Chains

– Эй, Стив, ты принёс еду? Как это мило с твоей стороны, знаешь, я почти привык к тебе в роли разносчика – нет, это ужасно, это звучит почти как в порно, учитывая твою, кхм, мускулистую внешность. Что у нас сегодня? Ммм, какая гадость. Давай сюда, я умираю с голоду и съем всё, что там есть. – Стиви, дружище! Тебя всё ещё не повысили? Эй, знаешь, некоторые работодатели любят, когда их подчинённые жалуются друг на друга. Пожалуйся на Тора – скажи, что он ничего не делает. Я тебя поддержу – я его почти не вижу, а тебя – постоянно, это резонный аргумент. – Слушай, Стив, ты сам это готовишь? Дерьмово же ты готовишь, Стив. Знаешь, за прошедшие три месяца можно было научиться. Разумеется, Стив никогда ему не отвечает – Тони даже не уверен, что он понимает, что ему говорят; это уже привычная рутина – Роджерс исправно приносит ему поднос с едой три раза в день, иногда наносит внеплановый визит – когда Тони нужна новая одежда. Он что-то вроде няньки, и видеть бравого Капитана Америку в этой роли мучительно больно. Тони с сожалением думает, что они могли бы стать хорошими друзьями, если бы у них было время, но у них его не было. Впрочем, это неважно – сейчас нет даже тех приятельских отношений, которые успели установиться между ними за время совместной работы, и вряд ли они когда-нибудь ещё смогут просто… поговорить. – Новая рубашка? Отлично, меня уже тошнит от той, которая на мне, на, забери её! Стой… господи, Стив, что за ужас ты мне принёс?! Отдай – отдай мою рубашку, я не буду это носить!.. И, конечно же, в этот момент на пороге оказывается Локи, и брошенная в сторону удаляющейся спины Роджерса фиолетовая рубашка пролетает мимо, едва не задев его. Локи прислоняется плечом к косяку и ухмыляется, наблюдая за этой односторонней беседой; Тони скрипит зубами и тяжело сглатывает, не зная, как ему себя вести в подобной ситуации. – Можешь ходить без неё, если тебе так нравится, – тянет Локи, окидывая Старка оценивающим взглядом. Тони крепче сжимает челюсти и вскидывает подбородок, молча проходя мимо Локи в коридор и подбирая рубашку, на ходу накидывая её на плечи. Очевидно, он прошёл какой-то испытательный срок, и теперь у него постепенно появляются некоторые привилегии – Тони снова может самостоятельно перемещаться по башне за пределами своей комнаты; конечно же, это ещё не полная свобода – он ограничен одним этажом и знает, что за всеми его передвижениями следят. Тем не менее, это уже больше, чем одни и те же четыре стены и нечастые прогулки до «тронного зала» и обратно – первые дни от подобной вольности у него почти кружит голову, а безнаказанное хождение по всему этажу вызывает едва ли не страх открытого пространства. Кисло усмехаясь и продевая руки в рукава, Тони думает, что Локи именно этого и добивался. Локи мало просто подчинить его и сломать – Локи нужно, чтобы он выбрал этот путь по собственной воле. Локи нужно, чтобы Тони, даже получив свободу, решил остаться. Всё это – изощрённая дрессировка, иллюзия уступок и компромиссов – медленно сводит с ума; Тони чувствует, как начинает увязать в лабиринте из взаимных обманных ходов, как замыслы Локи опутывают его липкими щупальцами и увлекают всё ниже, на дно – устилая этот путь мягким ковром, освещая его тёплым светом, заставляя поверить, что он выбирает его сам. Тони хочется кричать от бессилия, хочется выбраться так или иначе из этих чёртовых пут, не подкрепляемых даже магией – он знает, что это всё ещё возможно, пока он не слишком далеко зашёл, знает, что может всё прекратить, вернуться к исходной точке, отбросить все ужимки и перестать играть в послушного раба, знает – но чёрта с два он это сделает, он будет играть до конца, чем бы ни обернулось для него это решение. Он пойдёт до конца – и пока он будет играть, он сам будет верить, что это игра, а значит, есть смысл поступиться – на время – принципами и честью, а значит, всё ещё не так безнадёжно. Он верит в это и послушно возвращается к себе в комнату через несколько часов, потому что отбой никто ещё не отменял. Вместе с ним никто не отменял еженощные визиты Локи. Тони слегка пугает то, насколько привычными они стали, но эта мысль, как и многие другие, задвигается в самый тёмный угол сознания. ~*~*~ – Тони? Локи велел привести тебя к нему. От этого голоса Тони настолько резко дёргается, пытаясь принять сидячее положение, что падает с кровати. Он тут же вскакивает на ноги, машинально отряхивая колени, и изумлённо смотрит на мнущегося на пороге Стива – на лице Капитана Америки, на лице, которое ничего не выражало последние – сколько? Три месяца? Полгода? – на его лице смущение, неодобрение, недовольство – на его лице эмоции. Он трёт рукой шею, он смотрит по сторонам, он говорит – он… Тони кажется, что у него в прямом смысле сейчас вылезут глаза из орбит или челюсть упадёт на пол, или и то, и другое произойдёт вместе – ему хочется ощупать Стива, чтобы убедиться, что это не галлюцинация, ему хочется столько всего сказать – ему нужно столько всего сказать – ему нужно узнать, каким образом – почему – как Стиву удалось освободиться – удалось ли? – Стив, ты… ты… – Он не любит ждать, – смущённо бормочет капитан, поднимая на Тони