Chains

Сначала он почти не обращает на это внимания. Лёгкое возбуждение – ничего такого, с чем бы он раньше не сталкивался; беспричинное, да, странное, безусловно, но у него уже больше месяца не было секса, а для человека, ведущего такой образ жизни, как он, подобное воздержание вполне может обернуться чем-то подобным. Поэтому Тони предпочитает игнорировать своё состояние – оно его несколько озадачивает, но не то чтобы очень волнует. Не привыкать. Через час стоит так, как не стояло, кажется, никогда в жизни. Член словно каменный, низ живота сводит сладкой судорогой, отчаянно хочется кончить, но Тони по-прежнему уверен, что скоро всё пройдёт. Уверенности хватает ненадолго – через два часа неспадающая эрекция уже становится болезненной, и даже попытки справиться самостоятельно не приводят к результату: член истекает смазкой, отзываясь на прикосновения, но кончить почему-то не получается, и вместо облегчения он только причиняет себе боль. Через три часа от возбуждения ломит кости, у него, кажется, механические ожоги и на руках, и на члене, но лучше не становится – становится только хуже. Всё тело буквально кричит от неудовлетворённости, от то и дело накатывающего волнами возбуждения его бьёт крупная дрожь, а задница неожиданно начинает зудеть. Тони с ужасом чувствует, как пульсируют тугие мышцы сфинктера, словно ожидая чего-то, и уже не стесняясь хнычет – всё равно он один тут, его никто не услышит. Через четыре часа он готов кричать и от боли, и от возбуждения, и от неудовлетворённого желания. Тони лежит на кровати полностью обнажённым, и мягкие простыни кажутся ему раскалёнными углями. Каждое движение отзывается яростной болью, рассыпающейся на миллионы ярких искр под плотно зажмуренными веками. Через пять часов он кричит, срывая голос. Через пять часов он теряет сознание. К рассвету возбуждение становится терпимее – оно не проходит до конца, член по-прежнему тяжело лежит на животе, а задница кажется преступно пустой, но по крайней мере он больше не чувствует себя так, словно его выворачивают наизнанку и в процессе бьют его же костями. Удивительно, отстранённо отмечает Тони, что он до сих пор не сдох от болевого шока – и удивительно, если после этой ночи ему не придётся ничего ампутировать, потому что по всем законам человеческого организма такое длительное возбуждение грозит разрывом сосудов и другими неприятными последствиями. Но это не просто приапизм. Это грёбанная магия – что ещё это может быть? – и, конечно же, она не позволит ему пострадать больше, чем того хочет Локи. Тони не знает, чего именно хочет от него Локи, и совсем не уверен, что хочет узнать. Всё, на что хватает его сил – уткнуться лицом в подушку и жалобно заскулить. Постельное бельё насквозь промокло от пота, он сам весь мокрый и липкий, но на фоне остального это всё мелочи, не заслуживающие внимания. Когда за окном становится совсем светло, он наконец-то засыпает, измученный и измождённый. Сколько проходит времени, Тони не знает – возможно, несколько минут, возможно, несколько часов; ему приносят еду – Тони с сожалением косится на поднос, шумно сглатывая, и отворачивается к стенке, потому что ни при каких обстоятельствах он больше не прикоснётся к еде или воде, которую посылает ему Локи. Он не сомневается, что накануне афродизиак именно так попал в его систему, и одной мучительной ночи ему более чем хватило – повторения не хочется. Потом к нему приходят и молча поднимают с кровати, помогают накинуть что-то на себя – сам Тони двигается с трудом и как сквозь туман, каждый шаг и каждый жест отзываются глухой болью во всех мышцах, поэтому он даже не обращает внимания на то, что в этот раз перед визитом к Локи ему не связывают руки. – Паршиво выглядишь, Старк, – почти весело сообщает ему Локи, и от этого голоса в голове у Тони медленно начинает проясняться. Он поднимает взгляд на изучающего его с любопытством бессердечного экспериментатора бога и несколько раз сглатывает, чтобы голос не подвёл его, когда он будет говорить. – Бессонница замучила, – как можно небрежнее