Chains

Тони сложно поверить в то, что он видит – он оступается, изумлённо глядя то на Локи, то на Стива, в глаза которого возвращается сознание, и не знает, что и думать. Прежде, чем Стив успевает не то что прийти в себя – хотя бы со свистом втянуть воздух, пальцы бога смыкаются у него на горле, и Тони инстинктивно бросается вперёд, предполагая худшее – потому что это Локи, с ним никогда нельзя быть уверенным ни в чём, но всегда стоит рассчитывать на самый худший вариант развития событий. Он с трудом верит в то, что бог действительно решил убить у него на глазах одного из Мстителей – он в упор не понимает, зачем ему это, но это Локи, и даже капитан Америка со всей своей нечеловеческой силой не может противостоять его железной хватке, и Тони не знает, куда себя деть, но тело реагирует быстрее – каким-то образом он обнаруживает себя висящим на руке Локи и обращает к нему умоляющий взгляд. – Нет! – выдыхает он, пытаясь заставить его отпустить хрипящего Стива. – Локи, отпусти его! Я сделаю всё, что ты скажешь, только не делай этого! – Уйди, Старк, – яростно рычит Локи, пытаясь отпихнуть его свободной рукой – Тони знает, что он может спокойно отправить его в полёт до ближайшей стены, но он этого не делает, поэтому Тони упорно продолжает тянуть его за рукав. – Отпусти его! – кричит ему в лицо Тони. – Отпусти его, он ни в чём не виноват! Если я сделал что-то не так, то скажи, чёрт тебя подери! На долю секунды глаза Локи удивлённо расширяются – и в них отражается что-то, что у любого другого существа однозначно можно было бы назвать болью, но это же Локи – и в следующую секунду его пальцы отпускают Роджерса, вместо этого приковывая его к месту магией. Он сердито выдёргивает свою руку и отталкивает Тони. – Ты идиот, Старк, – шипит он. Его почти трясёт от ярости, а его пальцы то и дело сжимаются в кулаки, и Тони становится страшно – Локи всегда, всегда сдержан, а ещё он непредсказуем, и что может значить его поведение сейчас, страшно даже представить… Но вопреки всем ожиданиям Локи делает глубокий вдох и расправляет плечи, с видимым усилием беря себя в руки и успокаиваясь. Его взгляд по-прежнему полон злости, когда он смотрит на Тони, и на этот раз Тони действительно решает промолчать. На Стива, бешено вращающего глазами, он предпочитает не смотреть. Он решительно отказывается что-либо понимать. Локи с вымученным вздохом, так, словно перед ним последние идиоты, закатывает глаза. – Доблестный капитан Роджерс, – ядовито шипит он, обращаясь к Старку и бросая короткий взгляд на Стива, – будет развлекать тебя в моё отсутствие… если хорошо будет себя вести. Наверное, Тони должен отреагировать иначе – наверное, он должен обрадоваться тому, что рядом с ним будет Стив, должен всеми правдами и неправдами выпроводить Локи из комнаты и пообещать, что всё будет хорошо, и самостоятельно всё объяснить Стиву – наверное, он вообще больше внимания должен при этих словах обратить на вставшего посреди комнаты, словно неподвижное изваяние, Капитана. Но вместо этого он обращает внимание на одно-единственное слово, от которого его прошибает холодный пот, и затравленно смотрит на Локи. – В какое ещё отсутствие? – слегка хрипло произносит он, радуясь, что голос не дрожит. Нет, он звучит нормально, так, как и должен: сердито, непонимающе, даже обвиняюще. Сотня мыслей разом проносится в голове – Локи собирается его оставить? Бросить? Что подразумевает под собой фраза «развлекать»? Он ведь не имеет в виду… Судя по его реакции, не имеет. Мгновение Локи смотрит на него почти раздражённо и недоумённо, а потом непонимание и злость в его глазах исчезают, и он смеётся, запрокидывая голову – с наслаждением, заливисто, звонко, так непохоже на ожидаемый от такого, как он, безумный смех. Тони не хочет в этом признаваться даже самому себе, но он очень любит, когда Локи смеётся. – Нет, Старк, – смахивая несуществующие слёзы с глаз, почти умиротворённо вздыхает бог, широко улыбаясь. – Я тебя не оставлю. Мне показалось, однако, что тебе слишком… тоскливо, когда меня нет рядом, и компания – разумная – тебе бы не помешала. Вот оно что. Тони свистяще выдыхает – одновременно и облегчённо, и настороженно. Ему хочется благодарить Локи – и вместе с тем что-то внутри него протестует, шипит, царапает когтями ненависти изнутри. Локи предлагает ему компанию Стива сейчас, когда Старк уже смирился со своей ролью в этом новом мире; сейчас, когда у него на шее застёгнут ошейник с инициалами Локи, а сам он ждёт его ребёнка; сейчас, когда у него нет ни намёка на оправдания – когда он всё равно что предатель в глазах Стива. Всё это Локи предлагает ему сейчас, и Тони чувствует, как клокочет у самого горла, грозя вырваться наружу, жгучая ненависть – неужели ему всё ещё мало?! Неужели Тони недостаточно ему подчинился, нужно лишний раз напомнить?! Он непроизвольно сжимает кулаки и открывает рот, готовясь что-то сказать – и ловит взгляд Локи. И закрывает рот, опуская глаза. Локи не думает об этом. Это удивительно и не совсем понятно, но Локи не преследует очевидных целей – нет, он не в восторге от собственной идеи, у него явно чешутся руки вновь подчинить Роджерса своей магии