несчастный взгляд, и манит его рукой в сторону коридора, придерживая дверь. – Идём, он ждёт. Первая мысль – пугающая, дикая – о том, что Локи нашёл способ подчинить себе и всех остальных иначе, чем с помощью магии, и теперь Стив – Стив Роджерс, Капитан Америка – такая же сломленная марионетка в его руках, как и Тони, но – но это неправильно, ужасно, от этих мыслей выворачивает наизнанку, и… И Тони видит его глаза. Он не настолько долго и тесно был знаком со Стивом лично, чтобы с уверенностью знать цвет его глаз – но он достаточно долго был рядом с Локи, чтобы знать этот цвет. Цвет бесконтрольного подчинения, цвет опутывающей разум магии, ярко-синий электрический цвет тессеракта – такие глаза у всех, кто окружает Локи, и Тони это знает. Стив идёт впереди него, периодически оглядываясь назад – на его лице беспокойство и явный оттенок чувства вины, но его глаза по-прежнему мертвы. Он двигается свободнее, не так, словно каждый его шаг запрограммирован наперёд, он иногда порывается открыть рот, чтобы что-то сказать, и тут же закрывает его, качая головой, он ведёт себя, как – как Стив, но в глазах у него ни следа от того человека, которого знал Тони. За недолгое путешествие до тронного зала он успевает возненавидеть Локи ещё сильнее. Когда они заходят внутрь, Тони понимает, что зря – нужно было сберечь это право на потом, например, на тот момент, когда он видит, как Локи вполголоса разговаривает с Тором, который стоит слева от него и слегка хмурится, изредка кивая; видит, как скучает, привалившись к стене и выстукивая по ней какую-то мелодию, Брюс; видит, как в одном из углов негромко что-то обсуждают Бартон и Романофф, время от времени огрызаясь друг на друга и живо жестикулируя. Он задыхается от бессильной ярости, которая глухо ударяется о какую-то невидимую планку и вдруг из обжигающей и всепоглощающей становится тусклой. Как ноющая боль. Эмоции притупляются, когда достигают своего предела. Тони глубоко вздыхает и делает шаг вперёд. – Явился, не запылился, – ворчит позади трона Бартон, тут же замечая его, и Наташа вторит ему ироничным фырканьем. Локи неспешно прерывает беседу с братом и лениво оборачивается в сторону Старка. На его лице блуждает улыбка, и Тони неприятно потрясает контраст между кристальной ясностью его ядовито-зелёных глаз и электрически-синим маревом в глазах всех остальных. – Старк, – тянет Локи, жмурясь от удовольствия, перекатывая его имя на языке. – Я так рад тебя видеть. – Боюсь, не могу ответить взаимностью, – мрачно цедит сквозь зубы Тони, избегая смотреть на бывших друзей. – Тони, – испуганно выдыхает у него за спиной Стив, но Тони только дёргает плечом, делая ещё шаг вперёд – ему всё равно придётся занять своё место, так что нет смысла тянуть. – О, ты разбиваешь мне сердце, – даже не пытаясь изобразить обиду или раздражение фыркает Локи. – Мне казалось, мы уже это проходили, Старк. Тони скрипит зубами и молча преодолевает оставшееся расстояние до пустого места справа от трона, опускаясь на колени. Локи довольно ухмыляется. – Как-то ты это без восторга делаешь, Старк, – раздаётся сзади комментарий Клинта, и Тони с трудом сдерживает гримасу. Он знает, что это говорит не Клинт – но это настолько похоже на презрительную насмешку, в это настолько легко поверить, не видя его глаз… – Старк, – мурлычет тем временем Локи, перегибаясь через подлокотник и глядя на него сверху вниз. – Тебе разве не понравился мой… подарок? – То, как ты научил говорить своих… попугайчиков? – выплёвывает Тони, и он пытается посмотреть на бога с ненавистью, но взгляд выходит почему-то просто усталым. Сзади возмущённо пыхтит Бартон и хихикает Наташа, даже Брюс, кажется, с трудом пытается не рассмеяться, а Тор так и вовсе не пытается сдерживаться – хохочет во всю глотку. Каким-то образом это всё равно не мешает Тони слышать Локи по-прежнему чётко и ясно. – Рад, что ты оценил, – улыбается Локи, кончиками пальцев приподнимая его голову за подбородок. – Мне показалось, что ты стал скучать по своим друзьям, так что… Тебе ведь есть, что им рассказать? Тони выдыхает, не отрывая взгляда от смеющихся глаз. Они манят его, манят его всё дальше и глубже и ниже, и он уже не знает, в каком пространстве они ведут эту безумную игру-гонку, не знает, сколько у него измерений и самое главное – как из него выбраться. – Роджерс, – зовёт Локи, ни на секунду не отводя взгляда. Стив послушно подходит ближе. – Хочешь, я расскажу тебе кое-что о Старке? Стив с готовностью кивает, и Тони обречённо закрывает глаза. Мгновенно сжавшиеся пальцы заставляют его снова их распахнуть, и Локи улыбается уголком рта. – Ты знал, Роджерс, что Старк охренительно берёт в рот? Отстранённо Тони думает, что странно слышать подобные слова от Локи – обычно он предельно сдержан и что-либо подобное произносит только по ночам, когда они… На этом мысль обрывается, потому что к горлу подкатывает комок, и Тони с трудом его сглатывает, стараясь не думать о том, что могут значить эти слова сейчас. А Роджерс краснеет – пунцовеет до корней волос, широко распахивает глаза и приоткрывает в недоумении рот, изумлённо глядя то на Тони, то на Локи, и на его лице можно прочитать неверие, отвращение