отвечает он, кляня себя за то, что даже не в силах подобрать достойный ответ. Локи это, конечно же, нравится. Он довольно щурится и складывает руки на груди, ухмыляясь на Старка с высоты своего трона. – Готов подчиниться мне? – спрашивает он, и только теперь Тони замечает, что у него свободны руки, и почти автоматически пытается сделать выпад вперёд – но добивается, естественно, лишь того, что его бдительные стражи мгновенно перехватывают его запястья и крепко стягивают верёвкой у него за спиной. – К слову, ты меня не разочаровал, – буднично произносит Тони, игнорируя вопрос и старательно делая вид, что он контролирует ситуацию. – Не знаю уж, какие цели ты преследуешь, но подсыпать мне в еду афродизиак – это круто. Ново. Необычно. Непонятно и глупо, но другого я от тебя и не ожидал. В зелёных глазах – секундная злость, и почти сразу же – плохо скрываемое самодовольство. На тонких губах блуждает кривая ухмылка. – Афродизиак? И всё-таки ты недооцениваешь меня, Старк, – смеётся он. – О, нет. Это кое-что поинтереснее. – Вот как? – Тони скучающе вскидывает брови и хмыкает. – Кажется, сейчас я должен сказать, что впечатлён. – Ну, ты можешь не торопиться с суждениями, – мурлычет Локи, беззастенчиво разглядывая его. – У тебя ещё целая ночь впереди, а если потребуется, то и не одна, чтобы решить, впечатлён ты или нет. Поверь мне, Старк, я ждать умею. – Мсье знает толк в извращениях, – иронично тянет Тони. – И что же ты будешь с этого иметь? – добавляет он, не выдержав. Локи запрокидывает голову и взахлёб смеётся. Тони глупо думает, что его, кажется, всё-таки превратили без его же ведома в шута – или у Локи очень, очень странное чувство юмора. – О, Старк, – выдыхает тот, широко улыбаясь. – Разве ты не понял? Я буду иметь тебя. От того, как он произносит эти слова – с придыханием, томно прикрыв глаза – Тони прошивает дрожь, и ещё ни разу он не был так счастлив быть уведённым в свою относительно безопасную комнату, как сейчас. Он неподвижно сидит на краю кровати, напряжённый и взвинченный, и ждёт – сам не зная, чего. На улице стремительно темнеет – насколько вообще может темнеть в никогда не спящем Нью-Йорке. Как только солнце исчезает за горизонтом, Тони удушливой волной накрывает возбуждение, и член быстро набухает от прилившей крови, а задницу сводит судорогой, и между ягодиц странно теплеет. Тони всхлипывает, обмякает и безвольно сползает на пол, обречённо закрывая глаза. На этот раз ему требуется меньше часа, чтобы из здравомыслящего человека превратиться в скулящий комок оголённых нервов. Впрочем, Тони не следит за временем – ему не до того, все мысли занимает лишь собственное возбуждение, и он пытается трахать себя пальцами, пытается найти хоть что-нибудь, что может унять чувство пустоты внутри, но ничего подходящего под рукой – кроме самой руки – нет, и приходится обходиться так, лёжа на спине, почти плача, одной рукой терзая воспалённый член, а другой вгоняя в себя пальцы, почти вывихивая запястье и не чувствуя боли. Боль всепоглощающая, слишком сильная, чтобы сосредотачиваться в одном месте. Он почти пропускает момент, когда дверь в его комнату открывается, и внутрь заходит Стив – Стив, которого, кажется, нисколько не волнует, что Старк извивается на полу, надрачивая каменный член и трахая себя пальцами. На мгновение помутневшее сознание Тони задумывается, не имеет ли смысла попробовать вовлечь в не увенчавшийся пока успехом процесс целомудренного Капитана Америку, но мысль какая-то пресная – слишком скучная и неправильная, от неё, кажется, даже неуёмное возбуждение становится чуть слабее. Поэтому он даже не делает попыток подняться или прикрыться или остановить движения руки, и поднос, принесённый Роджерсом, его совершенно не заботит. Через несколько часов, когда боль пересиливает сжигающее изнутри возбуждение, он всё же заставляет себя подползти к столу и дрожащей рукой взять принесённую бутылку воды, которую тут же осушает залпом. В поисках ещё одной бутылки его рука натыкается на что-то другое, и он изумлённо снимает со стола