл к выходу из спальни. Скосив взгляд через плечо, заметил — андрогин снова начал массировать голову. Сухие слёзы душили Галлахера. Он был в западне и ощущал это как никогда ясно. Медленно шёл по коридору, держась за стенку, не реагировал на оклики людей Варга, ничего не замечал. Дойдя до ванны, он обхватил руками край раковины и медленно опустился на колени, прижавшись лбом к прохладному кафелю. Губы приоткрылись, он беззвучно что-то шептал. Панический страх обездвижил каждую мышцу в теле. Мальчишка с шумом втягивал воздух в грудь. У него больше не было плана, не было запасного варианта. Всё кончено. — Жалеешь себя? Жалей. Именно так и поступают добропорядочные отцы, — насмешливый голос. Лир никак не мог идентифицировать его. Кто-то схватил его под руки, резко поднял с пола и грубо тряхнул. Лир сфокусировал взгляд на владельце голоса. — Лайош, я сейчас уйду. Дай мне две минуты… — Очнись. Варг начал брызгать ледяной водой в лицо фаворита, что обмяк в его руке, повис на локте. Лир был в сознании, но будто пытался абстрагироваться от действительности,— ноги его не держали. — Хватит! Он снова встряхнул омегу. Галлахер попытался напрячься, чтобы не выпадать из реальности. Гамма продолжил брызгать на него, расстегнул на парне ворот рубашки, залил воды на чувствительную область шеи и ключиц. Лира передёрнуло. Он уже не падал,— неуклюже нащупал под ногами пол. — Я хочу кое-что тебе показать, — сказал Варг, обхватив голову омеги руками. — Мы поедем только вдвоём. — Куда? — вяло прошептал Лир. — Ты убьёшь меня сейчас? Дай мне хотя бы попытаться… Лайош прищурился и потащил фаворита за собой, крепко держа его за руку.

***

Они ехали в машине уже больше двух часов. За окном пейзаж давно сменился: Карсис, представляющий собой несколько объединённых холмов; его извилистые улочки, усеянные старинными домами,— давно остался позади. Теперь Лир наблюдал за неспешным движением однообразных равнин, заливаемых ярким весенним солнечным светом. Пастбища и поля, редкие пригородные посёлки… Галлахеру не было страшно. Просто пусто внутри. Они хранили молчание. Лайош вёл машину сам. — Тебе неинтересно, куда мы едем? — полюбопытствовал Варг, когда они проезжали по трассе, проходящей под двумя пологими склонами. Лир качнул головой. — Интересно. Если ты хотел попасть в головной офис Скарабея, то мы в двухстах километрах от него. — Нет, не хотел, — он придерживал руль двумя пальцами, отклонившись в просторном кресле. — Мы едем в Ратимор. — Нэйт и Калис сейчас на волоске. А мы едем в Ратимор… Прости… Это неважно. — Важно. Их не тронут, пока ты сам не явишься. Я же правильно тебя понял? — Мне казалось, ты не слушал. — Как видишь, слушал. И очень внимательно. Они въехали в Ратимор, маленький городок, который не шёл ни в какое сравнение с Карсисом, когда багряно-фиолетовые сумерки слегка тронули горизонт. Пятьсот километров отделяло Галлахера от его мужа и сына. Лайош петлял по узким, каменистым дорогам, а вокруг не было ни единого дома. Лишь редкие столбы мелькали за стеклом. У Лира слипались глаза — веки отяжелели. Редкая, но крупная дрожь заставляла его бодрствовать. Ему было холодно изнутри. — Приехали, — оповестил его Варг, и Лир широко открыл глаза. Они буквально упёрлись в массивные каменные ворота. На сером ограждении висела облупившаяся вывеска, некоторые буквы стёрлись от времени целиком. «Психиатрическая клиника Ратимора». Лир мгновенно протрезвел. — Зачем нам в этот хоспис для душевнобольных? Ему стало невыносимо тоскливо. Неприятное предчувствие закрутилось в животе ледяной змеёй. — Я хочу уехать отсюда, — сказал он, даже не успев подумать. — Лайош…— Галлахер поднял