и безумное смущение. Тони скрипит зубами, всем существом чувствуя, как наслаждается ситуацией Локи, и изо всех сил игнорирует изумлённые вздохи с разных сторон. – Именно, – мурчит Локи, зарываясь пальцами в волосы покорного Старка. – Он ещё много чего умеет – в конце концов, он моя шлюха. – Кто как не Старк, – бормочет Клинт. Стив и Тор просто укоризненно смотрят. Брюса он не видит, и хотя бы за это благодарен. Но этого всё равно слишком много, чтобы сдерживаться дальше. – Что, в куклы в детстве не наигрался? – шипит Тони. – Заскучал, меня мало? А отпустить с поводка слабо, конечно же – боишься, что покусают… Локи с силой дёргает его за волосы, заставляя болезненно изогнуть шею, но Тони не издаёт ни звука, только скалится в брезгливой ухмылке. Локи отвечает садистской усмешкой. – Ты прав, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – шёлково говорит он, дёргая Старка ближе к себе, заставляя на коленях обползти трон, и как только Тони оказывается возле его ног, он несильно давит ему на затылок. Когда Тони понимает, что Локи от него хочет – сложно не понять, это понимают даже Мстители, и какая, в общем-то, разница, что они не принадлежат сами себе, когда их изумление совершенно настоящее – он широко распахивает глаза и с отвращением шарахается назад, не обращая внимания даже на внезапно обхватившие его ошейник пальцы. Эти холодные тонкие пальцы тянут полоску грубой кожи на себя, заставляя её впиваться в шею Старка сзади, эти пальцы тянут его ближе, и как бы он ни брыкался, они не поддаются – Локи не поддаётся. Он с притворным безразличием смотрит на Старка, полностью игнорируя то, как он хрипит, то, как пытается отползти назад. Он ждёт – и Тони с пугающей ясностью понимает, что сейчас что бы он ни сделал – Локи будет в выигрыше. – Ты больной ублюдок, – рычит он сквозь плотно сжатые зубы, в последней тщетной попытке отстраниться упираясь руками в подлокотники кресла. – Ты… грёбаный извращенец, вот ты кто. – Хочешь сказать, тебе это не нравится? – сладко улыбается Локи и несильно пинает его по рёбрам. Этого удара достаточно, чтобы Тони лишился опоры и согнулся пополам, утыкаясь носом в колени бога. Локи удовлетворённо хмыкает. – Действуй, Старк, думаю, тебе хватит мозгов, чтобы понять, чего я хочу. – Не буду, – мгновенно выплёвывает Тони, с трудом распрямляясь и зло глядя Локи в глаза. – Я не собираюсь… Локи резко наклоняется вниз, и снова его пальцы обхватывают челюсть Старка, впиваясь достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Тони вынужденно замолкает и отказывается даже в мыслях признавать, что пронзительный взгляд нечеловеческих глаз его… пугает. – Я могу и не прийти к тебе ночью, Старк, – шепчет Локи, наклоняясь ещё ниже и почти касаясь губами его уха. – Что скажешь на это? Тони замирает и думает над ответом. На языке вертится «нет», «никогда», «ни за что» – это слишком, слишком унизительно, слишком гадко, просто слишком. Подсознание вопит, что ему самое время заткнуться, и подсовывает картины того, как – и чем именно – он может заткнуть рот. Подсознание сжимает внутренности воспоминаниями о мучительных ночах, проведённых в одиночестве, без Локи, в самом начале их «игры», и убеждает Тони, что повторения он не захочет. Во взгляде слегка отстранившегося Локи плещется смех, и если бы не было так паршиво, то Тони обязательно бы подумал над тем, что это значит – почему то, что для всех остальных пытка, для Локи не более чем повод для веселья, и может ли оказаться так, что каким-то образом причинно-следственные связи рядом с ним не работают. Но Тони немного не до этого. Тони настойчиво притягивают к чужому паху, и он, в общем-то, уже знает, что именно сейчас увидит Стив, который вёл его сюда, да и не только он – в конце концов, тут собрались все. Он бы спросил, не слишком ли много зрителей для такого маленького спектакля, но не хочет подавать Локи новые идеи. Вместо этого он вздыхает и тянется к ширинке брюк Локи. Локи шлёпает его по рукам. – Без рук, Старк, – торжествующе улыбается он, откидываясь назад в своём троне и шире раздвигая ноги, покровительственно привлекая Старка к себе одной рукой, зарывшейся в короткие тёмные волосы на его затылке. Запястья Тони мгновенно оказываются у него за спиной, удерживаемые магией, почти как раньше, когда Локи ещё не доверял ему находиться рядом с ним без каких-либо ограничений. Тони с ненавистью смотрит на него и отворачивается. – Ты правда хочешь узнать, как я могу тебя наказать? Голос Локи холоден и твёрд, но не одно это говорит о том, что Тони совершает ошибку, отворачиваясь – он также невольно ловит взгляды Стива и Брюса, шокированные, полные ужаса, смущения… презрения? Тони закрывает глаза и низко опускает голову. – Нет. – Не слышу, – возможно, Локи даже не издевается – возможно, Тони просто не сказал это вслух, он уже ни в чём не уверен. – Нет, – громче повторяет он, пытаясь очистить разум от всех мыслей, пытаясь абстрагироваться от происходящего и по возможности вообще не воспринимать его; в голове почти пусто, когда он наклоняется вперёд и ловит зубами край тесемки, стягивающей вместе края штанов бога, когда он тянет за неё, распуская шнуровку, когда поддевает