Пересадка

      8:25       POV: Машка.       С утра в классе стоял гомон, но не тот обычный, привычный для этого времени дня. Это был какой-то другой, громче, взволнованнее. Я не придал этому значения и, словно ничего не заметив, направился к своему месту, потянулся за учебником в рюкзаке, когда внезапно ухо уловило фразу:       — Ну вот, и Новиков, короче…       Мои мышцы мгновенно напряглись, а тело как-то само по себе вздрогнуло от услышанной фамилии. Я не удержался и обернулся, будто пытался вслушаться, хотя будя-то бы уже знал, кто стал всему причиной. Вокруг меня шептались.       — Ага, это всё Новиков… — проскользнуло вновь, как бы подтверждая мои догадки.       Я поймал взгляд Лены, сидящей позади от меня с подругой. Её глаза были полны воодушевления, и я почувствовал, как сердце быстрее забилось.       — Что случилось? — спросил я, стараясь сделать голос максимально ровным, но он прозвучал, как что-то механическое, как у робота.       Она словно бы не заметила моих отчаянных попыток не выдать эмоций.       — Что, Маш, ты не в курсе? — улыбнулась она мне, поддразнив.       — Чего именно? — спросил я.       — Новиков в Москве! Ты не знал? Вы же не разлей вода были!       Моё сердце пропустило удар. «В Москве?» — мысленно повторил я. «Зачем? Почему? Родственников проведать?» Внезапно мой разум наполнился образами прошлого, моментами, когда мы с Женей уже сдружились, и я отчаянно пытался не думать о Ване, старался разогнать воспоминания о нём. О том как мы вместе проводили время, дурачились, смеялись, делали вместе домашку, и как он… резко исчез из моей жизни, да так, что я огородился от всех сверстников. Но сейчас эти воспоминания вернулись с новой силой.       — Первый раз слышу об этом, — выдавил из себя я.       — А ты во ВКонтакт заходил? — снова спросила Лена, слегка наклонив голову, с искренним интересом.       Я почесал затылок, чувствуя неловкость. С тех пор как я искал Женю, скорее всего, даже ни разу не заходил во ВКонтакте. На новом телефоне приложение не было установлено, как-то обходился, с Женей и Алиной общался смсками, или же просто звонками, по старинке. Я схватил телефон в руки, поторопился открыть браузер, ощущая, как в груди всё сжалось от надежды, которая вдруг стала невыносимо яркой.       — Доброе утро, — сонно зевая, произнёс Женя, плюхнувшись за мою парту справа от меня. Я даже не заметил его сразу. Я как обезумевший таращился в телефон, не в силах оторваться.       Пять новых сообщений. От Ивана Новикова.       — Эй, ты меня игнорируешь? Я ж обижусь. — недовольно буркнул Женя.       Недовольный голос Жени донёсся до меня сквозь ворох моих мыслей.       — Доброе утро, Жень… — отозвался я без особой интонации, не отрывая взгляда от экрана смартфона.

