Белый Каракурт

      Как я добрался до дома — разговор отдельный. Легкий моросящий дождик плавно перерос в ливень и я промок до нитки. Но самым ужасным было то, что когда я уже закатывал паукоцикл в подвал, у меня вновь отнялись ноги и я, вместе с байком полетел считать ступени. Не знаю уж, как ничего себе не сломал, наверное ангел хранитель вернулся из отпуска, в котором пребывал во время моих пыток. Приподнявшись на руках и отпихнув байк в сторону я захлопнул дверь и, как подкошенный, рухнул на пол между стеллажами. Сил на то, чтобы повернуть ключ в скважине уже не было. Меня скрутило невыносимой болью, в глазах потемнело, а верхние конечности начали неметь. С каждой секундой я ощущал себя все хуже и хуже, пока наконец, в который раз за последние пару дней, не провалился в забытье. Но в тот момент я был несказанно этому рад.       Пришел в себя я все там-же, между стеллажами. И в который раз подумал, что пора с этим завязывать, чай не кисейная барышня, каждые пару часов падать в обморок. Попытка пошевелить хотя-бы одной частью тела ни к чему не привела: все тело затекло. Видимо я слишком долго тут провалялся, причем еще и на сквозняке, в мокрой насквозь одежде с чужого плеча. Надо поскорее встать и переодеться, а то так и заболеть недолго. Причем далеко не факт, что обычной простудой, а не воспалением легких.        Как только руки перестало нещадно колоть, а из глаз исчезли мельтешащие мушки, я повторил попытки пошевелиться и встать. Но если первое мне еще удалось, то второе стало пусть и не полным, но все-же провалом. Нет, сесть я, конечно, смог, пусть и опираясь на дрожащие и почти не слушающиеся руки. Но при попытке встать на ноги мое везение испарилось.       Упасть-то я упал, невелико ранение, не с пятого этажа ведь летел и не с корабля ЩИТа. Но при приземлении впечатался спиной в один из стеллажей, который от подобных действий зашатало, и сполз на пол возле него. Краем уха я услышал звук, как будто перекатывается нечто металлическое, причем он доносился сверху и явно приближался. Инстинктивно вскинув руки в защитном жесте, я почувствовал режущую боль в районе запястий. Затем послышался лязг и меня облило чем-то холодным и вязким.       Так как, хвала всему сущему, инстинкт меня не подвел, глаза не были залиты данной жижей и я смог без проблем их открыть. Вот тут-то меня и ждал сюрприз от организма номер три, если счесть за первые два внешность и силу. Из моих запястий, там где я почувствовал боль, торчали жала, по одному из каждой стороны. В том же месте, где они пересекались, гордо болталась вскрытая банка с краской.       Перевернувшись на бок, я кое-как стряхнул банку с жал и занялся детальным их изучением. Все равно больше мне сейчас ничего не доступно. Вроде ничего особенного: жала, как жала. За исключением того немаловажного факта, что они растут из запястий, а у человека вообще отсутствовать должны. Ну нет у вида Homo Sapiens такой черты, как жала по определению. Впрочем, я сейчас человека не очень-то напоминаю. По начинке так точно.       Оглянувшись в поисках полотенца или чего-либо еще, чем можно было-бы вытереться, я наткнулся взглядом на гамак, который тут лежит со смерти дяди Бена. Мы с тетей Мэй занимались многими вещами, но, со смертью дяди, в этот список перестал входить семейный отдых. Финансовая сторона вопроса тоже была весьма актуальна. На первых порах приходилось многим жертвовать. И отдых был одной из первых вещей, которая отошла на второй план.       Я помотал головой, отгоняя болезненные воспоминания, и, размотав полотнище, принялся оттираться, стараясь при этом не пораниться своими-же жалами, что мне, к счастью, удалось. С мыслями о том, что неплохо было-бы помыться, я взглядом нашел на стене часы. Досадно, но уже не успею: через полчаса тетя встанет, а я не успею оттуда уползти, не в моем нынешнем состоянии.       Оглядев помещение еще раз, составил примерный план дальнейших действий. И первым пунктом в нем стояли переделка, усовершенствование и маскировка награбленного из лаборатории. Тут я перевел взгляд на свои руки, из которых по-прежнему торчали жала. С этим надо что-то делать и причем — быстро. Мысли лихорадочно метались в голове, сталкиваясь и не оказывая ни малейшего положительного эффекта на общую картину размышлений. Как-то само собой пришла дельная идея, что на холодную голову думается гораздо лучше.       