пластмассовое дилдо. «Подарок» летит в стену над кроватью под возмущённый и полный отвращения вопль. Ещё через час он быстрыми толчками движется в растянутом отверстии, сопровождаемый громкими стонами и всхлипами, похороненными в сгибе локтя свободной руки Старка. Это омерзительно и унизительно, услужливо подсказывает та часть мозга, которая ещё сохранила рассудок. Отвратительно, гадко и мерзко. Каким-то диким немыслимым образом у него на анусе теперь выступает что-то вроде смазки, что, конечно же, значительно облегчает движения дилдо, но полностью деморализует своей противоестественностью. С другой стороны, говорить о деморализующей составляющей ситуации уже поздно – Тони не хочется ничего, кроме того, чтобы всё наконец закончилось. Но, конечно, его желания сейчас мало кого интересуют. Через пару часов он снова отключается от переизбытка ощущений, и это сущая пытка – то приходить в себя в агонии, то тут же проваливаться обратно в зыбкое беспамятство, и сил не хватает даже на то, чтобы удержаться в одном из двух состояний дольше, чем на несколько минут. Наутро его вновь приводят к Локи – и Тони чувствует, как сковывает все внутренности какое-то необъяснимое чувство, чувствует, как щиплет воспалённые глаза, как сбивается мгновенно дыхание и как поднимается откуда-то изнутри первобытное желание подчиниться. Ноги подгибаются, но ему всё же удаётся выдержать, дождавшись того момента, когда Стив и Тор насильно заставят его опуститься на колени. Локи скользит по нему цепким взглядом, смотрит так, словно надеется что-то найти, и Тони крепко сжимает зубы – он не собирается доставлять этому ублюдку удовольствие видеть его слабость. Чего бы ему это ни стоило. Поэтому он вымученно и криво ухмыляется и уверенно встречает пристальный взгляд пронзительных зелёных глаз. От этого что-то переворачивается в животе, и не до конца сошедшее возбуждение последним сухим спазмом скручивает в тугой узел внутренности, но Тони проглатывает болезненный стон и не даёт муке отразиться на лице. – Смотрю, ты в нашем мире уже совсем пообвыкся, – хрипит он, с ненавистью глядя на наивно-любопытного – столь искусная маска – бога. – Только вот не рановато ли тебе по магазинам для взрослых ходить? Или послал кого из старших? – Вижу, мой подарок тебе понравился, – мгновенно расплывается в сладкой улыбке Локи. – Ты им уже воспользовался, или будешь пока строить из себя целомудренную деву? – Много чего я о себе слышал, но целомудренным меня не называл ещё никто, – фыркает Старк в ответ, и ему кажется, что от Локи, сидящего на троне в паре метров от него, его обдаёт жаром сильнее, чем от двух рук у него на плечах. – Что ж, это твой выбор, не забывай, – тут же скучнеет Локи, и рутина повторяется – взмах руки, и его вздёргивают на ноги и уводят обратно в комнату. Тони успевает только сделать пару шагов до кровати, прежде чем провалиться в неспокойный сон. Он спит весь день, а к ночи просыпается от уже привычно накатывающего на него возбуждения. Пока оно не становится невыносимым, он переворачивается на живот, утыкается лицом в подушку и бесприютно воет. Он не знает, сколько проходит времени – пара часов или пара минут; все здравые мысли окончательно покидают его мозг, оставляя в нём мешанину из животных инстинктов и болевых импульсов, и он уже не думает ни о чём. Время, пространство, всё это исчезает, как очень незначительные детали, остаются только он, мокрые от пота и бог знает чего ещё простыни, требующий прикосновений и взрывающийся болью от них же член и пластмассовое дилдо, грубо проникающее в него в такт движениям его руки. Тони скулит, мотает головой по подушке и до крови прокусывает губы, даже не чувствуя этого. Он поджимает колени и снова бессильно разгибает их, пытается остановиться – и тут же начинает дрочить снова, потому что в любом случае паршиво, но что-то одно – понять бы ещё, что, действие или бездействие – определённо хуже, чем другое. Когда в коридоре раздаются шаги, Тони откуда-то точно знает, что это именно Локи, хотя тот до сих пор ни разу не приходил навестить