глаза на андрогина и умолк. Нехотя вышел из машины и, понурив голову, пошёл вслед за Варгом, что уже был у поста, который располагался сразу за вырезанной в каменном заборе дверцей. Это пристанище неизлечимо-больных двести лет назад являлось поместьем крупного землевладельца. Постройки дворянского имения обветшали от времени и отсутствия ремонта. Жёлтая штукатурка обсыпалась с массивных стен, в крышах виднелись трещины и пробоины. По территории ходили пациенты под присмотром медперсонала. Лир старался на них не смотреть, прятал глаза. Варг же вышагивал как обычно: гордо расправив плечи и высоко держа подбородок. Они зашли в одно из зданий. Лайош сразу же подошёл к стойке администратора. — Здравствуйте, — поприветствовал он сидящего на входе серьёзного вида омегу. Присмотрелся к бейджику. — Мистер Эйс. Лир нервно потирал свои метки на шее — то одну, то другую, будто пытался как-то призвать альф и совершенно не замечал этих действий. Мальчишка озирался по сторонам, сжимал губы. Варг непринуждённо беседовал с мужчиной. Лир не вслушивался, но… — Нас интересует Ноэль Галлахер… Парень мгновенно вцепился в его руку и попытался оттащить от стойки. Гамма извинился и сделал несколько шагов,— позволил увлечь себя в угол. — Что ты делаешь? — зашипел Лир. — Ноэль Галлахер — моя мать. — Я в курсе, — кивнул андрогин. Омега мог поклясться, в его глазах мелькнуло нечто человеческое. — Она живёт в другой стране, на кой ляд весь этот цирк? — Вот как. В другой стране… — Именно! Она убежала с водителем отца, когда мне было четыре года. Всё, я ухожу, — Лир отказывался воспринимать это место. Его одолевало только одно желание — удрать отсюда и как можно скорее. Когда он попытался сделать шаг, Варг схватил его и потащил обратно к администратору. — Так вот, — снова начал он, прижимая парня спиной к своей груди, — нам нужна Ноэль Галлахер. Мы понимаем, что часы приёма закончились, но… Возможно, вы что-то придумаете для нас? Администратор-омега пристально посмотрел на Лира, которого Лайош буквально вдавливал в край высокого деревянного стола. — Среди вас есть родственники пациентки? — Да, — мгновенно отозвался Варг, поднимая лицо фаворита за подбородок, будто демонстрируя внимательному работнику. — Я знаю, у вас не так много пациентов, и скорее всего вы знаете каждого лично. Так вот, приглядитесь. Если до этого Лир ещё делал попытки вырваться, то сейчас замер, встретившись глазами с мистером Эйсом. — Несомненно, я знаю каждого… — администратор будто раздумывал, вглядываясь в лицо мальчишки. — Но к чему такая спешка? Приёмные часы… — Поймите нас, мы ехали из Карсиса. И должны вернуться назад этой ночью. Мальчик очень хочет увидеть маму. — Да что, отца твоего, ты несёшь?! — взвыл Лир, потерявшись окончательно. Администратор покосился на него недобрым взглядом. Вопль был громким: один из больных в ужасе уставился на шумного посетителя. — Не пугайте пациентов. Некоторые боятся чужих людей, другие — не воспринимают шумы, — сквозь зубы произнёс омега и остановил пробегающего мимо медбрата. — Отведи этих людей к четвёртому корпусу. Ноэль Галлахер ещё не спит? — Не должна, — отозвался молодой бета и обратился к странным гостям. — Следуйте за мной. У Лира щипало в глазах от усталости и той каши, что бурлила в голове. Он чуть ли не вплотную прижался к Варгу, когда они проходили мимо нескольких больных, которые оживлённо что-то обсуждали, делая странные движения и как-то ломано жестикулируя. Галлахера уже колотило. Он совершенно не допускал мысли, что здесь может находиться его мать. Более того, он её почти не помнил. И всё это походило на очень злой розыгрыш со стороны Варга. Пациенты