***

      14:35       POV: Лёшка.       После уроков мы с Алёной как обычно пошли домой, мама сегодня дома, возможно, приготовила что-то. Перед дверью я забренчал ключами, Алёна за моей спиной. Она забежала вперёд, как только дверь приоткрылась. Даже не успев снять куртки, мы услышали обеспокоенные голоса, доносившиеся из кухни. Моя мама всегда говорит на повышенных тонах, даже когда спокойна, а сейчас в её тоне звучало раздражение. Алёна и я уже почти дошли до кухни, когда её слова ударили по ушам:       — Ваша дочь мне сына вообще-то портит! Они детей уже собрались делать!       — Наталья, Алёночка святая простота, это уже глупости!       — Ой, да конечно!.. — раздался мамин звонкий тембр.       Алёна резко затормозила, будто раздумав заходить. Она обернулась ко мне, вопрошая, стоит ли. Я кивнул в сторону двери со стеклянной волнообразной вставкой, сквозь которую были видны два силуэта. Я догадывался, кому мог принадлежать другой голос. Что там опять за цирк?       Я потянулся за ручкой, чтобы наконец войти. Два взгляда тут же устремились на нас, один из них принадлежал матери Алёны. Алёна ахнула. Её мама выглядела измождённой, куда хуже, чем в тот раз, когда дрожащими пальцами она всунула мне пять тысяч, которые мы уже потратили на соль. Всё в её облике — мешки под глазами, отсутствие макияжа и уложенной прически, помятая одежда — кричало о том, что в её жизни всё пошло не по плану. И все только были бы рады, если бы она и её дочь были там, где им и положено быть — у них дома, в тёплом и безопасном месте, а не у какого-то парня с его уставшей после суточной смены матерью, которой надоело уже играть в благотворительность.       Алёна застыла на пороге, сжав ремешок рюкзака.       — Мам? — голос её был тише, чем хотелось.       Я быстро посмотрел на свою мать, затем на нашу гостью. Мать Алёны выглядела бледной, с потухшим взглядом, будто не спала всю ночь.       — Мам, что ты здесь делаешь? — Алёна шагнула ближе, напряжение повисло в воздухе.       — Я пришла сказать… — женщина вздохнула, сцепив пальцы. — Я ушла от твоего отца.       На кухне воцарилась тишина.       Я скосил взгляд на Алёну. Её губы дрогнули, пальцы сильнее сжали ремень рюкзака.       — Что?       — Мы разводимся, — медленно произнесла мать.       Я заметил, как моя мать отвела с раздражением глаза, сделав вид, что её это не касается. Алёна замотала головой, попятившись назад.       — Я думала… что это временно… Я так хотела уже вернуться домой, пусть даже к… папе. Думала замок просто поставить на дверь и всё! Но «разводимся»?!       — Алёночка, ха-ха, — нервно засмеялась мать Алёны, будто желая, чтобы так всё и было, — не так всё просто, это взрослые сложные дела, — начала женщина в своей любимой манере, будто обращается к двухлетнему ребёнку, но Алёна уже отвернулась от матери. Я едва успел отшатнуться, прежде чем она выбежала из кухни.       — Алёна! Ну что ты как всегда! Куда ты! — окликнула её мать с отчаянием в голосе.       Я побежал вслед за ней:       — Алён, ну что ты в самом деле?       — Оставь меня! — выкрикнула она и захлопнула дверь в мою комнату.       Я устало выдохнул, провёл рукой по лицу. Мама Алёны уже обувалась в коридоре, она будто хотела поскорее сбежать. Мама провожала её строгим и в то же время уставшим взглядом, но уже ничего не говорила, скрестив руки на груди. Женщина схватила сумочку, кротко попрощалась и выбежала за дверь. Будто куда-то опаздывала. Даже с дочерью не попрощалась. Дверь захлопнулась наконец. Послышались завывания Алёны из моей комнаты. Надо бы успокоить её, но пусть пока побудет наедине. Мама пожала плечами и мы с ней прошли на кухню. Она села за стол, ссутулившись под гнётом новой информации, и я даже не сразу заметил лежащую на столе стопку розовых купюр. На кухне воцарилась напряжённая тишина. Мама лишь тихо вздохнула:       — Дурдом какой-то…