и прогнать его подальше отсюда, судя по тому, как поджаты его губы, и он сам не хочет рисковать. И всё же он здесь, и Стив тоже здесь, и в его глазах нет присутствия Локи, в его голубых глазах только измученная ярость и отчаянное непонимание происходящего, и всё это – всё это ради Тони. Ради того, чтобы он больше не задыхался от одиночества, когда Локи нет рядом. Наверное, Локи решает, что он готов, потому что в следующий момент затянувшаяся пауза в разговоре заканчивается. Он элегантно дёргает одним плечом и обращается к Стиву: – Чем что-либо объяснять тебе, солдат, я оставляю это удовольствие Старку – но прежде, чем я освобожу тебя, учти: никаких глупостей, или я убью его. От холодного спокойствия в его голосе Тони становится не по себе – он знает, конечно же, что Локи блефует (не может не блефовать), потому что он ему нужен, потому что он не причинит никакого вреда Тони, пока тот беременный. Зато этого не знает Стив – и угрожать Стиву, слишком правильному Стиву, герою, Капитану Америке, бесполезно, а вот угрожать его другу… Пусть даже и бывшему. Заклинание неподвижности отпускает его постепенно – сначала, очевидно, освобождается шея, и Стив напряжённо кивает, неотрывно глядя Локи в глаза, и лишь после этого он снова может двигаться. – Хоть одно подозрительное движение, – низким, опасным голосом предупреждает его Локи, полностью игнорируя присутствие в комнате Тони, – и я на твоих глазах выпотрошу Старка, и сделаю так, чтобы ты никогда этого не забыл. Тони знает, что это блеф. Тони знает, что он этого не сделает. Но это Локи. Чёртов неуравновешенный психопат Локи, захвативший их планету, и, дьявол, это не тот случай, когда ему хочется слепо положиться на свою правоту. Он знает, что Локи не причинит ему вреда, но проверять не хочется. Он делает несколько шагов назад и тяжело опускается на кровать, зарываясь пальцами в волосы и задумчиво, устало глядя на Роджерса, не зная, с чего начать. Его взгляд, в свою очередь, тоже на мгновение срывается с бога и на долю секунды замирает на Тони – он успевает заметить в нём многое: и страх, и тревогу, и решительность, и обещание чего-то – и тут же он снова обращает его к Локи. – Чего ты от меня хочешь? – уверенно спрашивает он, и его голос хриплый от слишком долгого неиспользования. – Я твой бог, – почти иронично отзывается Локи. – И сегодня я склонен быть милосердным. Я готов даровать тебе определённую… свободу… если ты будешь послушным мальчиком – а ты им будешь, если не хочешь, чтобы твой друг пострадал, верно? – шёлково спрашивает он, похлопывая Стива по щеке. Тот морщится, но не шевелится, очевидно, опасаясь совершить те самые «подозрительные движения». Локи смеётся – снова искренне и с удовольствием, хотя и слегка натянуто. – Не бойтесь, Капитан, – мурлычет он. – Я не кусаюсь. Можете пообщаться под моим присмотром. С этими словами он демонстративно отходит в сторону и прислоняется к стене, скрещивая руки на груди и с напускным безразличием наблюдая за тем, что будет дальше. Стив провожает его напряжённым и подозрительным взглядом, не спеша двигаться с места. В конце концов Тони не выдерживает и хлопает по кровати рядом с собой, привлекая его внимания. – Не обращай на него внимания, Стиви, он тот ещё фетишист, любит посмотреть. Во взгляде мгновенно переключившегося на него Роджерса смешное непонимание, и Тони закатывает глаза, фыркая. Ему кажется, что краем глаза он видит, как дёргается уголок рта Локи. – Садись, – уже более понятно повторяет он. – Не стой столбом, ты меня нервируешь. Стив ведёт себя дёргано – объяснимо, но оттого не менее неприятно на это смотреть. Он подходит к кровати и садится как можно дальше от Тони, обеспокоенно глядя то на Локи, то на него, то на его выпирающий живот. – Ты удивишься, но ни я, ни он тоже не кусаемся, – тепло усмехается Тони, кивая на свой живот и кладя на него ладонь. В глазах Роджерса – неприкрытая паника. Тони смеётся. – Я могу всё объяснить, – сквозь смех говорит он, отстранённо замечая, что реакция эта – почти истерическая. – Ну, нет, не могу, на самом деле, я понятия не имею, как так получилось, но кратко ввести тебя в курс дела могу. – Будь любезен, – сухо соглашается Стив. Тони не успевает даже озвучить просьбу – Локи не нужно слышать, чтобы знать, что он может сказать. – Нет, – холодно отрезает он. И если подумать, то ничего иного Тони и не ожидал. – Совет на будущее, – говорит он Стиву почти шутливо, зная наверняка, что Локи не понравится то, о чём он будет рассказывать – но он сам сделал такой выбор и отказался уходить. Заслужил. – Не спорь с ним, – и Тони снова легко похлопывает себя по животу и коротко, ядовито улыбается. Разговор выходит не слишком длинным – он успевает в общих чертах объяснить неистово краснеющему Стиву природу проклятья, которым наградил его Локи, под скрежет зубов последнего, и то, что в итоге из этого вышло. Как только Тони разводит руками, в очередной раз демонстрируя свою более чем очевидную беременность, и природное любопытство берёт верх над осторожностью даже у Роджерса, который совсем немного подаётся вперёд, Локи оказывается рядом и грубо вздёргивает его на ноги за