Chains

Когда Тони оказывается в своей бывшей мастерской, это похоже на возвращение домой после долгого отсутствия. Он жадно втягивает в себя застоявшийся воздух – конечно, он сразу видит, что тут работали без него, но это пустяки, ерунда – главное – что он снова тут. Локи не отстаёт ни на шаг и цепким взглядом следит за каждым его движением, за каждым вдохом. Это несколько раздражает – Тони не привык быть здесь не один, для него лаборатория – священный чертог, это что-то очень личное, и это место было одним из немногих, где он мог чувствовать себя полностью свободным, где мог прятаться от всего мира. Присутствие здесь Локи – злая насмешка над его прошлым. Тони невесело усмехается, проходя вдоль столов и рассеянно проводя руками по их поверхностям в приступе странной ностальгии. Локи молчит – очевидно, даёт ему время собраться с мыслями и прийти в себя; он не может не чувствовать, как много появление в этой мастерской значит для Тони. Тони благодарен ему за это – достаточно печально уже одно то, что он готов продаться ради возможности вернуться к работе, и слушать язвительные комментарии по этому поводу ему совсем не хочется. Тони думает, как же всё изменилось за каких-то полгода. Из гения, из одного из самых богатых и успешных людей Америки – мира – из Железного Человека, в конце концов, он превратился в жалкую куклу, послушного раба. В своём чертоге разума, в своей крепости он может появиться только благодаря благосклонности своего, страшно подумать, хозяина. Прожигатель жизни и хозяин своей судьбы попал в услужение к одному из своих врагов – казалось бы, даже не к самому сильному. Мог ли он подумать об этом, глядя на первые чертежи башни? Наблюдая за тем, как растёт небоскрёб? Впервые входя в эту самую мастерскую?.. – Налюбовался? Тони закрывает глаза и с глубоким вздохом опускает голову. – Меня переполняет желание спросить «Кто ел из моей миски, кто сидел на моём стуле» или что-нибудь в этом роде, но, боюсь, ты не поймёшь, – хмыкает он, избавляясь от наваждения и вскидывая голову. Локи смотрит на него без всякого выражения, и Тони закатывает глаза. – Я же говорил. – Учти, Старк, – говорит Локи, полностью игнорируя его слова и проходя мимо, направляясь к полкам в конце комнаты. Тони не может не отметить, что бумаг на них прибавилось с того момента, когда он последний раз видел их. – Ты здесь только потому, что у меня не было другого выхода – пока ты ничем не заслужил такую привилегию, своим разрешением я сильно опережаю события. Хоть одна глупость… – Расслабься, – Тони ухмыляется и притворно вскидывает руки вверх. – Я не совсем идиот. Ценю доверие и всё такое, обещаю вести себя прилично, все команды выполнять и на гостей не лаять. Гав. Во взгляде, которым награждает его Локи, обернувшись через плечо, удивление мешается с весельем – похоже, сарказм бог оценил. Тони скалится, хотя в его глазах нет ни следа юмора. – Так что давай, говори последние напутствия, угрозы, если хочешь, и проваливай, я работаю в одиночестве. В одно мгновение Локи оказывается рядом – Тони судорожно сглатывает, замечая опасный блеск в его глазах; неожиданно то, чем большую часть времени, даже с учётом их «игры», он пренебрегает – а именно осторожностью в высказываниях – сейчас кажется не такой уж плохой идеей, потому что есть случаи, когда язык было бы всё же хорошо попридержать. От этой мысли Тони удушливой волной накрывает паника, потому что в ней – готовность самостоятельно принять решение лишить себя свободы слова, а это значит, что Локи всё-таки достучался до него. Нашёл что-то, ради чего Тони Старк готов пасть ещё ниже. Тони проглатывает эти мысли и с готовностью встречает ледяной взгляд. – Есть что-то ещё, что ты хочешь сказать? – шелестит Локи, прищуриваясь. – Вообще-то, да, – невозмутимо отзывается Тони и внутренне ликует, когда видит, что Локи почти озадачен. – Для работы мне понадобятся Джарвис и мои роботы, поэтому будь так добр – верни их. Он даже не лжёт и не блефует – он действительно не знает, как находиться в мастерской без услужливого голоса электронного дворецкого и без Дубины, главным образом мешающегося под ногами – он не раз пожалел, что притащил его с собой в Нью-Йорк, но сейчас привет из прошлого был бы весьма кстати. Наверное. – Обойдёшься, – фыркает, делая шаг назад, Локи, и смотрит на него сверху вниз. – Я не хочу, чтобы у тебя остались какие-то иллюзии, Старк, поэтому попробую разъяснить ситуацию – ты будешь работать над тем, что нужно мне, и я повторю всего лишь один раз – ты здесь только потому, что я так решил, а не потому, что ты это заслужил. Если справишься с моим заданием – возможно, я подумаю над твоей просьбой… если, конечно, хорошо попросишь. Тони скрывает досаду за взмахом руки – в общем-то, глупо было рассчитывать на другой ответ. – Да, да, понял, был не прав, – морщится он. – Но без Джарвиса я действительно… – Он тебе не понадобится, – жестко перебивает его Локи, роняя стопку бумаг на стол слева от них. – Ну так что, Старк? Каково твоё решение? – Это был риторический вопрос, – бормочет Тони, ногой подкатывая к себе стул на колёсиках и падая в него, принимаясь разгребать тетради