языком, помогая себе распутать её. У него горит лицо, но он не думает – изо всех сил не думает – о том, что сейчас нет даже заклинания, которое заставило бы его хотеть этого; о том, что сейчас туман в мыслях не превращает весь процесс во что-то болезненно и унизительно приятное, но он, несмотря на это, всё же сделал выбор, и выбор этот – выбор слабака. Слабак, набатом бьётся в его голове одна-единственная уцелевшая мысль, пока он по возможности оттягивает в сторону края брюк и, превозмогая себя, касается языком расслабленного члена; слабак, пульсирует у него в висках, когда он высвобождает его, помогая себе языком и подбородком. Слабак. Он берёт Локи в рот и скользит по вялому органу губами, стеклянными глазами глядя в пространство; Локи, кажется, даже не обращает внимания, но медленно твердеющая под его касаниями плоть говорит об обратном. В какой-то момент у Тони, очевидно, срабатывает память тела, и под аккомпанемент отключившихся мозгов он начинает действовать, повинуясь рефлексам и выработавшейся привычке – обводит языком чувствительную головку, собирая первые капли выступившей на ней смазки, прикусывает, прикрывая зубы, крайнюю плоть, прослеживает выступившую венку, на мгновение отстраняясь, чтобы выдохнуть на оставшийся на ней влажный след, и тут же снова заглатывая почти полностью вставший член. Локи перебирает его волосы, изредка приподнимая бёдра ему навстречу и одобрительно выдыхая, когда Тони задевает губами или языком особо чувствительные места; к этому моменту Тони уже не видит и не слышит Мстителей, и у него в голове по-прежнему почти пусто, только всплывают из мутных глубин сознания воспоминания о том, как он уже делал нечто подобное, и от них тело пронзает невольная дрожь секундного возбуждения. Он отсасывает Локи так, словно занимался этим всю жизнь, и совсем скоро одобрительное мурлыканье сменяется рваными частыми вздохами, и краем глаза Тони замечает, насколько чаще начинает подниматься и опускаться грудь Локи. Он проводит по нежной коже зубами и оставляет во рту одну головку, и через секунду Локи со стоном тянет его на себя, почти проникая в горло – Тони хрипит и давится – и резко кончает, заливая глотку Старка тёплой спермой. Тони кашляет и пытается отстраниться, но руки на затылке крепко держат на месте, не отпуская, пока Локи не закончит; на глаза наворачиваются слёзы, которые несдержанно катятся по щекам, и когда в конце концов он может выпустить вновь расслабленную плоть изо рта, Тони не уверен, осталось ли от него ещё хоть что-нибудь, кроме пустой оболочки, которую Локи использует для удовлетворения своих прихотей. Осоловелый и довольный взгляд бога едва ли может дать достойный ответ, и Мстители, избегающие смотреть ему в глаза, тем более не должны быть показателем – в конце концов, они подчиняются чужой воле. Это не их действия, не их суждения. Это всё равно не помогает. Локи приходит ночью, Локи долго шепчет на ухо изнывающему от желания Старку, как хорошо он потрудился сегодня днём, Локи гладит его по спине, пока трахает, и Тони с готовностью выгибается ему навстречу, подставляя зад. Он стоит на коленях возле кровати, опираясь локтями на матрас, и если уткнуться лицом в простыни, то можно забыть о том, что бог, приходя к нему, никогда не закрывает за собой двери. Забыв об этом, можно забыть и о том, что в коридоре возле его комнаты всегда дежурят Тор и Стив – Тор и Стив, которые сейчас ведут себя, как… как Тор и Стив. Если об этом забыть, то можно не думать и о том, зачем, кончив, Локи заставляет его сильнее прогнуться и начинает растягивать и так растраханную дырку, собирая пальцами прозрачную вязкую смазку и собственное семя; можно притвориться, что он не слышит приглушённого стона-вскрика, полного ужаса и отвращения, брезгливости и презрения. Можно просто заснуть и притвориться, что всё это – просто ужасный сон, просто смесь кошмара со странной эротикой, которая приснилась ему после долгой бессонной ночи в лаборатории. Тони снится его мастерская и Локи, который требует минет за право допуска в неё. Тони снится, как он падает на колени перед богом и как тот трахает его в рот, обзывая Старка дураком, который ничему не учится. Тони беспокойно спит этой ночью, и когда просыпается, то думает, что кошмары после Афганистана были гораздо лучше. ~*~*~ Какую бы цель ни преследовал Локи, «оживляя» Мстителей, он её достиг, судя по тому, как расцветает на его лице ухмылка каждый раз, когда он видит их рядом с Тони. Действуют ли они согласно его командам или это действительно их собственные поступки, ограниченные чужой волей, Тони не знает, но каждый раз, когда кто-то из бывших друзей с ним заговаривает, он старается как можно скорее уйти куда-нибудь, где сможет остаться один. Это неправильно и неприятно и осложняется тем, что естественность их поведения не позволяет ему просто обходиться бойкотом, ему приходится что-то отвечать – это скорее рефлекторная реакция, даже понимая, что команда по-прежнему подчиняется Локи, он не может не реагировать на их слова или действия. Такова человеческая психика, и Тони находит слабое утешение в том, что это, по крайней мере, означает, что он ещё не сошёл с ума и