шиворот. – Достаточно, – цедит он через плотно стиснутые зубы и уводит странно молчаливого и покорного Стива прочь от Старка, которому остаётся только сидеть и ждать возвращения бога. Во избежание неприятностей Локи отправляет Стива в похожую гостевую комнату парой этажей ниже. – Никаких глупостей, – ещё раз предупреждает он, явно с трудом держа себя в руках. – Можешь даже не пытаться сбежать или хотя бы выйти из комнаты в моё отсутствие – не сомневайся, я обо всём узнаю. Стив хмурится, разглядывая обстановку – как ни странно, предметов мебели тут чуть больше, чем у Тони, и нет столь резко бросающегося в глаза отсутствия каких бы то ни было электроприборов: на прикроватной тумбочке оставлены лампа и электронный будильник, возле окна висит метеостанция, на потолке – наверняка не работающий динамик. – Зачем ты это делаешь? – тихо спрашивает он у Локи, который настороженно и зло следит за каждым его движением. Он может, конечно же, прямо сейчас на него наброситься – но Стив прекрасно понимает, что это ничего ему не даст, и как бы ни было это унизительно, как бы ни было гнусно пресмыкаться перед этим существом, он не дурак, и он не собирается ставить в опасность ни себя, ни Тони. Тони, которому и так пришлось гораздо хуже, с болью напоминает он себе и крепче сжимает кулаки. Жест не остаётся незамеченным – Локи скалится, вздёргивая в пренебрежительной гримасе верхнюю губу, и вскидывает подбородок. – Я делаю то, что хочу, – только и отвечает он, громко захлопывая за собой дверь, уходя. Стив несколько раз обходит комнату кругом, пока в конце концов в памяти не всплывает странное понимание того, что именно здесь он и жил последние… много месяцев, если верить Тони. Он задумчиво садится на кровать – свою кровать – и не глядя смотрит на сцепленные в замок руки у себя на коленях. Ему предстоит многое обдумать. ~*~*~ Первое, что делает Локи по возвращении в его спальню – вздёргивает на ноги за воротник рубашки, и у Тони вырывается нервный смешок. – Что, меня тоже куда-то потащишь? – спрашивает он, машинально хватаясь за тонкие запястья и точно так же машинально проводя по ним кончиками пальцев в почти ласкающем жесте. Локи вздрагивает, и какая-то часть его напряжения исчезает. – Нет, – шипит он. – Меня вполне устраивает, чтобы ты оставался здесь. Сразу после этого, не давая ничего ответить, он грубо целует его, впиваясь в податливые губы и проникая языком в мгновенно открывающийся навстречу ему рот, подчиняя, заявляя свои права на него. Одна рука зарывается в короткие растрёпанные волосы на затылке и дёргает назад; Тони с тихим стоном повинуется, откидывает голову, подставляя жадным поцелуям шею, и неуверенно обнимает бога за плечи. Несмотря на то, что уже какое-то время их ночи не подчинены одному лишь действию заклинания, Локи всё равно удивлённо вздрагивает от каждого прикосновения к себе – недоверчиво, непонимающе; когда обнимающие его руки прерывают поцелуй, Тони возмущённо стонет и слепо тянется в поисках нового, одновременно пятясь и пытаясь увлечь Локи на кровать. Несколько секунд тот стоит неподвижно. Тони открывает глаза, не прерывая медлительного одностороннего поцелуя, в котором бог, как ни странно, не принимает участия, и непонимающе хмурится, взглядом спрашивая, что не так. Глаза Локи – тёмные от возбуждения, желания и чего-то ещё – привычно ничего не выражают. Локи качает головой и принимается его раздевать. – Ты принадлежишь мне, – жарко шепчет он, укладывая Тони на кровать и ненасытно скользя руками по его обнажённой груди. – Слышишь, Старк? – Да, – Тони ловит его руки и слабо улыбается уголком рта. – Я в курсе. – Не забывай об этом, – говорит Локи, какое-то время помолчав, и наклоняется, чтобы приоткрытыми губами провести от ошейника до верхнего края реактора. – Не забывай о том, кому ты принадлежишь. Это странно и ново – Тони догадывался о том, что Локи собственник, но до сих пор все его действия были скорее направлены на то, чтобы указать Тони на его место, унизить, доказать, что он никто, показать, кто теперь главный. Этих замашек, этих слов – не было; с другой стороны, до сих пор и не было причин полагать, что у Тони могут возникнуть какие-либо сомнения в том, кому он принадлежит. Не как игрушка; не как раб; нет, это другое – это нечто гораздо более глубокое, гораздо более интимное, и совершенно неожиданно вместо ожидаемого раздражения понимание этого вызывает острое желание. Он не находит слов – слова застревают у него в горле, хотя так много хочется сказать; хочется сказать, «Я твой» – хочется сказать, «Ты тоже принадлежишь мне» – хочется напомнить, «Сам не забывай», или, откровенно напрашиваясь, «Тогда не давай мне забыть»; хочется и язвительно пошутить насчёт того, что его принадлежность Локи уже полгода как выгравирована на медальоне его ошейника, и заметить, что громче всего говорит об этом круглый живот, но Тони не может. Вместо этого он сам с силой тянет Локи за волосы, когда тот снова целует его в губы, и свободной рукой проводит по голой спине бога, оставляя едва заметные царапины. Локи изумлённо шипит и выгибается, приподнимается на локте и смотрит на него – вопросительно, непонимающе; Тони отвечает