и листы с какими-то вычислениями. – Слушай, ты никогда не слышал о компьютерах, нет?.. Локи присаживается на край стола и дёргает плечом. – Твои машины слишком ненадёжны, в то время бумажные носители проверены веками. – Другими словами, кто-то здесь не умеет пользоваться техникой, – едва слышно фыркает себе под нос Тони, не в силах сдержать подколку. За немного нервными шутками и язвительными комментариями он пытается скрыть стыд и сжигающую изнутри ненависть к себе – про кого другого можно было бы сказать, что в качестве последнего рубежа он лёг под кого-то, чтобы добиться не нужного – желаемого; Тони же уже прошёл этот этап, прошёл его, к сожалению, даже слишком давно, но для него это и не было последним рубежом. Ему всё ещё есть, куда падать, и даже его готовность беспрекословно слушаться Локи, подчиняться ему, проглатывая любые оскорбления, сводя разговоры к ничего не значащим комментариям – наверняка не предел; он не знает, есть ли он вообще, этот предел, потому что какого чёрта? Речь о Локи, с ним нельзя быть уверенным не то что в положении вещей, с ним толком не знаешь, ты ли это, или в твоей голове уже чужие мысли. Тони не сомневается, что при необходимости Локи сможет его удивить и, даже когда он будет на самом дне, втоптать ещё ниже; но ему, по крайней мере, повезло в том, что за свои мысли он пока всё-таки спокоен. Не уверен – потому что это Локи, и контроль разума ему не нужен, чтобы внедрить в чужое сознание свои идеи или чтобы медленно свести с ума – но спокоен. Он знает, что всё ещё отвечает за свои мысли сам, потому что он ненавидит себя, и эта ненависть принадлежит только ему. Он ненавидит себя за согласие, ненавидит себя за то, что готов действительно соглашаться с условиями бога, лишь бы тот позволил ему остаться – чёрт, да если тот скажет ему быть голым, чтобы не было возможности ничего спрятать от его взгляда, он разденется в ту же секунду!.. Но это Локи, кажется, не нужно. Ему нужны всего лишь мозги Тони, и, что ж, в таком случае, это почти взаимовыгодное соглашение – по счастливому совпадению мозгам Тони нужна возможность работать, а самому Тони нужен мозг в нормальном состоянии, чтобы можно было как-нибудь изменить сложившуюся – и уже, к сожалению, устоявшуюся – ситуацию. Он сможет. Ему нужна только возможность, но он обязательно сможет – обязательно справится. Он выжил в Афганистане, он из ничего на глазах у террористов, следивших точно так же за каждым его движением, собрал реактор и костюм Железного Человека – а сейчас у него появилась эта возможность, сейчас он в своей мастерской, у него есть инструменты и время и прикрытие… И бог, который в одиночку куда страшнее террористов. Локи смотрит на него так, словно видит всё насквозь – словно знает, о чём думает Тони, и, собственно, почему «словно»? Он абсолютно точно знает это, не может не знать – это видно по его глазам, и вместо ярости и готовности атаковать в любую секунду в них снова неприкрытое веселье, будто его это развлекает. Собственно, почему же «будто»?.. Тони на секунду прикрывает глаза, слыша, как заливается смехом его повелитель. – Ты действительно слишком много бездействовал, Старк, до тебя медленно доходит, – почти миролюбиво говорит он, и лёгкость, с которой он комментирует даже не поднятую тему, восхищает Тони против его же воли. – Но теперь, надеюсь, ты понимаешь, что любая глупость будет очень дорого тебе стоить… Так что можешь даже не пытаться тратить своё время на что бы то ни было кроме того задания, что я дал тебе. Криво ухмыляясь, Тони воздерживается от высказываний на этот раз и возвращается к чтению. Что бы ни говорил Локи о его бездействии, что бы ни думал по этому поводу сам Тони – а он, в общем-то, согласен с ним, к своему стыду – он всё-таки хорошо соображает, поэтому ему достаточно нескольких минут, чтобы понять, чем именно предлагает ему заниматься Локи. – Ты хочешь остановить тессеракт? – вырывается у него прежде, чем он успевает хорошенько подумать, и он изумлённо переводит взгляд с чертежей Брюса на бога, по-прежнему сидящего на столе и болтающего ногами в воздухе. Наигранная беззаботность. – Это похоже на что-то ещё? – недовольно закатывает глаза Локи, но всё-таки кивает в знак согласия. Тони на время забывает о нём и с головой погружается в дальнейшее изучение тех материалов, что успел наработать для Локи доктор Беннер. Тессеракт по-прежнему занимает своё место в хитроумном устройстве на балконе башни Старка – Тони так и не успел как следует рассмотреть его и изучить его устройство, во время сражения с читаури было не до того, а потом… потом, мягко говоря, стало ещё больше не до того. Тем не менее, он знал – догадывался, по крайней мере, и теперь получил тому подтверждение – что Локи не красоты ради оставил древний мощный артефакт в рабочем состоянии на верхушке своей резиденции. Тессеракт достаточно силён, чтобы уничтожить целиком какой-либо мир, но Локи использует его не для этого: каким-то образом ему удалось с его помощью подчинить себе всех людей на планете, это что-то вроде магического поля, охватывающего земной шар, а теперь Локи хочет… – Перезапустить, – бормочет Тони, откладывая