***

      22:44       За окном давно стемнело. Я сидел на полу и пытался втянуться в игру с геймпадом у руках, но в голове стучала одна и та же мысль: «Что сказать? Надо ли вообще что-то говорить?» Я уже даже сделал домашку, поэтому завтрашняя контрольная меня уже не так пугала. Главное получить три, чтобы не переписывать, на остальное пофиг. Алёна весь вечер не вставала с кровати. В мою сторону полдня была повернута лишь её макушка. Сначала я надеялся, что к ночи Алёна поднимется, что-то скажет. Но прошло уже несколько часов, как только ушла её мать, но она никак не поднималась. Я пытался будить её, я даже видел, что она не спала, иногда смотрела в телефон, на мои просьбы подготовиться к завтра, она отмахивалась. Я лениво взял телефон в руку, разблокировав экран. Я открыл «Сообщения» и вижу ту самую надпись от Артура: «Пёсик соскучился?». Я не мог оторваться от этой фразы, задержав палец над клавиатурой. Как было бы здорово очутиться сейчас прямо с ним. Пусть он властвует надо мной, пусть делает, что захочет. Но я хочу, чтобы только он мог иметь такую возможность, больше никто и ничто.       За спиной заскрипела кровать. Алёна наконец поднялась. В мятой футболке, с растрёпанными волосами она села, её колено коснулось моего плеча.       — Пошли тусить.       Я поднял на неё взгляд. Она даже не пыталась скрыть, что ей просто нужно вырваться из этой атмосферы.       — Алён, у нас завтра контрольная, а ты даже не садилась за подготовку…       — Да пошла она, твоя контрольная! — выкрикнула она. Алёна встала на ноги и подошла к шкафу.       Я зажмурил глаза, это было слишком громко. Услышать такое от неё, некогда круглой отличницы — нонсенс.       — Ты что делаешь? — пытался докричаться до неё я.       — Иду развлекаться!       — Ну куда развлекаться? — я спешно пошёл к ней. — Сегодня точно нельзя!       — Тогда я иду развлекаться без тебя! — отрезала она, натягивая на себя первое попавшееся платье и застёгивая на боку молнию. — Раз уж ты не хочешь со мной, я и сама могу найти себе развлечение.       — Алёна, ну что за глупости?       — Ой, заткнись, Лёш! Как же ты меня достал со своей правильностью! Думаешь, ты лучше всех? — бросила она.       Я сжал зубы. Это было уже слишком.       — Ну и похуй, — с раздражением рыкнул я, снова сев за стол.       Она замерла перед дверью комнаты, будто ожидала, что я побегу за ней. А потом молча нажала на ручку и вышла.       Я сидел в тишине, сжимая голову. Я слышал как она закрыла за собой дверь в квартиру. Мама уже давно спит. Злость и беспомощность смешались в одно. Я схватил телефон и нашел то самое сообщение и нажал на контакт. В трубке я услышал ровные гудки.       — Лёшка-сладкая попка, я как раз о тебе думал!       — Артур? Ты где? — мой голос звучал резче, чем хотелось.       — А я уже думал, ты про меня забыл. Я у себя, присоединишься?       Я взглянул на дверь, за которой только что исчезла Алёна, и крепче сжал телефон.       — Да. Жди меня.

***

      Толпа людей суетилась у выхода из метро, вечерний воздух был пропитан шумом голосов, визгом тормозов, светом фар и фонарей. Я поднял воротник куртки, будто надеясь спрятаться, и выругался про себя. Я точно не должен был здесь быть. Я не должен был ждать его. Но стоило взгляду зацепиться за знакомый силуэт у обочины, как в груди что-то больно сжалось.       Артур стоял около своей белой машины. Белое пальто идеально сидело на нём, подчёркивая его привычную собранность, а волосы, как всегда, были аккуратно зачёсаны назад. Спокойный, уверенный, статный — будто он не является больным на голову садистом.       Я сжал челюсти. Я ненавидел, что мне хотелось подойти быстрее. Ненавидел, что в этом всём было что-то неправильное, будто между нами никогда не было всех этих дерьмовых моментов.       Артур заметил, как я подхожу ближе. Я поймал его взгляд — и он, конечно, усмехнулся, будто я уже проиграл. Он медленно выдохнул пар в холодный воздух и кивнул в сторону машины.       — Садись, — коротко сказал он, разворачиваясь и направляясь к водительскому месту.       Я задержался на секунду, борясь с желанием развернуться и уйти, но ноги сами повели вперёд.       Дверцы хлопнули почти одновременно, отрезая нас от шума улицы. Внутри было тепло, пахло терпким ароматом табака и ванили и чем-то ещё до боли знакомым. Я уселся поудобнее, и вцепился в кресло, до последнего не веря, что я снова в этой машине. Но почему мне так хотелось оказаться здесь?       Артур молчал, неспешно повернув ключ зажигания. Свечение очнувшейся приборной панели осветило его лицо, затем он приоткрыл окно, и наконец посмотрел мне в глаза.       — Рад меня видеть?       Я фыркнул, отвернувшись к окну.       — Хрен тебе.       Артур усмехнулся.       — Врёшь.       Я сглотнул, ощущая, как внутри всё сжимается. Я ведь и правда врал.       — Ты ведь знаешь, что я не просто так тебя позвал, — продолжил Артур, его голос был чуть ниже, спокойный, но в нём чувствовалась эта странная, давящая мягкость. — Я много думал о тебе.       Я резко выдохнул, скривившись, словно от боли.       — Не мели херни. Тебе просто нужен твой долг, верно?       Артур не ответил сразу. Продолжал смотреть на меня, будто изучая.       — Если бы дело было только в этом, — наконец произнёс он со вздохом.       Я так старался не верить в эти слова, но какая-то часть меня обрадовалась тому, что он сказал. Сердце застучало сильнее, но я даже не понял сразу, отчего больше — от этих слов или от того, как Артур смотрел на меня. Как будто за всем этим и правда что-то было.       — Ты мне нужен, Лёша, — тихо сказал он, и в этом будто не было ложной игры.       Я закрыл глаза. «Чёрт тебя побери, Артур», — пронеслось в голове. Затем сделал глубокий вдох и наконец посмотрел на него.       — Заводи машину, — глухо произнёс я. — И поехали к чёрту отсюда.       Артур молча улыбнулся, обхватив руль, затем автомобиль тронулся с места.