тяжёлым, вызывающим взглядом, и приподнимает подбородок, требуя новый поцелуй. – Мой, – шепчет, рычит Локи, утыкаясь лицом ему в плечо. – Мой, – повторяет он, притягивая его всё ближе к себе за бёдра. – Мой, – яростно выкрикивает он, нависая над Тони, сжимая его запястья у него над головой и тяжело дыша, из последних сил сдерживая себя. – Твой, – выдыхает, наконец, Тони, не находя в себе сил оторвать глаза от искажённого в гримасе наслаждения лица даже тогда, когда его накрывает собственный оргазм, и малодушно списывает это признание на действие заклинания. Локи падает рядом с ним и зарывается лицом в его шею, прикусывая кожу и собственнически прижимая его к себе. Тони думает, лениво улыбаясь и играя с длинными прядями тёмных волос, что, в общем-то, ничего такого в этом обмене любезностями не было. Он принадлежит Локи, они и так оба прекрасно это знают, и нет ни причин лишний раз озвучивать это, ни причин притворяться, будто это не так. Странное волнение, связанное с этим – волнение приятное, как ни странно – он загоняет подальше в угол сознания. ~*~*~ – Какой у тебя… срок? – спрашивает Стив, слегка краснея и кивая на его живот. Тони пожимает плечами: – Что-то около пяти месяцев, если я ничего не путаю. Стив коротко кивает, очевидно, решая оставить эту тему. Это забавно – наблюдать за тем, как неловко ему говорить о беременности Старка; тем забавнее, чем чётче в голове у Тони воспоминания о собственном непринятии этого факта поначалу. Как ни странно, Стив оказывается весьма послушным – Локи по-прежнему недоволен этой затеей, но Тони старательно показывает ему, насколько он благодарен, и спустя пару недель разъярённый бог наконец-то сдаётся и начинает оставлять их наедине. Тони действительно благодарен ему за это – даже несмотря на то, что общих тем для разговора с Роджерсом у них практически нет. Они оба избегают обсуждения сложившейся ситуации, хотя точно так же оба понимают, что вечно откладывать всё равно не удастся. Так и происходит. – Ты спокойнее всё воспринял, чем я ожидал, – безобидно комментирует Тони, делая в воздухе неопределённый жест рукой. – Я думал, ты будешь более… несговорчивым. – По-твоему, у меня есть выбор? – мгновенно огрызается Стив, и тут же в его глазах отражается вина: – Прости. Тони закатывает глаза. – Хватит надо мной трястись, Стив, я не упаду в обморок от грубого словечка, – раздражённо фыркает он. – И Локи тебя не прикончит, вопреки уверениям, если ты вдруг перестанешь мямлить и начнёшь говорить громче. Стив неодобрительно качает головой и устремляет невидящий взгляд в пол. – Мне не нравится это, Тони, – мягко произносит он. – И ты сам прекрасно это знаешь. Но видит бог, я не хочу рисковать – я не могу ничего ему противопоставить… – он замолкает, и Тони видит по тому, как напряжены его плечи, что Стиву тяжело даётся это признание, – …но по крайней мере я могу присматривать за тобой. От этих слов, как и от несчастного, разбитого выражения в обращённом на него взгляде в следующий момент, Тони вздрагивает и широко распахивает глаза, отодвигаясь. – Кэп, – бормочет он, вскидывая руки ладонями вверх. – Кэп, кэп, что ты такое несёшь? – Я ничем не мог помочь тебе раньше, – потерянно шепчет Стив, сокрушённо роняя голову на руки. – Ничего не мог сделать… Тони смеётся – невесело, неестественно, звук выходит диким и неуместным. – Видишь эту штуку? – спрашивает он, барабаня пальцами по реактору. Стив кивает, не глядя. – Если кто и виноват, то это она, а не ты. Не бери на себя слишком много, Роджерс, Локи не смог поиметь мне мозги не из-за тебя – и не из-за тебя же решил поиметь вместо этого меня самого. Стив краснеет – яростно, от основания шеи до корней волос, и прячет лицо в ладонях с обречённым стоном. Тони неуклюже подбирается ближе к нему и неуверенно кладёт руку ему на плечо. – Брось, Стив, ты ничего не мог сделать. Я ничего не мог сделать – я пытался, и видишь, куда это меня привело? – У тебя не было выбора, – глухо отзывается Стив, не отнимая рук от лица. – Был, – не соглашается Тони. Стив смотрит на него краем глаза – иронично, пожалуй, и он задумывается над тем, что сказать дальше. – Я мог бы… не переставать бороться? Выходит жалко – почему-то с вопросительной интонацией, и Тони недовольно дёргает ртом, отворачиваясь. – Тогда почему перестал? Хотел бы он знать. – Не было смысла, – сухо отвечает он, пожимая плечами. – Цели. Похоже, это враз выдёргивает Стива из меланхолии и угрызений совести. – Цели? Разве свобода и независимость – недостойная цель? – Достойная, когда её можно добиться, – огрызается Тони. Он и сам не рад, что перевёл разговор на эту тему, но, опять же, рано или поздно это должно было произойти, и лучше сейчас, чем в какой-нибудь менее подходящий момент. – Я же ничего, кроме очевидного, не добился. Какое-то время Стив молчит, и Тони почти уверен, что больше он ничего не скажет. Лучше бы не говорил. – Сейчас ты не один, – осторожно и тихо произносит он, словно боится, что кто-то ещё может их услышать. Кого-то ещё не нужно – достаточно того, что это слышит Тони. Он вскакивает, как ошпаренный, и безумно смотрит на Стива сверху вниз. – Нет, – категорически заявляет