одни тетради в сторону и пролистывая другие. – Ты хочешь… перенастроить его? Зачем? Локи недовольно дёргает уголком рта и отворачивается, кривя губы в пренебрежительной гримасе. – Мне стало скучно, и я решил взорвать ваш мир, – издевательски фыркает он. – А сам как думаешь, Старк? Он стал привлекать… нежелательное внимание. Тони роняет челюсть и таращится на раздосадованного его реакцией бога, чувствуя, как весь мир с бешеной скоростью вращается перед глазами. Он уже понял, чего именно хочет добиться Локи – ему нужно до минимума убавить поле, в идеале – избавиться от него совсем, чтобы постепенно затухало само, и превратить излучаемую тессерактом энергию в анти-энергию, чтобы скрыть присутствие даже его следа. Это звучит безумно и невозможно, но у Тони уже есть несколько идей насчёт того, как можно попробовать это провернуть, это скорее подсознательная реакция – он ищет решение ко всему и всегда, нужно ему это или нет, обычно он даже не обращает внимания на такие мелочи. Единственный вопрос, который у него остаётся – зачем? Зачем это Локи? Он задаёт не этот вопрос. – Чьё? – Во вселенной много существ, Старк, – неожиданно рявкает Локи, – которые находят идею обладания подобным источником силы крайне привлекательной, я думаю, ты уже мог это понять. Вашему миру повезло, что читаури заключили соглашение со мной – иначе точечным вторжением бы не обошлось, поверь мне, я знаю, о чём говорю. На секунду Тони задыхается от возмущения – повезло?! Им – повезло?! – но почти тут же остывает: во-первых, основное правило игры – не терять самообладания при Локи; во-вторых, его слова медленно доходят до Тони, и чем больше он пытается понять их смысл, тем оглушительней понимание того, что Локи говорит правду. Локи не лжёт. Им действительно повезло. Локи не нужен был тессеракт, ему нужен был мир – и он его получил; то, что в придачу к нему полагался столь ценный артефакт, наверняка приятный бонус, не более того, и Локи слишком умён, чтобы пренебрегать возможностями, которые он открывает, и достаточно опытен и силён, чтобы не терять голову от подобной мощи. Для него это инструмент, а не единственная цель в жизни. Тони никогда прежде об этом не думал, и это… странно. На языке вертится мысль о том, что Локи их, похоже, защищает – защищает, как и положено (наверное) царю. Да, его никто не выбирал, да, он вторгся в их мир извне и для Тони он – тиран, мучитель, извращённый ублюдок, что угодно, но только не царь, и как вообще можно считать себя повелителем мира, если у его жителей поголовно зашорены магией глаза?.. Но Локи вряд ли сам так думает о себе. Несмотря ни на что, он ведёт себя – пытается вести себя – как… тот, кто заботится о своих подданных, возможно. Он определёно не наигрался в детстве в игрушки. У Тони снова сбивается дыхание от этой мысли – это объясняет неожиданно много вещей: реакции Локи, его поведение – да, он уже не раз думал про себя и даже, кажется, пару раз говорил вслух, что бог заигрался, но в порядке шутки, издёвки, никогда – всерьёз. И если для Локи это всё – просто игрушки … Наверное, это могло бы оправдывать его, но ошейник, привычно обхватывающий шею кожаной полоской с болтающимся на ней медальоном, и саднящие царапины на боку, оставшиеся после прошлой ночи, и цепкий взгляд, требующий не забывать своё место – их не оправдать. Кем бы там ни был Локи, что бы ни лежало в основе его мотивов, Тони знает, что никогда не сможет простить его за это, и поверить в то, что Локи не виноват – да что там, поверить, эта мысль даже в слова облачаться не желает. Игрушки или нет, понимает Локи, что он делает, или искренне считает себя правым – отношения Тони это не меняет. – Других вопросов у тебя нет? – ядовито интересуется Локи, и Тони мотает головой. – Прекрасно. Учти на будущее, Старк – ты можешь спрашивать, но не заставляй меня больше вдаваться в подробности бесполезных историй только для того, чтобы ты заткнулся. Это была та информация, от которой тебе не будет никакого толку, всё, что может тебе потребоваться, лежит перед тобой. Я уже предупредил тебя, что о любом отступлении в сторону самостоятельных проектов я узнаю, так что теперь все необходимые указания у тебя есть – можешь приступать. Тони рассеянно кивает, пару раз на автомате пытаясь вызвать голографический интерфейс компьютера, прежде чем Локи, закатив глаза, не роняет прямо перед ним чистую тетрадь; тогда он берёт ручку и, сверяясь с записями Брюса и, судя по почерку, кого-то ещё – Селвиг? Та девица, о которой говорил Тор? Кто-то из ЩИТа?.. – начинает выписывать собственные замечания по задаче. Не заметив того сам, он увлекается до такой степени, что сначала вообще забывает о присутствии бога в мастерской, а затем вступает с ним в жаркий спор об индукции силового поля и совершенно неожиданно побеждает. Ближе к вечеру они оба возвращаются в его спальню – и это слегка сюрреалистичное чувство, прежде Локи всегда приходил к нему, когда Тони уже был в комнате, и почему-то сейчас это… неправильно. Тони успевает только сходить в ванную, сразу после этого срабатывает заклинание, и он, спотыкаясь, возвращается, обнаруживая Локи сидящим на