решительно ничем не пахли,— и это пугало сильнее всего. Лишь по их телосложению можно было предположить к какому типу они относятся. Они подошли к маленькой постройке жёлтого цвета. От неё также веяло разрухой. Здесь всё этим пахло — и люди, и здания — тленом, пылью и старостью. А ещё от пациентов несло немытыми телами; доносились и запахи нечистот. Недалеко от крыльца росло невысокое деревце, а под ним сидела женщина в инвалидном кресле. На лавочке расположился медбрат-гамма, который держал в руках чёрный чемоданчик. Лир ещё не разглядел лица больной, а в груди уже защемило. — Вот она. Наша красавица, — сказал медбрат-бета. — Я вас оставлю. Варг поблагодарил его. Проводник поспешно удалился.Лайош остался на месте, а Галлахер медленно побрел по тропинке к деревцу. Никто его туда не толкал, но он шёл, и каждый шаг давался ему всё тяжелее. Женщина сильно клонилась набок. Её бледное лицо, обрамлённое тёмными, едва тронутыми сединой кудрями, совершенно ничего не выражало. Весь её вид излучал пустоту, что постепенно, по грамму, проникала в тело мальчишки. Из приоткрытого рта пациентки стекала слюна, сочилась по подбородку ниже,— на шею. Мужчина, что сидел возле неё — без какой-либо неприязни бережно обтёр её лицо и шею платочком. Лир стоял уже вплотную. Он смотрел на свою мать — сомнений у него не осталось. Пусть это не та омега, которую он смутно помнил, и не та, что весело усмехалась с фотографий, — в кресле сидела Ноэль Галлахер. Парнишка сам не заметил, как оказался на коленях. «Всё было ложью. От начала и до конца. Всё. Ни слова правды. «Твоя мать — шлюха, сбежавшая с водителем, — говорил отец. — Она предала тебя. Её омежье блядство лишило тебя матери»». — Парень, ты чего? Его мать смотрела в никуда. Лир чувствовал себя четырёхлетним мальчиком, который стоял на вокзале, держа мать за юбку и прячась. Он вспомнил тот день. Вспомнил, как отец оторвал её от него, когда она вцепилась в своего сына, совсем маленького, мёртвой хваткой. Вспомнил, как оба они рыдали навзрыд. — Мама… — прошептал он. — Мамочка… «Боги, как же больно, как больно…» Он подполз к ней на коленях, вцепился пальцами в ледяные дужки сидения. Он дрожал, вдыхал, но не мог протолкнуть воздух в горло. — Мамочка… — без конца шептал он. Детские воспоминания вихрем проносились перед глазами, а последние силы покидали его тело. — Мамочка, ты узнаёшь меня? — он хотел плакать, но глаза лишь резало. Сухие слёзы были больнее тех, что могут пролиться. Эти — не могли. Они стояли в горле, опаляли глаза, но толку от них не было. — Не может быть… Мамочка… — он с опаской коснулся её руки. — Она не ответит тебе… — с сожалением сказал приставленный к Ноэль человек. — Она не говорит уже много лет. Голова рвалась, душа билась раненой птицей. Галлахер бессильно уронил голову на колени давно потерянной матери и не мог — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Тело часто спазмировалось. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем рука Варга легла ему на шею. Он сразу узнал прикосновение. — Лир… — промолвил Лайош, но тот лишь дёрнулся. Тело матери под ним напоминало загустевший кисель. Мышцы за время её недвижимости атрофировались, обмякли. Женщина никак на него не реагировала. — Лир, она не услышит тебя. Галлахер резко, одним движением поднялся. Он переводил взгляд с медбрата на Варга, а с них — на мать. — Что? Что с ней?! Чем она больна?! — пытался кричать он, но лишь сипел. Голос пропал.