он, и одновременно с ним продолжает Стив: – Это безумно, но шансы… – Нет никаких шансов, Стив! – орёт, не сдерживаясь, Тони. – Нет, понимаешь?! Он убьёт тебя раньше, чем ты успеешь сказать «независимость»! – Но мы можем попробовать, – повышает голос Роджерс, поднимаясь на ноги, и Тони невольно отступает назад, чувствуя себя неуютно и проклиная свой низкий рост. Это совершенно особый дискомфорт, от которого он, как ни странно, отвык в обществе Локи – потому что с ним всё не так, с ним всё иначе, с ним они изначально не на равных, а тут – Стив ведь за него, он не должен так возвышаться над ним… Особенно остро Тони ощущает своё положение – свою уязвимость, свой… недостаток? Думать об этом в подобном ключе почему-то неприятно и почти больно. – Нет, – решительно повторяет он. – Нет, Стив. Исключено. Я в этом не участвую. Ты настаивал на том, чтобы я был частью команды – так послушай меня теперь! Мне Локи ничего не сделает – что бы он там тебе ни говорил, он не тронет меня, не сейчас, а тебя – всех вас – прикончит с концами! Вы не нужны ему, Стив! Ему нет никакой пользы от Мстителей! И от меня не было – но по иронии судьбы я стал ходячим инкубатором, поэтому пока… – Тем более… – Нет! Как ни странно, Стив уступает. Он недоволен – это видно по его глазам, по его лицу, по всей его позе, но он поджимает губы и замолкает. У Тони вырывается невесёлый смешок – похоже, в глазах бравого Капитана Америки он превратился не просто в женщину, но и в беременную женщину, и теперь его будут обхаживать по полной программе. Долгое время они просто молчат. – Я никак не могу в это поверить, – в конце концов произносит Стив голосом, лишённым всяких эмоций. – Весь мир в его подчинении, и мы не можем ничего с этим сделать… – Ты удивишься, но мир не против, – безразлично комментирует Тони. Стив выглядит так, словно он только что не то сморозил величайшую глупость, не то придумал самое ужасное оскорбление. – Серьёзно, – торопливо добавляет Тони. – Я не оправдываю его, не подумай – это всё ужасно и всё такое, но, знаешь… мотивы у него не те, что можно представить. Он… просто играет. – По-твоему, то, что для него это – просто игра, делает ситуацию в чём-то лучше? – хмурится Роджерс, и Тони сердится – и на него, и на себя, и на Локи. – Нет, – недовольно отвечает он, неопределённо взмахивая рукой. – Не делает. Но если ты отвлечёшься хоть на секунду от идеи всех спасти и установить мир во всём мире, то, может, увидишь… – Что? – Что Локи не такой идиот, чтобы быть настолько простым, – шипит Тони, сжимая кулаки, и снова вскакивает с дивана, принимаясь ходить по комнате. Он не понимает, почему защищает Локи, он зол на себя за это, зол на Стива за непонимание, он больше всего хочет поскорее покончить с этим разговором – но, видно, у Роджерса на этот счёт другие планы. – О чём ты говоришь? – недовольно переспрашивает он, и Тони срывается. – Посмотри на него, Стив! Не просто как на злодея, против которого мы боролись – а как… как на человека – да бога ради, Стив, он выпустил тебя из-под своего контроля, потому что мне не с кем было поговорить! Отстранённо, обиженно, возможно, даже капризно, Тони думает, отворачиваясь, что лучше бы и дальше было не с кем, чем так выворачивать душу наизнанку. Всё равно не поймёт. Тони и сам не понимает, как кто-то другой может понять? Самое удивительное заключается в том, что на этот раз он ошибается. ~*~*~ Что бы ни решил после того разговора Стив, эту тему они больше не поднимают, и общаться становится сразу гораздо легче. У новых бесед, однако, тоже есть свои подводные камни – и среди них оказывается ностальгия, которая наваливается на Тони со всей тяжестью, хотя обычно она и не входит в число его пороков. Стив напоминает ему о многом – по сути, не столь даже важно, о чём, важен сам факт того, что он пробуждает воспоминания. Это воспоминания о нормальной жизни, о том, что было раньше – о том, как он жил и как работал в мастерской, и это наводит его на глупые и опасные мысли, но он беременный, ему скучно и у него, чёрт возьми, гормоны, он может позволить себе хотеть странных вещей, тем более что не такие уж они и странные. Поэтому каким-то совершенно невозможным и немыслимым образом они придумывают, как отвлечь Локи так, чтобы Тони смог пробраться в мастерскую. – Да, конечно, я буду работать на благо человечества, – иронично фыркает Тони, когда эта идея появляется в разговоре впервые. Очевидно, Стив не понимает сарказма, поскольку за осуществление плана, который позволит Тони оказаться в лаборатории одному и без присмотра бога, берётся всерьёз. Самое удивительное, что ему это удаётся – Тони понятия не имеет, как, и не совсем уверен, что хочет это узнать. То, что он собирается делать, слишком глупо, слишком безрассудно и бессмысленно, и игра совсем не стоит свеч и того наказания, которое Локи придумает, если – когда узнает об этом. Это сто тысяч раз глупо, и он прекрасно это понимает, и лучше было бы сразу передумать и уйти, пока он ничего не заподозрил, но искушение слишком велико, и чешутся руки наконец-то приступить к недавней задумке, излагать которую в тетради он… постеснялся. Локи бы его засмеял – Стив бы