Either all or nothing.

« Смерть всегда ходила за мной по пятам, но никогда не смотрела мне в глаза…» Пожалуй, только такая фраза лезла в голову Джону, когда он стоял на краю могилы. Влажная от нескончаемых дождей, земля прилипала к нечищеным уже как три дня ботинкам доктора, в то время как прохладный октябрьский ветерок непозволительно раскованно старался пролезть под потрепанный жизнью джемпер. Ватсон с горечью признался сам себе, что в любой другой ситуации, он бы не позволил себе даже выйти на прогулку с собакой в таком виде, но, увы, сегодня так сложились обстоятельства. — Где я совершил ту роковую оплошность за которую расплачиваюсь до сих пор? На похоронах нет многочисленной родни и знакомых. Присутствует только верный друг — Шерлок Холмс. Так было правильно. По правую сторону от Джона стоит детектив в своем неизменном пальто и выражением безразличности на лице. Только изредка доктор отмечает, что ему чертовски не хватало этого взгляда. — Надо же, внешне не изменился, а вот взгляд стал другим. Левой рукой Холмс поддерживает друга под локоть во избежание встречи его лица с сырой землей, одновременно с этим Джон придерживает уткнувшуюся ему в грудь Мэри. Миссис Ватсон одета в фиолетовый спортивный костюм и скрывает за солнцезащитными очками глаза. Она уже не плачет, нет, все дарованные ей в этом мире слёзы, уже выплаканы. Когда священник просит кинуть по горсточке земли, Шерлок, ни секунды не мешкая, выполняет просьбу, а вот чета Ватсон кажется совершенно ничего не слышит. — Джон, — детектив аккуратно толкает друга в плечо, — Пора. Голос Шерлока, словно нить Ариадны, выводит Ватсона из запутанного лабиринта сознания, и он молча повторяет действие за другом. — Прощай, детка, — монотонным голосом произносит Мэри и снова утыкается лицом в грудь Джона. По медицинским показаниям ей колют успокоительное, поэтому Холмса не удивляют ее запоздалые реакции и действия. « Мой милый детектив, тебя нет дома уже целых два часа и сорок семь минут. » — JM. Чёрт, надо было предугадать сей момент, и отключить звук. « Вместо того, чтобы придумать план похищения с последующим выкупом, я вспоминаю нашу ночь. Я соскучился по твоим губам, Шерли.» — JM. « Сладкий, почему ты не отвечаешь? » — JM. « Если ты сейчас же не ответишь, я буду вынужден принять меры. » — JM. « Ты же знаешь, что я очень не люблю когда меня игнорируют. » — JM. « Как знаешь, видит Бог я давал тебе шанс. » — JM. Жаль, что Шерлоку сейчас было все равно.

***

Десять лет назад. — Майк, как так получилось? — Джеймс плюхнулся в кресло, потирая уставшие за день глаза. Семь чашек кофе и три часа сна. Путь к успеху всегда тернист. Стоявший напротив парень отчаянно теребит футболку и не решается посмотреть в глаза своему другу, а теперь уже и руководителю. — Я… Я не знаю, — сейчас ему кажется, что полученные за слив дела деньги пульсируют в заднем кармане. — Я делал все по твоей инструкции. В комнате пахнет сандаловым деревом и цитрусом. Джеймс Мориарти — жуткий перфекционист, поэтому даже запах в кабинете должен быть идеальным. — Моя инструкция была идеальной, — вскрикивает Джим и не справляясь с эмоциями, бьет кулаком по столу, от чего Майк инстинктивно закрывает глаза. В дальнем углу комнаты сидит белокурая девушка и стараясь просчитать все ходы наперед, наблюдает за ситуацией. Словно стараясь сконцентрироваться на сложившейся ситуации, она потирает холодный метал медальона цепляя ногтями гравировку трех букв «М». — Что у тебя в заднем кармане? — доносится женский голос, и понимая о чем идет речь, Мориарти напрягается всем телом. Его глаза горят адским пламенем, и от этого взгляда Майклу хочется убежать и спрятаться. Предателей нигде не любят. — А ведь его план действительно был идеальным, — произносит девушка, и всматриваясь в горящие злостью глаза, медленно подходит к их владельцу, присаживаясь на край стола. — И за сколько ты продал свою жизнь? Тихий стон и блестящие от подступившей влаги глаза. Даже сильные духом мужчины боятся когда смерть дышит им в спину. — Три тысячи, — говорит Майк, падая на колени перед парой. — Такого больше не повторится, обещаю. Джеймс не произносит ни слова, а лишь кивает головой. Знак, понятный только двум людям. Выстрел киллера сквозь открытое окно, и жизнь покидает тело предателя. — Люблю тебя за твой характер, — руки девушки притягивают к себе злодея, и прижимают к себе. — Я знаю, Мэри, я знаю.