Chains

Тони начинает приходить в себя лишь спустя неделю после болезни, несмотря на попытки Локи привлечь к процессу его выздоровления магию. Эти дни он проводит, практически не вставая с кровати, под чутким присмотром – что само по себе довольно неожиданно – Локи, и хотя большую часть времени он дрейфует между мутным сознанием и неспокойным сном, ему, пожалуй, искренне приятно видеть бога рядом с собой в моменты прояснения рассудка. Это вызывает какое-то тёплое чувство в груди, совсем не похожее на жар или боль от кашля. Краем сознания Тони понимает, что, в общем-то, оно не такое уж непривычное, как можно подумать. Он списывает это понимание (воображение, упрямо поправляет он себя) на остатки температурного бреда. Постепенно всё возвращается обратно на круги своя – Тони снова может перемещаться по всему этажу, а не только с кровати в ванную и обратно, а Локи снова становится больше похожим… на Локи, а не на сиделку. Тони не уверен, радует его это или нет, но чем больше он об этом думает, тем больше склоняется к тому, что ответ положительный – и это странно, потому что Локи, сидевший с ним рядом эту неделю, был вне всяких сомнений лучше, заботливей и терпеливей того Локи, которого он знал всё остальное время. Конечно, Локи сильно изменился со времени их первой встречи, но Тони не сомневался, что больше подобной открытости от него не дождётся. Очевидно, он не хотел «лучше». Очевидно, он просто хотел… В этом месте он снова себя перебивает и старается больше не возвращаться к этим мыслям, сбивающим с толку. Ему и без того есть, о чем подумать. Например, о поведении Локи. Он перестает опекать Тони так, как делал это во время болезни, но остается по-прежнему мрачен и напряжён – и Тони бы сказал, что он отрывается за время вынужденной осторожности, за то, что должен был держать себя в руках и заботиться о нём, но Локи не срывается и не пытается поставить его на место, да Тони и сам знает, что дело не в этом. Локи боится, точно так же, как и Тони, и это заметно. Они больше не говорили о природе заклинания или о том, как может болезнь повлиять на ребёнка – или, если начистоту, не является ли ребёнок её причиной; но Локи обещал, что не позволит ничему случиться, и хотя этого мало, конечно же, этого мало, Тони не остаётся ничего, кроме как поверить ему, и скрыть сомнения в самом тёмном уголке сознания, не решаясь больше поднимать тему. Однако у него есть весомое (во всех смыслах) преимущество перед Локи: он чувствует своего ребёнка, и хотя сомнения не исчезают насовсем, отчасти он успокаивается, когда ему становится лучше, а новая жизнь внутри него – даже через полгода эта мысль с трудом укладывается в голове – не подаёт никаких поводов для беспокойства. Он знает, так, как это может знать только – и он никогда не признается, что произнёс это слово хотя бы в мыслях – мать, что его ребёнок в порядке, и хотя он не может объяснить, что именно даёт ему такую уверенность, она позволяет ему избавиться от сжимающего все внутренности страха. Если подумать, то это даже в чём-то смешно – первой его мыслью, когда он узнал о своей беременности, было желание её прекратить настолько сильное, что он даже пытался покончить с собой, а теперь от одного воспоминания о том эпизоде его бросает в дрожь, и он инстинктивно обхватывает неприлично круглый для своего срока живот обеими ладонями. Мысли о смерти снова вызывают не надежду на спасение, а первобытный ужас, и Тони ищет утешения в лёгких толчках изнутри – всё в порядке, ничего не случилось тогда и просто не имеет права случиться теперь, всё будет хорошо, они в порядке, и ни он, ни Локи не допустят, чтобы было иначе. В противовес тому, что он испытывал полгода назад, эта мысль приятна. У Локи же нет его знания, он может ориентироваться только на то, что видит и слышит сам, и Тони прекрасно понимает, что в боге растёт страх, не позволяющий до конца ему поверить, и это замкнутый круг, который он, как ни старается, не может прервать. Локи мрачен и с каждым днём становится всё более дёрганным, хотя, казалось бы, всё должно было быть наоборот – чем дальше от злополучной болезни, тем легче, но логика, видимо, в подобных вопросах бессильна. И в принципе, Тони может его понять и даже посочувствовать. Мог бы, если бы это не веселило, а вскоре – не начало раздражать, потому что иногда эта опека доходит до смешного. Например, Локи наотрез отказывается подпускать к нему Стива снова. Насколько Тони может понять из редких разговоров и более частых ссор на эту тему, ему втемяшилось в голову, что заразу Старк подхватил именно от Роджерса – и никакие попытки его в этом переубедить, потому что Стив чёртов супер-солдат и попросту не может болеть, в нём ни один вирус не живёт дольше нескольких секунд, не работают, и всё, чего удаётся добиться Тони – это ещё более угрюмый бог и несколько ночей, проведённых порознь. В какой-то момент Тони даже думает, что Локи вернул Стива под свой контроль, чтобы избежать нежеланных случайных встреч, но почему-то это не так. То ли Локи просто не пришло в голову, что маловероятно, то ли это просто неохотная уступка, чтобы избежать более разносных ссор. Как бы то ни было, первую неделю после того, как Тони окончательно приходит в себя, атмосфера в башне… напряжённая. Локи бесится, и иногда его поведение действительно доходит до смешного – эти вспышки чаще доводится наблюдать Стиву, но он делает про себя заметку рассказать о каждой из них Тони, когда выдастся такая возможность; о том, например, как на третий день разъярённый Локи врывается к нему, распахивая дверь так, что она с треском врубается в стену, едва не слетая с петель, на несколько секунд замирает, тяжело дыша и шаря глазами по комнате, даже не обращая внимания на самого Стива, а потом рычит и так же стремительно исчезает, сопровождая свой уход постепенно стихающими по мере его отдаления ругательствами. На пятый день он кружит по этажу, щедро отведённому Стиву, почти полчаса, лишь затем, чтобы в конце концов смерить Роджерса уничижительным взглядом и без лишних слов телепортировать прочь. На седьмой – и Стив, который терпеливо ждёт, что скажет Локи, не перебивая его визитов вопросами, мысленно хмыкает, развлекаясь мыслью о том, что бог отличается странной любовью к нечётным дням – он наконец-то замирает перед ним и несколько минут стоит, сжимая и разжимая кулаки, и с нечитаемым видом глядя в никуда. – От тебя, – в конце концов шипит он, тыкая в Стива пальцем, – одни неприятности. И добавляет, нетерпеливо дёргая головой на полпути к лестнице: – Так и будешь сидеть? И Стив послушно следует за ним, по-прежнему ничего не отвечая. Может, он и не в восторге от ситуации, но он не дурак и не собирается давать и без того до предела взвинченному богу лишних поводов для решительных действий. Иногда – и это может признать даже он – лучше просто согласиться. К тому же, Локи, как ни странно звучит у него в голове эта мысль, сейчас гораздо больше его… начальство, чем непосредственный враг. Это странно, и где-то в глубине сознания