его засмеял, потому что не понять, что он придумал, невозможно, слишком очевидно. И слишком-слишком глупо. Он клянёт себя, на чём свет стоит, от нервного напряжения даже радость вновь оказаться в мастерской как-то притупляется, но руки привычно делают своё дело – конечно, Локи избавился от всего, что посчитал опасным, ещё когда он допускался сюда для их совместной работы, но назначение некоторых инструментов он просто не мог знать, поэтому всё, что нужно Тони для работы, он находит весьма быстро. В конечном итоге у него оказывается около полутора часов на его задумку. После этого сильные пальцы хватают его за ошейник сзади – Тони хватается за горло, задыхаясь – и, не особо беспокоясь о его сохранности, волокут прочь от рабочего стола к лифту. Локи спокоен и холоден – верный признак всепоглощающей ярости. Когда они оказываются у дверей в комнату Тони, бог зашвыривает его внутрь, явно с трудом сдерживая себя, чтобы не отправить его в полёт до ближайшей стены. Стива нигде поблизости не видно – очевидно, его тоже заперли у себя. По крайней мере, Тони надеется на это. – Я был занят, вообще-то! – возмущённо заявляет он, как только снова может говорить. Локи стоит на пороге, и его трясёт – ноздри раздуваются, глаза пылают гневом, руки сжимаются в кулаки… не то зрелище, которое вызывает прилив спокойствия и уверенности в себе. Скорее, то зрелище, которого не стыдно испугаться. Тони почти интересно, что он может с ним сделать – месяцев пять назад вариантов была бы масса, но теперь ни оставить его одного в заточении без еды и воды на несколько дней, ни избить, не выйдет – Локи слишком беспокоится за ребёнка, так что здесь Тони в безопасности. Это всё равно не значит, что он останется безнаказанным, но по крайней мере гарантирует, что его не бросят одного. Это слегка утешает. – Как ты посмел… – О, ну вот не надо сейчас этих разговоров, ты сам прекрасно знаешь… – Молчать, – шипит Локи, и Тони наконец-то становится страшно, хотя он прекрасно знает, что, по сути, ни в чём не виноват – слишком уж… глупое и несерьёзное допустил прегрешение этой своей вылазкой в мастерскую. Он делает шаг назад и садится на кровать, молча глядя на медленно приближающегося к нему бога. – Когда я давал свободу Роджерсу, я думал, что хотя бы у одного из вас хватит мозгов… Он замолкает на полуслове, и выражение с трудом сдерживаемой ярости на его лице быстро меняется на что-то другое, а в глазах неожиданно появляется… понимание. Тони закрывает глаза и опускает голову, не зная, смеяться теперь или плакать. Взмахом руки Локи избавляет его от одежды, всё ещё не произнося ни слова, и Тони опасливо поднимает на него взгляд, пытаясь понять, к чему это. Локи больше не злится – по крайней мере, не так, как раньше. Теперь он смотрит на него удивлённо и… голодно. – У тебя должно было хватить мозгов не появляться там, пока ты в положении, – завершает он начатую фразу и толкает Тони в плечо, заставляя упасть на кровать. Что ж, против этого Тони ничего не имеет – секс в наказание – не только не худший, но и один из лучших вариантов. Он быстро разыгрывает покорность и разводит ноги в стороны, развратно ухмыляясь, и тянется к Локи. Локи тут же шлёпает его по рукам и отходит на шаг назад, поджимая губы и качая головой. – Должно быть, я недостаточно хорошо тебя… развлекаю, раз ты решился на подобную авантюру, – говорит он. – Развлеки получше, – с лёгкостью соглашается Тони. В принципе, сейчас он готов практически на всё, чтобы не поднимать тему своего «проекта» – тем более что тело требует секса всё больше и чаще, а Локи уже не выглядит рассерженно, скорее… многообещающе. В следующий момент Локи снова делает в воздухе неопределённый жест, и у него в руке появляется пластмассовое дилдо, печально знакомое Тони по первым дням заклинания. Он сглатывает и садится на кровати, сводя ноги и недоверчиво переводя взгляд с предмета на Локи. – Я так понимаю, это твой… заместитель на ближайшие несколько дней? – он пытается говорить язвительно, но выходит сердито и почти обиженно. Локи смеётся и одним движением оказывается рядом – снова толкает его, роняя на кровать, и свободной рукой заставляет согнуть одну ногу в колене и отводит её в сторону. Тони запрокидывает голову и ругается сквозь сжатые зубы, когда его член заинтересованно дёргается от прикосновения. – Ну что ты, Старк, – мурчит Локи, поглаживая его по внутренней стороне бедра. – Я совсем не собираюсь тебя бросать, только… отвлечь ненадолго, скажем, на пару часов? До заклинания ещё остаётся прилично времени, поэтому первым делом Локи решает вопрос со смазкой – два холодных и скользких пальца беспрепятственно проникают в него, заставляя шипеть и выгибаться, и поскольку подготовки как таковой ему не требуется – они и так каждую ночь занимаются сексом – почти сразу же пальцы сменяются тщательно смазанным дилдо, и это не должно его возбуждать – по крайней мере, не до такой степени – но к тому моменту, когда Локи вводит предмет в него до основания, у Тони весьма основательно стоит. – Ну же, – нетерпеливо рычит он, когда Локи оставляет его в таком положении и отстраняется, с жарким любопытством наблюдая за извивающимся