своего своенравного пленника лично. К этому моменту Тони готов не то что самостоятельно встать на колени – на животе ползать у него в ногах, умоляя сделать хоть что-нибудь, лишь бы унять безумное возбуждение. Готов скулить, подставляя зад, как течная сука, готов рыдать и делать всё, что он скажет, готов на всё – вообще на всё. Он просто больше ни о чём не может думать – и меньше всего в этой лихорадочной гонке за разрядкой его беспокоят какие-то там метафорические гордость и честь. Мозг отключается с почти различимым щелчком. Дверь открывается, и от одного только взгляда на Локи – а это действительно он – всё его существо пронзает какая-то экстатическая радость, что-то трепещет внутри, что-то со звериным урчанием требует его немедленно как можно ближе, что-то влечёт его к богу, и Тони не может сдержать похотливый стон и всхлип сразу за ним. Локи выглядит почти удивлённым. Старку, в общем-то, наплевать, почему – он скатывается с кровати, успевая перед этим с пошлым хлюпаньем извлечь из себя дилдо и отбросить в сторону, и на коленях ползёт к застывшему в дверном проёме принцу. Должно быть, выглядит он жалко, но на это ему тоже наплевать. – Пожалуйста, – скулит он, цепляясь за края одеяния Локи и умоляюще глядя в изумлённое, но явно довольное лицо. – Локи, пожалуйста… Ему кажется, что сейчас Локи – последнее, что удерживает его в сознании и в относительно здравом уме, кажется, что если сейчас он отпустит руки, то весь мир рухнет, а его поглотит пучина неудовлетворённого желания и больше никогда не выпустит на поверхность. Он крепче сжимает кулаки, подползая ближе, обнимая бога за колени и закатывая глаза от тесного контакта – может, не такого уж и тесного, но он в любом случае во сто крат лучше собственных рук. Локи смеётся, у него бесконечно красивый смех – чистый, красивый, заразительный, Тони бы тоже рассмеялся от облегчения, от того, что он наконец-то здесь, рядом, но ему не до смеха. Он по-прежнему позорно скулит, слепо шаря руками по одеждам Локи, пытаясь найти на них какие-либо застёжки, и прижимается всем телом к его ногам, крупно дрожа. Удивительно, но это простое действие приносит куда большее облегчение, чем всё то, что он пробовал делать до этого, и уже за одно только это не хочется отпускать Локи никогда. – Какой нетерпеливый, – мрачно усмехается где-то сверху Локи, и кладёт руку ему на голову, пропуская меж пальцев короткие волосы Старка, взъерошенные и мокрые. Тони стонет, блаженно уткнувшись ему в живот, и судорожно обнимает его. – Чего ты хочешь, Старк? – Пожалуйста, – хнычет Тони. – Пожалуйста, пусть… пусть это закончится. Локи заставляет его запрокинуть голову и притворно ласково смотрит в мутные карие глаза, где плещется отчаянье и неприкрытое желание. – Правда? Но я думал, что тебе нравится, – «непонимающе» хмурится он, приподнимая ногу и задевая носком ботинка набухший от прилившей крови член Старка. Тони складывается почти пополам и хрипит – не от боли, от удовольствия, прошивающего вдоль позвоночника электрическим зарядом. – Пожалуйста!.. – воет он, задыхаясь, и падает задницей на пятки, чувствуя, как бешено пульсирует в предвкушении анус. – Знаешь, – Локи отталкивает его и показательно вытирает ладонь о плащ, – а ведь ты ничем этого не заслужил, Старк. Ты сам напросился, сам теперь и мучайся – как тебе такой вариант? Возможно, он ожидает проклятий, выплюнутых сквозь стиснутые зубы; возможно, полного ненависти взгляда, сопровождающего выдавленные извинения и новые мольбы. Но он точно никак не ожидает того, что Тони Старк, Железный Человек, от его слов дёрнется, как от боли, со свистом втянет в себя воздух, спрячет лицо в ладонях, содрогаясь, и завоет, заходясь глухими рыданиями. Локи смотрит, как трясутся ссутуленные плечи непревзойдённого плейбоя, смотрит, как дрожат его руки, и думает, что давно не видел ничего прекрасней. – С другой стороны, – медленно говорит он, наслаждаясь производимым эффектом – Тони мгновенно изумлённо выдыхает, отнимая руки от лица и с немой надеждой глядя на него воспалёнными