кровати. Бог с ухмылкой манит его ближе, и Тони с готовностью отзывается – он слишком вымотан работой и новыми мыслями, чтобы предаваться моральным терзаниям, и совсем скоро он уже лежит на спине, постанывая от каждого движения Локи и цепляясь за его – неизменно одетые – плечи. В голову почему-то лезут обрывки их разговоров ранее этим днём, и он почти улыбается и снова думает, что, возможно, мотивы Локи не так просты, как кажется. Возможно, Локи руководствуется совсем не тем, чем они думали, и знай он, как выглядят его поступки со стороны – возможно – только возможно – вёл бы себя иначе. Тони бездумно приподнимается над кроватью и тянется к губам Локи – только чтобы бог изумлённо отпрянул назад, вместе с тем отталкивая Старка. Он забавно хмурится, глядя на Тони, и дёргает ртом, явно недовольный произошедшим; Тони слишком близок к оргазму, чтобы задумываться над этим, и достаточно нескольких его бесплодных попыток заставить Локи двигаться вновь, чтобы тот тоже отпустил какие бы то ни было мысли на этот счёт. ~*~*~ Работать с Локи оказывается на удивление приятно, и разговаривать с ним – просто и интересно: пока они оба увлечены одним делом, можно легко забыть, кто они друг для друга. Непримиримые враги, хозяин и его раб, пленник и его тиран. Это всё так, но это остаётся за дверьми мастерской – внутри стираются какие-то границы, и хотя Локи по-прежнему может одёрнуть Тони за излишнюю дерзость или неподобающее поведение, Тони относится к этому иначе. Он вообще иначе воспринимает действительность, когда чем-то занят. Вместе с их «отношениями» снаружи остаётся и ненависть к себе – ей не место в царстве точных расчётов и ясного разума; неожиданно мир Тони снова становится почти таким, как прежде. Он снова занят, он снова творит, он снова в своей мастерской – если исключить пару сотен других факторов, это всё, что ему нужно для счастья. Урезанная версия старой жизни. Учитывая то, что он и раньше был склонен запираться у себя и забывать обо всех и вся, то в таком виде он вообще ничего не потерял. Время от времени он машинально теребит медальон на ошейнике, ощущая под пальцами выгравированное имя Локи, и это, пожалуй, единственное – не считая самого Локи – что напоминает ему о произошедших изменениях. Тони выясняет, что почерк, который он видел в бумагах по проекту, начатому Брюсом, принадлежал Локи – Локи регулярно пишет при нём, пытаясь привести собственные выкладки, объясняющие механизм работы устройства, контролирующего энергию тессеракта, потому что это одна из немногих областей науки, неизвестных Тони: тут мало астрофизики, тут нужна магия. Чем дальше продвигается их работа, тем сильнее восхищает Тони ум Локи. Возможно, именно поэтому, стоит ему выйти из дверей лаборатории, ненависть возвращается с утроенной силой – одна только возможность того, что он проникается невольным уважением ко врагу, к тому, кто посадил его на поводок, превратил в своего сексуального раба, мучительной тяжестью давит на плечи, и в такие моменты Тони хочется умереть. Он упрямо продолжает убеждать себя в том, что это – часть плана: завоевать доверие, отвлечь внимание, усыпить бдительность… Было бы проще, не переставай он сам в это верить. Иногда Тони ненавидит себя за одно уже только появление на свет. Он ненавидит себя за то, что он такой приспособленец – умудряется выживать в любой ситуации; раньше этих мыслей не было, и это лишний раз показывает, что играть дальше ему хочется всё меньше, всё меньше он видит в этом смысла и всё меньше верит в свои шансы на успех. Он плескает себе в лицо холодной воды и выходит из ванной в спальню, где его уже ждёт Локи. Это превращается в новую рутину и уже даже не пугает – вызывает глухое беспокойство, но не более того. Тони не хочет сдаваться. Очень, очень сильно не хочет сдаваться. – Что-то не так, Старк? – иронично спрашивает его Локи, замечая, что Тони замирает на полпути к кровати. Тони мотает головой и невесело ухмыляется. – Просто устал, – почти честно говорит он, потирая переносицу. Он действительно устал – только не от работы. – Какая жалость, – без малейшего намёка на сожаление отзывается Локи. – Так дело не пойдёт, совсем невесело трахать бессильное бревно, правда? Каким-то образом эти слова становятся последней каплей, и Тони взрывается. – Тогда иди и трахни кого-нибудь другого, – шипит он, чувствуя, как накатывает на него желание, но тщательно игнорируя его. Локи только удивлённо вскидывает брови. – О, я с лёгкостью могу это сделать, но ведь дело не во мне, правда? Возбуждение сминает сопротивление Тони, требует подчиниться, требует сдаться – не совсем, хотя бы на ночь – но сейчас Тони может держать его под контролем, и он пользуется этим, пользуется тем, что последнее время заклинание вообще работает странно – вероятно, реагируя на присутствие Локи рядом с ним большую часть времени, ведь оно на этом завязано, верно? Даже если и нет – особо думать об этом некогда, главное – что сейчас он может говорить, не руководствуясь одними животными инстинктами. – Тебе никогда не приходило в голову, что для нас, простых смертных, секс каждую ночь – это слишком? – рычит Тони сквозь сжатые