на простынях Старком. – Ты собираешься с этим что-нибудь делать, или я должен сам…? Щелчок пальцев – и его руки оказываются прикованы к спинке кровати. Тони с трудом приподнимает голову и ловит потемневший взгляд Локи. Он успевает заметить, как бог скользит языком по губам, и с трудом сглатывает. – Ты ничего не должен делать сам, Старк, – хрипло говорит он. – Только получать удовольствие. – Разве ты не собирался меня… Голос срывается вместе с вопросом о наказании, потому что Локи снова щёлкает пальцами, сверкая глазами – и дилдо начинает вибрировать. Локи к нему даже не прикасается – поначалу Тони ещё видит, как он сидит на краю кровати и жадно смотрит на него, на то, как он дёргает руками в попытке высвободиться, на то, как вскидывает бёдра вверх или как выгибается дугой, когда, повинуясь магии, теперь уже вибратор начинает в нём двигаться – но совсем скоро забывает обо всём, кроме собственных ощущений, и просто мечется по кровати с громкими стонами. В какой-то момент бог оказывается на нём – почти у него на груди, и Тони жалобно воет, слабо пытаясь вырвать запястья из магических оков и сгорая под обжигающими прикосновениями к горящей коже. Это всё так похоже и в то же время так не похоже на заклинание – то же сводящее с ума возбуждение, та же жажда ощущать Локи каждой клеткой обнажённого тела, но при этом – абсолютно ясный разум, абсолютно чёткое осознание, что сейчас всё это – только его, никакой магии, навязывающей ему чужие желания, никаких оправданий. Он сам хочет этого – сам хочет Локи, и нет ничего, чего бы он хотел – в чём бы нуждался – больше. Это осознание – как гром среди ясного неба, оно потрясает настолько, что на какое-то время к Тони возвращается способность воспринимать действительность, и он наконец-то слышит за собственными стонами и всхлипами, что говорит Локи. – …Я ведь не запирал Роджерса, – жарко шепчет он, лихорадочно оглаживая его грудь и плечи. – Не успел, слишком спешил, чтобы разобраться с тобой – так что он до сих пор где-то ходит, может, стоит прямо у тебя под дверью, слышит всё, что тут происходит… Возможно, эти слова должны его пристыдить, но вместо этого они только возбуждают сильнее. – Плевать на Роджерса, – рычит он, и мгновенно срывается на жалобный, протяжный стон. – Локи, пожалуйста, хватит, просто… просто трахни меня!.. Он готов просить ещё, готов к тому, что Локи не отступит так просто – что будет ждать подробных рассказов, как сильно Тони хочет его, будет вовсю пользоваться своей властью – но он, очевидно, слишком взвинчен, потому что ему хватает и этого. Тони не успевает заметить, когда с бога исчезает одежда, и то, что вместо пластмассового члена в нём движется уже настоящий, понимает только по тому, что больше не чувствует вибраций. Они кончают ещё до заклинания – до него остаётся около получаса, и ни Тони, ни Локи не утруждают себя тем, чтобы привести себя в порядок. Тони погружается в блаженное состояние полудрёмы в руках своего бога, который бережно перебирает его волосы и что-то шепчет ему на ухо – то ли напоминание о том, кому он принадлежит, то ли соблазнительные пошлости, то ли какие-то нежности; во сне Тони мерещится всё это вместе, но что конкретно он слышит, он не может разобрать. Второй раз не такой безудержный и дикий – Локи берёт его медленно и неторопливо, подогревая желание, и сразу после этого они засыпают, неосознанно переплетая пальцы на животе у Тони. В мастерской на столе остаётся лежать наполовину собранная новая модель брони Железного Человека – несомненно, слишком маленькая, чтобы подойти взрослому человеку, но вполне пригодная для ребёнка. ~*~*~ Каким образом из хозяина и его раба они превращаются в двух людей, уютно устроившихся на диване в гостиной, Тони не совсем уверен – путь от одного состояния до другого выглядит неясным и туманным, и не настолько ему интересно в нём разбираться, чтобы напрягать засыпающий организм тяжёлыми мыслями. Ему достаточно хорошо просто сидеть здесь – уютно прижимаясь к богу, лениво доедая своё мороженое и слушая его рассказы. Локи говорит об Асгарде – впервые за всё время, что Тони его знает. Он говорит о том, какие в его родном мире закаты, и о том, как освещает утреннее солнце золотые залы дворца; он рассказывает о лесах и полях, о речке, на которую они ходили купаться вместе с Тором, и о старом дереве, в тени которого он часто прятался с книгой от жары. Он говорит, и на лице его – странная отсутствующая полуулыбка; Тони с любопытством наблюдает за ним, не забывая удивляться тому, как же удобно сидеть у него под боком. Несмотря на то, что обычно кожа его прохладнее человеческой, а ледяные ладони и ступни не раз будили Тони ночью, сейчас он тёплый, и от его тепла, от его близости, от улыбки в его голосе Тони начинает клонить в сон. Но он слушает, забывая о мороженом и о сне, слушает о том, как тихо в величественном читальном зале королевского дворца Асгарда по сравнению с постоянным несмолкающим гомоном, который стоит в ветхой городской библиотеке; о том, как однажды в юности Локи случайно обрушил на себя целую полку и долго потом щеголял смешным прямоугольным синяком на шее; о том, какой там удивительный