поднимается вялый протест – как он может не считать врагом того, кто захватил в свои руки власть над миром и держит в подчинении его друзей? Но если подумать, то враждовать особо нет смысла – во-первых, конечно же, потому, что один он ничего не сможет сделать, а во-вторых… Во-вторых, у него нет на это поводов. По сути, кроме того, что он занимает пост диктатора, Локи не делает ничего плохого – и от подобной постановки вопроса наружу рвётся безумный смех, который он с трудом сдерживает. У Стива даже больше свободного времени и свободы действий, чем у Тони, он следит за новостями, насколько это возможно, и проведывает по-прежнему безвольных Мстителей (Локи тщательно заботится о том, чтобы Тони они на глаза не попадались, и по-своему это даже мило), которые, хоть и остаются марионетками в руках бога и обречены на выполнение бытовых обязанностей, гораздо меньше похожи на призраков былых себя, чем можно было бы ожидать. Тор выступает чем-то вроде посла и телохранителя на встречах с политическими деятелями, которые время от времени устраивает Локи. Наташа и Клинт, которые тоже на них присутствуют, занимаются организацией канцелярии и прочих бумажных дел – по разным вопросам, как с удивлением узнаёт Стив; Локи действительно позаботился о том, чтобы подобрать им подходящие занятия, а не просто заставил выполнять бессмысленную монотонную работу по перекладыванию документов. По сути, Наташа выполняет роль его персональной ассистентки, в то время как Клинт занимается юридическими вопросами – почему-то оказывается шоком то, что у него действительно есть юридическое образование, которое он получил ещё до того, как его приняли на работу в ЩИТ. Брюс работает в лаборатории, и его Стив почти не видит. Иногда, наблюдая за тем, как возвращается на этаж Тони после работы Локи, ему нравится думать, что Брюс тоже расколдован – по тому, какие эмоции мелькают на лице у Локи, как он напряжённо что-то обдумывает, словно прокручивая в памяти какой-то разговор. Это, конечно же, не так, но, с другой стороны, и не так маловероятно, учитывая все известные ему факторы. Стив знает обо всём этом, потому что ему присутствовать на деловых встречах тоже позволяется – скорее, в качестве исключения, чем правила, и, возможно, его присутствие несёт цель исключительно корыстную – чтобы он мог взглянуть на Локи с иной стороны, перестав видеть в нём однозначного тирана, и если это так, то это, скорее всего, работает. Как бы то ни было, по какой-то причине он перестаёт видеть в Локи врага – неизменно добавляя про себя настороженное «на время». Когда они поднимаются наверх, Тони угрюмо щёлкает пультом от телевизора, сидя на диване в гостиной с огромной миской попкорна, устроенной у него на животе. Стив неодобрительно косится в сторону Локи, который, конечно же, на него даже не смотрит, а даже если бы и смотрел, то наверняка проигнорировал бы недовольство тем, что он потакает вредным желаниям Старка. Последний встречает их появление обрадованным воплем, хотя и не делает попытки сдвинуться с места. – Я думал, к нам сегодня уже вообще никто не присоединится, – бодро говорит он, довольно сияя, а затем нетерпеливо машет рукой Локи: – Можешь проваливать, тебе всё равно не нравятся наши фильмы, а я хочу пообщаться со Стивом. Локи смеривает его таким взглядом, словно в жизни не слышал ничего более идиотского, после чего закатывает глаза, без лишних слов указывает Стиву на самое дальнее кресло и садится рядом с Тони. Тони протестует вплоть до тех пор, пока у него не отбирают закуску под фильм, после чего складывает руки на груди и угрюмо замолкает. Стив наблюдает за всем этим краем глаза, даже не пытаясь вмешаться – Локи и без того выглядит так, словно находится на грани гневной вспышки, и провоцировать его не хочется. Это в какой-то степени даже забавно – то, как он бесится, пойманный между двух огней: желанием оградить Тони от любых, даже маловероятных (Стив прекрасно знает, что в неизвестно откуда взявшейся болезни винят его), неприятностей, и постоянным нытьём скучающего Старка. Ему, пожалуй, интересно, чего в принятом в конце концов решении больше: нежелания и дальше терпеть утомляющее упрямство Тони или проявления слабости по отношению к нему же. Впрочем, он почти наверняка знает, что озвучь он свои мысли – Локи не постесняется сделать с ним что-то страшное, потому что едва ли бог хоть когда-нибудь согласится с тем, что у него вообще есть слабости. Тем забавнее знать, что они у него действительно есть. Яростно настаивавший на его отсутствии Тони засыпает у него на коленях через десять минут после начала фильма, так и не успев ничего сказать Стиву, не считая приветствия. Локи, к слову, не так уж и не нравится то, что происходит на экране, замечает про себя с лёгкой улыбкой Стив, который, похоже, единственный смотрит кино, хотя и не до конца понимает, зачем. Просто Старк, мирно уткнувшийся лицом ему в живот, чтобы вспышки света не мешали спать, явно нравится ему больше. ~*~*~ Напряженная атмосфера постепенно идёт на убыль, и пусть по-прежнему неохотно, но Локи всё же снимает негласный запрет видеться со Стивом, за что успевший соскучиться по более «человеческому» общению Тони ему благодарен. Совершенно неожиданно, правда, выясняется, что не такой уж продолжительный период, за который они не виделись, что-то изменил между ними – не в худшую сторону, но достаточно ощутимо, чтобы это могло раздражать (по крайней мере, Тони, потому что Стива, видимо, раздражать не может ничто). Смешно, потому что изменения коснулись главным образом отношения Стива к нему – он ещё более дружелюбен, чем раньше, между ними исчезли остатки напряжённости, и в общем и целом всё просто как будто… хорошо. Как будто так и должно быть. Тони кажется, что его жизнь стремительно превращается в какой-то ситком – бог с другой планеты, его беременный любовник и его друг живут в одной башне и хорошо проводят время вместе и по отдельности. Это нелепо, и это раздражает – ему стоило немалых усилий привыкнуть к тому, что происходит вокруг, и в конце концов для собственного же блага он просто… блокировал эти мысли, предпочтя сосредоточиться на себе и своём ребёнке, а также на том, как ведёт себя Локи безотносительно того, что он такое. Можно было не думать, что мир по-прежнему захвачен, пусть и процветает, что Мстители подчинены контролю разума и до сих пор выполняют роль невидимой прислуги в башне, и что так… не должно быть. Стив же одним своим присутствием неизменно ломает этот мысленный барьер. Он улыбается, шутит, иногда даже подначивает Тони насчёт их отношений с Локи – и возможно – возможно, Тони был рад, что Стив стал самим собой, потому что мог переложить ответственность за переживания по поводу сложившейся ситуации на него и с чистой совестью перестать об этом думать. Теперь же, когда с этим смирился и Стив… Если Локи и удивлён тем, что теперь, получив обратно относительную свободу действий, Тони начинает ограничивать общение с Роджерсом сам, то ничего не говорит. Тони не уверен, ревнует