зубы. – Что мы можем уставать? – Нет. Ответ Локи великолепен – он достоин как минимум истеричного смеха, чем Тони его и награждает. Он смеётся, не в силах остановиться, сгибаясь пополам и глотая подступающие к горлу слёзы; его подводит необходимость слишком долго держать всё в себе – чего бы ни касались мысли и чувства, которые приходится скрывать, они пытаются найти выражение в таких вот безумных истериках при любом удобном – а чаще – не очень – случае. Ни капли не заинтересованный взгляд Локи слегка остужает его пыл, и Тони понемногу успокаивается. – Может, хочешь для разнообразия на своей шкуре попробовать? – вяло выплёвывает он, и теперь смеётся Локи – но, конечно же, совсем не так. Локи смеётся чисто, заливисто, запрокидывая голову – самый обычный смех, но Тони уверен, что больше так не умеет никто. – Ох, Старк, – выдыхает Локи, откидываясь на кровать и вытягиваясь на ней во всю длину, сверкая глазами в сторону своего пленника. – Неужели ты захотел побыть сверху?.. – А если и так? – с вызовом отвечает Тони, не до конца успевая сообразить, о чём именно они сейчас говорят. Когда до него всё-таки доходит, его обдаёт жаром, и он наверняка краснеет – он не уверен, он уже ни в чём не уверен, за него сейчас говорит желание, и ему почти всё равно, что отвечать. Какая-то часть его ещё помнит, что нужно сопротивляться, но хоть убей, не помнит, зачем. – Если так, – смеётся Локи, – то я, так и быть, готов пустить тебя наверх. Тони чувствует, как сводит судорогой всё тело, все внутренности – у него перехватывает дыхание и кружится голова, и картины, которые встают перед глазами – Тони знает, что это не он, это чёртово заклинание, которое заставляет его хотеть всего этого, но он всё-таки не может избавиться от наваждения. Он представляет, каково это – брать Локи; его пронзает дрожь от одной только мысли – ведь только представить это… Представить Локи – наконец-то обнажённого – позволяющего ему… Он задыхается – до крови вгоняет ногти в ладони, пытаясь остаться на месте, и мир вокруг привычно исчезает, оставляя только пульсирующий комок нервов на том месте, где стоит Тони, и растянувшегося на его кровати Локи. Локи смотрит на него с неприкрытым весельем в глазах, и Тони, конечно же, понимает, что он совсем не это имел в виду, предлагая быть сверху. Тони с трудом делает пару шагов назад, возвращаясь – едва ли не бегом – в ванную, и захлопывает за собой дверь, тут же бессильно сползая по ней вниз и пряча лицо в ладонях, глотая стоны неудовлетворённости. Он устал. От Локи, от заклинания, от всего – устал всё время чувствовать себя предателем, устал быть всего лишь рабом, но больше всего, похоже, он устал от не так давно появившегося контраста: Локи в лаборатории и Локи в его спальне. Локи, о котором можно забыть – которого можно представить, как почти равного – и Локи, который остаётся всё тем же требовательным «хозяином» за пределами мастерской. Он устал хотеть чего-то против своей же воли. Когда Тони возвращается в спальню, проходит меньше часа – и Локи по-прежнему на месте, скучающе листает одну из старых тетрадей, скрестив ноги в лодыжках, и, кажется, даже не обращает внимания на замершего на пороге Старка. – Я уже собирался уходить, – замечает он, не отвлекаясь от чтения, и этого достаточно, чтобы Тони, хватая ртом воздух, в одно мгновение очутился возле кровати, падая на колени – не столько из «приличия», сколько потому, что ноги его не держат, и ему каким-то образом даже не пришло в голову, что Локи может уйти – Локи ни разу не оставил его с тех пор, когда Тони ещё пытался проявлять характер в самом начале этого кошмара – и о каком характере он вообще думал, о чём он вообще сейчас думал, когда внутри всё горит, когда единственное, чего он хочет – что ему нужно – это Локи… Он думал о том, что устал. Это он ещё помнит. – Подумай вот над чем, Старк, – будто читая его мысли, скучающим тоном обращается к нему Локи, переворачивая страницу. – Я ведь могу и не на три дня тебя оставить, а, скажем, на неделю. Раз ты так устал от моего общества… – Нет, – в ужасе выпаливает Старк, судорожно впиваясь пальцами в край матраса. – Нет, пожалуйста!.. – И почему бы мне этого не сделать, м? Тони знает, как он должен себя сейчас чувствовать: предполагается, что он – провинившееся домашнее животное, которое должно вымаливать прощение. Он низко опускает голову, чувствуя, как горят щёки. Наверное, именно этого – именно поэтому – он и не хотел возвращаться в спальню. Сведённые сладкой болью мышцы намекают, что альтернатива ещё хуже, поэтому Тони с трудом сглатывает комок в горле и утыкается в одеяло горячим лбом, слегка поскуливая от сжигающего изнутри возбуждения. – Потому что… я хочу тебя, – слабо выдыхает он. – Думаешь, твои желания меня интересуют? Мне становится скучно. Тони крепче стискивает зубы и еле слышно стонет. Когда бы он ни думал, что почувствовать ещё большее унижение уже просто невозможно, Локи с лёгкостью развеивал его сомнения – это каждый раз что-то новое, новая причина испытывать жгучий стыд, новая причина ненавидеть себя. До сих пор Локи не злоупотреблял своей властью в такие моменты – безусловно, он