сохранил какое-то подобие здравого рассудка. За что ему такое наказание – а это явно наказание, это видно по глазам Локи, по его улыбкам, по его стремлению постоянно унизить Тони на глазах у Мстителей – Тони тоже не знает, но, конечно же, он не собирается спрашивать. Похоже, он поступает правильно, поскольку Локи явно одобряет и принятое решение, и то, как он ведёт себя в новой ситуации – а Тони ведёт себя практически как всегда, сводя контакт с теми, кого совсем недавно считал друзьями, к минимуму. Очевидно, Локи решает его поощрить за это. Через несколько дней он приходит к Тони днём и кладёт на его стол толстую чистую тетрадь и ручку, предварительно повращав их в руках, будто не совсем уверенный в том, что это такое. – Мне надоело скорбное выражение твоего лица, – жалуется он, когда Тони поднимает на него изумлённый взгляд. – Я понимаю, что ты скучаешь без меня, но я не могу проводить с тобой всё время, поэтому решил, что это, – он кивает на принесённые вещи, – возможно, скрасит твой досуг, пока меня нет рядом. Локи совершенно очевидно использует метод кнута и пряника, но даже если так – то о таких пряниках Тони и мечтать не смел. Он всерьёз задумывается о том, чтобы сказать «Спасибо», но Локи, ухмыльнувшись, уходит, не дожидаясь, пока к его питомцу вернётся дар речи. Тони садится за стол и берёт тетрадь в руки, и он не может не заметить собственной дрожи. Это правда – это действительно происходит: у него есть бумага и ручка, и он наконец-то может куда-то изложить свои мысли и идеи, может больше не держать планы новых изобретений в голове… Он не чувствовал себя таким свободным даже тогда, когда Локи позволил ему беспрепятственно ходить по всему этажу. Он смотрит на пустую страницу и заносит над ней ручку… и ничего не происходит. Тони вскакивает на ноги и делает несколько кругов по комнате, глубоко дыша, чтобы успокоиться, и зарываясь руками в волосы. Он садится обратно и снова не может ничего написать. В голове столько мыслей, столько планов, что непонятно, за что браться сначала; это похоже на огромный клубок ниток, который грозит вот-вот раздавить своей тяжестью, и избавиться от него можно, только распутав, но конца нити не видно, и чем дольше не берёшься за это, тем больше, тяжелее и запутанней становится клубок; идеи одна за другой мелькают у Тони перед глазами, сменяют друг друга с бешеной скоростью, и ни одна не кажется подходящей для того, чтобы начать хоть что-то. Сидя за столом, упершись локтями в столешницу и уронив голову на руки, буравя взглядом по-прежнему девственно чистые страницы, Тони уже не уверен, что это был «пряник». Есть миллион вещей, которые он хотел бы сейчас изложить на бумаге, чтобы можно было в них разобраться, и тогда, увидев, как это выглядит не только в его голове, Тони наверняка смог бы что-нибудь сделать – смог бы придумать что-нибудь, что помогло бы ему в конце концов справиться с Локи, освободить от его контроля Мстителей, освободиться от заклинания самому. Есть только одно «но», которое не даёт ему этого сделать – какие бы послабления ни делал Локи, он всё ещё контролирует Тони, и значит, всё, что появится в этой тетради, он сможет прочитать. Значит, там не должно появиться ничего такого, что могло бы дать ему повод усомниться в лояльности Тони. Там не должно быть и ничего такого, что могло бы стать оружием в его руках – клубок мыслей постепенно начинает распадаться на несколько других, поменьше, отпадает всё, что касается освобождения, и отпадают идеи относительно оружия – Тони всё-таки был крупнейшим поставщиком вооружения Америки, и то, что он ушёл из этой отрасли, ещё не значит, что он всё забыл и что ему в голову не приходят новые идеи касательного этого дела. В итоге остаётся совсем немного того, что он может записать, не скомпрометировав себя и не подав Локи пагубных идей. В основном это какие-то наметки по улучшению костюма (мысль о котором отзывается внутри ноющей болью, он не проводил так много времени без него с тех пор, как собрал первую модель) и его роботов, думать о которых тоже странным образом грустно. Как только он всё-таки опускает ручку на бумагу, он теряется в процессе и возвращается в реальность только тогда, когда Стив, сопровождая своё появление негромким стуком в дверь, приносит ему ужин. Тони сухо кивает и игнорирует всё, что тот пытается ему сказать; он пишет, зачёркивает, переписывает, чертит, считает и снова пишет, и когда в конце концов он откладывает тетрадь и ручку в сторону и тянется к остывшей еде, за окном почти темно. У него остаётся совсем немного времени, пока не сработает заклинание, и он почти давится, стараясь доесть побыстрее, чтобы успеть дописать кое-что ещё; примерно полчаса, по его расчётам, может, минут двадцать, но этого должно хватить. Тем не менее, когда он выходит из ванной, Локи уже в его комнате – стоит возле стола и держит в руках тетрадь, задумчиво рассматривая его записи и переворачивая страницы, чуть хмурясь и изредка едва заметно кивая. – Интересно? – язвительно хмыкает Тони, раздосадованный тем, что сегодня закончить всё-таки не удастся. – Весьма, – неожиданно соглашается Локи, не отрываясь от чтения. – Я полагаю, это довольно