ли его бог или просто до сих пор переживает из-за каких-то глупостей после его болезни, но Локи даже не пытается скрывать свою радость от этого решения; может, это и совпадение, но несколько дней после того, как Тони говорит, что не хочет пока видеть Стива, он рядом почти неотлучно. Они сидят вдвоём в гостиной, когда воздух в комнате вдруг сгущается и резко электризуется – Тони видит, как поднимаются отдельные волоски на голове у Локи, и как бог вдруг резко напрягается, откладывая книгу, которую читал до этого – а затем с громким треском лопается, и посреди комнаты остаётся стоять огромный восьминогий конь. Тони не знает, откуда он взялся, и почти уверен, что это сон или галлюцинация – но потом животное начинает превращаться в человека, и он уже даже не сомневается в том, что сходит с ума. С другой стороны, если подумать – он спит с богом и ждёт от него ребёнка. Неужели гигантский чёрный конь, превращающийся в человека, настолько хуже? За последний год его отношение к подобным вопросам вообще сменилось на удивительно философское – конечно, обычному человеку нечто вроде этого покажется невероятным, но так и он – не совсем обычный человек, и несколько лет назад к разряду невероятного можно было причислить и его костюм, а ещё раньше – и всю технику, которой напичкан (по крайней мере, был напичкан) его дом. Правда, конечно, появляющихся из ниоткуда… существ сложно отнести к разряду технических достижений, но, в конце концов, есть ещё и Халк, так что, строго говоря, ничего исключительного в этом зрелище нет. Пока он пытается уложить это всё у себя в голове, трансформация – пожалуй, чуть более изящная, чем у Брюса, хотя сложно сказать, какими именно критериями он руководствуется в подобной оценке – завершается, и на месте восьминогого чудовища остаётся стоять молодой человек в тёмном и даже на вид дорогом бархатном плаще. Ни лишних рук, ни лишних ног у него нет, он выглядит абсолютно как… человек, или, если Тони действительно научился судить по одежде Локи – как бог. И в принципе, это имеет смысл. Удивительно скорее не то, что он появился в башне, а то, что он – или кто-то ещё – не появлялся раньше; особенно если это так… легко осуществимо. Чтобы отвлечься, Тони пытается прикинуть, как богам удаётся так легко перемещаться из одного места в другое, и доступно ли это им всем или только избранным, и осуществляется ли телепортация путём образования пространственных внутри- и межмировых туннелей вроде моста Эйнштейна-Розена, но мысли отказываются оставлять в покое тот факт, что у него в гостиной только что был чёртов конь, и он со вздохом отказывается от этой затеи. Конь – то, что от него осталось – точнее, тот, в кого он превратился – коротко хмурится, словно слегка дезориентировано пытаясь разобраться в обстановке, и в конце концов обращается к Локи. – Отец, – юноша делает полупоклон, заинтересованно глядя на заметно побледневшего Тони. Тони может только переводить взгляд с него на Локи и обратно. Слейпнир, вспоминает вдруг он. Это негромкий разговор из недалёкого прошлого, разговор о мифах и реальности, похожей на сказку гораздо больше всего, что могли придумать смертные, это рассказ о магии созидания, чуть не убившей бога хаоса, и о создании, появившемся на свет – о сыне, вошедшем в легенды. А теперь и в дом Старка. Локи удивлён – Локи даже шокирован, хотя выражается это лишь чуть выше обычного поднятыми бровями и слегка сильнее сжавшимися на подлокотнике кресла пальцами, но Тони достаточно времени провёл рядом с ним, чтобы понимать, что это означает. Он снова смотрит на Слейпнира – он похож на Локи, те же пронзительно-зелёные глаза, те же высокие скулы и чёрные волосы – и чувствует, как против его воли внезапно где-то в глубине появляется что-то, похожее на… ревность, наверное. Он знает, как появился на свет Слейпнир, и знает, что поводов для этого чувства, неприятно холодящего изнутри, нет, но мысли в голове уже сменяют друг друга в бешеном темпе, и с ними ничего нельзя поделать. Тони думает, неосознанно прикрывая живот рукой, будет ли их ребёнок похож на этого парня; думает, сможет ли Локи полюбить его – несомненно, он хочет детей, но… Что, если у него не будет магии? Или будет что-то другое, чего не желал Локи – ведь он не может это контролировать, они могут только ждать, и неожиданно это становится мучительно, и ему так хочется знать, что этого не произойдёт… Тони с трудом заставляет себя перестать думать об этом и натянуто улыбается сыну Локи. – Привет, малец, – почти дружелюбно хмыкает он, не пытаясь встать. Он может себе это позволить, хотя и невольно чувствует напряжение – он понятия не имеет, чего будет ожидать от него в подобной ситуации Локи, возможно, всё-таки стоило встать, может, поклониться, или хотя бы пожать руку, и, наверное, оставить их наедине… Мысли снова идут куда-то не туда, и Тони снова насильно выгоняет их прочь. Слейпнир кивает ему и вновь переводит взгляд на отца. – Что ты здесь делаешь? – отрывисто спрашивает Локи, жестом указывая на соседнее кресло. Парень улыбается – совсем непохоже, машинально отмечает про себя Тони, гораздо мягче – и коротко мотает головой. – Один желал видеть тебя, отец, – говорит он, не тратя времени на пустые разговоры. Это почти странно, и это снова наталкивает Тони – он снова думает об их нерождённом ребёнке, о том, будут ли у них с Локи такие же отношения, должен ли он будет растить его в страхе перед отцом, как его слугу… Локи прерывисто вздыхает, и этого достаточно, чтобы отвлечь Тони. Он вопросительно смотрит на него и случайно ловит почти обеспокоенный взгляд. Неожиданно ему становится страшно. Он чувствует страх Локи, видит его во взволнованных глазах, и он передаётся ему ледяной волной, пробегающей по позвоночнику; до сих пор он даже не задумывался о том мире, откуда пришёл Локи, и о том, что будет, если кто-нибудь там узнает, что происходит на земле. Если кто-нибудь узнает, что сын царя Асгарда захватил мир смертных. – Сейчас? – хрипло спрашивает Локи, и Слейпнир кивает. Этот кивок – и то, как белеют костяшки пальцев Локи, когда тот со скрипом сдавливает подлокотник – звучит как приговор. Тони безнадёжно смотрит на юношу, скользящего взглядом по его животу, но не может подобрать слов. А потом Локи поднимается на ноги, и это во сто крат хуже. – Будь здесь до моего возвращения, – сухо говорит он сыну, и делает шаг в сторону Тони. Тот приподнимается, собираясь встать, но бог уверенно кладёт руки ему на плечи, останавливая, и, ничего не говоря, накрывает его губы поцелуем. Этот поцелуй – жадный, отчаянный, жаркий и горький – не похож ни на один из тех, что у них были, и Тони, не в силах сдержаться, тихо хныкает один раз, неуверенно обнимая Локи за шею и отвечая, позволяя его языку проникать внутрь и покусывая тонкие губы. Они ничего не говорят друг другу, когда Локи наконец-то отстраняется, но почему-то ощущение такое, что сказано было гораздо больше, чем они когда-либо себе позволяли сказать. И всё равно этого вдруг преступно мало. Локи разворачивается и