Я закрыл глаза и вздохнул пару паз полной грудью. Сразу стало легче думать над проблемой, а спустя еще полминуты такого дыхания, я окончательно успокоился. На запястьях неожиданно возникло тянущее ощущение и я непроизвольно открыл глаза, как раз вовремя, чтобы узреть, как жала втягиваются обратно. Мда, я тут себя грузил по полной, а оказывается все было предельно просто: надо было всего-лишь успокоиться.       Теперь определенно будет проще. Подползя по-пластунски к двери и повернув в замочной скважине ключ я перевел дух. Теперь можно было не бояться, что кто-то войдет сюда без моего на то ведома, желания и разрешения. По крайней мере не сразу. Прихватив на обратном пути сумку с награбленным, я пополз по направлению к столу, что вместе со стулом стоял у дальней стены. Такс, дополз. Теперь кинуть сумку на стол и кое-как подтянувшись на руках влезть на стул. Благо он не на колесах, иначе представления с клоуном в главной роли в моем лице не миновать.       Взгромоздившись наконец на стул перевел дух. Видимо, я слишком активничаю для того, кто всего часов шесть назад был на грани смерти. Словно в ответ на последнюю мысль, лицо озарила горькая усмешка. Пока я предавался своим, отнюдь не веселым, мыслям, руки автоматически открывали сумку и высыпали ее содержимое на поверхность стола.       Следующие часа два я занимался тем, что разбирал и собирал заново технику ЩИТа, попутно удаляя или изменяя кое-какие моменты в ее устройстве. Таким образом я нашел около двадцати жучков, что были уничтожены сразу же после обнаружения, смог повысить плотность паутины и ее количество помещающееся в картридже, а также несколько модифицировать прибор ночного видения, уменьшив его по размеру и превратив в подобие маски на пол лица. Все это добро было тщательно запрятано обратно в рюкзак, на случай скорого побега. Ну мало ли, вдруг ЩИТ хватится или Гидра активизируется, а у меня все средства защиты, нападения и побега неведомо где. Я, конечно, туплю порой, но так явно подставляться не намерен.       Итак остался последний пункт. Тут я перевел взгляд на входную дверь. Точнее на пол под ней, где с самого моего прибытия валялся паукоцикл. Да, приятель, пора и над тобой поработать. Но сначала мне нужно до тебя добраться. Одной рукой оперевшись на спинку стула, а второй на столешницу я попытался принять более-менее устойчивое положение. Отлично, теперь аккуратненько, меленькими шажочками ползем вперед по проходу, слегка придерживаясь за стеллажи, но не особо на них надеясь, памятуя про прошлый, не очень-то удачный опыт.       Что действительно не могло не радовать, так это, что я уже стоял на ногах и мог передвигаться, пусть и не без опоры. Но все же это было добрым знаком, означавшим, что организм все-же идет на поправку. Под такие радостные мысли я доплелся наконец до байка. Обратный путь к столу прошел уже намного легче, ведь я шел опираясь на него, а не на заставленные всевозможными вещами стеллажи.       Что делать с байком я придумал уже давно, в тот момент когда на меня упала краска. Дядя Бен, незадолго до смерти, купил немного MD10. Мы тогда как раз планировали поездку, да и он хотел сделать все быстро, вот и пришлось покупать именно ее. Огромным преимуществом этой краски является то, что она очень быстро сохнет. Менее десяти минут, а, при соблюдении некоторых условий, и того быстрее.       Учитывая тот факт, что тетя скорее всего уже встала, неплохо было-бы поторопиться и, к тому же, делать все очень тихо и аккуратно. Байк я перебрал довольно быстро, спасибо былому опыту, в процессе найдя пару жучков, что немедленно повторили судьбу предшественников. В итоге идеально белый байк сушился неподалеку от стола, а я раздумывал как мне быть дальше. С одной стороны тете нужна помощь и охрана. С другой же меня явно будут искать все кому не лень и находясь поблизости я подвергну ее только большей опасности. Но если уезжать, то куда? И как мне объяснить ей сложившуюся ситуацию?       От раздражения, я со всей дури пнул ногой баллончик из-под краски, что валялся у меня под ногами. Видимо ее, дури то есть, у меня было предостаточно. Одним словом: сила есть — ума не надо. Баллончик на приличной скорости пролетел в другой конец гаража и врезался в сиротливо стоящую на полочке керосиновую лампу. Она явно этого от меня не ожидала, потому итог был очевиден: она с жутким грохотом упала и разбилась.       Внезапно у входа в подвал послышались шаги. Неизвестный пару раз дернул за ручку двери, а затем весьма недовольный голос окликнул меня по имени:  — Питер Бенджамин Паркер! Я знаю что ты здесь. Немедленно выходи и потрудись объясниться!