изящно решает проблему с координацией движений твоего робота. Тони удивлённо втягивает в себя воздух, недоверчиво глядя на увлечённого бога. То, что Локи действительно понял, чем именно он занимался – а ведь там даже не было никаких особых пояснений, Тони никогда не любил составлять документацию к проектам – слегка удивляет и, возможно, настораживает. И самую малость восхищает. – Да, Дубина стал часто во что-нибудь врезаться последнее время, – зачем-то комментирует Тони, садясь на кровать, всё ещё подозрительно глядя на Локи. – У меня всё никак руки не доходили это исправить, а сейчас, раз всё равно нечем больше заняться… – Ты же понимаешь, что если пустишь напряжение на эту схему, то у тебя сгорит система распознавания объектов? – Нет, там на другой странице исправления, – неторопливо отзывается Тони, даже не успев как следует отреагировать на эти слова. Возможно, он шокирован и в то же время восхищён тем, как быстро разобрался в его записях Локи; даже если так, изголодавшийся по разговорам – настоящим разговорам – мозг откидывает эти мысли как можно дальше, сосредотачиваясь на главном: на обсуждении его идеи. – И всё же ты не учёл сопротивление цепи, – говорит Локи, и это не злое замечание – не насмешка над тем, что Тони Старк что-то упустил из виду, что у великого гения отказывают мозги, нет, это просто… просто комментарий. Как будто Локи и правда интересно. – Да, я собирался дописать это после ужина, но тут пришёл ты, – хмыкает Тони и поднимается на ноги, подходя ближе и показывая пальцем на один из чертежей. Локи разворачивает тетрадь так, чтобы ему было удобнее. – Вот здесь должно быть параллельное соединение, и тут не хватает одного участка, который я ещё не доработал – а без этого нет смысла считать полное сопротивление. Секунду Локи разглядывает изображённую схему, а потом согласно кивает. – Это будет гораздо более оптимальный вариант, – задумчиво произносит он, и Тони гордо вскидывает подбородок, ухмыляясь. Локи аккуратно захлопывает тетрадку и кладёт её на место, проводя пальцами по обложке; когда он поворачивается, Тони неожиданно понимает, насколько близко они стоят. Одновременно с этим приходит понимание того, что они только что разговаривали, действительно разговаривали – и что это была его первая настоящая беседа за чёрт знает сколько времени, и она не заключалась в объяснении принципов работы будущей микросхемы, не сводилась к рассказу о том, что это и зачем это Тони. Они говорили – говорили с Локи, говорили на одном уровне, и пусть это был весьма короткий и бесполезный диалог, это всё-таки не взаимные оскорбления и не общение в стиле «приказ и реакция на него». Прежде чем Тони успевает решить для себя, какие чувства это в нём вызывает – ненависть ли к себе или просто удивление, что Локи способен поддерживать обычный разговор – срабатывает заклинание. Тёплой сладкой волной возбуждения оно накрывает Тони, мгновенно опьяняя разум и скрывая плотной пеленой мысли, и от близости Локи, от того, как чист и почему-то лишён холодного расчёта его взгляд, внутри всё поёт. – Что ж, полагаю… Тони завороженно следит за тем, как движутся губы Локи, он неожиданно не может сосредоточиться больше ни на чём, и бог удивлённо замолкает – отстранённо Тони понимает, что Локи, кажется, не заметил, когда заклинание вступило в силу – и он так близко, так невыносимо близко… Тони неуверенно скользит руками по его груди и тянется к его губам за поцелуем, прикрывая глаза – ни разу ещё, даже в самом сильном угаре, у него не возникало такого желания, но оно есть сейчас, и он не видит ни одной причины, по которой не может ему подчиниться. Возможно, их видит Локи, потому что он резко дёргается назад и отталкивает Тони, изумлённо глядя на пошатнувшегося и недоумевающего мужчину. Это было бы обидно, не будь всё его тело охвачено возбуждением, и когда Локи раздевает его, Тони почти забывает об этом эпизоде. ~*~*~ Не зря говорят, что в любом деле самое сложное – это начать. Начав, Тони уже не может оторваться от тетради, и она заканчивается через два вечера – что, на самом деле, очень много; он с трудом отодвигает на задний план более глобальные идеи, которые могут сыграть против него, и концентрируется в основном на разных мелочах – не очень серьёзных, но давно витавших в его голове. Прежде у него никогда не было времени заняться ими, потому что всегда было что-то важнее, но сейчас всё равно больше делать нечего, и это оказывается гораздо приятнее, чем он мог предположить. Локи начинает приходить сильно раньше, увлечённо вчитываясь в новые записи; Тони пытается убедить себя, что это вполне обоснованное действие – ведь Локи не знает, что может изобрести гений, и предпочитает следить за процессом, чтобы он не обернулся против него. Тони пытается поверить, что это единственное, зачем Локи так внимательно изучает то, чем он занимается – но любопытство на его лице, не похожее на напускное, и искренне заинтересованный взгляд непривычно серьёзных глаз сильно усложняют эту задачу. Они разговаривают – Локи задаёт вопросы, комментирует записи и чертежи и схемы, иногда даже даёт советы; Тони бурно жестикулирует, объясняя, искренне радуется и гордо