широким шагом выходит из комнаты, оставляя Тони наедине со Слейпниром, и когда его шаги перестают быть слышны – Тони знает, что он исчез, как только оказался в коридоре – они с юным богом наконец-то перестают смотреть ему вслед и переводят взгляд друг на друга. – Я могу присесть? – на удивление мягко спрашивает Слейпнир, и Тони кивает, стараясь выглядеть как можно более безразличным. – Чувствуй себя как дома, всё же не чужие люди, кажется, – ухмыляется он. – Я могу называть тебя «сынок»? А ты будешь называть меня – нет, только не мамой, пожалуйста, я этого не… – Вы не представитесь? – перебивает его парень, садясь на край предложенного ранее кресла и глядя с каким-то сочувственным пониманием и тёплой – и как же непривычно видеть на почти знакомом лице настолько незнакомую мимику – улыбкой. Тони замолкает и опускает взгляд в пол, теряя напускное веселье. – Тони Старк к вашим услугам, – хмыкает он и всё-таки заставляет себя широко улыбнуться. – Но ты можешь звать меня «папой». К его удивлению, Слейпнир смеётся. – Мистер Старк, – дружелюбно повторяет он и протягивает руку. – Приятно… познакомиться. Я полагаю, вы уже слышали обо мне? – О, да, – Тони отвечает на рукопожатие. – Локи рассказывал о тебе. Не то чтобы это удовлетворило всё моё любопытство, но главным образом я теперь в курсе. Слейпнир кивает и откидывается назад, замолкая. Очевидно, на этом разговор закончен. Только не для Тони. – Один… – неуверенно начинает он и досадливо дёргает уголком рта, постукивая пальцами по дивану. – Я так понимаю, разговор вряд ли будет о птичках и пчёлках и… – Он доволен. До Тони не сразу доходит, и какое-то время он ещё продолжает бормотать ахинею, пытаясь сделать вид, что просто поддерживает беседу, а вовсе не скован ледяным страхом за судьбу Локи. – …Что? – переспрашивает он, как только понимает, что сказал Слейпнир. – Я не уверен, что правильно тебя понял – расовые различия и всё такое, может, у нас одни и те же слова означают что-то…. – Всеотец доволен, – повторяет Слейпнир и смотрит на него – и от его взгляда, знакомого взгляда, Тони становится не по себе. Единственное различие – в силу молодости ли, в силу ли другого характера, но в его глазах нет той стены отчуждения, что есть у Локи, и все эмоции видны, как на ладони. Среди них – понимание и… симпатия? Почему-то за этим осознанием теряется смысл только что-то сказанных слов, и поэтому юноша продолжает: – Это может показаться странным – и так оно и есть – потому что отец действовал по собственной воле и против воли Одина, по законам Асгарда он совершил множество преступлений и должен быть… наказан за них, не говоря уж о том, что он не только исчез сам, но и подчинил себе Тора, который по праву должен стать следующим царём Асгарда. Его могли бы казнить, – тихо заканчивает он. Тони чувствует, как отливает кровь от лица, и Слейпнир, очевидно, тоже заметивший это, тут же вскидывает руки вверх, торопливо мотая головой: – Его не казнят. Не тогда, когда он… – многозначительный взгляд снова опускается на живот Тони, и Слейпнир светло улыбается. Снова. – Долгое время мы были лишены возможности вмешаться в происходящее в Мидгарде, оставленные только бессильно наблюдать, но в итоге… похоже, оказалось, что первые суждения не всегда верны. Несмотря ни на что, Один всё же считает Локи сыном, и когда стало понятно, что отец… правит вашим миром, правит справедливо и уверенно, он не мог не почувствовать… гордости, я полагаю. Отстранённо Тони думает, что они все там, в Асгарде, должно быть, больные ублюдки, иначе как объяснить, что отец может быть горд за сына, который силой захватил целый чёртов мир и подчинил себе всех его жителей?! С другой стороны, возможно, это «наследство» также в чём-то объясняет, откуда взялись столь кровожадные мотивы у Локи, и Тони невольно усмехается уголком рта, понимая, что разливающаяся теплом в груди радость за Локи, за то, что он всё-таки сумел впечатлить отца, является, пожалуй, лучшим показателем того, что он теперь тоже в какой-то степени принадлежит этой сумасшедшей семейке. – Наблюдали, значит, – говорит Тони, сосредотачиваясь на наиболее нейтральной и в то же время довольно важной теме. – То есть, вы видели всё…? Слейпнир пожимает плечами. – Один и возможно, Хеймдалль – отец умеет становиться невидимым для стража Девяти Миров, но не для Всеотца, поэтому он, вне сомнения, видел всё. От этой мысли Тони, мягко говоря, не по себе, и он передёргивает плечами под хитрый взгляд юноши. – Даже не думай об этом, – он закатывает глаза, ухмыляясь, и ловит себя на мысли, что воспоминания о первых месяцах померкли и потускнели, и хотя они не стёрлись окончательно, но обо всём, что было раньше, думать уже не так мучительно. – Итак. Значит, ты уверен, что наш рогатый друг выйдет сухим из воды? – Не беспокойся, – просит Слейпнир, и Тони хочется огрызнуться, сказать, что он и не думал беспокоиться, но решает не сотрясать воздух попусту и просто пожимает плечами. Возможно, ему и правда пора заканчивать притворяться. Даже Стив обратил внимание, что говорить об ещё одном асгардце, который хоть и выглядит совсем молодо, но наверняка прожил на свете гораздо больше, чем Тони или даже Стив. – Знаешь, его благополучное возвращение в моих интересах, – замечает он, кивая на выпирающий живот. Слейпнир с любопытством смотрит на него, но ничего не спрашивает, хотя явно очень хочет. – Ты дорог ему, – говорит он вместо этого, и поясняет, замечая удивление Тони: – Отец никогда бы не попросил меня остаться, если бы это было не так. И это снова миллион разнообразных мыслей, с бешеной скоростью сменяющих друг друга – и «попросил» вместо «приказал», а ведь Слейпнир должен лучше его знать, и, выходит, видеть что-то большее за его словами, что означает, что в исполнении Локи все просьбы могут выглядеть как приказы, в таком случае его отношение к Тони – и то, что несколько раз он всё же просил… И сам факт того, что Слейпнир тоже, как и Стив, считает, что Локи что-то… чувствует. И страх – страх, что это неправда. Тони фыркает. – Глупости, – преувеличенно весело отмахивается он. – Эй, парень, смотри сюда. Видишь? Сюрприз – у тебя скоро будет братик или сестричка, – иронично шутит он, в очередной раз указывая на свой живот. – И, естественно, снова противоестественно… конечно Локи должен беспокоиться – инстинкт продолжения рода и всё такое, и кому, как не старшему отпрыску, доверить проследить за сохранностью… Если Слейпнир и собирался что ответить, то не успел – в этот момент посреди комнаты появляется Локи, Локи, которого не было меньше часа, но которого, оказывается, так не хватало, и Тони оказывается на ногах прежде, чем успевает об этом подумать. Локи жив, Локи невредим, разве что взволнован – но он не похож на того, кто собирается удариться в бега или на того, кто зашёл попрощаться, и это… обнадёживает. – Всё в порядке? – глупо спрашивает Тони, и губы Локи дёргаются. – Разумеется, Старк, – хмыкает он, вскидывая брови. – Что, по-твоему, могло произойти за это время?.. Всё, что