глазами, – я, так и быть, готов дать тебе шанс исправиться. Он даже не успевает закончить предложение – Тони вновь оказывается возле него за долю секунды и на удивление ловко и быстро справляется с ремнём на его брюках. Локи не возражает – вновь ободряюще кладёт ладонь на затылок своего питомца и поводит плечами, заставляя лишнюю часть парадных доспехов испариться в воздухе. Пока он это делает, Старк уже распутывает тесёмки на ширинке и яростно дёргает его штаны вниз, высвобождает из складок ткани пока ещё незаинтересованный член и, не тратя времени на прелюдии, целиком берёт его в рот, старательно работая языком и закрывая глаза от наслаждения. Доставлять удовольствие своему повелителю – что может быть прекраснее? Только если он в ответ доставит удовольствие тебе. Тони держится за узкие бёдра Локи, как утопающий за спасательный круг, и почти физически боится отстраниться – даже когда Локи с шипением тянет его за волосы назад, чтобы почти сразу же вновь подтолкнуть вперёд, задавая ритм, даже когда его плоть начинает увеличиваться и перестаёт помещаться во рту, даже когда он начинает давиться. После почти трёх дней постоянной мучительной пытки ни о каком дискомфорте даже речи быть не может – каждое прикосновение к Локи приносит блаженное успокоение, одновременно раззадоривает заново и снимает недавнюю боль, обращает возбуждение в другое русло, заставляя его разгораться ещё ярче, но уже не обжигая изнутри. – Разве так не проще? – почти умильно шепчет Локи, глядя на него сверху вниз и слегка щурясь от удовольствия. – Разве это не естественно для тебя?.. Где-то в глубине сознания, начинающего отстранённо, но всё же воспринимать происходящее, Тони кажется, что когда-то он уже слышал что-то подобное, но не может вспомнить, когда, и только согласно мычит, утыкаясь носом в пах бога и закрывая глаза. Сейчас он готов согласиться с чем угодно, только бы Локи никуда не уходил, только бы сделал что-нибудь, чтобы прекратилась невыносимая пытка. Совсем скоро – а может, и совсем не скоро, кто знает, сколько времени он провёл так, на коленях и с членом Локи во рту – Локи отталкивает его, заставляя упасть на спину. Тони чувствует, как подкатывает к горлу паника, и дёргается, чтобы вернуться в прежнее положение, но Локи угрожающе – и в то же время успокаивающе – наступает ему на грудь и ухмыляется: – Перевернись. Тони успевает облапать длинную ногу под восхищённый смех и быстро переворачивается на живот, повинуясь несильному пинку в рёбра. Он привстаёт на колени, потому что лежать на животе с эрекцией не очень приятно, и закусывает губу. – Хорошо, Старк, – хмыкает Локи позади него. – Пожалуй, теперь ты заслужил. Он шлёпает Тони по отставленному заду и любуется тем, как расцветает на коже след от его ладони. – А ты знаешь, что от моего заклинания ты течёшь, Старк? – жарко шепчет он, наклоняясь ниже, и проводит рукой между ягодиц, заставляя Тони всем телом подаваться назад, навстречу долгожданной ладони, собирающей выступившую на анусе смазку, пытаясь насадиться на длинные пальцы. Локи хрипло смеётся и крепко удерживает другой рукой его бёдра на месте, не позволяя. – Впрочем, о чём это я, конечно, знаешь. Конечно, знает. Он перетрахал себя всем, чем было можно, конечно, он, чёрт побери, знает, что теперь выделяет смазку из своей задницы! – Пожалуйста, – скулит он, шире раздвигая ноги. – Локи, пожалуйста! Умоляю! – Мне нравится, – довольно заявляет Локи, любовно оглаживая поясницу Тони. – У тебя потрясающий голос, когда ты просишь, Старк. Но ты должен сказать, чего именно хочешь. – Трахни меня, – выдыхает Тони в ковёр, крепко зажмурившись. – Пожалуйста, пожалуйста, умоляю, трахни меня! Эти пальцы – эти божественные длинные пальцы – неторопливо скользят ниже, надавливают на полностью расслабленное в предвкушении отверстие, массируют и наконец-то – наконец-то! – проникают внутрь. Неглубоко, но достаточно для того, чтобы у Тони закатились глаза, и он сильнее распластался по полу, почти ложась на живот. – Достаточно? – издевательски улыбается Локи, начиная неспешно