запах – запах древних книг, запах знаний и магии. Тони почти наяву видит всё то, о чём рассказывает Локи, и иногда тихо смеётся и комментирует, проводя параллели – или, наоборот, противоречия – со своим собственным детством, которое, конечно же, было гораздо короче, чем у Локи, но тоже богато на разные истории. Он рассказывает о том, как собрал свою первую плату в четыре года, и о том, как был горд – до тех пор, пока она не сгорела через несколько часов; о каких-то ещё мелочах – о соседской собаке, прокусившей шину велосипеда, о первом роботе из хлама. Это всё не может сравниться с историями Локи, поэтому довольно скоро он замолкает и только слушает, не замечая досады на лице бога. Когда ребёнок в очередной раз толкается, он берёт руку Локи и кладёт её на живот, не задумываясь об этом жесте, и сонно прижимается щекой к его плечу. Локи на мгновение удивлённо замолкает, и Тони тут же задаёт вопрос, чтобы он продолжал говорить. – Это твой первый ребёнок? Локи слегка вздрагивает – Тони чувствует его напряжение, и уже готов быстро сменить тему – но всё же отвечает, пусть и несколько неуверенно. – Нет, – медленно говорит он, задумчиво поглаживая круглый живот Тони. – У меня уже… были дети. Его голос полон горечи и сожаления, и Тони молча прижимается к нему, находя его вторую руку и слегка сжимая. Локи сжимает его пальцы в ответ и расслабляется. – Что с ними стало? Некоторое время ответа нет. Потом Локи говорит – тихо и медленно, тускло, устало. – В мире, где я был богом обмана и хитрости, младшим братом обожаемого сына Одина, нелюбимым и недостойным принцем, им… места не нашлось. Рука, обнимающая его за живот, притягивает его ближе, и они снова замолкают. Это не совсем ответ, но и явно не та тема, которую стоит тревожить – по крайней мере, сейчас. Тони переключается на более нейтральную. – Те легенды, которые ходят у нас – это правда? Про тебя? – спрашивает он с любопытством. – Не совсем, – Локи качает головой и улыбается, если верить его голосу. – Близко, но… не совсем. Хель, Фенрир и Ёрмунганд – настоящие, Нари и Вали – тоже. Тони силится вспомнить, что было связано с этими именами, но не может – слишком давно он читал о скандинавской мифологии, это было всё равно что в прошлой жизни, и как связаны они с болью в голосе Локи, он не знает. Он кивает, принимая ответ. Мир теряет очертания у него перед глазами; он почти наяву видит Локи в окружении детей – счастливого, улыбчивого, с той самой искоркой в ярко-зелёных глазах, которая появляется, когда он смотрит на живот Тони. – Был ещё Слейпнир, – продолжает тем временем Локи – тихо, шелестяще, убаюкивающе. – Он… не совсем сын мне – я был ещё молод, но уже одинок, и у меня не было ничего, кроме магии. Магия может созидать жизнь – это едва не стоило мне своей, но я не жалею. Слейпнир стал мне сыном, первым и единственным, которого я до сих пор могу видеть. Тони почти уже не слышит его – перед глазами встаёт восьминогий вороной жеребец с какой-то картины, и он согласно мычит в ответ, проваливаясь в сон. …Стив наблюдает за ними со стороны входа в гостиную – освободив его из-под контроля разума, Локи больше не может контролировать его перемещения по башне, поэтому он остаётся незамеченным. Он не собирался подслушивать – он искал Тони, но нашёл больше, чем ожидал. Стив попадает на конец разговора – но ему достаётся самое интересное: трогательно жмущийся к богу засыпающий Старк и Локи, лицо которого смягчается, когда он смотрит на него. Когда становится понятно, что Тони заснул окончательно, Локи неуверенно обнимает его – бережно и как-то неуклюже, этот жест явно не предназначен для чужих глаз, и Стиву, как бы он ни относился к ситуации в целом и к Локи в частности, становится стыдно. Это слишком личное – это только для двоих, и он не имел права видеть эти минуты хрупкого взаимного доверия. Бесшумно направляясь к лестнице на свой этаж и к себе в комнату, Стив пытается как-то уложить в голове увиденное, потому что ни под какие привычные рамки это не попадает. Одна-единственная картина вдребезги разбивает его представления о том, что происходит вокруг, и от этого становится холодно и неуютно внутри. Потому что Локи злодей, но как может быть злом то, что ведёт себя так… по-человечески? Чему не чуждо чужое тепло и простые радости жизни, как рождение своего ребёнка… Для Стива всегда зло было чем-то неоспоримым, чем-то, что просто не могло быть хоть отдалённо похожим на человека, и поэтому так сложно связать привычный образ Локи с тем, что он увидел только что. Они лишь раз говорили о нём с Тони – говорили прямо, открыто, не о каких-то мелочах, а о нём самом, и тогда Стив позволил закрыть тему, чтобы не волновать Тони и не заставлять его чувствовать себя виноватым больше, чем есть на самом деле. Тогда всё, что говорил Тони, он принял за вполне объяснимые попытки оправдать в своих глазах того, по чьей вине рушится целая жизнь – целый мир. Теперь он уже не так в этом уверен – он уже вообще ни в чём не уверен. Он тихо закрывает за собой дверь и приваливается к ней спиной, сжимая пальцами виски и невидяще глядя за окно. Ему кажется, что он начинает понимать, что имел в виду Тони.