***

      Мы вышли из лифта, и Артур первым прошёл по тихому коридору. Я шёл следом, всё ещё ощущая в теле лёгкую усталость после долгого дня. Он без спешки открыл дверь, и мы вошли внутрь.       Квартира каждый раз казалась мне чересчур стильной, будто ненастоящей, словно из интерьерного журнала. Тот факт, что здесь кто-то жил, выдавал небольшой беспорядок в виде валяющейся одежды, раскрытого ноутбука на журнальном столике, флаконы духов и кремов стоящие раскрытые на комоде. Просторное помещение, высокие окна, сквозь которые врывались огни ночного города, бетонные стены, массивный кожаный диван в углу. Вверх по винтовой чугунной лестнице, по которой он меня не раз стаскивал, спальня и его кабинет. Всё выглядело безупречно, но при этом почему-то холодно. Здесь был запах — тонкий, едва уловимый, смесь дорогого парфюма, помадки для волос и дерева. Я машинально провёл рукой по столешнице из чёрного мрамора, когда мы прошли на кухню.       Артур открыл шкаф и бросил на меня быстрый взгляд.       — Что будешь?       Я выдохнул.       — Ничего алкогольного, если можно.       Он молча достал два бокала, наполнил один холодной водой из крана, струя была тонкой, видимо, фильтрованная, и поставил его передо мной. Себе же налил свой любимый виски — тёмная жидкость мягко переливалась оттенками карамели при свете лампы над столешницей. Артур вытащил из холодильника круглый и прозрачный кусок льда, виртуозно закрутив его в своём бокале. Без выебонов никуда.       — Как скажешь, — усмехнулся он, делая глоток и наблюдая за мной поверх стекла.       Я глотнул воды, затем поставил стакан перед собой и обхватил обеими ладонями, чуть поджал губы, не мог решиться начать.       — Слушай, я хотел спросить, тебе правда так важен этот долг? У тебя ведь, очевидно, денег до жопы.       Артур посмотрел на меня со своей холодной усмешкой, но сказал, как будто это не имеет для него значения:       — Ты прав. Я бы всё равно вышел на тебя, даже если бы ты мне не был должен. Будь уверен.       Что-то странное в его словах было, но я не сразу придал этому значение, решив перейти к сути:       — И нахуя я тебе нужен?       Он шагнул ко мне, этот его взгляд не обманывал, я понял, что он серьёзно:       — Ты тот, кого я давно искал. Вот что, — Артур допил виски, шарик льда звонко ударился о стенку стакана, — я снова предлагаю тебе деньги. — Артур стукнул стаканом о столешницу. — И мы будем снова регулярно видеться. Как тебе? Или ты опять начнёшь заливать про свою девушку?       Но я не стал сразу реагировать, хотя злило это всё:       — Да в жопу её. Моё главное условие — никакой жести.       Артур вскинул бровями, но смотрел спокойно:       — Думаешь, ты не соскучишься по боли?       Я хмыкнул, даже удивившись, что он не помнил. Но всё равно пробормотал:       — Я скорее про хрень типа угроз ножом.       Он кивнул, как будто понял меня, и добавил, будто бы заранее решив всё:       — Этого не будет. По рукам?       Ну, если слово дано, тут уже ничего не скажешь. Я кивнул, не глядя ему в глаза:       — Угу.       — Отлично. Тогда поднимайся наверх и раздевайся и вставай на колени, и жди меня в спальне, — сказал он, откинувшись от столешницы и его голос был таким, что не обсуждается.       Я снова что-то себе под нос пробормотал, а потом, будто не веря своим действиям, пошел к лестнице:       — Твою мать… откуда ушел туда и вернулся — просто заебись.       Это его «вставай на колени» — будто была исходная поза, которая была часть игры Артура, ничего не знаешь, что будет дальше. Минет, порка, либо сладостный поцелуй — неизвестно. Стоишь на этом его меховом ковре и гадаешь, что ему захочется сегодня. Томишься в ожидании. Наконец-то.