угодно. Тони пожимает плечами. – Ну, вдруг родители решили тебя наказать за плохие оценки и запретили ночевать не дома, – безразлично говорит он, и в его голосе всё – и напряжённое ожидание, и беспокойство, и облегчение, и в некоторой степени, наверное, даже боль – что Локи по-прежнему ему не доверяет, но это пустяки, потому что главное – что он здесь. И он уже обращается не к Тони, хотя и не отрывает от него взгляда. – Благодарю за известия и… за помощь, – сухо говорит он. – Теперь оставь нас. – Рад был видеть тебя, отец, – кланяется Слейпнир и кивает Тони: – Мистер Старк. Надеюсь, ещё увидимся. – Бывай, – Тони салютует ему, выглядывая из-за плеча своего бога, и улыбается на прощание. – Заглядывай как-нибудь ещё, всегда рады и всё такое. – Непременно, – обещает парень и исчезает. А Локи настойчиво тянется к лицу Тони и разворачивает его к себе. Больше всего на свете Тони хочется сейчас его обнять, но что-то есть в его взгляде – что-то, что было там и раньше, но никогда – такое отчётливое – что не даёт пошевелиться, поэтому Тони просто неподвижно стоит на своём месте и смотрит на него. Локи убирает руку и неожиданно одним плавным движением опускается на колено. Это настолько неожиданно, что Тони не успевает даже отпрянуть прочь – только озадаченно моргает, не понимая, что происходит. – Скажи мне, что это не то, что я думаю, – требует он, и Локи раздражённо закатывает глаза. – Это всего лишь дань вашим глупым традициям, – хмуро говорит он, но почему-то у него в глазах плещется смех и что-то ещё, чего Тони никогда раньше там не видел. – Стоило бы оценить. – Я оценил, – у него так и рвётся с языка комментарий о том, кто теперь на коленях, хотя это до невозможного банально, но к счастью, Локи перебивает его раньше. – Наш ребёнок не должен быть бастардом, – почти задумчиво произносит Локи, выгибая одну бровь, и берёт Тони за руку, рассеянно поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони. Он смотрит на него, прямо ему в глаза – вопросительно и в то же время уверенно, так, словно ждёт ответа, и на мгновение Тони снова кажется, что он сходит с ума – или, что более вероятно, уже сошёл. – Ты только что сделал мне предложение, или у меня галлюцинации на нервной почве? – уточняет он на всякий случай, с трудом сдерживая подступающий к горлу нервный смех. Этого ведь не может быть, верно? Он стремительно возвращается мыслями в прошлое. Полгода назад, год – ещё год назад он бы вообще не поверил, что возможно что-то подобное, а полгода назад предложение руки и сердца от Локи показались бы ему ещё менее вероятным событием, чем собственная беременность, и всё же – вот он, стоит перед богом, вынужденный отвечать на невысказанный вопрос, и надеется, что это всё же какая-то извращённая шутка, потому что так не должно быть. – Второй раз повторять не буду, – предупреждает Локи, плавно поднимаясь обратно на ноги, и притягивает Тони к себе за воротник – на удивление бережно для столь грубого жеста. Они оказываются настолько близко, что Тони чувствует его дыхание на своих губах, но Локи не целует его. – Но тебе даже нечего повторять, – замечает Тони, в рассеянной отстранённости и шальном веселье пытаясь прощупать границы абсурда этой ситуации. К счастью, бог недовольно дёргает уголком рта и угрожающе, клокочуще рычит, и этот звук доказывает, что происходящее – не кошмарный сон, в котором действующие лица вдруг оказываются героями романтической комедии. – Серьёзно, – всё-таки не удерживается Тони, слабо ухмыляясь. – Где ты видел, чтобы так делали предложения? Возможно, тебе стоит попробовать… – Старк, – шипит Локи и пихает его в плечо, заставляя оступиться и неловко упасть на диван сзади, а потом вдруг его лицо разглаживается, и он заливисто смеётся. Этот смех – гораздо ярче и чище, чем обычно; в нём гораздо больше какой-то внутренней силы, уверенности, и это делает его красивым. Тони успевает подумать об этом, а в следующий момент бог садится к нему на колени, насколько это позволяет живот, фактически седлая его бёдра, и одной рукой обнимает его за плечи, а другой зарывается в волосы, несильно дёргая, заставляя запрокинуть голову и наклоняясь, чтобы провести носом по шее. – Подумай хорошо, – почти мурчит он, – готов ли ты и в самом деле отказаться от моего предложения только потому, что тебя не устроила форма, в которой оно было преподнесено. Тони натянуто смеётся, слегка расслабляясь, и, кажется, до него до сих пор не до конца дошло, о чём они говорят, но он всё же криво ухмыляется в ответ. – А у меня действительно есть выбор? – Нет, – довольно, словно сытый кот, вздыхает Локи, глядя на него сверху вниз – любуясь им, вдруг понимает Тони, и от этой мысли странно дёргается сердце. Только после этого осознание обрушивается на него мощной лавиной противоречивых чувств, где почти панический страх мешается с совершенно иррациональной и глупой радостью. Локи сделал ему предложение. Он не озвучил его, по крайней мере, не так, как этого можно было бы ожидать, но зато дал ясно понять, о чём именно идёт речь; и это… немыслимо, на самом деле – полгода назад он был не более чем игрушкой в руках бога, и даже то, что есть сейчас, казалось ему совершенно невозможным, а теперь Локи предлагает ему… – Мне нужно подумать, – с притворной задумчивостью тянет он, и Локи снова дёргает его за волосы – на удивление, в этом нет ни злости, ни желания наказать, и властный, казалось бы, жест выходит больше похожим на дурачество. – Ладно, ладно! Я согласен. Доволен? Где-то в глубине души он интересуется, зачем Локи вообще его ответ – зачем, если уж на то пошло, ему вообще нужен весь этот фарс, ведь от согласия или несогласия Тони всё равно ничего не изменится, и ему даже нет необходимости подобным образом лишний раз демонстрировать свою власть, чтобы хоть как-то оправдать это… предложение. Это пустая формальность, которая никому не нужна, тогда зачем…? В этот момент Локи наконец-то накрывает его губы поцелуем – сминая, подчиняя, утверждая заново свои права, торжествуя и ликуя, и Тони обмякает в его руках, охотно отвечая на каждое движение губ или языка. Может, не так уж и не нужна. – Но в платье я не полезу, даже не проси, – заявляет он, когда они отстраняются друг от друга, и Локи ухмыляется, вопросительно вскидывая бровь. Тони неуютно ёжится под насмешливым, но не злым взглядом, и морщит нос: – Самое большее, что я могу тебе предложить – уговорить переодеться в костюм подружки невесты Стива. – Роджерс в платье меня совершенно не интересует, – объявляет Локи, выдержав паузу, и довольно улыбается, когда на лице Тони мелькает отчётливое облегчение. Он подаётся вперёд и прикусывает его за мочку, проводя руками по его груди. – Ты же, с другой стороны… – Я всё равно в него не влезу! – слабо протестует Тони, выгибая шею и жмурясь от дразнящих прикосновений, и Локи снова смеётся, на этот раз негромко и гораздо ниже. – Не беспокойся, Старк, ты тоже гораздо больше меня интересуешь без платья. И без всего остального, – добавляет он, наконец-то забираясь руками под