фыркает, когда может рассказать что-то, чего бог действительно не знает, и перегибается через плечо сидящего на стуле Локи, бесцеремонно листая новую тетрадь в его руках, чтобы показать предыдущие расчёты, из которых вытекают выведенные им формулы. Стопка тетрадей стремительно растёт на его столе, на котором также появляется миллиметровая бумага и чертёжные инструменты, которые сильно упрощают дело. Конечно, не компьютер с его точностью, но всё-таки намного лучше, чем ничего. Тони гнетут мысли о том, что это всё – хорошо продуманный план, который, кажется, работает: ему всё проще и проще говорить с Локи, с Локи, оказывается, может быть интересно, и то, что это всего лишь один из ходов в его игре – да что там, один, это фактически выигрышная серия против завязшего на одном месте Тони – расстраивает гораздо больше, чем должно. Локи ведёт себя так, словно забывает про их «игру» в такие моменты, и это, пожалуй, самое паршивое – потому что Тони забывает по-настоящему. Впрочем, у него есть оправдание – когда он занят тем, что ему нравится, он забывает вообще обо всём, не только о друзьях или врагах. К счастью – или к сожалению – «друзья» о нём не забывают. – Тони? Я принёс обед, – комментирует своё появление Стив, и Тони дёргает плечом, не отвлекаясь от записей. Стив укоризненно вздыхает и подходит к столу, пытаясь разгрести завал, чтобы пристроить куда-нибудь поднос – и в этот момент всю башню неожиданно сильно встряхивает, и Капитан Америка, не устояв на ногах, оступается и падает, ударяясь виском об угол стола. Тони вскакивает со стула – стены и пол уже не ходят ходуном, что бы это ни было, это закончилось, и у него в голове сотня мыслей, и Стив без сознания, и, возможно, у него получится сбежать сейчас, пока никого больше нет рядом, потому что наверняка этот толчок должен был как-то отвлечь и Локи – но об этом он думает, уже оказываясь на коленях возле друга, повинуясь необходимости помочь. Его помощь не требуется – практически сразу же Стив с тихим стоном приходит в себя, хватаясь за голову. И он открывает глаза. Обычные голубые глаза. Глаза, в которых нет ни следа присутствия Локи. – Тони?.. Он хмурится, он обводит комнату мутным взглядом, он вопрошающе смотрит на Тони – и изумлённо распахивает глаза, замечая ошейник. – Тони, что произошло? – почти шёпотом спрашивает он, когда они поднимаются на ноги, и настороженно смотрит по сторонам, смотрит на себя, смотрит на упавший поднос с едой и с ужасом смотрит на Тони – и Тони знает, что он видит. Он видит ошейник, он видит следы от ногтей в вырезе его рубашки, он видит укус на его шее, он видит синяки на его запястьях и он видит гору тетрадей и бумаги на столе за спиной у Тони. – Стив… Ему столько всего нужно сказать – столько всего нужно и можно сделать – и Стив вернулся, по-настоящему вернулся, это действительно он, а не кукла, управляемая волей Локи, и Тони поддаётся секундному порыву и крепко обнимает его – Роджерс машинально отвечает на объятие – и тут же дёргается назад, не зная, что должен чувствовать. Это волнительное счастье видеть кого-то из прошлого – счастье, которое пугает, от которого некуда деться, которое приключается настолько неожиданно, что, кажется, лучше бы его не было; это счастье, которое пугает своей мимолётностью – и Тони думает, что вдвоём у них больше шансов справиться с Локи, но это тут же меняет направление его мыслей, потому что теперь он думает о Локи. Стив слишком правильный – он не станет играть с Локи, как это делает Тони, он откажется подчиняться даже для виду, он скорее нападёт на Локи, как только увидит его – хватит и силы, и воли, и отчаянья; но даже если видеть Капитана Америку, подчиняющегося всем приказам Локи, и больно, то уж всяко лучше так, чем не видеть его вовсе – лучше пусть будет чужой марионеткой, чем трупом. Наверное, Стив бы с ним не согласился. Наверное, какое-то время назад Тони сам бы с собой не согласился. Но он точно знает, что не хочет видеть, как Локи убьёт своего непослушного «лакея». Даже в мыслях это похоже на трусливую отговорку – Тони противно об этом думать, но он не знает, как ещё можно сохранить Стиву жизнь, и к тому же, он слишком давно ведёт собственную игру, чтобы включать в неё новых участников – это всё изменит, всё испортит, Стив всё испортит – Стив, который не далее как три недели назад был свидетелем того, как Тони отсасывал у их бывшего общего врага и нынешнего общего повелителя. Судя по глазам Стива, к нему начинает возвращаться память, и Тони охватывает паника. – Стив, послушай, – торопливо говорит он. – Слушай, всё… очень сложно, я не знаю, как это объяснить, чтобы ты понял… Стив выдыхает, распахивая глаза шире, и в них шок мешается с жалостью. Тони на секунду закрывает глаза, понимая, что Стив сейчас вспомнил. – Локи… – Нет, Стив! Ты должен послушать меня, – настойчиво перебивает он, хватая Роджерса за руку. Он говорит быстро и суетно, больше ради того, чтобы потянуть время – не зная, зачем – чем для того, чтобы на самом деле что-то объяснить. Он стоит спиной к столу и лицом к двери, и он первый замечает, как появляется на пороге его комнаты растрёпанный и почему-то запыхавшийся Локи. Локи замирает, как