***

      Тёплый полумрак спальни, прерывистые вздохи, горячая кожа под его ладонями. Я запрокидываю голову, пытаясь сохранить остатки контроля, но стоило Артуру коснуться меня, как всё снова рушится. Он всегда был резким, требовательным, не терпящим возражений. Но сейчас… сейчас в его движениях непривычная мягкость, почти ласка. Она размывает границы, проникает под кожу, как будто эта нежность опаснее всего, что было между нами раньше. Его пальцы скользят по влажной коже, неспешно, изучающе, вызывая у меня судорожный вдох. Его член медленно вошёл в меня. Я выгибаюсь навстречу, жадно ловлю каждое прикосновение, потому что не могу иначе. Затем он вошёл ещё глубже, с моей стороны полился сладостный стон:       Артур смотрит на меня, чуть прищурившись, а уголки губ дрожат в едва заметной усмешке.       — Скучал… — говорит он тихо, будто утверждает очевидное.       Я стискиваю зубы, но знаю — он уже увидел всё. Дрожь, прикушенную губу, то, как мои пальцы судорожно впиваются в его спину. Я не отвечаю, просто вжимаюсь сильнее, позволяя себе верить в то, что сейчас есть только он. Его руки обхватывают меня крепче, горячие ладони двигаются медленно вдоль моего члена, и от этого терпкого, мучительного ритма у меня перехватывает дыхание. Он держит меня так, будто я действительно нужен. Я хватаюсь за него, цепляюсь, вдыхаю знакомый запах, ощущаю, как он растворяется во мне, и в этот момент ничего больше не существует. Только он. Только я. Только эта комната.

      Я тихо встал с кровати, стараясь не разбудить Артура. Комната была погружена в полумрак, и лишь слабый свет, пробивающийся через окно, оставлял последние тени ночи. Захотел освежиться в душе перед уходом. школу же никто не отменял, мало того, вдруг Алёна уже вернулась. Я спускаюсь по лестнице и вдруг заметил ноутбук на кофейном столике, экран заработал от нового уведомления в углу. Я почему-то не смог совладать с любопытством посмотреть в него, подойдя ближе к нему. Это было уведомление о новом письме на почтовый ящик, оно было коротким: «Мы знаем, где его искать». Я замер на секунду, не понимая, о ком идёт речь. Смахнув отголоски беспокойства, я решил не придавать этому значения. Письмо было не для меня. Вдохнув, я продолжил свой путь к ванной. В конце концов, мне нужно было смыть с себя остатки этого жаркого вечера, а не разгадывать чужие тайны.