— Что она здесь делает?! Мамочка! — снова роняя голову на ноги матери, падая на колени. У него началась истерика. Он сотрясался и кричал, заходился пеной у рта, ломал руки, пытался трясти женщину, что по-прежнему молча пускала слюни, глядя перед собой. Медбрату пришлось оттаскивать мальчишку силой, он попытался вколоть разбушевавшемуся посетителю успокоительное, но Варг не позволил. Мужчина унёс брыкающегося и ревущего парня, обхватив поперёк живота. Едва они оказались одни, он прижал его к себе, позволив колотить себя кулаками, кусать и царапать. Вскоре Лир выбился из сил, так и не встретив сопротивления. Его лишь молчаливо прижимали к груди. — Что это? Лайош, что это?! — снова выл он. — Я был уверен, что она бросила меня, уехала с новой любовью куда-то — чёрт знает куда! Отец говорил… Варг прижал палец к его губам, чуть отстранив от себя, опустился на колени, глядя в глаза. Лир не узнавал этого участливого выражения на лице Лайоша. Ему снова хотелось кричать. Хотелось избить кого-нибудь, порвать весь этот пейзаж, как картину — вырваться из сна. — Это какой-то кошмарный сон! — он щипал себя, бил по щекам, но никак не мог опомниться. Варг поглаживал его по плечу, отказавшись принять помощь от персонала. Мальчишке была необходима разрядка, выплеск эмоций. — Я хочу, чтоб это кончилось! Разбуди меня, Лайош! — Я не могу, малыш… — с какой-то отцовской нежностью прошептал андрогин. — Перестань! Перестань так себя вести! Стань обычным! — Тихо… Лир задыхался, и Лайош снова обнимал его, сухо целовал в виски и лоб. Спустя десять минут они сели на ту самую лавочку, где до этого находился медбрат. Пациентку по имени Ноэль Галлахер давно увезли в ближний корпус. — Ты готов выслушать? — спросил андрогин, поправляя волосы омеги, вытирая пот с его лба. Лир кивнул, вцепившись пальцами в деревянный край лавки. — Твоя мать находится здесь вот уже почти шестнадцать лет, — начал Варг. — Ты знал об этом? — Галлахер сопел на каждом выдохе. — Знал. Я с самого начала всё знал про тебя, Лир. Неужели ты думал, что мне неведомо, кого я пустил в свой дом? Лир смотрел под ноги, водил носком кожаного сапога, со злостью взрывая землю. — Я знаю про тебя всё. Едва ты появился, я дал запрос в детские дома. Действительно, ты числился в одном. По документам ты находился там с самого рождения. Мать якобы отказалась от тебя. Я видел даже её заявление об отказе по причине твоего типа. Ты знаешь, это не редкость. Я мог бы успокоиться на этом, но всё-таки решил узнать о Ноэль Галлахер больше. Информации было много, и каждый тезис противоречил всем остальным. По одному — она действительно покинула страну; по другому — погибла в автокатастрофе. В Каледоне даже есть могила с её именем. Я лично там был… — Зачем тебе всё это было нужно? — скорее простонал, чем сказал омега. — Подожди. Мы к этому ещё вернёмся. Глубокие, синие сумерки окрасили небо — на территории загорелись редкие фонарики. Их блики неестественно весело играли на стенах этих страшных — изнутри и снаружи — зданий. Галлахер смотрел на ноги, продолжая терзать итак развороченную почву. — Постепенно я выходил на верный путь. Он привёл меня к Кио Бати. А там уже было не так сложно. Этот человек известен своей жестокостью. Даже его приближённые всегда косо на него смотрели и боялись. Даже не так, как меня. Он действительно опасен для общества. Он на грани. Омега испуганно посмотрел на Лайоша. — А правда такова, Лир. Сейчас успокойся и просто выслушай. Время пришло. Она тебе не понравится. Ты готов? Я знаю, что ты сильный. Ты выдержишь. Лир полностью накрыл нижнюю губу верхней, вонзил зубы в кожу, и кивнул. — Когда твоего старшего брата убили, Ноэль об этом узнала. Скорее всего она не знала способа, хотя… Но это не так важно. Она захотела спасти тебя. Лир всхлипнул, зажмуриваясь. Он по-прежнему не мог расплакаться. — Захотела