край рубашки Тони и проводя ладонями по круглому животу. То, как вздрагивают уголки его губ и смягчаются тени возле его глаз, когда их взгляд устремляется вниз, туда, где его руки гладят плотно натянутую кожу, Тони мог бы причислить к семи чудесам света, а вместе с этим – и свою реакцию на этот взгляд, от которой все его внутренности делают кульбит, а сердце начинает биться чаще. – Разве мы можем заниматься сексом до свадьбы? – всё ещё пытается шутить он, правда, особо не сопротивляясь, когда Локи стаскивает с него рубашку и откидывает её в сторону. Бог выглядит ни капли не впечатлённым, и Тони закатывает глаза, послушно разворачиваясь и устраиваясь на диване поудобней, вытягиваясь вдоль спинки, так, чтобы голова оказалась на подлокотнике. Одежда на Локи растворяется одновременно с тем, как он мучительно медленно стягивает со Старка штаны, и уже через мгновение он оказывается между разведённых ног на коленях, продолжая задумчиво оглаживать его живот. – Уже через месяц я не смогу брать тебя в такой позе, – сообщает он, и на мгновение Тони всерьёз ждёт продолжения в виде лекции или каких-то фактов о беременности, но потом их взгляды вдруг пересекаются, и он успевает заметить, как хитро сверкают зелёные глаза, потемневшие от возбуждения. – Мне придётся трахать тебя только сзади. – Или я смогу быть сверху, – тут же отзывается Тони, сгибая одну ногу в колене. – Если будешь себя хорошо вести, – то ли соглашается, то ли опровергает эту идею Локи, проводя рукой от его коленки по внутренней стороне бедра до паха, легко касаясь уже поднимающегося члена и делая несколько поступательных движений. – Ты будешь себя хорошо вести, Старк? – Смотря какое будет наказание, – широко ухмыляется Тони, приподнимая бёдра ему навстречу. В следующую секунду смысл сказанного доходит и до него, и до Локи, и они неловко замирают, избегая смотреть друг другу в глаза. То, что было задумано как игривый комментарий, неожиданно попадает слишком близко к цели, превращая подразумеваемое ожидание сладкого наказание в страх перед чем-то не столь привлекательным, и хотя это не то, что он имел в виду, смысла в этом больше, чем в бессмысленной попытке острить. Но то, что Локи замирает вместе с ним, делает ситуацию несколько более… терпимой. Одно дело – переживать унижение, или, раз на то пошло, воспоминания об унижении, в одиночестве, и другое – знать, что самоуверенный бог тоже… пусть не жалеет, но не в восторге от того периода. Конечно, сожаление – слишком сильное слово для эмоций, которые мелькают на точёном лице, насколько может об этом судить Тони, но по крайней мере в них точно есть задумчивость, словно он пересматривает свои все действия и уже не находит их столь однозначно верными. Тони улыбается уголком рта и проводит рукой по его плечу, привлекая к себе внимание, заставляя Локи едва ощутимо вздрогнуть и вернуться из своих мыслей в реальность. – По-моему, ты был чем-то занят? – усмехается Тони, указывая подбородком на свой полностью вставший член, и бог фыркает, старательно изображая недовольство. – Это мне решать, – жарко возражает он, притягивая Тони к себе за бёдра. Откуда-то под ними тут же оказывается подушка – иногда магия всё же бывает весьма удобной – и два пальца, покрытые смазкой, уже скользят у него между ягодиц, сразу находя вход и уверенно проникая внутрь без лишней подготовки. – А ты знаешь, – выдыхает Тони между стонами, – что мы ещё ни разу не занимались сексом нигде, кроме спальни? – А ты знаешь, – передразнивает его Локи, сердито сверкая глазами и заменяя пальцы членом, несколько раз проводя головкой вокруг отверстия прежде чем войти до конца, – что ты слишком ясно мыслишь для того, чем мы занимаемся? С тихим стоном Тони прижимается к нему, запрокидывая голову и блаженно улыбаясь, и все мысли, и ясные, и не очень, исчезают из его головы под настойчивыми движениями бога, похоже, именно этого и добивающегося. – И всё же – о, да, там… – ты достаточно… хмм… консервативен, – всё же с трудом выдавливает из себя Тони. – Я хочу сказать… серьёзно… спальня? Ты… ооох… У него закрываются глаза, и он выдыхает, приоткрыв рот, жадно глотая воздух и полностью отдаваясь на волю ощущениям. – Обещаю, – иронично и несколько сдавленно хмыкает Локи, безошибочно выбирая нужный угол и несколько раз подряд задевая его простату, – что как только такая возможность появится, я не оставлю… ни единого места… где бы я не взял тебя. Тони почти не слышит его – ему слишком хорошо, и это, возможно, не самый лучший его секс, тем более – не самый лучший секс с Локи, слишком быстро, слишком мало, он даже не успевает толком втянуться, когда тонкие пальцы снова обхватывают его член и начинают быстро двигаться, буквально за несколько секунд подводя его к краю – но ему всё равно, и он кончает с негромким вскриком. Вместе с оргазмом исчезает и напряжённость, сопровождавшая всю эту абсурдную ситуацию с появлением Слейпнира и с предложением руки и сердца, последовавшим за этим, и когда пальцы Локи больно впиваются ему в бёдра, а сам он с тихим свистящим выдохом изливается в него, Тони всхлипывает и наконец-то позволяет себе нервно, почти истерично рассмеяться. Вытянувшийся рядом с ним бог, как ни странно, не препятствует полуистеричной реакции и лишь крепко обнимает его, прижимая спиной к своей груди, и невесомыми поцелуями касается плеча и шеи. Тони чувствует улыбку на его губах и постепенно успокаивается с этой мыслью. Его мир в очередной раз перевернулся с ног на голову – а возможно, просто встал на другую грань; ему начинает казаться, что руководствоваться однозначными понятиями «верх – низ» в его жизни, равно как и «добро – зло» или «хорошо – плохо» просто глупо – и теперь всё снова по-другому, снова не так, теперь снова придётся подстраиваться под новые правила игры… Но, возможно, впервые за год, это его почти не беспокоит. Впервые за год он верит, что теперь справиться с этим ему вполне по силам. ~*~*~ Разумеется, Тони оказывается прав – впрочем, когда было иначе?.. Мир, по крайней мере, для него, снова меняется, и говоря это, он имеет в виду, что меняется Локи, потому что даже без какого-либо романтического подтекста нет смысла отрицать: всё его существование последний год вращается именно вокруг Локи, и то, что происходит в его жизни, напрямую связано с богом. Если подумать, то ничего романтического в этом быть просто не может, не только для него, но вообще – быть настолько зависимым от кого-то другого страшно, и это даже не тот страх, которого можно стыдиться. Но если один человек – или бог – значит для тебя целый мир, то с этим нужно что-то делать. Тони может с этим только смириться, что он вполне успешно и, в принципе, не без удовольствия, и делает. Тем более что изменения раз в кои-то веки не в худшую сторону. Сложно судить, можно ли сказать, что они к лучшему – они просто… есть, и их невозможно не заметить даже при всём желании, но они не делают Локи хуже или лучше, они просто делают его… другим. Иногда, глядя на него, Тони кажется, что они делают его