напоминал Старку о его месте, он несколько раз говорил, как Тони выглядит с членом Локи во рту или в заднице, но почти не заставлял говорить его. Но и Тони до сих пор не пытался сопротивляться ему – по крайней мере, так долго. – Потому что ты нужен мне, – шипит он, надеясь, что этого Локи достаточно. Что ещё он может сказать? Признание зависимости от этого ублюдка – что ещё ему может быть нужно?.. Локи смеётся – негромко, но с видимым удовольствием. Он даже не удосуживается оторваться от чтения – и что там могло его так заинтересовать?.. – Я знаю это и без тебя, Старк. Тони всхлипывает. – Локи, пожалуйста, – вымученно хнычет он, поднимая на него загнанный взгляд. – Я… хочу, чтобы ты трахнул меня? – Как видишь, я ещё не ушёл, Старк, – почти раздражённо отзывает Локи. – Хотя, признаться, сам не до конца понимаю, почему – ты ничем этого не заслужил. Однако если станет совсем невтерпёж, можешь попробовать как-нибудь решить свою… проблему, – он неопределённо машет рукой в воздухе, заставляя Тони недоумённо нахмуриться, и снисходительно поясняет, соизволив выглянуть из-за тетради: – Это ты тут хотел быть сверху, так кто я такой, чтобы тебя останавливать? Выбор должен быть сложнее, чем он есть – Тони отвратительно думать о том, что он действительно может позволить Локи так обращаться с ним, что он может ради удовлетворения плотских желаний признать, что ничего не стоит… Всё это проносится в его мыслях где-то на заднем плане, пока он торопливо избавляется от одежды, кажущейся слишком грубой на излишне чувствительной коже, и забирается на кровать, с отчаянной надеждой и голодом глядя на бога. Локи скользит по нему пресным взглядом и с разочарованным вздохом всё-таки закрывает тетрадь, откидывая её в сторону. Он складывает руки на груди и недвусмысленно смотрит вниз: – И чего ты ждёшь? Тони вздрагивает, но всё же послушно принимается развязывать его штаны уже привычным движением. Он неуверенно садится на ноги Локи – бог выглядит абсолютно незаинтересованным процессом – и наклоняется, извлекая из складок одежды пока ещё расслабленный член. Удивительно, насколько знакомой стала эта рутина со временем – удивительно, что это вообще превратилось во что-то вроде рутины; нет, он не каждый раз отсасывает Локи, хотя это и происходит довольно часто, но в любом случае ужасает то, как хорошо знаком ему весь процесс. Тони достаточно нескольких минут, чтобы под умелыми прикосновениями его губ и языка чужая плоть затвердела, переставая помещаться во рту, и он продолжает ещё какое-то время, пока наконец не слышит одобрительный вздох откуда-то сверху. Тогда он отстраняется, выпуская влажный член изо рта, и с мольбой смотрит на Локи. Локи вскидывает брови, и Тони понимает, что он сегодня делать ничего не собирается. Он тихо стонет, почти шипит сквозь зубы, но ему, по большому счёту, уже плевать – слишком ярко горит собственное желание, слишком сильно хочется заполучить в себя Локи, чтобы и дальше ждать. Он седлает его бёдра и, закусив нижнюю губу, одной рукой находит влажный от слюны член и приставляет его к собственной заднице, тут же с рыком насаживаясь на него, чувствуя, как искрами расползается перед глазами удовольствие. Вместе с удовольствием на него накатывает новая волна презрения и ненависти – сейчас, поднимаясь вверх и снова опускаясь, скача, как наездник, практически контролируя процесс, нет даже иллюзии того, что это не его выбор. Сколько бы Тони ни молил раньше Локи взять его – сколько бы ни предлагал себя – всё-таки наутро эти воспоминания сглаживались осознанием того, что это насилие, насилие, которого он хочет и жаждет и просто не может не хотеть – но такова природа заклинания, таково его проклятье. Это даёт определённое оправдание его действиям, ведь всё-таки делает всё преимущественно Локи, его никогда не приходилось уговаривать, никогда не приходилось даже особо рьяно просить, достаточно было выразить желание – а желание ненастоящее, и хоть немного, но от этого легче. По сути, ничего особо и не меняется – желание всё так же вызвано заклинанием, Тони всё ещё жертва извращённого разума бога. Вот только сказать потом, что Локи заставлял его это делать, удерживал его под собой силой, не получится – потому что Локи вообще его не держит, Локи, кажется, даже не трогает то, что Тони скачет на его члене, и если бы не слегка участившееся дыхание и сильнее сжавшие ткань рубашки пальцы, можно было бы подумать, что ему действительно всё равно. Тони использует его для своего удовольствия – и периодически, натыкаясь на пронзительный взгляд его глаз, смеющихся глаз, Тони понимает (отстранённо, какой-то частью сознания, которая не сосредоточена на поисках разрядки или ненависти к себе), зачем Локи это нужно. Это признание того, что Тони зависим от него – и это не просто пустые слова, которые можно будет стереть из памяти утром под тем же предлогом, что стираются все ночи на протяжении последних месяцев, о, нет. Эту ночь Тони Старк не забудет – своими действиями он доказал, что не может выдержать отсутствия контакта с Локи, что он нуждается в нём, что он, очень вероятно, не может без него теперь жить – и эта мысль