увезти, чтобы уберечь от Бати. Но не смогла. Её поймали уже на вокзале… Парень заскрежетал ногтями по деревянной перекладине лавочки и простонал, сильнее впиваясь зубами в кожу под нижней губой. — …И заперли здесь навсегда. Лайош замолчал. У Лира тряслись плечи. Он не сразу смог заговорить. — Ты знал… Почему не вытащил её отсюда? Почему не сказал мне? — Ты был совсем ребёнком, что я мог тебе сказать? Не вытащил… На тот момент она находилась здесь уже одиннадцать лет. Её намеренно травили седативными препаратами. Сначала не здесь, в другом месте. В закрытой клинике, в тайне. Её нервная система убита. Её нет. Это оболочка человека, Лир. Твой отец сделал это с ней. Лайош с нескрываемой тревогой смотрел на парня. Ему действительно было сложно всё это говорить. Гамма притянул к себе своего фаворита, снова вдавил в грудную клетку. — Сначала они убивали её, теперь поддерживают в ней жизнь… — Но почему? За что? — Я привёз тебя только с одной целью. — С какой? — не сопротивляясь объятьям, прошептал Галлахер, крепче прижимаясь к Лайошу. Легче ему не становилось. Он всё также разрывался изнутри, но цеплялся пальцами за пальто андрогина, тянулся к нему, хотел спрятаться в него целиком. Чувствовал себя ребёнком: беспомощным и бессильным. — Чтобы ты принял верное решение в назначенный час. Ты сейчас не поймёшь меня. Просто запомни эти слова на будущее. — Какое будущее? Оно есть? — скорчился Лир. — Ты видишь это будущее? — Тебе страшно. Я знаю, — поглаживая по руке. Лайош подул на его лицо, приподняв за подбородок. — Ты вооружён до зубов. И будущее ты прорубишь себе сам. Ты же знаешь. — Ты странно говоришь. Я не узнаю тебя… И… Если ты знал с самого начала всё обо мне, зачем столько времени потратил на это? Если ты знаешь правду о Скарабее, обо мне, о Бати? Почему не убил сразу? Зачем это всё? — Ты принёс смысл в мою скучную, размеренную жизнь. — Так тебе было просто смешно… Я забавный, да? Какой смысл разгадывать то, что и так разгадано? — едва слышно прошептал Лир, расслабляясь. Нежный, едва ощутимый запах гаммы с резкими нотками кислого яблока действовал как прохладный летний душ. — Я люблю мучить тех, кто мне дорог,— прошелестел Варг ему на ухо, сжимая его кисть руки. — Такая блядская у меня натура. Я изводил тебя, и знаю — ты не простишь меня за это… — Миро…— вспомнил Лир, сдвинув брови. — Я давно знал ваш маленький секрет. Я ревную тебя, мой тигр. У Галлахера не было сил гневаться. Он понимал, что, возможно, Варг сломал ему жизнь. Обе метки на шее будто противостояли друг другу, жгли так, что, казалось, прожгут горло насквозь. Но всё это меркло на фоне той трагедии, которую он переживал сейчас. — В чём смысл этой ревности? — Я эгоистичен, мой маленький друг… И я не хотел, чтобы ты достался хоть кому-то. Я рассчитывал, что… Ладно. Это сейчас не так важно. Скажи мне, ты дойдёшь до машины? — Я здоров,— ответил омега и отодвинулся. Андрогин нехотя разжал ладони и выпустил Лира из объятий. Омега тяжело поднялся. Даже Лайошу было больно на него смотреть. Его потерянный вид угнетал. — Я хочу забрать её отсюда. Лайош, мы можем её забрать? — Чисто теоретически — да. Но ей нужен особый уход. Она не ходит, не говорит и сама решительно ничего не делает. — Я заберу её отсюда, — твёрдо произнёс Галлахер.— Не сегодня, не сейчас. Я разберусь со всем этим бедламом в Карсисе и вернусь за ней. Хотя бы ради этого я выживу. Даже если ты будешь против. Лир говорил, а Варг понимал, что это клятва. Настоящая, взрослая, мужская клятва. На осунувшемся лице омеги сверкали тёмные глаза. В них горел вовсе не гнев, а нечто столь жёсткое, холодное, дикое, что Лайош не сомневался в его словах.