***

      Дверь клуба раскрылась, оттуда вышел рослый мужчина-секьюрити и пытался под руку держать вырывающуюся Алёну. Девушка что-то кричала, пытаясь вырваться, но для мужчины держать почти что полный вес Алёны было раз плюнуть. Оттолкнув её подальше от себя, он пошёл обратно. Алёна в ярости пыталась отдёрнуть одежду, пыхтя и матерясь. Люди, что курили рядом, со смешком на неё таращились. Сердце колотилось в груди, а слёзы не переставали капать с её подбородка. Была без паскорта. Несовершеннолетняя, и без паспорта видно. Алёну словно отрезали от того мира, в котором всё кажется возможным. Она сжала кулаки, и в ярости затопала ногами, пытаясь сдержать волну гнева, которая охватила её. Всё внутри кипело. Злость, горечь, ощущение полной беспомощности. Почему Лёша отпустил её? Почему не сказал: «Я останусь с тобой»? Почему не удержал?       Этот проклятый мир — почему он такой несправедливый? Почему она не может сделать, как хочется? Почему мама не удержала папу? Почему она развелась, как будто это было так легко? Почему не боролась за семью? Почему она не сохранила тот мир, который был раньше? Ведь теперь всё разрушено.       Алёна закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но боль внутри становилась только сильнее. Присев на бардюр, она обхватила колени, как будто так можно было сдержать этот поток эмоций, этот хаос, который разрывал её изнутри. Алёна была зла на весь мир и её эта злость разрушает изнутри, ей так хотелось, чтобы этот ад прекратился. Она достала телефон и набрала номер матери. Пальцы дрожали, но она все равно смогла нажать «позвонить».       Мама ответила почти сразу же, Алена почувствовала, как её сердце сжалось.       — Алло, Алёночка… — послышался тёплый голос мамы.       — Мам… — она сглотнула, пытаясь говорить, но слова вырывались с трудом. — Просто скажи мне всё. Как есть.       Мать немного медлила, как будто подбирала слова.       — Ох, солнышко моё… — её голос был тихим, ласковым, но в нём скрывалась усталость, которая не могла не затронуть. — Мне так жаль.       Алена зажмурилась, чувствуя, как внутри всё сжалось. Всё внутри кричало от боли, но она не могла больше держать это в себе.       — Почему? — её голос был едва слышен, и в нём слышалась растерянность, которая не отпускала.       Тишина повисла в воздухе, пока мать не ответила.       — Потому что он изменял мне, — наконец сказала она, и эти слова ударили по Алене, как молния. — Уже давно.       Мир, кажется, качнулся. Она не могла осознать, что это всё правда. Папа… её папа.       — Папа?..       — Да. — Голос матери сорвался, и Алена почувствовала, как она сама теряет контроль. — Я пыталась, правда… ради тебя. Ради нас. Но я больше не могу.       Алена стиснула зубы, чувствуя, как злость и обида захлестывают её.       — Мам… Я поступила как свинья… прости, я так скучаю по тебе, мамочка!.. — разревелась Алёна пуще прежнего, люди на улице оборачивались на неё.       — Не волнуйся, доченька. Я понимаю, — мягко сказала мать, будто стараясь утешить, но её слова только разжигали ещё больший огонь.       Алёна не поверила, что услышала эти слова от своей матери, которая всегда держала её за глуповатого ребёнка. Алёна всхлипнула, вытирая глаза. Всё в её жизни разрушалось, и никто не мог помочь. Она чувствовала, как слёзы снова заливают её лицо, но было уже неважно.       — Мам, и что теперь? Куда ты собралась? — голос её дрожал от боли, она не знала, что делать дальше.       — Пока к бабушке. Если хочешь, можешь со мной, но… У тебя учёба, тебе нельзя сейчас к бабушке, промежуточные экзамены на носу. Я оставила Наталье деньги, чтобы ей не было накладно содержать тебя. Я попросила её войти в моё положение, но она была… будто сама не своя. Ты там с ней поаккуратней, смотри, попробуй сдружиться. Потому что у нас с тобой нет больше вариантов. А мне… Мне нужно освежиться, собрать все документы и набраться ил перед процессом, адвокат у меня без трусов твоего отца оставит… Понимаешь, дочь?       — Мам… Конечно, понимаю.       — Спасибо. Я выиграю это дело, в конце концов купим новую квартиру, если будет выкабениваться…       Алёна даже странно на это хихикнула, ведь мама была настроена серьёзно.       — Что такое? — искренне удивилась мама.       — Ничего, — хмыкнула Алёна, — просто ты впервые со мной как… с равной разговариваешь, а не как с двухлетним ребёнком.       — Ты у меня уже совсем взрослая.       — Да, я взрослая. Теперь ты не одна.       — И ты тоже, дорогая моя, — голос матери дрожал, как никогда. — Я тебя очень люблю.       — Я тоже, — прошептала Алёна, чувствуя, как слёзы вновь наполнили её глаза, но это было не от боли, а от тянущего приятного огонька внутри.       Она медленно нажала «отбой», закрыла глаза и глубоко вдохнула. Но в её груди по-прежнему горел огонь, который не мог угаснуть.       ...