двигать пальцами, мгновенно находя простату и надавливая на неё. Тони воет и подаётся назад, насаживаясь сильнее, вбирая в себя эти пальцы ещё глубже. – Нет, – стонет он. – Нет, Локи, пожалуйста, не так, пожалуйста, возьми меня, прошу тебя, Локи… – Ты так мило просишь, – откуда-то сверху умиляется Локи, и Тони готов снова потерять сознание, потому что в этот момент он –боги – чувствует, как ложится в ложбинку между его ягодиц член Локи, которого, оказывается, так не хватало Тони. Он всего лишь скользит снаружи, и этого так непозволительно мало, хотя в то же время это настолько больше, чем всё, на что он мог рассчитывать! – Как же я могу тебе отказать?.. Пальцы исчезают, и почти тут же в него упирается чужая плоть – он не ждёт, пока Локи войдёт в него, с гортанным стоном сам насаживается на него, вбирает в себя до основания, и от этого чувства его трясёт, и как только Локи удивлённо дёргается ему навстречу, Тони бурно кончает, сотрясаясь всем телом. Сильные пальцы до боли сжимают его бёдра, притягивая ближе к замершему Локи, и Тони снова скулит – на краю сознания промелькивает мысль, что он просто неспособен издавать другие звуки – чувствуя, как бешено стучит в висках кровь, как постепенно на тело наваливается усталость. Медленно, очень медленно до мозга начинает доходить свершившийся факт состоявшейся разрядки, и он начинает обмякать в чужих руках, благодарно всхлипывая. Но Локи не собирается его отпускать, к тому же, даже после оргазма его эрекция не спешит опадать, и когда одна рука перехватывает её у основания, Тони изумлённо толкается вперёд, шипя от неожиданной боли в заднице. Локи слегка отстраняется, выходит почти полностью, а потом резко погружается обратно целиком. Тони вскрикивает и прогибается в пояснице, мотая головой по полу, понимая, что возбуждение не до конца ушло из крови, сменившись апатией, и хотя сил двигаться у него больше нет, он продолжает подаваться назад навстречу Локи, насаживаясь на крупный член, хныкая каждый раз, когда он задевает простату. – Тебе это нравится, Старк, – жарко шепчет Локи, наваливаясь на него грудью и дразняще проводя рукой по вздрагивающему члену. – Нравится быть моей шлюхой. Большой палец оглаживает влажную головку, ногтём задевает крошечное отверстие, и Тони всё равно, что он говорит, лишь бы не прекращал двигаться. – Да, – хрипит он. – Да! Ещё! Локи смеётся и проводит языком по его шее, собирая капли пота. – Я могу трахать тебя всю ночь, – шипит он. – Пока ты не отключишься, истощённый и едва живой, и даже тогда я продолжу вбиваться в твоё тело, используя его по назначению, пока наконец не кончу, помечая тебя своим. Ты навсегда запомнишь, кому принадлежишь, Старк. – Да!.. – почти плачет Тони, сильнее заводясь от грубых слов. – Боже, да, пожалуйста, Локи!.. – Хочешь почувствовать, как тебя затопляет моё семя? – интересуется Локи шёлковым голосом, сопровождая свои слова особенно глубоким толчком, приподнимая таз Тони вверх. – Хочешь ощутить его внутри себя, почувствовать, как оно будет вытекать из тебя, когда я выйду?.. Уверен, что хочешь, но не уверен, что ты достоин этого. Я ведь могу выйти и просто кончить тебе на спину. Тони всхлипывает. – Нет, не надо, не надо, пожалуйста, останься, прошу тебя, Локи… Он почти не соображает, о чём именно просит в этом бессвязном лепете, только чувствует, что совсем близок к ещё одному оргазму, а больше ничего значения не имеет. А Локи снова смеётся, низко, хрипло и напряжённо – он тоже близок, что бы ни говорил про целую ночь. – О, кто бы мог подумать – великий Тони Старк просит меня кончить в него, – тянет он над ухом Тони и прикусывает его мочку. – Ах, Старк, ну как же я могу противостоять твоей харизме… – мурлычет он, и входит до конца, напряжённо прижимаясь к Тони бёдрами и тихо выдыхая ему в затылок. Тони чувствует, как вздрагивает внутри него чужая плоть и как разливается внутри тёплая влага, и этого достаточно, чтобы он тоже с вымученным всхлипом кончил сразу после Локи. А после этого у него закатываются глаза, и он наконец-то теряет сознание.