ударяется о голову с гулким звуком, отправляя Тони по спирали в ад. Поэтому Локи никуда не ушёл. Поэтому не стал наказывать за строптивость – впрочем, это и без того худшее наказание для Тони: доказательство собственного падения. Локи ухмыляется, наверняка видя в глазах своего пленника всё, о чём он думает. Его рука приподнимается над кроватью, и он пальцами проводит по краю ошейника – ошейника, который Тони ни разу даже не попытался снять, зная, что Локи узнает об этом и наверняка будет недоволен. Он делает всё, что хочет Локи. Всё. Мотивы не такое уж большое имеют значение, когда оболочка выглядит так – всё, чтобы не рассердить, всё, чтобы повиноваться. Его заставили? Его никто не заставлял делать то, что он делает сейчас. Выбор есть всегда. Тони всхлипывает, комкая в руках покрывало и наклоняясь в поисках нового угла, жестче насаживаясь на Локи, заставляя того шипеть – наконец-то, наконец-то руки Локи оказываются на его бёдрах, руководя движениями, но это всё ещё не принуждение – ритм задаёт Тони, Локи всего лишь, как ни странно, помогает. Тони вращает бёдрами, пытается двигаться то быстрее, то, наоборот, замедляется, находит угол, при котором Локи каждый раз задевает его простату, и кричит от наслаждения – но этого мало, мало, мало, слишком мало, чтобы заглушить стыд, его сжигает изнутри возбуждение, но само действо – его подоплёка, его суть, то, что пытается, и, к сожалению, успешно, доказать ему этим Локи – всё это не даёт ему отдаться во власть ощущениям, не позволяет телу достигнуть оргазма, и он снова кричит, стонет, воет, отчаянно двигаясь, чувствуя, как протестуют мышцы в ногах, но всё ещё надеясь перебороть себя. Но, очевидно, на этот раз даже заклинания недостаточно, чтобы пересилить эти мысли. Он сжимает собой Локи, когда тот начинает двигаться ему навстречу короткими толчками, приподнимаясь над кроватью, и через несколько движений бог со стоном кончает, до боли впиваясь пальцами в ягодицы Старка, не позволяя ему отстраниться. Тони бьёт крупная дрожь, его собственный член напряжённо пульсирует, прижимаясь к его животу и оставляя на нём влажный след, но даже чувство того, как Локи оставляет своё семя глубоко внутри, не подводит его к краю. Тони всхлипывает и падает на него, зарываясь лицом ему в грудь, сотрясаясь в глухих рыданиях. Он чувствует, как выскальзывает из него расслабленный член, и Локи отпихивает его в сторону – Тони пытается свернуться в позу эмбриона, лёжа на боку и тихо поскуливая, догадываясь, что это и будет его наказание – он показал, что нуждается в Локи, и ради чего? Ради того, чтобы остаться ещё в худшем состоянии – но, с другой стороны, по крайней мере теперь он может рассчитывать на то, что Локи придёт следующей ночью, а не исполнит угрозу насчёт недели… Он притягивает колени к груди – пытается притянуть: прохладные руки неожиданно мешают ему это сделать, и тонкие пальцы обхватывают его возбуждённую плоть. – Думаю, на сегодня с тебя достаточно, – шепчет Локи ему на ухо, большим пальцем размазывая по головке вязкие капли. Тони всхлипывает и беспомощно кусает губы, крепко зажмуриваясь, но свободная рука заставляет его поднять голову, встречаясь с Локи взглядом. – Не противься этому, Старк. Ты же сам хочешь этого. Речь, конечно же, не идёт о его оргазме, и Тони сглатывает ком в горле, со свистом втягивая в себя воздух. Локи проводит пальцем по его губам, заставляя выпустить нижнюю из зубов, и улыбается – в его улыбке нет ничего доброго, в его улыбке – отвратительное понимание всего, что сейчас происходит со Старком, и Тони закрывает глаза, чтобы хотя бы не видеть торжества на лице Локи. Буквально пара движений его ловких пальцев – и Тони наконец-то с тихим стоном кончает, и Локи размазывает сперму по его животу, а потом предлагает ему слизать остатки с его руки. Тони с готовностью открывает рот. По ушедшему не плачут. Теперь-то уже какая, в общем-то, разница. ~*~*~ Очевидно, Локи вполне доволен тем положением дел, что установилось в башне: он практически оставляет Тони в покое, больше нет попыток утвердить свою власть над ним за счёт унижения в кровати или перед Мстителями – нет, Локи, похоже, добился желаемого, и больше ему (как минимум, пока) ничего не нужно. Работа над тессерактом продвигается весьма успешно, и он даже позволяет иногда Тони заняться чем-нибудь ещё, пока сам он будет заканчивать ту часть, которая имеет отношение к магии, до сих пор недоступной Тони. Можно сказать, что всё почти хорошо – безусловно, Тони по-прежнему помнит ночь, в которую он всё равно что официально признал своё поражение, но… Может, в этом всё и дело. Может, дело совсем и не в этом. Дело именно в заклинании – главным образом в нём: Тони начинает иначе на него реагировать, по правде говоря, это начинается ещё до того случая, но именно после него Тони обращает на это внимание. Что-то не так – почти неуловимо, почти не отличаясь от того, что было раньше, и всё же – не так. Прожив с эффектами проклятия Локи столько времени, Тони может с уверенностью сказать, что отклонения в них ему не померещились. Оно иначе окутывает его сознание – мягче, медленней; возбуждение накрывает его не