собой. Потому что Локи преображается – вдруг становится отчётливо ясно, насколько же напряжён он был раньше, потому что теперь что-то исчезает, что заставляло его вечно быть в состоянии боевой готовности, словно сжатая пружина, готовая в любой момент распрямиться и ударить. Он весь словно светится какой-то внутренней силой, энергией, уверенностью, в конце концов – не то чтобы в нём не было этого раньше или что-то этому мешало, но как будто спадают все маски и затворы, за которыми это состояние тщательно скрывалось от чужих глаз до сих пор. Сомнений в том, что Локи – бог, у Тони не было никогда: это всегда было заметно в том, как он держит себя, как себя подаёт, в каждом жесте, движении и взгляде, в какой-то неосязаемой ауре вокруг него. Он бог и он принц, а теперь ещё и, по-видимому, король, и Локи никогда не гнушался лишний раз это продемонстрировать – словом ли, действием ли, не суть важно. Сейчас же ему даже не нужно это демонстрировать – не нужно было и раньше, но теперь ещё меньше, чем когда-либо. Божественное, неземное происхождение сквозит в воздухе, когда он рядом, и всё существо охватывает странное волнение и трепет; Локи становится… больше, если можно так выразиться – и ему не нужно быть размером с человека, чтобы занимать своим присутствием всю башню. Стив признаётся, что временами рядом с Локи ему становится душно. Тони вскидывает брови и озадаченно хмурится – он ничего подобного не испытывает; как никогда раньше ему хорошо рядом с Локи, и первые дни после перемен, пока они оба привыкают к новому положению дел, он ходит словно окутанный теплом в коконе чужой заботы и ревнивой привязанности. Это странное, хотя и не такое нежеланное, как можно было бы подумать, чувство. Просто… непривычное – он не собирается напоминать об этом Локи и даже вспоминать сам, но после того, как завязались их… отношения чувствовать столь ярко выраженную, пусть и своеобразную, заботу, довольно странно. Приятно, пожалуй, но всё равно странно. Одновременно с новоприобретённой лёгкостью поведения Локи вдруг становится гораздо более занят, чем раньше. Тони чувствует себя почти разочарованным, оставшись без его постоянного внимания, но это даёт ему время снова наладить отношения со Стивом и поразмыслить над тем, чем именно могли бы быть вызваны такие радикальные перемены. Локи выглядит так, словно у него с плеч свалился огромный груз. Единственное, с чем это можно связать – недавний визит в Асгард (при всей своей самоуверенности Тони далёк от иллюзий о том, что это его согласие связать свою жизнь с жизнью Локи официально заставляет бога чувствовать себя окрылённым). – В принципе, это логично, – осторожно высказывает предположение Стив, когда Тони вводит его в курс дела. – Может, он и не получил… поддержку, но по крайней мере убедился, что ему никто не будет мешать. Думаю, это должно вызывать определённую степень облегчения. – И всё? – Тони вскидывает брови, изумлённо глядя на сидящего напротив него Стива, и перекладывает ноги на столе, так, чтобы сверху лежала другая лодыжка. – Это всё, что ты можешь сказать, серьёзно? То есть, тебя не смущает, что папочка дал ему одобрение править нашим миром и дальше? Стив устало трёт лоб и пожимает плечами. – Они боги, Тони, – терпеливо говорит он, так, словно объясняет очевидные вещи маленькому ребёнку. – Естественно, у них это… по-другому. Логично, что и моральные принципы у них… – Если ты хоть ещё раз скажешь «логично», клянусь, я… В комнате вдруг становится теплее – для Тони, и удушающе тесно – для Стива. Узкие ладони ложатся сзади Тони на плечи, и он улыбается, запрокидывая голову. Локи улыбается ему и коротко кивает Роджерсу: – Капитан. Стив кивает в ответ, но упрямо отказывается уходить – прямого указания не было, да и возражений, по крайней мере, немедленных, не предвидится, поэтому он остаётся на месте, правда, смущённо отворачивается, когда Локи наклоняется, чтобы украсть с губ Тони короткий поцелуй. – Ты надолго? – с плохо скрываемой надеждой спрашивает Тони, ни капли ни стесняясь того, что они только что обсуждали со Стивом, и Стив успевает изумиться про себя, насколько же легко даётся им общение друг с другом. Это ни капли не похоже на то, что довольно коротко и сжато описывал Тони, рассказывая ему о первых месяцах своего… заключения; конечно, он не забывает об этом, он помнит, что лежит в основе отношений Тони и Локи, но то, что он видит, настолько искреннее, что не знай он правды – никогда бы даже не заподозрил, с чего всё начиналось. Если подумать, то это – Стив смеётся про себя – тоже логично. Он наблюдал за развитием отношений Тони и Локи уже после того, как Локи освободил его – чтобы сделать Тони приятное; как мог он в них увидеть что-то откровенно плохое? Да, они не похожи на обычные пары, и то, что между ними происходит, довольно… своеобразно по своей природе, даже если не принимать в расчёт тот факт, что Локи – бог, а Тони ждёт от него ребёнка. У них странные отношения, но Стив точно знает, что в таких вещах нет универсальной системы оценки, и судить, что правильно, а что нет, может только сама пара. Он видит, что – как бы ни отказывался это признавать Тони и как бы ни вёл себя Локи – они… наверное, счастливы друг с другом; может, «счастливы» – не совсем нужное слово, но применимо к кому-либо ещё он бы обозначил это чувство именно так. По-своему и довольно… неоднозначно, но всё же между ними что-то есть. Иногда он удивляется, как это может не замечать Тони. Возможно, ему просто не виден тот разительный контраст, который достаётся Стиву: Локи настолько же подчёркнуто-официален с ним, насколько искренен (если это понятие вообще применимо к нему) с Тони. Тони, разумеется, отказывается даже слушать подобные аргументы, утверждая, что словам «искренность» и «честность» не место в описании бога лжи, но Стив придерживается своего мнения. – Нет, – почти с сожалением отвечает Локи, и Тони демонстративно надувает губы. Локи смеётся и пропускает его волосы сквозь пальцы; выражение блаженства на лице приятеля неожиданно кажется Стиву даже ещё более интимным, чем недавний поцелуй, и он снова опускает взгляд. – На самом деле, я бы хотел переговорить с мистером Роджерсом. Это появившееся «мистер» в обращении даже не похоже на насмешку – скорее в нём можно найти уважительное отношение, чем издевательство, и Стив не знает, откуда оно в нём взялось, но не возражает. Удивлённо кивая, он поднимается и уходит вместе с Локи, провожаемый ревнивым взглядом Тони. – Полагаю, Тони успел рассказать тебе о свадьбе? – нетерпеливо интересуется Локи, как только они оказываются за пределами слышимости, и Стив снова кивает. В разговорах с ним Локи гораздо чаще называет Тони по имени, чем в присутствии самого Тони, и насколько он может судить – даже чаще, чем когда они остаются наедине; это… довольно любопытное наблюдение, но не более того. Скорее всего, это всего лишь ещё одна собственническая замашка бога, желающего продемонстрировать степень своей близости с Тони всеми возможными способами, чтобы ни