вкопанный, каменея лицом, но Тони ни единым жестом не даёт понять, что увидел его. Он крепче сжимает руку Стива, старательно избегая смотреть туда, где стоит напряжённый бог, и продолжает говорить, как ни в чём не бывало. – Стив, прежде, чем что-то делать, подумай – и послушай меня! Всё не так просто, как тебе может показаться, ты был не в себе, ты и сейчас не в себе, ты – ты должен меня послушать… – Я слушаю, Тони, – сдавленно перебивает его Стив, с болью глядя на то, во что превратился Железный Человек. Тони сглатывает, отказываясь признаваться себе в том, что появление Локи становится для него практически облегчением. Локи медленно – слишком медленно, на его вкус – и бесшумно приближается к ним, глядя прямо на Старка; Тони видит это краем глаза, но упорно продолжает смотреть на Роджерса. – Стив… – Тони вздыхает и закрывает глаза, последний раз сжимает руку Стива перед тем, как отпустить её, и опускает голову. – Прости меня. Одновременно с этим Локи кладёт руку Стиву на плечо, и Капитан, вздрогнув, выпрямляется, а его глаза снова заволакивает ярко-синей пеленой контроля разума. Локи по-прежнему смотрит только на Тони. Когда Тони поднимает на него взгляд, Локи молчит; Тони ждёт комментариев – язвительных, насмешливых, издевательских – он уже и так себя ненавидит, ему всё равно, что может сказать Локи. Но Локи молчит. Тони глубоко вздыхает и делает пару шагов назад, тяжело опускаясь на кровать и проводя ладонью по лицу. – Что это было – этот толчок? – как можно нейтральнее спрашивает он, когда Роджерс молча разворачивается и уходит из комнаты. – На землетрясение как-то не похоже. Локи безразлично пожимает плечами, взмахом руки убирая остатки несостоявшегося обеда с пола. – О, ничего такого, о чём тебе следовало бы беспокоиться. Твой зелёный приятель сейчас разносит нижние этажи башни, боюсь, его тяга к разрушениям моему контролю не поддаётся. Тони вспыхивает и моментально распрямляется. – Что ты с ним сделал?! – А что ты сделал с Роджерсом? – мгновенно ощеривается Локи, опасно прищурившись, и нависает над поднявшимся на ноги Старком. – Обвиняешь меня, а сам спокойно сдаёшь друзей врагу – браво, Старк, это было прекрасно сыграно! – он аплодирует, и Тони уже жалеет, что вообще открыл рот, потому что молчание было гораздо лучше, потому что ему не нужно напоминание о том, что он только что сделал, потому что хуже может быть всегда, и ему, оказывается, всё-таки не всё равно. Тони тяжело дышит и опускает голову, сжимая кулаки и с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить кого-нибудь по лицу – и он не уверен, кому хочет причинить боли больше: себе или Локи. – Успокоился? – холодно спрашивает тот. Тони коротко кивает. Ведь это и была основная причина, по которой он предал Стива, верно? Его безопасность и возможность спокойно продолжить игру, не включая в неё новых непредсказуемых факторов. – Беннер не справился кое с чем в лаборатории, – всё так же холодно говорит Локи, отвечая на первый вопрос Старка. – Его подводит его… импульсивность. К тому же, из тех, кто беспрекословно тебе подчиняется, выходят хорошие слуги… но не очень хорошие учёные. Тони кажется, что он забывает дышать. Если он правильно понимает… – Я хочу предложить тебе, Старк, – вкрадчиво произносит Локи, обходя его кругом, – возможность вернуться в твою любимую мастерскую и поработать над более материальным проектом, чем все твои глупые записи в этих тетрадях. – Буквально вчера ты, кажется, был в восторге, читая «глупые записи», – цедит Тони, и Локи смеётся. Локи давно не смеялся при нём. – О, Старк, – выдыхает он. – Я прошу тебя… ты правда поверил, что мне интересно? Тони крепко стискивает зубы и закрывает глаза. Конечно же, нет – конечно же, он знал, что это просто искусная игра, но… Но нет, конечно же, нет, конечно же, он не верил. Только почему-то от этого становится почти больно. – Поверил, что мне могут быть интересны какие-то усовершенствования твоих дурацких роботов, – тянет Локи, усмехаясь. – Работа простого смертного… Нелепо. Мне нужно было знать, как работает твой мозг, способен ли ты всё ещё на серьёзные вещи или нет, не более того. – Похоже, я прошёл тест? – язвительно отзывается Тони, и бог снова смеётся. – Даже лучше, чем я ожидал, – соглашается он и хлопает Тони по щеке. – Ну так что, Старк, согласен? – Регулярный секс и возвращение на рабочее место – теперь я вижу, зачем я сдал тебе Роджерса, – невесело хмыкает Тони, и это звучит глупо, жалко и совершенно не смешно, но Локи всё равно нравится, Локи всё равно смеётся, уходя, и Локи уже позволил ему вернуться в мастерскую – выходит, возможно, всё действительно было не зря. Возможно – только возможно – Тони начинает выбираться из лабиринта его невысказанных мыслей. Либо это, либо он опустился на самое дно и перестал понимать, что происходит. А Мстители после этого снова превращаются в послушных марионеток, не омрачённых иллюзией самостоятельности, и секс при зрителях наконец-то прекращается. Тони думает, что даже если он ещё не выигрывает – то всё равно всё далеко не так уж и плохо. По крайней мере, гораздо лучше, чем было последние несколько месяцев. Возможно, это действительно стоило того.