резкой удушающей волной, как раньше, а погружает в почти приятный туман, отзывается покалыванием в кончиках пальцев, затапливает тело сладкой истомой. Оно больше напоминает… человеческое возбуждение, а не животное желание, наверное. Сначала Тони уверен, что дело в Локи – потому что в ком же ещё? Он не знает принципов действия заклинания, но подозревает, что ориентируется оно на близость «хозяина» и «жертвы», потому что это имеет смысл. Учитывая, что перемены происходят именно после того, как они с Локи начинают работать вместе – а значит, проводить рядом больше времени – это звучит весьма логично, поэтому Тони почти не беспокоится на этот счёт. Но чем дальше – тем больше: по ночам эффекты становятся непредсказуемыми, возбуждение то снова пронзает Тони острыми иглами, то заволакивает мысли пряным облаком, затуманивает сознание тягучей мягкой требовательностью; там, где раньше Тони старался по возможности после ухода Локи принять душ и вернуться к какой-нибудь работе, прежде чем заснуть, теперь он засыпает сразу, но даже увеличившееся количество отдыха не спасает его от странной заторможенности и сонливости днём. Когда он начинает изредка задрёмывать в мастерской, у него в голове звонит первый тревожный звоночек, оповещающий о том, что что-то не так. Он решает подождать ещё немного и не паниковать раньше времени. Время приходит, когда одно его утро начинается с острого приступа тошноты, не имеющего объяснения – кое-как придя в себя после того, как он избавился от остатков вчерашнего ужина, Тони отказывается от принесённого завтрака и остаётся ждать Локи. Локи приходит вовремя, как и всегда, когда им предстоит работать в лаборатории, и прежде, чем подняться с кровати, Тони буднично интересуется: – Послушай, то заклинание, которое, ну, ты знаешь, заставляет нас творить всякие весёлые штуки ночью, – он криво ухмыляется, потому что язык с трудом поворачивается во рту – это далеко не та тема, на которую он хотел бы шутить, – не хочешь мне о нём рассказать побольше? Локи изумлённо вскидывает брови. – Тебе мало того, что ты знаешь? – Да не то чтобы, в принципе, даже больше, чем достаточно, – фыркает Тони, заставляя себя встать на ноги и с вызовом глядя на Локи. Тот смотрит на него с нарастающим раздражением. – Тогда с чего такой вопрос, Старк? – он с видимым недовольством складывает руки на груди, и Тони неосознанно повторяет этот жест. – Возможно, с того, что я хочу знать, что со мной происходит, – тихо говорит он, с трудом сдерживая себя. Локи по-прежнему не понимает – или делает вид, что не понимает. По крайней мере, он хмурится и сердито дёргает ртом, явно теряя терпение. – И что же с тобой происходит, Старк? Я умираю от желания узнать! – Не делай вид, что ты к этому не причастен! – шипит Тони, не выдерживая. – Что ещё ты со мной сделал?! Тебе мало того, во что ты меня превратил?! Я хочу знать – я не идиот, Локи, я чувствую, что оно работает по-другому! Во мне что-то меняется, и я хочу понять, что! Тони толком не знает, чего он ожидал, какой реакции – злости ли, раздражённого ли вопроса на вопрос; возможно, он хотел услышать, что Локи и правда не причём, что он всё это вообразил, потому что, чёрт возьми, его это пугает, и он не хочет – пока не знает, чего, но точно не хочет, чтобы это, что бы оно ни было, оказалось правдой. Возможно, он ожидал пренебрежительного фырканья и очередного обвинения в тугодумстве с последующим за ним объяснением. Возможно, чего-то ещё. Но уж точно вряд ли того, что Локи изумлённо распахнёт глаза и попятится назад, слегка приоткрыв рот и глядя то на Тони, то, почему-то, на его живот. – Что?! – восклицает Тони. – Я… На лице Локи – ни намёка на раздражение: только шок, изумление, недоверие, непонимание – целый спектр эмоций, Тони никогда раньше не видел, чтобы оно выражало столько всего сразу. Он не уверен, хороший ли это признак или плохой, но инстинктивный животный ужас уже окутывает его липкими щупальцами, и ему одновременно и хочется услышать ответ Локи, и не хочется знать его никогда. – Я слышал, что у заклинания есть побочные эффекты, – медленно и негромко говорит тем временем Локи, облизывая губы и снова переводя взгляд с лица Тони на его живот. – Но я не думал… Ты ведь смертный, я не знал, что они могут коснуться тебя, – почти шёпотом заканчивает он, осторожно делая шаг ближе. Тони чувствует, как у него сосёт под ложечкой. Сердце стучит где-то в районе горла, ладони потеют, он даже ещё не знает, о чём идёт речь, но точно знает, что ему это не понравится, что бы это ни было. Если даже Локи реагирует так – то как должен отнестись к этому Тони?.. Он пытается открыть рот, чтобы что-то сказать – хоть что-то, спросить, какие эффекты, почему они не должны были его коснуться – но у него не выходит. Локи продолжает сам. – Ты же смертный, – повторяет он с почти детским непониманием, и вопрошающе смотрит на Тони. Не зная, зачем, Тони кивает. Локи снова переводит взгляд вниз. – Я был уверен, что ваши тела не умеют… приспосабливаться для вынашивания детей. Если и есть место, откуда больше некуда падать, то Тони уверен, что на этот раз достиг его. Мир темнеет у него перед глазами.