у кого не осталось сомнений, кому он принадлежит; не то чтобы Стиву нужно было что-то доказывать – но из таких мелочей складывается образ Локи, и он старается не упустить ничего. К ним же добавляется уверенный тон бога, вышагивающего по комнате и зачем-то рассказывающего ему о том, какие приготовления необходимо сделать к свадьбе – как выясняется через несколько минут, Стив это выслушивает для того, чтобы позже исполнить – и то, как иногда его взгляд невольно соскальзывает на дверь, а уголки губ едва заметно вздрагивают, словно не решаясь сложиться в улыбку. Тони прожужжал ему все уши размышлениями о том, зачем это всё может быть нужно Локи, самая популярная версия – что в Асгарде он всё же нарвался на разговор «о птичках и пчёлках» и получил наказ поступить как честный человек (что кажется Тони невероятно смешным применительно к Локи), но у Стива на этот счёт есть другое мнение, которое он, конечно же, не стал озвучивать, не увидев смысла зря сотрясать воздух. Безусловно, с Локи никогда ничего не бывает просто, но чем дальше, тем больше ему кажется, что бог всего лишь сделал Тони предложение по той же причине, по которой обычно делают предложения люди. ~*~*~ В вопросе приближающейся свадьбы Локи оказывается на удивление упрямым, и Тони не посвящается ни в какие детали кроме того, что она приближается и случится до рождения ребёнка. Больше Тони о ней неизвестно ничего – он знает, что Локи занят подготовкой, и знает, что в неё же вовлечён Стив, но ни тот, ни другой не делают ничего, чтобы вывести его из неведения, и это совершенно неожиданно и иррационально злит. Для человека, никогда не желавшего связывать себя узами брака, он вдруг оказывается даже чересчур чувствителен к поднявшейся теме. И если пытаться чего-либо добиться от Локи заведомо бесполезно, то твердая решимость Стива держаться до последнего начинает его откровенно бесить уже через пару дней. К несчастью, никто не принимает его всерьёз – очевидно, наличие круглого живота не добавляет ему внушительности, что тоже довольно раздражает, но по крайней мере по этому поводу у Локи получается его утешить, так что единственным источником и объектом его недовольства остаётся Стив. К списку вещей, в которых он никогда не признается, добавляется горькое понимание, что он завидует Стиву. Это не зависть за проводимое рядом с богом время и не зависть за посвящение в какие-то вопросы, которые недоступны ему; это совсем другой вид зависти, отравляющий и ядовитый, с которым, будь на то его воля, Тони предпочёл бы не иметь ничего общего, но, к сожалению, единожды найдя место в сердце, он продолжает произрастать гнилым пакостным чувством. Тони завидует – завидует, потому что Стиву не пришлось пережить то же, что и ему. Стив был освобождён от мучительной пытки ясно осознавать всё происходящее и не должен был учиться с этим жить; он блаженно просуществовал всё это время под контролем Локи, лишённый свободы воли и необходимости принимать решения. Он не проходил тот же путь, не собирал себя заново из осколков, и всё же он общается с Локи – может, слегка напряжённо, но Тони прекрасно видит, что с каждым днём напряжения в нём становится меньше, и он говорит с богом всё свободней. Он говорит с ним так, как не имеет никакого на это права. Тони старается прогнать эту мысль, но она раз за разом всплывает в сознании, пока он наконец-то не смиряется с её присутствием. Стиву о ней знать не следует, и, к счастью, он ничего не подозревает – потому что это глупо, на самом деле глупо, и если бы у Тони были силы, он бы устыдился, но он слишком устал переваривать происходящее и давать оценку каждому сказанному слову или сделанному жесту, чтобы ещё хоть что-то испытывать по этому поводу. Тем более что Стив старается сделать, как лучше – отсутствие… пройденного пути Тони за плечами позволяет ему чувствовать себя с Локи свободнее и поднимать темы, которые Тони не рискнул бы обсуждать. Например, судьба Мстителей. Смешно, что Стив не рассказывает ему об этих своих попытках убедить Локи дать свободу другим членам команды – вместо этого он однажды становится свидетелем разговора, когда Роджерс поднимает этот вопрос в его присутствии, и Локи раздражённо уходит из комнаты, явно не желая говорить при Тони. Стив идёт за ним, продолжая приводить какие-то аргументы, и Тони провожает их обоих озадаченным взглядом, не донеся палочки с китайской лапшой до рта. По их поведению ясно, что тема всплывает между ними не первый раз, и на этот раз он даже не знает, что думать – нет ни раздражения, ни обиды, лишь лёгкое недоумение. – Я бы сам всё им объяснил, – продолжает настаивать Стив, и по приближающимся шагам и увеличивающейся громкости его голоса Тони понимает, что они возвращаются. Заинтересованный развитием событий, он отставляет коробочку с лапшой в сторону и устремляет взгляд к двери. Почти в тот же момент в гостиную заходит раздосадованный Локи, а следом за ним – воодушевлённый Стив. – Если они услышат от меня… – Если ты не хочешь, чтобы я придушил нашего дорогого капитана, – шёлково произносит Локи, обращаясь к Тони, и встаёт рядом с ним, складывая руки на груди и пригвождая Стива к месту взглядом, – то сделай что-нибудь! Стив обиженно замолкает и смотрит на Тони, очевидно, ожидая поддержки. – Ты же понимаешь, что держать их в таком виде не просто бесчеловечно, но ещё и бессмысленно? – почти укоризненно уточняет он, и Тони хмыкает, поднимая глаза на Локи. Тот коротко кивает, указывая подбородком на живот Тони. – Думаешь, они благосклонно воспримут это? Я не собираюсь ставить под угрозу… – Если ты дашь мне возможность поговорить с ними первым… – Если ты думаешь, что я хоть на секунду тебе доверяю… – Ну хватит, – заявляет Тони, и откровенно наслаждается тем, как оба мгновенно замолкают, выжидательно глядя на него. – Как по мне, так это бесполезный спор. Я всё равно не буду никого поддерживать, решайте как-нибудь сами. С этими словами он забирает свою лапшу, с трудом отвоёванную у Стива, считающего любую еду, которую можно заказать по телефону, вредной, и уходит в спальню, оставляя озадаченных Локи и Стива разбираться с вопросом Мстителей самостоятельно. Не то чтобы он не хотел снова их увидеть – не как марионеток, а как полноценных людей, но в этот раз он, как ни странно, согласен с Локи. Едва ли они хорошо отнесутся к его беременности и их… отношениям с Локи. Он вдруг с удивлением понимает, что слишком дорожит и тем, и другим, чтобы позволять кому-то это принижать. _________________________ Небольшое лирическое отступление: для начала автор хотел бы действительно извиниться за столь непростительно долгое отсутствие продолжение. Мне очень жаль, что так вышло, но у меня выдался довольно нелёгкий период в последние несколько месяцев, и мне было, мягко говоря, не до этого фика. Тем не менее, я прошу прощения. Так же я хочу поблагодарить всех тех, кто терпеливо ждал новой главы и главное - дождался. Спасибо за то, что остаётесь с нами! :) На самом деле, очень приятно знать, что есть, для кого работать.